Текст книги "Бамбалейло! (СИ)"

Автор книги: Галина Шатен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

= 20 =

В коридоре с кружкой растворимого кофе в руках смотрю на коробку с кофемашиной в прихожей.

Вчера, как вдуплилась, а это произошло не сразу, спустилась, но Мити уже не было. Позвонила в его дверь. Но мне не открыли. Даже во двор для чего-то выбежала, но его машины не было.

Потом вдуплила второй раз, что есть чудесное изобретение для связи. И, поскольку не знала, куда его унесло, написала смс: « Спасибо. Но это очень круто. Я не приму».

Ответ был коротким: « Я тоже».

И вот стою, смотрю на эту коробку и думаю: уж не проеб… потеряла ли я офигенного мужчину просто потому, что сейчас развожусь и съездила на одно свидание, вернувшись с букетом с меня ростом?

Отпиваю свой напиток и чуть наклоняю голову. Почему-то только сейчас понимаю, что, если бы не Митя, весь мой развод был бы намного тяжелее. Его внимательный взгляд, приятные жесты заботы в нужный момент, его поцелуи и теплые улыбки – всё это мне каждый раз давало силу идти дальше. Что-то делать и помнить, что я ещё красивая и желанная.

И то, что я проснулась в шесть утра и не могу уснуть, тоже о чём-то говорит.

Сегодня нет урока на курсах, и потому я собиралась выспаться и поискать варианты того, чем мне заняться, чтобы ещё и приносило деньги.

Первое пролетело, как фанера над Парижем, поэтому выдыхаю. Перестаю созерцать чудо-машину, не решив, что с ней делать, и, устроившись на диване с телефоном, смотрю варианты. Затем перехожу к статьям с советами. И сама не замечаю, как вырубаюсь.

Когда открываю глаза, уже полдень. Подтягиваюсь. Чувствую себя слегка разбитой, но довольной.

В руке телефон оживает и оповещает о смс. Борис:

« Добрый день. Могу сегодня вечером тебя угостить рогаликом?»

Хмыкаю. Дался ему этот рогалик. Он ещё их круассаны не пробовал. Выдыхаю. Ну, какой Борис? Я ведь ему сказала: у меня развод и девичья фамилия. Покатались на его яхте, но, честно, я даже не дала себя в щёчку поцеловать, это же должно было ему о чём-то сказать? Ему же там не двадцать лет? Надеюсь, с ним я не промазала, а то определение возраста на глаз у меня выходит на двоечку с минусом.

Борис для меня – хорошо знакомый типаж. Богатый, властный, уважаемый и держащий женщин на втором месте. Не нужно быть пяти пядей во лбу, чтобы это понять. Я таких видела на разных мероприятиях. Да почти за таким я была замужем, только властная у него была мама.

Хм. Уже была. Надо же, само так получилось. Пожалуй, так и есть. Несколько дней не играют роли.

« Добрый день. Сегодня никак нет времени. Но спасибо»

.

Он больше ничего не пишет. Уверена, думает, что я играю с ним, как опытная львица. Он же не знает, что я сейчас максимум на опоссума потяну.

Поэтому, чтобы чуть прийти в себя, иду в душ, делаю укладку – ну, в смысле сушу волосы феном – и размышляю о тех вакансиях, которые отложила себе в закладки. Два салона на районе и один в центре. Недалеко от клинического центра, где работает Леонид. Не, а что? Буду мельтешить перед его глазами, чтоб знал, что потерял. И плакал. Горько-горько плакал.

Связываюсь со всеми салонами, и мы договариваемся на завтра и на послезавтра. Так что сегодня у меня прямо-таки полноценный выходной. И, как все женщины за тридцать с хвостиком, принимаюсь за уборку, врубив музыку и подтанцовывая. В какой-то момент мой взгляд падает на уже пустой пакет, стоящий у двери балкона. Из магазина белья. А почему бы и нет, я его толком и не примерила? В магазине, а после простирнула и на полку.

Достаю чёрное полностью прозрачное кружевное боди, переходящее в сердечко и делающее соблазнительную ложбинку. Стягиваю с себя что есть и облачаюсь. Смотрю на себя в зеркало. Бли-и-ин, ну это однозначно секс. Затем начинаю танцевать. Долго кручусь под музыку, словно мне снова шестнадцать, и настроение резко ползёт вверх.

У меня звонит телефон. Это Дашка.

– Привет, красотка, куда пропала? У тебя всё в порядке?

Плюхаюсь на диван.

– Н-да. Осталось два занятия заключительных, я словно села за повторение, но мне это было нужно. Буду сейчас искать работу.

– Одобряю, у тебя руки точно из нужного места растут. Хочешь, поговорю с Элей? Может, специально для тебя заведём столик визажиста?..

– Спасибо, но нет. Я сама. Сама всё сделаю.

– Ну ладно! Слушай, нам нужно отметить твой выпускной! Танцы, красивые мужчины и алкоголь.

– Ты про клуб?

– Я про клуб, – весело отзывается она.

Я натягиваю белый банный халат и затягиваю пояс. Иду на кухню и раскрываю окно. Вытаскиваю сигарету и зажигалку. Надо бы бросить. Ни к чему это вот это вот. Но…

– А твой Усач Ромка отпустит? – дразню её, крутя сигарету в руке.

– Да плевала я на него и его усы!

– Да уж, – тихонько смеюсь, – но, знаешь, вспоминая, чем тогда кончилась наша гулянка, пыл гаснет. Мне совсем не понравилось просыпаться с мужем и завтракать со свекровью.

– Мы теперь с тобой наученные, не будем так пить. Будем следить друг за другом, чтоб никто не уволок. Ну, скажи, что ты подумаешь.

– Я подумаю.

– Что там миллиардер давал о себе знать?

Это она так Бориса прозвала. И я ей рассказываю про нашу вчерашнюю встречу, и она, как и положено, охает и ахает в нужных местах.

– Эх, Оксана, вот нечестно: почему тебе под ноги кидаются мужики один другого лучше, а ты не пользуешься? Пользуйся! Я тебя практически заклинаю! От всех нас!

Смеюсь тому, как искренне звучит её голос.

– Да-да, смейся, – фыркает, – ладно, с тобой хорошо, но ко мне уже клиент пришла. Если что, звони!

Она отключается. А я щёлкаю зажигалкой и захожу в социальные сети. Листаю новостную ленту.

– Ой! – в моменте, когда свайпаю, телефон выскальзывает из рук, и я прям слежу за его падением на крышу козырька подъезда. Он находится ровно между вторым и третьим этажом. Вглядываюсь, вроде мой аппарат не пострадал. Во всяком случае на горящем экране до сих пор отображается лента. Благо мягкое покрытие спасло от потерь. Аппарат у меня не из дешёвых, в своё время Лёня дарил. Сейчас я немогу себе такой позволить. Пока что.

– Вот чёрт, – оглядываю варианты решения проблемы. У меня под окном, чуть ниже, проходит газовая труба. И если смотреть на проблему с этой стороны, то от моего окна до газовой трубы недалеко и от газовой трубы до козырька тоже. Или же есть окно между пролётами. А там вообще рукой подать.

Бегом иду в зал, натягиваю свои домашние штаны под халат и выбегаю из квартиры. Забираюсь на батарею, открываю большое окно с характерным скрипом. Так. Перекидываю ногу, оборачиваюсь. Ну, невысоко, потому соскакиваю и удачно приземляюсь на крышу. Подбираю свою прелесть. Проверяю – и вздрагиваю, потому что окно со скрипом закрывается от сквозняка.

– Вот чёрт, – бормочу, оглядывая крышу. Суть в том, что с закрытым окном мне не за что зацепиться, чтоб подтянуться и выбраться. Как я могла не поставить что-нибудь? Вот дура набитая! Поднимаю голову. На моей кухне по-прежнему открыто окно, но отсюда газовая труба не кажется такой уж близкой и безопасной. Может, если бы я была атлетом или гимнастом каким-нибудь, а так… Блин! Что делать-то?

Телефон! Господи, вот я бестолочь! Но руки застывают, так как я не пополнила счёт: ещё вчера ночью было списание. А дома пользуюсь вай-фаем соседей сверху. А что, он у них без пароля.

Блин, вот сейчас моя забывчивость совершенно мне не на руку. Совершенно!!! На всякий случай проверяю телефон, но до сюда не достаёт вай-фай щедрых соседей.

Подхожу к краю крыши и смотрю на землю. Далеко. Выше второго этажа. Не вариант. А потом мой взгляд перемещается на окна второго этажа. А что мне ещё делать-то? Вся надежда, что Митя сейчас дома, а не где-то там. Оглядываю двор, замечаю его «Ниву». Это радует неимоверно. Второй вопрос – как дотянуться до его окна? Чем? Оглядываю козырёк.

Блин, что за дети пошли? Чем они вообще заняты? В моём детстве здесь было много всякой всячины, щедро скинутой нами из своих окон. А сейчас пусто.

Оглядываю себя, и вариантов будто бы немного. Стягиваю штаны. Завязываю конец ног в большой узел. Ложусь на живот на самом краю и на вытянутой руке пытаюсь своей импровизированной дубинкой попасть в нужное мне окно. Пару раз мне это удаётся, правда, не могу сказать, что это создаёт шумовой эффект. Но я не сдаюсь. И буквально через мгновение окно открывается, и появляется Митина светлая макушка. Он ведёт взглядом по моим штанам и встречается со мной взглядом. Приподнимает удивлённо бровь.

– Привет, сосед, – весело проговариваю, подперев голову, – вытащишь свою горе-соседку из беды?

Его взгляд смягчается, а губы расползаются в ухмылке.

– Почему у меня нет вопросов, и я не удивлён? – хмыкает и чуть склоняет голову. – Никуда не уходи. Я сейчас.

– О-очень смешно, – фыркаю, закатив глаза. На деле уже готова станцевать ча-ча-ча и расцеловать парня.

Хотя последнее давно в моей голове. И внутри лишь растёт волнение. Да что ж такое. Оксана, возьми себя в руки!

= 21 =

Уже через полминуты слышится скрип окна. И в проеме появляется Митя. Оглядывает сначала меня, потом козырек.

– Всё, спасибо, отойди, я сама подтянусь, – говорю.

– Я могу тебя подсадить, – предлагает.

– Я сама попробую. Только телефон возьми, – передаю ему смартфон и нежданно чувствую ток от прикосновения его пальцев. Ох! Отдергиваю руку, но он не замечает. Вот блин. И сегодня он в черной обтягивающей футболке, подчеркивающей рельеф его накаченных в меру рук.

– Ну, давай, я тебя подхвачу. И своё приспособление не забудь, – кивает на штаны. Засовываю их в карман халата и берусь за край рамы. Подтягиваюсь, но неожиданно меня тянет вниз. Смотрю, а пояс халата цепляется за большой ржавый гвоздь. И не просто – он накалывается прямо в узел.

– Вот блин! – пыхчу. – Хьюстон, у нас проблема!

– Что там? – Митя оглядывает проблему, затем высовывается буквально всем туловищем. – Я, конечно, хотел этого, но при других обстоятельствах, – хмыкает, касается моей кожи и развязывает пояс. А халат послушно распахивается, являя ему моё боди, не скрывающее мои стоящие соски в кружеве. И это не от холода. Но мой сосед, как истинный джентльмен, стараясь не смотреть, завязывает пояс обратно. Боже, мне так стыдно и одновременно горячо ещё не было. И затем он всё же помогает мне перебраться через раму.

Оказываюсь напротив высокого парня. Смотрю в его глаза, он – в мои. И дышим мы как-то одинаково медленно. И воздух такой, что ткни пальцем – и проколется.

– Телефон, – протягиваю руку и получаю просимое. – Он выпал у меня из рук, из окна. Вот и вся история.

– Ммм, – тянет Митя, и его взгляд касается моих губ. Сегодня на нём джинсы и футболка. Непривычно, но ему идёт. По-моему, на нём и мешок из картошки сидеть будет.

– Слушай, я могу тебя отблагодарить? Может, эм… кофе, если у тебя есть время? У меня есть фрукты и где-то, возможно, есть шоколадка.

– Пойдёт, – соглашается и пропускает меня вперёд. А у меня руки слегка дрожат, потому не сразу попадаю в скважину. Но всё же проворачиваю ключ.

– Только у меня растворимый, – оборачиваюсь через плечо, стараясь собраться и выглядеть спокойно.

– Без разницы.

Мы заходим в коридор, а я мысленно благодарю Вселенную за то, что убралась сегодня. Однако Митя не проходит дальше. Его внимание привлекает коробка с кофемашиной. От неё он поднимает свои ореховые глаза на меня и приподнимает бровь.

– Почему она здесь? – спрашивает.

– Потому что я писала, что не могу принять от своего хорошего соседа такой подарок. Мне, конечно, приятно и…

– Статус не позволяет? – уточняет.

– Ну, можно и так сказать, – пожимаю одним плечом. Парень ведёт по мне взглядом, который загорается. А у меня мурашки расползаются по телу. Он в один шаг преодолевает расстояние между нами и оказывается очень близко. Настолько, что чувствую его дыхание и вижу тень от его ресниц.

– Что… что ты делаешь? – почему-то голос садится, и я шепчу. А его длинные пальцы тянут за пояс халата, и тот послушно поддаётся.

– Меняю статус, – говорит практически на моих губах и помогает халату упасть к нашим ногам. И затем впивается жадным поцелуем, выбивающим почву из-под ног.

Он целует жадно, будто боится, что я исчезну, если отпустит хоть на секунду. Его ладони касаются моих плеч, затем скользят вниз, оставляя за собой тепло, будто огонь по коже. Я слышу собственное дыхание – неровное, рваное, в унисон с его.

Мир вокруг будто растворяется – только мы, наши сердца и это безумное чувство, в котором больше нет места сомнениям. Митя прижимает меня к себе, его пальцы – на моих щеках, в волосах, и я тону в этом поцелуе, забывая, кто из нас первый начал.

Он отстраняется ненадолго – ровно настолько, чтобы посмотреть в глаза.

– Я не буду спрашивать, – предупреждает, и меня, клянусь, от его хрипотцы обдает волной. И то, как он ловко отклёпывает моё боди, наводит на вопросы, но я, даже если бы и хотела, не смогла бы их задать. Его горячие губы оставляют следы на моей шее, а язык лижет и ласкает.

– Хочу тебя… пробовать… всю… чёрт, какая ты горячая…

Его ладони снова находят меня, притягивают ближе, будто боится, что я исчезну или передумаю, если между нами останется хоть миллиметр воздуха. Его дыхание горячими волнами касается шеи, плеч, оставляя за собой дрожь.

Он целует снова – глубже, увереннее, будто все слова теперь лишние. Его ладони обнимают моё лицо, скользят к шее, дальше – к плечам, останавливаются на сосках, от возбуждения упирающихся в сетку, и его пальцы начинают ласку, и всё внутри будто тает. Я чувствую, как сердце гулко бьётся где-то под рёбрами, и он слышит это – знаю.

Митя осторожно, но решительно обхватывает меня за талию, прижимая ближе. Его дыхание продолжает обжигать мою кожу, и в следующий миг я оказываюсь у него на руках. Он поднимает меня, будто это естественно и будто я ничего не вешу, а я ощущаю в полной мере, какой он сильный мужчина.

Он несёт меня к дивану, и каждое его движение – это тепло, сила и сдержанная нежность. Мир будто становится тише: слышно только, как бьются два сердца, и как воздух между нами искрится.

Когда он опускает меня на диван, время перестаёт существовать. Тяжесть его тела не давит, а лишь увеличивает моё желание. Его твёрдый и большой член трётся о моё бедро через грубую ткань джинсов. А Митя совсем не торопится. Его язык сменяют губы, чередуясь между собой, медленно ласкает, идёт от ключицы вниз. Языком проходится по соску, заставляя меня шумно выдохнуть и слегка выгнуться. Лёгкая улыбка касается его губ. Ну да, сейчас как раз время посмеяться… Ох…

Его руки спускают мои трусики, и теперь его горячее дыхание – прямо на мне, и это, и то, что он смотрит…

– Митя-я! – шиплю почти с возмущением. А потом он с наслаждением меня пробует. Оооо… это…

– Ооооох, – не удерживаю стон. А он лишь яростнее касается своим языком, ласкает и не даёт шанса просто выдохнуть. В моей практике это впервые, так как бывший муж такое никогда не предлагал, а у меня ума попросить и не было. А зря… ой, как зря-я-я…

– Ах, – снова волна безудержного напряжения не даёт скрыть свои эмоции, – Митя-я… снимай свои чёртовы штаны уже!

– Да, госпожа, – усмехается этот нахал с блестящими губами и, прежде чем выполнить приказ, целует меня – яростно и страстно. И чувствовать свой вкус в пересмешку с его дыханием – это ярко и ошеломляюще.

– И футболку, – командую, внимательно наблюдая за ним. Он лишь приподнимает бровь, но послушно стягивает и эту вещь с себя. Это просто ВАУ. Он великолепен.

– Чёрт, какой ты красивый, – протягиваю и касаюсь его грудной клетки, мышцы которой напрягаются под моей ладонью.

– Хочу посмотреть на тебя, – тянет боди наверх и стягивает его через мою голову, оставляя меня совершенно нагой под собой.

– И как? – пытаюсь с сарказмом на него посмотреть, но думаю, похоже больше на инсульт, так как я уже просто горю от желания и смущения, и все мысли в голове путаются.

Его глаза с дымкой желания разглядывают меня ещё секунду.

– Расставь ноги шире, крошка, – говорит, и в следующее мгновение я его чувствую. И это… Боже. Восемнадцать лет брака насмарку. Его твёрдые бёдра выдают резкие толчки, а жаркие губы оставляют на коже горячие поцелуи. Его руки сдавливают мои над головой. И от этой открытости просто сносит голову. В этом процессе можно кончить просто от его вида над собой. И я кончаю громким вскриком и фейерверком, рассыпавшимся искорками удовольствия внутри. Следом он тоже кончает и утыкается с тяжёлым дыханием в моё плечо. Касаюсь его волос. Приятно вот так смаковать момент. Даже ничего говорить не хочется. И думать. Просто чувствовать его. Его дыхание и его запах. И запах нашей страсти.

После того как он идёт в ванну, сворачиваюсь калачиком и смотрю на свой безымянный палец с белым следом от ношения кольца. Да. Дашка права. Теперь я точно разведённая женщина.

= 22 =

– Всё так же могу угостить тебя фруктами и шоколадкой с растворимым кофе, – говорю, натягивая после душа на себя свои домашние штаны и футболку. Митя внимательно наблюдает за мной, и пусть между нами тут ещё полчаса назад сверкали искры, сейчас мне всё же немного неловко. Возможно, виной включённый свет. Или очень яркие воспоминания о том, что этот мужчина делал с моим телом.

– А кроме кофе и фруктов, – его взгляд скользит по корзине с цветами и потом возвращается ко мне, – ты ещё чем-нибудь питаешься?

– Чем покормят, – шучу. – Честно сказать, не люблю готовить для себя. Но можно глянуть, что есть в холодильнике, и что-нибудь сообразить.

– А я хочу приготовить для тебя, – притягивает к себе и улыбается своей мягкой улыбкой. И моё сердце тает. А мне нельзя, чтоб таяло. У нас типа курортный роман – он уже через неделю смоется, по идее.

После того как Митя с минуту изучает мой пустой холодильник, ему приходит решение просто заказать еду, что он и делает. После этого смотрит на вазу на столе с длинными розами. Складываю руки на груди.

– Ты меня хочешь что-то спросить?

Переводит взгляд на меня – и это пристальный взгляд, будто мысли мои читает. И действительно спрашивает:

– Куда поставить кофемашину?

– Ты уверен, что…

– Мне ещё раз про статус напомнить? – приподнимает бровь и уже смотрит так, будто готов подтвердить слова действиями.

– Вот сюда, – указываю на угол столешницы. Митя выходит и в следующее мгновение возвращается с коробкой. Осторожно ставит её на столешницу и начинает распаковывать.

– А про цветы меня спросить не хочешь? – напрямую интересуюсь. Его руки замирают, и будто две секунды он анализирует мой вопрос. Затем поворачивает ко мне голову.

– Они для тебя что-то значат?

– Хм. Думаю, да. Это приятно и красиво.

Выпрямляется и теперь поворачивается всем корпусом. Чуть наклоняет голову и оглядывает меня.

– А тот, кто дарил, для тебя что-нибудь значит?

– Нет, – быстрее, чем нужно, отвечаю. Но это так и есть.

– Я не люблю дарить цветы – бессмысленный подарок. Всегда лучше подарить то, что останется навсегда или надолго. Или то, что нужно, или чего человек хочет, – он отворачивается. – Но если тебе нравятся, я учту.

– Очень интересно, – хмыкаю, отмечая, как даже за таким занятием этот мужчина великолепен. Так. Мне явно нужна никотиновая пауза. Открываю окно и достаю сигарету. Митя ловко её у меня отбирает.

– Не на голодный желудок, – качает головой.

– Хорошо, мам, – закатываю глаза и закрываю окно.

Парень заказывает просто нереальное количество еды. А мне остаётся лишь поставить чайник.

– Итак, – начиная трапезу, интересуюсь, – где вы с дядей Вероники служили, майор?

– Спецслужба, подразделение «Альфа», – невозмутимо отвечает парень, даже глазом не моргнув. Ну, ничего себе.

– Звучит круто, – протягиваю.

– А то. Там только крутые парни, – улыбается, не отрывая своего тёплого взгляда от меня. – Есть сомнения?

– Хм, и что же вы там делали? Били других людей, стреляли?

– В общих и очень размытых чертах, – соглашается спокойно, – подробностями делиться не могу, у меня подписано о неразглашении. Могу только сказать, что Буравин… Тарас был одним из моих парней. Когда группа распалась, я ушёл на другую позицию – готовить новичков. А Тарас ушёл в иной мир, который с моим пересекаться не должен, даже несмотря на то, что я уже в операциях не участвую.

– Иной мир вообще ни с каким пересекаться не должен, – замечаю, понимая лишь часть из всего сказанного.

– Он – одна из разыскиваемых больших фигур криминального мира. Поверь, чем меньше ты знаешь, тем крепче спишь. Поэтому я с вами за стол и не сел. Не положено мне. Положено доложить. Но был у меня должок по службе. Вот и отдал. Честь офицера превыше всего.

– Офигеть у моего бывшего родственничка, – открываю рот я. Представляю, как Лёне досталось от бывшего спеца «Альфы». Ну, теперь понятна вся его скрытность: что карт нет, что звонил только сам. Обалдеть и не встать.

– И что же, за меня совсем не переживал? – спрашиваю.

– Время ему дал. Засёк. Сказал, что если хоть волосок… – ласково касается моих волос, заглядывая мне в глаза. Охо-хо-хо, как заглядывает, – я тебя, Оксан, не то что в обиду. Вообще никому не отдам.

– Да-да, – хмыкаю, уклоняюсь от его руки под предлогом собрать посуду. – Кстати, как продвигается продажа квартиры? – включаю кран.

– Моей? – слегка прищуривает глаза и ведёт по мне взглядом, будто обдумывая что-то.

– Ну, я свою пока не продаю, – веду плечом.

Митя встаёт и подходит ко мне. Лениво, не спеша. Выключает кран, заставляя на него обернуться. И от этого взгляда меня обдаёт жаркая волна.

– Руки на стол, – говорит негромко, но твёрдо.

– Что? – хмурю брови и перевожу взгляд на столешницу и обратно.

– Без вопросов, – перемещает меня от раковины чуть в сторону. Он что, серьёзно? А у самой мурашки бегут.

– Что ты… – оборачиваюсь, но его палец на моих губах заставляет смолкнуть.

Он подходит ближе, и воздух будто становится плотнее. От его дыхания по коже бегут мурашки.

– Руки на стол, – повторяет он мягко, но в этом голосе нет ни тени шутки.

Я вздыхаю, но подчиняюсь. Ладони ложатся на прохладную столешницу, и в тот же миг чувствую его за спиной – совсем близко. Настолько, что между нами не остаётся ни воздуха, ни мыслей.

– Вот так, – шепчет, и этот шёпот скользит по моему затылку, как тёплый ветер. Его шумный вдох отзывается во мне. Его горячие губы касаются моей кожи, заставляя всю покрыться мурашками. Второй раз за вечер, серьёзно? У меня такое было… никогда.

– Ох, – выдыхаю, когда его руки касаются моего живота под футболкой.

Сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу.

– Мить… – зову тихо, не узнавая свой голос.

– Ш-ш-ш, – осторожно отодвигает прядь волос с моего плеча, кончики пальцев едва касаются кожи. Его тело прижимается ко мне. Чувствую его эрекцию на себе – и это немыслимым образом дико возбуждает.

Мир будто замирает – всё внимание сосредоточено только на этом движении. Его ладони тёплые, уверенные, но в них нет грубости. Только желание запомнить, почувствовать, прожить. Чувствую, как его дыхание касается шеи. Едва уловимое – но от этого тоже по спине пробегает волна жара.

– Не шевелись, – приказывает он и стягивает мои штаны сразу вместе с бельём. Его рука на животе надавливает и слегка отодвигает от столешницы, показывает, чтоб прогнула поясницу – тоже без слов, рукой.

Он садится на корточки – судя по дыханию, у меня там.

– Какая ты красивая… везде…

А я дрожу от каждого касания воздуха. И вздрагиваю от его ласки. Но, о боги, как он умеет обращаться своим языком, – это просто фантастика. Мои ноги становятся ватными и подгибаются.

– Ми-тя… – сжимаю сильнее край столешницы. Затем слышу характерное «вжу-ух» и стук ремня о пол.

Во мне он ощущается по-другому, но чувство наполненности и дикого восторга никуда не уходят. Его твёрдые бёдра двигаются резко. Его дыхание учащается. А рука сжимает мою талию. И это трение двух тел, его ритм – всё просто сводит с ума. На какое-то мгновение кажется, что время остановилось. Только он и я. И это странное чувство, в котором смешались страх, нежность и что-то большее. То, о чём мне не хочется думать. То, что не хочу впускать. Но с искрами салютов оно будто открывает дверь с ноги и остаётся.

Митя утыкается в моё плечо и целует его.

– Ты обалденная, Оксана. Во всём и везде.

Он касается моей щеки кончиками пальцев – осторожно, словно боится, что я исчезну. А я стою на кухне со спущенными штанами – с шикарным мужчиной за спиной. И впервые за долгое время чувствую себя просто счастливой.