Текст книги "Бамбалейло! (СИ)"

Автор книги: Галина Шатен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

– Черт дери этот брак! – отчаянно бросаю и затем кошусь на соседа, – она хотела, чтобы я похитила ребенка у мужа любовницы и воспитывала его как своего. Потому что мужчина не может полюбить чужого ребенка!

Он протягивает мне пачку. Я вытаскиваю еще одну сигарету, но не закуриваю, отказавшись от зажигалки. Засовываю ее за ухо. И начинаю идти на свой этаж.

– Это неправда, – все же долетает до моего слуха.

– Что? – оборачиваюсь.

– Ну, что ты – ноль. Неправда. И про мужика тоже.

– Да?

– Да.

Некоторое время мы смотрим друг другу в глаза, и я неожиданно ощущаю прилив, будто попадаю в теплую волну. И так хочется чего-то безумного. Так на меня непохожего. Или же наоборот. Легко преодолеваю ступеньки и оказываюсь рядом с парнем. Молодым и горячим. И он замирает, глядя лишь в мои глаза. А потом я его целую. Ярко. Яростно. С языком. И он отвечает. Черт возьми, как он отвечает. Ноги мгновенно слабеют. А раньше они никогда не слабели. Его руки сжимают мои бедра припечатывая к твердому телу. Господи, сплошные мышцы… Но эти мысли улетучиваются, стоит его жаркому языку вторгнуться в мой рот. Ооох горячо-о…

Отрываю свои губы от его.

– Я – говорю ему напротив его рта, – совсем не ноль!

– Точно, – усмехается.

Но уже мне вслед, так как высвобождаюсь из его рук и бегом поднимаюсь на свой этаж. Потому что так делают сильные и независимые.

= 5 =

Итак.

Что мы имеем?

Пролистываю информацию. Ни хрена эта квартира не общее имущество. Я – единственный наследник, и брак на это никак не влияет. Так что выкуси, старая ты карга. Интернет в помощь.

В остальном всё очень плохо.

Ну, ещё мою машину можно причислить к общему имуществу, так как владельцем числится мой муж. Но это крохи. Она у меня небольшая, красная и старая. Мы как раз обсуждали, что можно будет подумать о покупке новой. Ага. купили.

Блин. Я ведь заслужила половину! У нас две трёшки в центре. Дача огромная. Это что же – всё реально на свекровь оформлено? И теперь достанется какой-то малолетней мандавошке?

И впрямь: всё лучшее – детям!

А украшения? Свекровь в курсе, что они фальшивка? А они все фальшивка? В ближайщее же время поеду – проверю каждое.

А квартиры? Это вообще наглость. Я всё там обставляла. Когда нужно было выплачивать ипотеку – экономила и ограничивала себя, но при этом старалась, чтобы любимый был доволен. Сама приводила в порядок каждую квартиру. А за мужем по дому… Я была хорошая жена во всех имеющихся смыслах. И этого точно не отнять.

«Ты, Лёня, не человек. Ты, Лёня, – свинья!»

Отправляю, не задумываясь ни на секунду. Аж полегчало на душеньке.

Но лучше бы половина была моя.

Подхожу к окну. Пью без особого удовольствия растворимый кофе, еда что-то не лезет. И вот думаю – как быть дальше? Куда поддаться? Опускать руки точно нельзя.

Затем оглядываю голые стены. Потом – в коридоре шкаф. И коробки, которые нужно выкинуть.

А с соседом что? Я даже имени его не помню!

Господи Боже, не удерживаюсь и закрываю ладошкой глаза. Накинулась на ребёнка. Он-то тоже, не сказать, чтоб растерялся.

Но у меня был стресс. А у него какое оправдание?

Так, ладно. Я взрослая и независимая. И уж как-нибудь переживу накаченного, смазливого соседа с горячим ртом… Этот парень точно знает, как им работать. Очень хорошо знает.

Подхожу к коробкам и нахожу те, что с вещами. Открываю – это бабушкины вещи.

Достаю сиреневую кофточку с белыми узорами, с большими золотыми пуговицами впереди. Сколько помню бабушку – эта кофточка всегда у неё была. Ей кто-то в советское время с Польши привёз. Или из Болгарии. Она ей очень нравилась.

Улыбаюсь. Это я точно не выкину.

Надо перебрать ещё раз коробки – кажется, сейчас я начинаю смотреть на некоторые вещи совсем под другим углом.

Затем решаю начать с обоев – раз уж я их купила и всё ободрала.

И что, что Анель решила мне предложить украсть ребёнка любовницы мужа? Подумаешь. Земля от этого точно не остановилась.

Мне просто надо отвлечься от всей семейки Архангельских.

Включаю бабушкин старый телек, врубаю музыкальный канал и принимаюсь за дело.

Вечером, когда одна четвёртая часть комнаты оклеена (чем я, несомненно, горжусь), устраиваюсь на диван и беру телефон, чтобы скачать приложение по поиску работы.

А там сообщение от Лёни:

« Я по тебе очень скучаю. Пожалуйста, давай поговорим? »

Итак

Приложение хорошее. Работы – так посмотреть – море.

Только вот исходные данные не очень.

Мне тридцать шесть, ни одного года стажа хоть где-то, моё высшее образование осталось где-то плюс-минус пятнадцать лет назад. И я могу претендовать на такие вакансии, как:

Оператор доставки, медицинского центра и так далее.

Кассир/продавец, но далеко не везде.

Уборщица (простите, мастер чистоты).

А также администратор, но тоже далеко не везде.

Доставщик – всего, чего твоей душе угодно.

Секретарь ( тоже далеко не везде)

Разные менеджеры каких-то чатов. Но это, скорее всего, какая-то утка.

Также есть привлекательная вакансия, где требуются красивые девушки в клуб администратором – с такой бешеной зарплатой, что даже я понимаю: ни фига – это не администратор.

В остальном – зарплаты так себе. Но жить можно. Наверное. Конечно, не так как с мужем. Не могу сказать, что жила прям на широкую ногу с Лёней, но никогда не думала о том, где взять деньги. На продукты выделялось по требованию. Как и на уход за собой. И за домом. На праздники муж дарил подарки. Так что жила, может, и не на широкую ногу, но, можно сказать, хорошо. А тут… Просто не знаю даже. А я вообще смогу работать-то?

На несколько вакансий я откликаюсь. Хотя, чтобы что-то подошло – шансов очень мало.

На следующее утро… А я просыпаюсь в десять. Ладно, почти в одиннадцать. Только здесь, в своём отчем доме, понимаю, что абсолютная сова. И что абсолютно счастлива от этого. Хотя где-то на задворках моего сознания Анель укоризненно смотрит на меня и качает головой. Но потом я вспоминаю, что она мне вчера наговорила, и шлю её лесом подальше.

Решаю, что заслуживаю одну чашечку натурального вкусного кофе. Не так это дорого.

Надеваю чёрный бархатный костюм, он сделан под спортивный и капюшон на кофточке есть. Я его носила дома, но думаю, до кофейни в этом районе добежать – тоже пойдёт.

Подхожу к зеркалу и опускаю глаза на сигарету, оставленную мной вчера под ним. Хочется закурить. И зачем я только вчера начала? Сигареты нынче дорогие. А мне сейчас экономить надо.

Выхожу, и, не закрыв дверь, делаю два шага и выглядываю из-за стены. Но межпролётное пространство свободно. Да, я смелая и независимая, но пока не решила, как себя нужно вести с тем, с кем целовалась, но даже имени не помню. Всё постепенно.

– Ксан, привет!

Когда перебегаю дорогу, оклик заставляет обернуться. На крылечке салона красоты стоит Даша, мастер, что меня стригла. Она мне широко улыбается и машет рукой, в которой зажат телефон.

– Привет, – улыбаюсь.

– Как причёска, привыкла?

– Как родная. Ты – асс!

– Ой, скажешь тоже. Ты куда бежишь-то?

– Решила себе позволить кофе, – киваю на кофейню.

– Тю. А чего? Заходи к нам – у нас тоже с аппарата и бесплатно! Заходи, заходи.

Недолго думая, меняю траекторию своего движения.

– Привет, – улыбаюсь Насте, администратору, которая увлечённо изучает какую-то книгу, – тут говорят, у вас кофе наливают.

– А то! – вместо неё отвечает Даша и ставит чашку в аппарат. – Чёрный?

– Да, спасибо.

– Конечно, – лучезарно улыбается администратор. У неё ровная чёлка, каштановые волосы, и остальные сделаны будто химической завивкой. Выглядит очень даже симпатично.

– Пойдём в зал, – кивает женщина с моей чашкой в руке. А я что? Куда кофе – туда и я.

Я сажусь на соседнее свободное место клиента, так как второго парикмахера нет. Вообще, кроме Даши, ещё никого нет.

– Утро, – пожимает плечами рыжая женщина. – У меня запись в час, так что время немного есть. Как твои дела? Как с мужем, разобралась?

– Конечно. Однозначно – развод.

И тут я ей просто рассказываю про то, что случилось вчера. Про всё. Начинаю с прихода свекрови, поцелуя, поклейки обоев и поисков работы.

– Офигеть, подруга, – присвистывает она в изумлении. – Ничего себе. По тебе сериал надо снимать.

– Да, очень грустный. Такой, чтоб все рыдали. Ммм, какой вкусный кофе… И почему я тогда от него отказалась?

– Но слёзы всегда можно осушить горячим соседом…

– Даша! Даша!

В салон влетает женщина с пучком чёрных волос на голове и нереально длинными чёрными стрелками на глазах. На вид чуть старше меня.

– Ты чего как в жопу укушенная-то? – удивляется парикмахер.

– Ко мне Валера должен заехать документы по магазину проверить. Сделай что-нибудь с этим, – указывает на пучок. – Козёл, всегда обычно за день звонит! А тут!

– Давай, садись к раковине, – командует Даша и оборачивается ко мне, – её бывший. Ира развелась со своим… сколько уже, семь лет назад?

– Да больше, уже девятый год как.

– М, – мычу неопределённо, пригубляя кофе и искренне наслаждаясь.

– А Ксанка вот подала на развод, – кивает на меня и начинает мыть голову Ире. Та поднимает руку.

– Добро пожаловать в наши ряды.

– Ага. Только на неё сразу накинулся молодой и горячий сосед. А она, бедняжка, не знает, что и делать.

– Да, который наверняка младше меня на десяток лет.

– Ох, если бы на меня обратил внимание сексуальный сосед – неважно, сколько было бы ему лет, – выдыхает клиентка мечтательно.

– И, кстати, сколько тебе? – интересуется Дарья.

– Тридцать шесть. И эй, вообще не знала, что за кофе должна выдавать всю информацию.

– Да-да, таков уговор, – хмыкает Даша. – Так я к чему. Этому соседу – двадцать пять где-то. Плюс-минус…

– Так это самый трахательный возраст! – восклицает Ира.

– Ага, прям с языка сняла. А у тебя стресс – так сними его. Секс – самое лучшее лекарство.

– Слушай, что ты на неё давишь. Может, она ещё мужа любит.

– Любишь?

Даша смотрит на меня, а Ира приподнимает голову.

А? Застываю. Вопрос прямо застаёт меня врасплох. Люблю?

Любила – да. Конечно. Я заботилась. Разве заботятся о тех, на кого всё равно? А сейчас?..

– Я… Я не знаю, девочки. Он разбил мне сердце, это однозначно.

– Ну и фиг с ним, – Ира опять откидывает голову. – Если что – дашь соседу мой номер. Я своего точно разлюбила. С десяток лет назад.

– Ну или мой. По твоему описанию – мне всё нравится, – отзывается Даша.

А я понимаю, что в моей жизни отсутствовали подруги как таковые. В юности были. Но как вышла замуж – оборвала все связи. Общение – только на мероприятиях, с жёнами таких же врачей или каких-то поставленных лиц. Но никто не становился моей подругой. Я даже не знаю, как они вообще появляются во взрослой жизни?

А что, кажется, сейчас жизнь восполняет этот пробел.

Даша сушит Ире волосы и выпрямляет их с помощью фена и расчёски. А я смотрю на неё в зеркало. И она ловит мой взгляд.

– Прости, – говорю, – а скажи, у тебя есть косметичка?

– Я что, криво нарисовала стрелку? – поочерёдно закрывает карие глаза.

– Нет-нет. Но я неплохо крашу и могу попробовать, если ты не против?

– Так. Вытаскивай свою, я за своей, – Даша выходит из комнаты.

Пока она возится с волосами, я наношу Ире лёгкий освежающий мейкап, предварительно заставив её смыть старый.

Через двадцать минут Ира охает над своим отражением в полном восторге. Сказав:

– Он обоссытся и будет рыдать всю ночь, что потерял,– а затем целует каждую из нас и убегает.

– Мы с ней одноклассницы. Она держит сеть цветочных магазинов. Но бизнес напополам с мужем. Вот он время от времени наведывается, делает вид, что участвует. На деле Ира всё сама тянет. Мужик измельчал. Ужас просто!

Потом мне приходит сообщение по отклику на вакансию – меня приглашают сегодня на собеседование. Так что я бегу домой собираться.

Возвращаюсь домой через сквер. Да, возле бабушкиной квартиры тоже есть парк. Только он – сквер. Совсем небольшой, но он есть. Лавочки, деревья и ларёчки – всё как положено.

Это была одна из топ-компаний. В нашем городе, во всяком случае. Требовалась секретарь – помощник руководителя. Без опыта, но с большим желанием.

Под «желанием» имелись в виду сиськи.

Сказали, перезвонят.

А само интервью... мама дорогая, я так в жизни не блеяла. Казалось, все слова забыла. Так-то я вообще уверенный в себе человек. Но там что-то точно произошло. И мне это совсем не понравилось.

Итак, мои шансы?

Ноль.

Сиськи у меня, может, и неплохие, но с теми, что пришли туда, и рядом не стояли. Это как-то морально тяжело – когда вокруг столько красивых, молодых, образованных. А ты – со своим дипломом с истекшим сроком годности.

– Привет.

Вздрагиваю и поднимаю глаза. Возле меня идёт мой сосед и очаровательно улыбается. На нём привычное серое худи, но на этот раз с серыми штанами – видимо, костюм. И кроссовки. Хорош. Особенно его размах плеч и узкие бёдра. Интересно, он в курсе, что находится в самом трахательном возрасте? Ага. Это самые нужные мысли. Прямо сейчас.

– Привет, – скрещиваю руки на груди, останавливаясь.

– Я тебя ждал сегодня. Даже приходил за тобой. Но никто не открыл.

– А тут что же, меня тоже ждал?

Иронично поднимает бровь.

– Думаешь, со мной настолько плохо? Нет, я на встречу иду. Случайно столкнулись… Я не сталкер.

– Послушай, давай поговорим как взрослые люди?

– Давай, – с любопытством меня разглядывает. И эти глаза...

– Я развожусь. У меня тяжёлый период. Мне вот эти твои взгляды и губы – вот вообще не нужны сейчас.

– Ладно, – легко соглашается. А я даже чувствую некое разочарование. Возможно, я себе напридумала больше, чем есть на самом деле. Киваю себе и собираюсь идти дальше.

– А завтра?

– Что?

– А завтра нужны? – чуть склоняет голову, выглядя ещё более красиво. Это незаконно, чёрт дери! Но я на это не поведусь.

Не-а.

Делаю к нему шаг, а затем он притягивает меня и целует.

Боже ж мой. Как он целует!

Клянусь, никто в жизни так меня не целовал. Его губы одновременно нежны и грубы. Он будто бы мучает мои губы и одновременно их ласкает. Это просто не описать словами. Земля из-под ног испаряется. И в то мгновение кажется, что вся жизнь вокруг нас замирает. И я живу лишь ощущениями. Это безумно приятно.

Он отрывается от губ, но не отодвигает лицо.

– Пойдёшь со мной на свидание? – спрашивает, заправляя мне волосы за ухо. А у меня от его пальцев мурашки по всему телу.

Перевожу дыхание. Смотрю в сторону. Там, на небольшом поле, мальчишки играют в футбол.

– Я… я подумаю, – отвечаю, отходя, а затем поворачиваюсь,– тебя хоть как зовут?

– Митя, – хмыкает, склонив голову. – Можно Дима.

Митя ему больше подходит.

– Оксана.

– Знаю. Красивая Оксана Белякова из квартиры номер шестнадцать, – подмигивает мне. Хмыкаю, разворачиваюсь и иду по направлению к нашему дому. И моё настроение резко поднимается вверх.

Точно! Хлыстаков его фамилия, из тринадцатой. Отец их постоянно пил как не в себя. Шумел на весь подъезд. Соседки всегда говорили: «Опять Хлыстаков буянит». А его сын всё время на велосипеде вокруг дома тогда гонял.

А Митя совсем на алкаша не похож. Скорее наоборот.

Он сказал «красивая»? Он до сих пор так считает, не так ли?

Захожу в квартиру, снимаю туфли и расстёгиваю молнию на синей юбке-карандаш, как в дверь звонят. Серьёзно? Он решил, что я сейчас его впущу?

Застёгиваю обратно юбку и открываю дверь, набирая воздух в лёгкие.

Открываю дверь.

Застываю.

– Здрасьте, – напряжённо улыбается девушка с лицом ангела, поглаживая большой круглый живот. На ней платье в горошек и расстёгнутый плащ, ни грамма косметики, светлые волосы затянуты в низкий хвост.

Потом перевожу изумлённый взгляд на огромный красный чемодан рядом с ней.

= 6 =

Вот это пиздец, звездец и ахуанец встретились в одном месте. Добро пожаловать, дорогие. Если бы не я – даже не знаю, было бы это возможно ещё с кем-то.

– Какого чёрта? – только и спрашиваю.

– Пожалуйста, выслушайте меня, – её глаза тут же наполняются слезами, а голос дрожит. – Пожалуйста, помогите…

Но меня это только раздражает. При ближайшем рассмотрении видно, что она реально зелень зелёная. И красивая просто до жути – и это без косметики. Однако залететь от моего мужа успела. Этого Лёне не хватало со мной? Молодости? Красоты?

Выдыхаю и закрываю дверь. Защёлкиваю на два раза. Смотрю на себя в зеркало. Чуть ближе. У меня неплохая генетика, и я не выгляжу на свой возраст, но и до зелёной малолетки мне уже далеко. Чуть оттягиваю кожу на веке. Затем рассматриваю морщинки.

А, к чёрту!

Расстёгиваю юбку и прохожу в комнату. Переодеваюсь в удобный домашний костюм.

И чего она приперлась? Ко мне? Я ей что, скорая помощь? У меня вообще, что ни день – то один гость другого лучше. Вот жила я себе спокойной и размеренной жизнью, а потом – бац! – и сразу как-то попала в сумасшедший водоворот, который крутит, не останавливаясь.

П а м а гите.

Капец какой-то.

Оглядываю оставшиеся голые стены. Но я не хочу клеить. Я хочу курить. Где эта чёртова сигарета?

Сигарета так и лежит под зеркалом в коридоре. Ради интереса смотрю в глазок. Ну, обалдеть. Она сидит на чемодане и смотрит в пол. Картина маслом – не ждали, а мы приперлись. Ну пусть сидит. Если думает, что меня легко сломить, надавив на жалость – пусть выкусит. Я не буду её слушать. Потому что мне – все равно! Ещё ей помощь мою подавай. Наглость просто высшая степень.

Открываю окно на кухне и сажусь на подоконник полубоком. Обожаю эти старые квартиры за их широкий подоконник. Закуриваю от спички. Проклятый Митя. Из-за него снова втянусь и курить стану. А от этого кожа портится. Ещё старше стану выглядеть. И перестану ему нравиться.

Чёрт.

Но как же хорошо.

Ещё одна затяжка – и я успокоюсь. Да-да, вот сейчас.

Меня не волнует беременная, молодая и очень красивая любовница моего мужа. Во мне нет ни любви, ни тоски, ни жалости. Прям как у Саши Белого… Блин, могу поспорить, эта девка ни черта не поймёт – ни цитаты, ни кто такой Белый.

Тушу окурок о железный карниз снаружи окна. Затем иду в коридор и смотрю в глазок.

Вот же чёрт! Она не поменяла позы, вообще не двинулась, как соляная статуя.

А мне неожиданно кажется, что пол какой-то грязный и нужно срочно его помыть. А также протереть везде пыль. Грязной посуды, к сожалению, как таковой, нет.

Снова смотрю в глазок. Ну и чего она тут уселась?

Нет, Оксанчик, тебя это не волнует. Это её ребёнок. И её ответственность. И вообще ты – жертва . Да. Ты – жертва. Это из-за неё всё полетело в тартарары. А в тебе нет ни тоски, ни любви, ни…

Вот чёрт!

Раздражённо щёлкаю замок и открываю дверь. Девушка поднимает голову. Эти голубые глаза, полные отчаяния, меня не трогают. Не-а. Вообще.

Нет-нет-нет.

– Сколько тебе лет? – спрашиваю строго.

– Восемнадцать.

Вот же твою мать! Моему ребёнку могло быть почти столько же. Сейчас. Моему. И ребёнку Лёни. А он трахнул девчонку. Просто трахнул. И, судя по всему, не один раз.

– И как тебя зовут?

– Вероника.

– Ну, Вероника, – выхожу и облокачиваюсь спиной о косяк своей двери, – что ты от меня хочешь?

– Мне больше некуда идти… я ушла из общежития… он обещал, что… будет хорошо… он говорил… – всхлип, и она обнимает живот, – они хотят его забрать… Я подслушала разговор… но я… я не отдам! Он – мой!

Выдыхаю, поднимая глаза к потолку.

О – ужас! В углу огромная паутина с огромным пауком. Какой ужасный монстр. Точно. Анель. Во веки и отныне. Да, именно сейчас нужно думать именно об этом. О пауке.

– Я не знала, что Леонид женат… Честно! – Вероника вновь вскидывает на меня глаза. – Я узнала намного позже, чем… вот, – снова касается живота. – И… мне просто некуда пойти…

– И ты решила прийти ко мне?

– Больше некуда. А вы ведь его ненавидите… Пожалуйста. Помогите. Мне нужно перекантоваться всего неделю… я всё, что угодно, умею: убираться, стирать, мыть полы – что хотите. Хорошо шью. Я буду тихая и незаметная.

– А потом что же? – переваривая информацию и поражаясь абсурдности ситуации, спрашиваю. Наверное, если завтра позвонят в дверь, я открою – и там будут зелёные человечки, и сообщат, что забирают меня для опытов, я просто попрошу их подождать, пока соберу вещи. Моё удивление иссякло.

– Что?

– Да. Через неделю что? Лёня такой же родитель, как и ты. Он имеет законное право на… – киваю на её живот.

Испуганно таращится на меня, будто это я сейчас собираюсь у неё отобрать живот.

– Мой дядя… он приедет… Он разберётся.

– А дядя кто?

– Он… эм… он дядя Тарас.

– Бульба, что ли? – невесело хмыкаю. – Боже ж мой. И что, у тебя друзей совсем нет? Или ещё кого?

– У меня никого нет, только дядя. А он сейчас далеко. А друзья… ну, они все живут с родителями… или так же в общаге. Простите, правда. Я понимаю, что вы меня ненавидите… Но я… честно, если бы я про вас знала, я бы никогда. Клянусь! Я… не знала про вас. Только когда забеременела, Леонид… он мне сказал, что женат и что не может от вас уйти, потому что вы болеете. А любит меня…

И я не специально, правда. Я случайно. Я учиться хотела. Но…

Моя челюсть вновь стремится к земле. Но я умело удерживаю её и даже мысленно себя хвалю за сдержанность. Ну просто мой Лёня? Лёня наплёл такое? Клянусь, я жила с незнакомцем. Как я могла не замечать лжеца рядом?

Это просто уже сверх меры. У каждого человека она есть. Моя уже горит на красной кнопке «СТОП».

Её рассказ сбивчивый, нервный. И хоть суть ясна, у меня ещё остаются вопросы. Но… постой-ка. Я же не думаю серьёзно её впустить в дом? Вдруг она ночью меня прирежет ножом? Оглядываю девушку. У Лёни, как я понимаю, один типаж. Надо всё-таки с ним встретиться и дать хорошо в черепушку.

Мои мысли прерывает хлопнувшая подъездная дверь и цокот спешных каблуков, поднимающихся по лестнице.

Вероника оборачивается и резко встаёт, отойдя два шага ко мне.

Анель.

Да. Вот. Я совершенно не удивлена.

Свекровь смотрит на меня. Я – на нее. Потом Анель смотрит на Веронику, а я по-прежнему на Анель.

– Поехали домой, Ника, – говорит, – что ты тут вообще делаешь? Сорвалась на ночь глядя…

О, как. Уже домой. Она, значит, уже дома живет. Поменяли с лёгкостью одну на другую. А мне-то заливала соловьем.

– Я с вами не поеду, – неуверенно говорит девчонка.

Выдыхаю. Как я оказываюсь вечно в какой-то драме? Мне вон еще обои доклеивать нужно. Писец. Лёня, Лёня, наделал делов – и в кусты. Как всегда, мама за него разбирается.

– А что же с ней, – кивает на меня, – будешь жить? А ты, Оксана, в своем уме вообще-то?

– Да уже, кажется, что нет, – отзываюсь.

– Я не пойду в ваш дом! Вы чокнутая старуха! Вы хотите украсть моего ребенка! Я всё слышала!

– А куда ты собираешься, к ней, что ли? К жене?

– Скоро бывшей, – вставляю.

– Это мы еще обсудим. Пойдем домой, Вероника, не выводи меня! Это мой внук, в конце концов! Или мне нанять людей, которые тебя отсюда утащат?

Боже ж ты мой. Моя свекруха вообще умом поехала, честное слово. А девчонка совсем бледная, будто смерть. Стоит, едва дышит.

– Анель, вы ее пугаете, она вам прям сейчас и здесь родит, – вмешиваюсь всё же, потому что это невозможно терпеть. – Что вы, в самом деле, как Румпельштильцхен?

– Что ты несешь, Оксана? Ты вообще не вмешивайся, тебя это не касается! Я, между прочим, хочу семью спасти!

Что, простите?

– Чью? Вашу с сыном?

– Не смей такое говорить! – сверкает грозно глазами. Клянусь, я ее до сих пор побаиваюсь. Но тот факт, что она больше не может мной помыкать, как-то придает сил.

Тем временем эта боевая женщина с медными волосами и на шпильке хватает девчонку за кисть. Но Вероника упирается к стенке, ко мне.

– Пойдем домой, девочка! – тянет ее.

– Не пойду я! – продолжает отбиваться та.

– Так стоп! Брейк! – с трудом отцепляю свекровь от девчонки. – Успокойтесь обе две! Мы все здесь взрослые люди, – смотрю на Нику, – почти. К чему насилие, вы что, хотите, чтоб у нее ребенок нервный родился? Если вы его украдете, вам потом с ним ночи не спать, если что!

– Я не отдам! Дядя приедет и не отдаст меня и его! Ясно?

– Никто не украдет твоего ребенка, он в животе. Просто выдохните, а то я в каком-то бразильском сериале, честное слово!

– Я не позволю, чтоб мой внук ночевал на улице! Или думаешь, она тебя приютит прям? А жить на что будете? У нее же не гроша!

– Уж благодаря вам – так точно, – замечаю.

– Ника, не дури, просто поехали домой. Внизу ждет машина.

Вероника смотрит на меня. В ее глазах застывает слепая и глупая надежда. Ну, серьезно, девочка, ты разрушила мою семью. Затем ее брови хмурятся, когда смотрит на свекровь.

– Я с вами никуда не поеду! Никогда!

– Ох… – зло выдыхает Анель и, также злобно сверкнув, практически как резанула ножом по мне взглядом, разворачивается и покидает нас.

– Вот и ушла злая мачеха, – проговариваю. – И мне пора. И тебе. Мой совет – попросись к друзьям. Иногда родители тоже люди.

– Спасибо ва… – тихо бормочет. А затем прям по стеночке аккуратно оседает.

Вот черт. Обморок? Серьезно? Только вот этого мне и не хватало. Хлестаю ее по щекам, но она не приходит в себя.

Твою ж дивизию!

Вызываю скорую, спускаюсь вниз на этаж, молясь, чтоб сосед был уже дома, потому что на руках я ее не унесу, сломаюсь пополам как минимум. А волочить по полу – как-то боязно.

Колочу в дверь как сумасшедшая. И когда она отворяется, Митя ловит мою руку, заботясь, чтоб она ему не зарядила меж глаз. На нем та же одежда, что была в парке. Наверное, недавно пришел и не успел переодеться.

– Оксана? – удивлённо поднимает брови. – Решила пойти со мной на свидание?

– Эм… почти. У меня там на бетоне беременная любовница моего мужа в глубоком обмороке от моей свекрови. Ее бы перетащить на диван. Скорую вызвала…

Как только получает информацию – он не медлит и секунды. Просто захлопывает дверь и пулей летит наверх. С легкостью и осторожностью берет девушку на руки, и я открываю перед ним дверь, забрав ее чемодан. Показываю, куда положить, будто бы есть варианты.

Но Митя не спешит уходить. Оглядывает ободранные стены и одну обклеенную. Затем смотрит на Веронику и на меня.

– Беременная любовница мужа? – уточняет с ухмылкой.

Развожу руками, потому что что сказать, когда нечего.

– Ну, – вновь смотрит на девушку и на меня, – зато твою жизнь не назовешь скучной.

– Да. Что ни день – то всё веселее и веселее. Теперь понимаешь, что… – наклоняюсь над девушкой, касаюсь ее лба. Сама не знаю зачем, проверяю ладонью дыхание. Ну а что я еще могу? Я не врач. – Свидание будет крайне трудным во всей моей жизненной кутерьме. Мне бы вон обои поклеить, да кран подкрутить, и то сил нет.

– Ничего. Трудности созданы, чтобы их преодолевать, – Митя плечом облокачивается о косяк.

– Какой мудрый юноша, – хмыкаю, еще раз оглядывая девушку.

На удивление, бригада скорой появляется на пороге уже буквально через пять минут. Они приводят Веронику в сознание, но вид у девушки бледный и вялый. Фельдшер с умным видом заключает: сильнейший стресс. Режим – постельный. Завтра срочно к доктору. Пациента не беспокоить, не волновать. А пока пусть спит.

Ну, просто, зашибись.

– И что мне теперь с ней делать? – спрашиваю больше в пустоту, чем у Мити, который закатал рукава и пока была бригада, сделал мне чай.

– А что ты хочешь сделать?

– Взять и задушить ее голыми руками, – отвечаю, не задумываясь. Мы стоим на кухне. И когда здесь сосед – она, кажется, еще меньше. Вноваты его широкие плчеи и высокий рост.

– Оправдано, – одобряет.

– У тебя есть сигарета, а? Я просто на фиг это всё не вытяну, – отпиваю чай. Боже, что за божественность?! – Ммм, какой вкусный… Что ты туда намешал? У меня такого не было...

– Травки принес тебе, – хмыкает, наблюдая за мной своим этим вот взглядом, что прям бы… ух. Еще и бегал домой. Надо же.

– Может, и тебе чаю налить? – предлагаю, отведя глаза.

– Может, – медленно отзывается, делая ко мне два шага. Поднимаю к нему лицо. Я ему едва достаю до плеча. Нежно касается рукой моей щеки и, наклонившись, целует в лоб.

Ох, у меня прямо все органы в дудочку скручиваются от нежности. И неожиданности. Ну, в лоб? – Но я предпочитаю свидание.

А затем дает мне в руку едва початую пачку сигарет и уходит. И я уже почти совершенно влюбляюсь, обнаружив на сковороде макароны с каким-то сырным соусом.

Когда он успел-то это сварганить-то?

Ммм… Божественные. Как и мой сосед.