Текст книги "Кто-то, кого я знала (ЛП)"

Автор книги: Фрэнсис Блекни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

– СТОП! – в крике Джорджии чувствовался гнев, когда она поворачивалась и смотрела на меня.

Я была шокирована собственным поведением – даже возмущена, но, кажется, не могла ничего с собой поделать и сдержать хихиканья, рвущиеся наружу. Чем дольше все смотрели на меня, тем сложнее становилось удержать смех. Я прикрывала рот рукой, пытаясь заглушить эти звуки, но ничего не помогало, пока я не встретилась с разозленным взглядом Кэма.

– Прости меня! – это отрезвило меня больше чем все остальное. – Но кем ты себя считаешь – Николасом Спарксом? – «Настолько красивы, чтобы получать удовольствие оттого, что ходят в старшую школу» – ты действительно так написал?

Я винила во всем нахлынувшие на меня воспоминания, но на секунду в моей голове он снова стал Кэмом, тем самым парнем, который всегда получал удовольствие, расспрашивая меня обо всех мелодрамах бедной-маленькой-богатой-девочки. Он не был автором бестселлера, на чье эго я сейчас наступила.

Тишина кричала, когда Кэм долгое мгновение смотрел на меня, выражение его лица было чем-то средним между умозрительным и обидевшимся. Я даже не решалась осмотреться, но знала, что все на съемочной площадке затаив дыхание ждали ответной реакции мужчины, так же, как и я.

А потом, могла бы поклясться, что ощутила, как все разочаровались, когда в помещении раздался смех Кэма, такой же громкий, как и мой.

Мне потребовалось лишь слегка наклониться, чтобы вернуться к собственному изумлению и скоро мы уже вцепились друг в друга, и, умирали от смеха, схватившись за животы.

– Я вам не помешала! – повысила голос Джорджия. Наше представление нарушило границы ее южного воспитания.

После нескольких попыток мы с Кэмом успокоились, но потом все начиналось снова. Никто даже не пытался скрыть свое раздражение, к тому времени, как Джорджия на весь день удалила нас со съемочной площадки.

Низко опустив головы, с позором, но еще подавляя хихиканье, мы двинулись в сторону припаркованной машины Кэма, но я почувствовала жар в затылке. Когда посмотрела через плечо, то увидела, как Деклан Дэвис пристально наблюдал за каждым моим шагом. Я быстро оборвала зрительный контакт, ощутив неприятное чувство оттого, что он так внимательно меня изучал.

В тот момент я чувствовала себя наиболее комфортно в обществе Кэма с самого моего приезда в Калифорнию. Казалось, что все это время нам не хватало такого же смеха, как и в прошлом. Это был наш момент, и он не имел ничего общего с их глупой маленькой киношкой, или с Маделин, или Джорджией, и особенно, с Декланом Дэвисом. Я выбросила их всех из головы и решила наслаждаться нашим весельем как следует.

– Прости меня, – повторила я, искренне улыбнувшись. Мы перестали смеяться, но ощущение комизма ситуации не покидало нас даже когда мы ехали назад, к дому Кэма. – Это все просто... немного сюрреалистично.

– Нелепо, вот как это называется! – согласился он, и на щеках Кэма расцвели ямочки. – Я поверить не могу в то, что только что произошло. Наверное, нам следовало сделать так давным-давно. Стало намного лучше... Я скучал по тебе, Эдс.

Мое окаменевшее сердце трепетало так сильно, чего не случалось вот уже годы, оттого, как он смотрел на меня. Мне опять было семнадцать, и я снова была заинтригована парнем, который являлся полной моей противоположностью.

– Иногда я забываю, как все началось, – слегка усмехнулась в ответ, делая это признание. – Вообще-то меня удивляет собственное поведение и способность целенаправленно не помнить ничего из того, что связано с нашими отношениями.

После этих слов он нахмурился, и снова появился штормовой взгляд, от которого глаза Кэма потемнели и окрасились в цвет грязных луж. Это совершенно не входило в мои намерения, но благодаря тому, что лед между нами только растопился, не постеснялась начать его расспрашивать.

– Между нами не все было плохо, ты же знаешь, – Кэм чувствовал ту же свободу что и я, не дожидался моих вопросов, и говорил с мягким нажимом и некоторой грустью в голосе, не теряя при этом хорошего настроя. – Я ненавижу то, как все закончилось так же сильно, как и ты. Видя сейчас все это твоими глазами, меня охватывает чувство отвращения. Как будто я наживаюсь на том, что разрушило твою жизнь... Я просто хочу, чтобы то, что случилось, не разрушило твои чувства по отношению ко мне.

– Так вот что тебя беспокоило все это время? – я должна была это понять. Теперь были ясны все его намеки, на которые, будучи слишком зацикленной на себе, я не обращала никакого внимания. – Я не виню тебя в успехах, Кэм, а горжусь тобой... Мои чувства совершенно далеки оттого, чтобы быть разрушенными. Я никогда не винила тебя в случившемся. Просто не могу думать об этом – не хочу позволить себе помнить – потому что, если начну, то никогда не смогу остановиться. Я буду парализована, навечно погрязнув в вещах, которые не смогу изменить.

– Почему так плохо все помнить? Мы были семьей, вместе противостояли всему миру. Разве ты не хочешь удержать все эти добрые чувства?

– Просто существует слишком много всего, чтобы пытаться это разделить. Пришлось собрать все вместе, засунуть в ящик и постараться не приближаться к нему, – я пожала плечами. Это была правда. Конечно, не было чувства гордости за свой поступок, но только это помогло мне вставать с постели каждый день все эти три года.

Моя уверенность уняла бурю в его глазах, и потом он дулся от смятения.

– А что если я покажу тебе, что воспоминания не ранят тебя?

Я могла бы сказать, что его мозг уже работает над этим.

Все что мне оставалось сделать, это лишь согласиться, очень, очень осторожно.

Спустя шесть часов, мы валялись на огромной кровати Кэма, и игнорировали солнце, ярко светившие за задернутыми шторами. Я нехотя позволила ему выманить себя из безопасного укрытия, при помощи трех бутылок вина. Мы приняли участие в нашем любимом развлечении – просмотре комедийных ужастиков восьмидесятых.

– Ладно, – драматично вздохнула я, когда пошли титры действительно ужасного триллера о лепреконах. – Сдаюсь, это была и, правда, хорошая идея.

– Говорил же тебе! – он горделиво выпятил грудь, и начал соскальзывать с мягкого одеяла, чтобы переключить DVD. Я позволила Кэму уговорить себя на смену поколений и попробовать новый фильм под названием «Тело Дженнифер» (которое он описал как «крайне недооцененный»). – Мы постоянно так делали, когда жили в лофте и, кажется, ты не проявляла никакого недовольства.

Серые пижамные штаны, в которые он переоделся, свисали на мужских бедрах, когда Кэм шел к большому плоскому экрану, и мне пришлось быстро вытереть капли вина, стекающие по подбородку, при виде этой картины. Я решительно отодвинула бокал подальше, уверенная в том, что именно вино было причиной моего разыгравшегося либидо. Не думала, что это поможет, потому что уже прикончила бутылку, но знала точно, что-нибудь нужно предпринять, чтобы утихомирить свое желание запрыгнуть на мужчину.

– Ну, все было не совсем так, – заметила я, пытаясь прочистить голову.

Он выглядел заинтригованным, когда закончил с DVD плеером и, вернулся на свою сторону кровати. Тонкая белая футболка сбилась на животе, приоткрывая обнаженную кожу. Шрам, который достался ему после операции аппендикса, вызывал воспоминания о том, как я прослеживала эту линию много раз, когда лениво раздевала его.

Я вздрогнула и перевела взгляд на более безопасную территорию.

– Мы никогда не пили, – пришлось отвлечься собственными словами. – Если не считать того факта что мне было восемнадцать, когда мы переехали, я была беременна. Вообще-то, мы даже никогда не ходили на свидания, когда не было беременности, если ты напряжешь свою память.

Он задумчиво бормотал.

– Наверное, я никогда не задумывался об этом в таком ключе. Ты была такой крошечной, когда мы с Томасом приезжали на лето. Было сложно представить тебя беременной даже тогда.

– Тело балерины, – прошли месяцы, пока я не осознала собственное состояние. Мой цикл никогда не был регулярным, поэтому не возникало никаких подозрений, когда я пропускала периоды, и может быть, на задворках сознания было понимание, что что-то не так. Но на осознание моей беременности ушло много времени. То есть, я должна была знать. Это же мое собственное тело. Должна была понять.

Отвлекшись на собственные мысли, я замерла от удивления, когда Кэм протягивал руку и накрывал мой живот, как будто это был самый естественный жест в мире. Меня парализовало, когда он приподнял мою толстовку Университета Северной Каролины, и его холодная рука соприкоснулась с той самой кожей, под которой когда-то рос ребенок.

Мои мысли перешли на грязную территорию. Пальцами он очерчивал линии на моих ребрах.

– Ты ненавидела то, что толстеешь. Я помню, твою реакцию на каждый фунт, но твое тело оставалось таким же сексуальным. Ты округлялась в тех местах, которые всегда были плоскими, но я постоянно хотел прикасаться к тебе, – парень подул на мое ухо, и его тело придвинулось чуть ближе.

Мне сразу же стало жарко. В комнате не хватало воздуха, поэтому я начала глубоко дышать, пытаясь успокоиться. Хотелось полностью снять с себя толстовку и одновременно натянуть на себя парку пока в моей голове боролись эмоции и искушения.

– Ты и так все время прикасался ко мне, – попыталась я выдать констатацию факта, но каждое слово словно сочилось медом.

Кэм ладонями начинал спускаться вниз к эластичной резинке моих шортов, и я схватила его руку, чтобы остановить.

– Я соскучился по прикосновениям к тебе, – тихо произнес он.

Мой взгляд метался, чтобы встретиться с его глазами, и замер лишь на мгновение перед тем, как наши губы слились в медленном, изучающем поцелуе. Исчезли поспешные, торопливые движения из нашего прошлого. Вместо этого появились прикосновения двух людей, которые знали друг друга вдоль и поперек. Наши губы двигались, тела чувствовали, но эмоции были старыми и притупившимися, делая сам по себе опыт уникальным.

Ощущения все еще были хорошими. Я едва ли осознавала, что моя одежда исчезла, пока не оказалась полностью обнажена. Хотелось, чтобы это походило на езду на велосипеде, и в какой-то мере так оно и было. Я все еще помнила движения и технический трепет между нами, но мне не хватало ощущения полноты моего сердца, которое всегда настолько заполняли эмоции, словно оно готово было лопнуть.

– Нужно отправляться спать, – задыхаясь, произнесла я, отталкивая Кэма.

В конце концов, именно эти чужеродные ощущения остановили меня.

– Прости, я не должен был это начинать, – в его ответе чувствовалась унция облегчения, и я знала, что для Кэма все это было так же тяжело, как и для меня. Мы были в одной лодке, и пытались разобраться в случившемся.

Немного проанализировав свои мысли, я последний раз поцеловала Кэма в щеку, прежде чем откатилась подальше, закрыла глаза и уснула.

***

Щелк. Щелк. Щелк. Щелк.

Энергичные тихие звуки вернули меня в реальность, но я понятия не имела, сколько времени проспала. Солнце все еще ярко светило в открытое окно, поднимаясь в небе.

Я села, слегка жмурясь от света, но осознала, что обнажена, и быстро прикрылась одеялом.

– Кэм? – спросила я у его спины. Он сидел за столом, сгорбившись перед ноутбуком. – Что ты делаешь?

Оглянувшись на меня через плечо, со знакомой ухмылкой он захлопнул свой компьютер. Кэм полностью развернулся, чтобы посмотреть мне в лицо и швырнул свои очки для чтения на стол.

– Хорошо, что ты проснулась.

– Как давно ты не спишь? – мой голос чуть охрип после сна.

Кэм был полностью одет, в темные джинсы и парадную рубашку, выглядел так, словно не спал уже несколько часов, хотя с рассвета не могло пройти слишком много времени.

– Я совсем не спал. Знаешь, как долго я боролся с писательским ступором? Но, прошлой ночью, после того как ты отключилась, я сел за свой стол и написал черновик для следующей книги, – Кэм говорил возбужденно, его слова не поспевали одно за другим, пока он заканчивал предложение. – Я уже отправил наброски моему издателю в Нью-Йорк, и он хочет, чтобы я вылетел как можно скорее, чтобы поговорить со своим редактором. Они месяцами давили на меня, но я не мог добиться того, чтобы все выглядело так, как мне нужно, а потом БАМ, Эдли Эдер вернулась в мою жизнь, и все накатило словно водопад... Я думаю, что могу считать тебя своей музой.

– Мне совершенно не нравится, как это звучит, – нахмурившись, сказала я. Обернув белым одеялом свое обнаженное тело чуть плотнее, я уселась на кровати в индийском стиле. – Для тебя же лучше, если в этой книге не будет даже намека на персонаж с именем, начинающимся на «Э». Я устала уже от предыдущей книги.

Он хмыкнул. По крайней мере, один из нас получал удовольствие от ситуации.

– Можешь не бояться. Я всегда склонялся в пользу фантастики. Эта книга и близко не стоит рядом с «Девушкой в Желтом Платье»... буквально.

– А что ты имеешь в виду под «как можно скорее»? – мое кислое настроение лишь ухудшалось по мере того как он заговорил еще более возбужденно.

Кэм встал и подошел к громоздкому чемодану, которого я раньше не заметила.

– В этом бизнесе нужно ковать железо пока оно горячо. По крайней мере, так говорят издатели. Они думают, что сотворят чудо, если выпустят книгу в продажу одновременно с выходом фильма «Девушка в Желтом Платье». А это значит, что мне нужно было быть в Нью-Йорке еще вчера.

– Ты не можешь уехать сейчас! – в ужасе закричала я. Кэм был единственной причиной, по которой я согласилась на эту работу! Он не мог просто уехать. – А мне что теперь делать?

– Не устраивай представление, – с улыбкой проворчал он, но это лишь ухудшило ситуацию. Я была не в том настроении, чтобы поддаваться на его очарование. – Это не займет целую вечность. Я вернусь до конца лета. И если честно, очень хорошо, что ты здесь, Эдс. В другом случае я бы ни за что не смог поехать.

О нет, прозвища – это плохой знак. Я с подозрением сузила глаза.

– И что это должно означать?

– Все дело в том, что произошло вчера на съемках. Никто, кроме тебя, не стал бы выговаривать мне по поводу сценария. Мне нужен здесь кто-то, кому я смогу доверять, и кто будет в курсе всех деталей, чтобы в итоге мое имя не смешивали с кучей грязи.

– Я не подписывалась на такое.

Мне с трудом удавалось заставлять себя смотреть на эти сцены половину времени. Разумеется, он не мог ждать этого от меня?

Мужчина посмотрел на меня своими красивыми карими глазами, и надул свои губы, как четырехлетка.

– Это повлечет за собой повышение оплаты. Я прослежу, чтобы ты получила мой писательский гонорар, даже не берясь при этом за ручку. Все что от тебя требуется, это говорить мне, если что-то идет наперекосяк. Хоть даже малейшая сцена не нравится, я хочу знать об этом. Ты будешь получать больше денег, а выполнять не больше работы, чем делаешь сейчас.

И вот опять... деньги. Настоящая причина, по которой я ввязалась во все это. Колледж стоил дорого, и очень скоро мне пришлось бы брать кредит, который будет висеть до конца моих дней.

Я подумала о Маделин и о том, что она никогда не позволяла кому-нибудь становиться у нее на пути. Молодая актриса делала все что угодно, чтобы получить от жизни все, а я... даже, если мне придется жертвовать собственной гордостью и возможно даже психологическим состоянием.

Поэтому, в невероятном повороте событий, я взяла страничку из книги Маделин Литтл и согласилась.

– Ты потрясающая, Эдли Эдер! – сказал он, бросаясь через всю комнату, чтобы чмокнуть меня в щеку слюнявым поцелуем.

– Я знаю.

А потом Кэм уехал, и уже не в первый раз в жизни приходилось смотреть, как он оставлял меня.

Я проснулась рано, и так как мое присутствие на съемках не требовалось еще несколько часов, то решила по полной программе воспользоваться душем Кэма, используя все шесть насадок, чтобы помассировать свое тело. Я оделась, позавтракала, и основательно заскучав, начала бродить по новым комнатам дома. Когда Кэм был здесь, тур по особняку казался бесцеремонным, но сейчас, когда он уехал, я бродила по всем закоулкам и углам.

Этот дом был совершенно не похож на лофт в Северной Калифорнии, который принадлежал Кэму, с тех пор как ему исполнилось шестнадцать лет, и он избавился от государственной опеки. Когда Кэм начал учиться в Дьюке, то переехал в общежитие с Томом, но не продал лофт, а сдавал его на какое-то время, пока сам был в отлучке. Мы переехали в лофт вместе, когда я появилась на его пороге, наконец, осознав, что была уже на пятом месяце беременности.

Лофт был простым, маленьким, но не тесным. Он состоял лишь из одной комнаты, обставленной только самой необходимой мебелью. Кэм очень гордился этим местом, оттого, что сам заработал на него, и его любовь проявлялась в собственном эклектичном стиле.

Этот особняк, построенный в том же стиле, что и все остальные дома на улице, был полной противоположностью личности Кэма. Дом был похож на один из многих, которые показывали риэлторы, когда ты подумываешь о покупке жилья.

Я оказалась в библиотеке. Рассматривая четыре стены от пола до потолка заставленные книгами, только здесь я, наконец, нашла что-то от Кэма. Было очевидно, что даже такая огромная коллекция книг не могла заполнить все пространство библиотеки. Вперемешку с потрепанными и старыми экземплярами классики здесь были издания с новыми корешками и яркими обложками.

На столе, в центре комнаты, лежал нетронутый экземпляр «Девушки в Желтом Платье» и прямо-таки притягивал меня. И впервые за все время я взяла ее в руки. Книга была легче, чем мне казалось, несмотря на то, что содержала весь груз моих демонов.

Я смотрела, как мои руки открывали книгу, как будто они действовали без моего согласия, и я вздрогнула, когда на нетронутом корешке появились трещины. Любопытство подталкивало меня, и я пробежала глазами по первым словам.

«Девушке в желтом платье.

Я помню, когда впервые увидел тебя. Ты была несравненно прекрасна – идеальный нос, идеальные глаза, идеальные пухлые губы – но даже твоя идеальность не могла оправдать то, что делало тебя по-настоящему восхитительной.

Я моментально возжелал тебя в твоем сияющем желтом платье...»

Я решительно захлопнула книгу. Не помню, чтобы в моем гардеробе когда-то было желтое платье. Этот цвет никогда мне не подходил.

Я прочитала достаточно, чтобы знать, что бы ни было в этой книге, оно не рассказывало ничего о настоящей истории. Это просто невозможно. Книга могла быть наполнена моими грязными маленькими секретами и стыдом, но она не рассказывала правду. Я знала это потому, что правда не была прекрасной или восхитительной. Это боль, страдания и потери большие, чем можно вытерпеть.

Я покинула библиотеку и поспешила наверх, прочь из дома. Внезапно я почувствовала, что начала задыхаться, и единственной правдой в текущей ситуации было то, что даже невозможно игнорировать – я жила в доме, который Кэм построил на каркасе нашего прошлого. Никогда в жизни мне не было так одиноко.

Глава 5
Деклан

Утро все еще пахло свежестью, когда я опускал окно лимузина, чтобы поглазеть на маленькую блондинку, сидящую на обочине у большого дома К.А. Питерсона.

– Тебя подвезти, сиротка Энни? – она выглядела жалкой. Ее вид почти лишал меня желания взъерошить ее перышки... почти.

– Это довольно бестактно, учитывая мою ситуацию, – огрызнулась она в ответ, резко поднимаясь на ноги. – Что ты здесь делаешь?

– Кэм позвонил мне и сказал, что, возможно, нужно будет заехать за тобой.

Эдли не поддалась на провокацию, и вместо этого обошла вокруг машины к другой дверце и уселась, не произнеся ни слова. Отсутствие у нее живости сбивало с толку. Она была более забавной, когда бывала на взводе.

– У меня пять сестер. Я самый младший! – сказал я, когда автомобиль плавно поехал по дороге. Мне хотелось, чтобы девушка огрызнулась, но при этом скрывал свои намерения. Фишка была в том, чтобы спокойно разлить бензин и тихо ждать, когда она зажжет спичку.

– И зачем ты это рассказываешь? – ее тон идеально имитировал скучающую беззаботность. Эдли не поворачивалась в мою сторону, просто смотрела на калифорнийский пейзаж.

– Ну, я знаю о тебе все, что только возможно, и подумал, ты захочешь узнать что-нибудь обо мне... понимаешь, что-нибудь личное.

– Ты совершенно ничего не знаешь обо мне, – она повернулась в мою сторону, когда яростно опровергала претензии, и скривила свой рот в уродливой гримасе.

– Ты знаешь одну версию истории с вымышленной точки зрения, которая может быть, а может и не быть точной.

– Значит, ты хочешь сказать, что никогда не беременела после того, как впервые занялась сексом? Чертовски неудачно, кстати... И что у тебя не было ребенка? Тогда, это снимает все мои вопросы об усыновлении.

На секунду показалось, что я зашел слишком далеко. Ее тело напряглось, уверен, Эдли хотела меня ударить. А может быть, я именно этого и заслуживал.

Потом она просто тяжело посмотрела на меня и расслабилась... вот так просто.

Девушка глубоко вдохнула. Ее взгляд с прежним вниманием вернулся к тонированному стеклу, и она заговорила.

– Пять старших сестер, да? Это звучит... колоритно.

– Если под колоритно ты имеешь в виду то, что пока мне не исполнилось четыре года на моем лице было больше макияжа, чем на проститутке десятилетиями работающей в Долине, тогда... да, это было колоритно! – я невольно начинал расслабляться. Перед глазами мелькали семейные воспоминания, но меня успокаивал тот факт, что Эдли даже не смотрела на меня, чтобы это замечать.

– А что произошло после того как тебе исполнилось четыре? Они поняли, что ты становишься более красивой девочкой, чем они?

– Ты считаешь меня красивым? – я посмотрел на нее театрально расширенными глазами, насмешливо имитируя шок.

– Разумеется, – она пожала плечами. И все равно рассматривала что угодно, только не меня. – И это отличные новости для твоей карьеры, учитывая то, что подросткам нравится лишь красивая внешность.

«Красивый» не было комплиментом в ее устах. Выводы Эдли были вполне очевидными, и мне они совершенно не понравились. Я посмотрел на нее, рассерженно сдвинув брови.

Я ей не какой-то там изголодавшийся по славе красавчик, который соглашается на любой сценарий лишь бы заработать деньжат. Никогда не пытался создать себе фан-базу. Актерство для меня работа. Это было единственное, что бросало мне вызов, и от чего я получал удовольствие, играя новых персонажей.

– Я не хотела ранить твои чувства! – но Эдли точно хотела, судя по тому, как на ее лице отражалось выражение скрытого наслаждения.

Я открыто рассматривал Эдли, а она продолжала смотреть в окно. Своим взглядом я заставил девушку посмотреть на меня. Ей тоже нравилось забираться мне под кожу.

И снова она застала меня врасплох.

Тишина висела между нами пока водитель, наконец, не остановил машину.

В голову пришла очередная мысль, и я попытался скрыть эмоции, промелькнувшие на моем лице.

– Я знаю, что ты делаешь! – водитель направился открыть дверцу с моей стороны. – Ты пытаешься отвлечь меня, чтобы я перестал приставать к тебе с книгой.

– Понятия не имею о чем ты.

Она грациозно соскользнула с кожаного сидения и открыла дверцу, с легкой таинственной улыбкой, при виде которой я подумал, что девушка нравилась мне больше, чем ее колкости.

– Что ты думаешь делать? – к тому времени, как она заметила, что я шел следом, ее улыбка давно исчезла.

– Ну, поскольку у нас не получается разговора по душам, который ранее мне так понравился, я подумал, что было бы неплохо если ты, я и Маделин провели вместе какое-то время, – нет никаких шансов, что мне удалось напустить на себя невинный вид. Возможно, меня и номинировали на «Оскар», когда мне было девятнадцать, но я не настолько талантлив.

Она закатила свои голубые глаза, и я подумал, что нахождение рядом с Маделин оказывало на нее гораздо больший эффект, чем ей казалось.

– Удачи тебе с этим! – бросила она через плечо, и снисхождение сквозило в каждом ее слове. – Маделин не позволит тебе приближаться к ней во время ее драгоценного процесса игры.

– Ха! Вообще-то, я нравлюсь Маделин, – уверенно произнес я.

– Нет, – снова уничижительно сказала она. – Это она тебе нравится. Но за этим не следует автоматически, то, что твои чувства взаимны. Маделин никто не нравится. Я сомневаюсь, что она вообще способна на такие чувства.

Мы приблизились к трейлеру, перед которым стоял Альфред, высокий и пугающий, охранявший вход.

– Ну, давай это проверим, – с вызовом произнес я, и бесцеремонно прошел впереди девушки.

Маделин была в самом разгаре работы над какой-то техникой визуализации со своим тренером мисс Луной, и мы оба знали, что лучше ее не прерывать.

– Десять баксов на то, что она выставит тебя отсюда меньше чем через пять минут, – прошептала Эдли.

– Принимаю.

Маделин уже сделали прическу и макияж. Каштановые пряди ее волос были заплетены на затылке, открывая лицо актрисы. Она выглядела посвежевшей, без каких-либо признаков макияжа, что обычно означало, что мы должны были снимать начальные сцены, где Эдли выглядела юной и невинной и все еще жила со своей семьей.

– Ты не должен был появляться здесь еще около трех часов, – приветствию молодой актрисы не хватало теплоты, но я воспринимал все безболезненно, как и следовало. Это была часть ее шарма, хотя мое мнение по этому вопросу было в меньшинстве.

Краем уха я услышал молчаливый смешок Эдли.

– Мне кажется, что было бы неплохо провести вместе немного времени, звереныш, – сказал я, но слова не произвели должного впечатления. Пришлось воспользоваться другой тактикой, – скоро нам предстоят съемки сцены усыновления, так что я подумал, что нашему мастерству пойдет на пользу, если мы немного притремся друг к другу.

Маделин недоверчиво посмотрела на меня, но кивнула, соглашаясь на просьбу. Все что угодно ради работы.

Обо мне сразу же забыли, когда она хлопнула своими маленькими ладошками и посмотрела так, словно только что заметила девушку справа от меня.

– Сегодня мы покидаем наших родителей! – ее зеленые глаза сияли от радостного возбуждения совершенно чуждого характеру Маделин, и это позволяло в полной мере оценить ее актерский талант. – Итак, на этом моменте сценария, ты примерно за месяц до эпизода Я Не Знала Что Беременна и вместо того, чтобы рассказать родителям о том, что пять месяцев назад тебя обрюхатили, притворяешься, что отправляешься в колледж словно ничего не случилось.

Даже я слегка вздрогнул от равнодушного описания этой сцены в исполнении Маделин.

– Ох... Ну, я много думала над тем, как рассказать тебе о моих переживаниях по этому поводу, – тихо ответила Эдли, подозрительно склонив голову.

Я с сомнением нахмурился. Ей следовало оставить актерство профессионалам.

–... Я просто не знаю, насколько удобно буду себя чувствовать, делясь такими интимными деталями своей жизни перед незнакомцами, – продолжала она тем же мягкими голосом, который совершенно не подходил ей.

Потом один быстрый, преувеличенно стыдливый взгляд в мою сторону и вот я уже наблюдал, как Маделин попадается на крючок, на который Эдли целенаправленно направляла ее.

– Выметайся отсюда, Дэвис! – Маделин с легкостью выпроводила меня одним взмахом запястья.

Актриса повернулась ко мне спиной, автоматически предположив, что я сделаю то, что мне велели. Она пошла за своим экземпляром сценария и карандашом, а лицо Эдли сияло от триумфа. Победная улыбка была до жути знакомой, что заставило меня задуматься, не от Маделин ли она набралась подобных штучек.

Я ушел, качая головой, и пребывая под впечатлением от Эдли Эдер вот уже второй раз за день.

Вообще-то я с нетерпением ожидал поездки домой. Не потому, что Эдли была невероятно очаровательной. Нет, она таковой не являлась. По правде сказать, отсутствие у нее шарма было освежающим. Это еще одно качество, которое не давало мне видеть в ней Эдли Эдер, живущую на страницах «Девушки в Желтом Платье».

Она совершенно не имела сходства с прошлой собой. Эдли не была похожа на ту девушку, которую сделал из нее Кэм, или на окружение, в котором она выросла.

Жители Лос-Анджелеса излучали харизму, их полные отчаяния глаза жадно сверкали при виде любого, кто смотрел в их сторону. Сложно поверить, что всего лишь за четыре года восточное побережье полностью выбило из девушки дух блудливой Калифорнии, который был так силен в ее сверстниках.

– Все ваше время было перенесено на несколько часов, мистер Дэвис, – на тощем помощнике режиссера было навешано так много всякой аппаратуры – похожая на шлем гарнитура, «Айфон» в одной руке, прикрепленная к поясу рация, и папка-планшет, зажатая под мышкой, казалось просто чудом, что он еще не рухнул под тяжестью всего этого.

Я понимающе покивал головой и со вздохом потащился к своему трейлеру.

Мне уже было до усрачки скучно при мысли о перспективе провести несколько часов в одиночестве. Стал раздумывать над тем, чтобы пофлиртовать с кем-нибудь, но лишь при одной мысли о подобострастном взгляде, сразу же, передумал. Внутри помещение было похоже на то, что и у Маделин с двумя исключениями; мой телевизор был вдвое больше и окружающий бардак тоже примерно в том же количестве.

Открыв огромный холодильник, обнаружил здесь одну положительную сторону отсрочки съемок. Я собирался в полной мере насладиться вкусной едой, которую моя домработница оставила для меня чуть раньше на этой неделе.

Я бесцельно рассматривал окружающую меня катастрофу, пока разогревалась еда, и напомнил себе о необходимости проверить, не сможет ли Аурелия навести здесь такой же порядок, как в моем доме.

Как ни странно, первые недели, пока жил в доме, который арендовала для меня студия, я был в полном неведении по поводу того, что к дому прилагалась и домработница. Через время стал замечать странность – несмотря на мое отсутствие целый день и то, что я даже не пытался убирать за собой, белье всегда было чистым, постель застелена, а тарелки, которые оставались в раковине волшебным образом сияли чистотой в шкафу.

Разумеется, я стал подозревать, что кто-то наводит порядок, но никогда не видел этого человека. Словно у меня появилась фея-крестная, которая не против того чтобы заниматься моим исподним. Или, по крайней мере, надеялся на то, что это горничная. Я принадлежал к тем идиотам, которые не умеют принимать снотворное без последствий. Утром мне ничего не удавалось вспомнить о прошедшей ночи.

Хотя, думаю, что существовали и худшие вещи, которые я мог бы совершать под действием снотворного, чем уборка собственного дома. Одна из парикмахеров на съемочной площадке говорила, когда она принимала эти таблетки, оказывалось, что потом лазит в интернете и постит странные и неподходящие вещи своим друзьям и членам семьи, а потом их мог видеть любой, у кого был доступ к сети. По утрам она никогда не помнила, что делала ночью.