Текст книги "Заложница. Теперь ты моя (СИ)"
Автор книги: Филиппа Фелье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
Глава 32
Итан
Голос врача тих и осторожен. Он бросает на нас внимательный взгляд и продолжает:
– Мы сделали все от нас зависящее.
Он делает паузу, словно подбирая слова. Мое сердце бешено колотится в груди, а по спине проходит волна холода.
– В ее положении опасны нагрузки и нервные потрясения. Мы чудом сумели спасти обоих.
Облегчение, такое сильное, что подкашиваются ноги, заставляет меня рухнуть на стул. Смит делает медленный выдох.
– Поскольку плод еще мал, мы даже не сразу поняли… – Доктор осекается и продолжает уже другим тоном. – В общем, девушка молодая и здоровая. Удар чуть не спровоцировал выкидыш, но все обошлось.
Снова внимательный взгляд на наши каменные лица.
– Не переживайте. Кровотечение остановлено, плод не пострадал. Все будет хорошо. Главное, помните, никаких стрессов и нагрузок. Пациентке нужен покой, поддержка близких и никаких разговоров о произошедшем. По крайней мере сейчас. – Доктор протягивает Смиту листок с назначениями. – Здесь список необходимых лекарств и витаминов.
– Как долго ей нужно оставаться в больнице? – спрашивает Олсон, передавая мне листок.
– Завтра утром можете ее забрать.
– Спасибо! – произносим мы со Смитом одновременно и молча выходим из кабинета.
– Что произошло? – тут же спрашиваю у Олсона, как только дверь за нами закрывается.
– Недовольный акционер компании N устроил акцию устрашения, неподалеку от офиса. В Эми бросили камень, обернутый бумагой с посланием.
– И ты не смог ее от этого защитить? – брови против воли взлетают до небес. Как так? Непобедимый и непогрешимый Олсон Смит не сумел защитить Эмили?
– Мы уже нашли человека, сделавшего это. Узнали, кто и сколько ему заплатил. Все они будут наказаны и пойдут под суд, за причинение телесных повреждений.
– Если бы я был рядом, возможно, этого бы не произошло. – Самоуверенно заявляю я. Мне хочется вывести Олсона из себя и это удается. Его глаза полыхают злостью, когда он язвительно выдает:
– Если бы не ты, то всей этой ситуации попросту бы не было.
И он прав. Прав, черт побери!
Разочарованно качаю головой и собираюсь уходить к Эми, но Олсон хватает меня за плечо и заглядывает в глаза. Решительно встречаю холодный взгляд. Внезапно Смит тяжело вздыхает и качает головой.
– Я не уйду. – Почти рычу я. Если он хочет сказать мне, чтобы я проваливал, то не в этот раз. Теперь я буду стоять до конца и не позволю нас разлучить. Только через мой труп.
– Не буду заставлять тебя. – Смит делает паузу, – ты не нравишься мне, но нравишься ей. Если бы она потеряла ребенка, тебя бы здесь уже не было. Улетел бы на свою Аляску и поминай как звали.
Откуда он… Он что, следил за мной?
– Но все сложилось, как сложилось. Однако знай, если ты обидишь ее, или она хотя бы раз на тебя пожалуется, то… Аляска покажется тебе курортом.
Впервые за последние несколько лет я позволяю искренней улыбке появиться на моем лице. Моя месть свершилась. Не так, как я планировал, но теперь родители и брат с сестрой могут спать спокойно. Но теперь у меня есть другой смысл жить. В конце концов я скоро стану папой. Мысль кружит голову, и я на радостях порывисто обнимаю старика Смита. Эми повезло, что у нее есть такой защитник как он. Но теперь у нее есть еще и я. Вдвоем мы точно сможем защитить ее от любых невзгод.
В груди щекочет приятное чувство, а в носу внезапно щиплет.
– Я люблю ее. Правда. Очень. – Выдаю Смиту в лицо. – Если я ее обижу, можешь меня убить. Я буду не против.
Оставляю растерянного Олсона позади. Несусь по коридору обратно к моей Эми. Она ведь ждет, волнуется, а ей нельзя. Листок с назначениями крепко сжимаю в ладони.
Врываюсь в палату, задыхаясь от нахлынувших эмоций. Эми лежит в той же позе, в которой я ее оставил и смотрит в потолок. Пара слезинок скатывается по ее виску.
– Все хорошо, – говорю я, стараясь придать голосу уверенности и не быть таким излишне радостным. – С ребенком все в порядке. Доктор сказал, тебе нужен покой и никаких стрессов. Завтра утром мы поедем домой.
Она поворачивается ко мне, на бледном лице расцветает слабая улыбка. Она кладет ладошку на свой живот.
Подхожу к кровати и беру ее руку в свою. Клянусь, что больше никогда не дам ей почувствовать себя беззащитной.
– Я так боялась, – шепчет Эми, сжимая мою ладонь. – Думала, что потеряла его. И тебя…
– Я никуда не уйду, – отвечаю я, склоняясь над ней и нежно целую в губы. Сердце срывается в галоп. Как же я ее люблю! До щемящей нежности, до головокружения.
– Обещаешь? – шепчет она, обнимая меня за шею одной рукой.
– Обещаю. – Улыбаюсь ей, а она притягивает меня к себе и целует. Голова кружится еще сильнее, по телу проходит дрожь.
«Как же я скучал!»
Моя маленькая, хрупкая, нежная, сильная, умопомрачительная… Обнимаю ее крепко, но осторожно. Она словно видение, которое вот-вот развеется.
– Я люблю тебя, – теплый шепот согревает ухо, запуская по телу волну тепла. Крепче сжимаю мою девочку. Теперь я никуда не уйду. Никогда не брошу ее и нашего малыша.
– Эмили Уотсон, – присаживаюсь на стул и сжимаю маленькую ладошку, – как ты смотришь на то, чтобы сменить фамилию на Уайлд?
Сам не помню, когда стал примерять на нее свою фамилию. Мне кажется, она ей невероятно идет. Эмили Уайлд.
Несколько мгновений ее лицо выражает непонимание, но потом она улыбается, а в глазах мелькают хитрые огоньки. Обожаю этот ее взгляд.
– Это предложение, Итан Уайлд?
– Именно оно. – Уверенно киваю, напустив на лицо побольше официоза, но тут же произношу с замиранием сердца: – Ведь я люблю тебя больше жизни, Эмили Уотсон.
Глава 33
Итан
Раннее утро, а я уже в больнице с огромным букетом цветов. Сегодня Эми выглядит намного лучше, ее личико вернуло краски. Вручаю ей цветы. Наслаждаюсь смущенной улыбкой, милым румянцем и ярким блеском любимых глаз.
Люди Смита помогают оформить выписку, пока я веду мою девочку к машине. Хочу нести ее на руках, но она сопротивляется, приказывая поставить ее на место. Именно приказывая, но этот ее серьезный тон мне даже нравится.
Не могу перестать улыбаться как идиот. Чувствую себя самым счастливым в мире, даже недовольные взгляды Смита не портят настроение. Помогаю Эмили сесть на заднее сиденье, а сам сажусь, с другой стороны. Обнимаю ее, прижимаю к себе, а она не выпускает из рук букет, будто это великая драгоценность.
Прижимаюсь щекой к волосам, вдыхаю ее запах и шепчу на ушко:
– Хочу тебя съесть. – И это правда. Не могу оторваться от нее. Не понимаю, как из того холодного и злобного, мстительного и мрачного парня я превратился в расплавившееся от любви железо, горячей лужицей растекшееся у ее ног. Но мне плевать.
Машина тихонько трогается. Мы направляемся к ней домой. Поездка кажется мгновением, а каждое мгновение рядом с ней – бесценно. Смотрю на Эмили, и сердце переполняется нежностью. Такая хрупкая, такая живая, такая моя. Страшно представить, что все могло закончиться плохо. Больше никогда не позволю ей быть в опасности.
Ворота открываются, и мы въезжаем на территорию Уотсонов. Большой дом, огромная придомовая территория, огороженная высоким забором. Охрана и слуги. Помню все это, ведь собирая информацию я все фиксировал. Однако внутри я впервые.
Водитель останавливает машину, и я тут же выхожу, чтобы открыть для Эми дверь. Подхватываю ее на руки и несу, не смотря на протесты. Она смеется, легонько колотит меня кулачком по спине, но видно, что ей это нравится. Поднимаюсь по лестнице, совершенно не ощущая ее веса, словно она невесомое перышко. Водитель открывает дверь, чтобы мы вошли в дом, и уходит, поклонившись Эмили. Кажется, ее принимаю за босса и это хорошо.
– Я думал тебя встретят… – начинаю я и тут же прикусываю язык. Я не должен напоминать ей о мачехе, об отце и о том, откуда я все знаю. Но Эмили будто не обращает внимание на мою оговорку и спокойно отвечает:
– Аманда забрала брата и укатила в Париж на ПМЖ.
Я хмурюсь. Ставлю Эми на ноги. То есть, Аманда Уотсон бросила мужа, как только тот оказался замешан в громком деле. Или…
– Папа переписал все имущество и компанию на меня. – Отвечает Эмили на мой немой вопрос и проходит на кухню. Молча следую за ней. – Мачехе это не понравилось, хотя я дала обещание, что не оставлю их без содержания.
– Ты слишком добрая. – Приваливаюсь плечом к стене, скрестив руки на груди.
– Может быть, но Мик мой брат, я его не брошу. Как бы мы с Амандой друг к другу не относились, он ни в чем не виноват. – Эмили берет вазу, наполняет ее водой из крана и ставит в нее цветы, расправляя листья, чтобы все выглядело идеально. А потом поворачивается ко мне, и я вижу бесят в ее глазах. Ее движения плавные, когда она подходит ко мне. Я раскрываю объятия, чем Эми тут же пользуется, прижимаясь щекой к моей груди.
– Я так соскучилась. – Она произносит это с нежностью, от которой щемит в груди. Глажу мягкие волосы, пропускаю пряди сквозь пальцы. Они скользят, гладкие, как вода.
– Я тоже. – Целую ее в макушку.
Эми смотрит на меня снизу вверх, в глазах плещется нежность. Тянется рукой к моему лицу, гладит щеку, скользя подушечкой большого пальца по моим губам.
– И я тоже хочу тебя съесть. – Шепчет моя девочка.
Она говорит о том, о чем я думаю?
Ловкие ручки вытаскивают рубашку из моих брюк и забираются под нее, поглаживают спину. Я закрываю глаза. Кайфую от мягких прикосновений. Эми совершенно недвусмысленно прижимается ко мне, распаляя внутри пожар, от которого кровь устремляется в пах. Ласковые пальчики добираются до ремня брюк.
– Стой, – ловлю ее запястья, заглядываю в лицо. – Нам нельзя. Доктор сказал никаких нагрузок и…
– А я ничего такого тебе не предлагала, – невинно хлопает длинными ресницами моя искусительница. – К тому же мне нужно в ванную. Просто я очень соскучилась. Очень. Понимаешь?
Я отпускаю ее руки только для того, чтобы прижать к себе, взять за подбородок и впиться в податливые губы поцелуем. Пробую ее вкус, играю с языком и не могу сдержать хриплый стон, когда она все же расстегивает ремень брюк и залазит проворной ручкой в штаны. Теплые пальчики обхватывают член, а тот рад настолько, что часто пульсирует в ответ ласкам.
– Ох, Эми, – шепчу я, дрожа всем телом. Искусительница! – Что же ты делаешь со мной…
– Всего лишь делаю тебе приятно.
– А тебе?
– Что мне?
– Тебе это нравится? – спросил и замер. Не хочу принуждать ее к чему-либо. Не теперь. Никогда.
– Если бы не нравилось, я бы не делала.
Она меня заболтала. Я отвлекся и совершенно упустил из виду, когда она успела полностью расстегнуть брюки. Немного неуклюже она спускает их мне на бедра. Разглядывает член, водя по нему ладошкой. А потом делает совершенно неожиданное для меня – опускается на колени и берет его в свой рот. Мягкие горячие губы обхватывают головку, а я сжимаю губы, чтобы не застонать.
Да! Черт побери, да! Кажется, только теперь я чувствую себя живым, что все происходящее не сон, что Эмили действительно здесь.
Хочу вставить поглубже, но позволяю ей изучать мой член самостоятельно. Удивительно, что она ни разу не цепляет его зубками, но то, что она делает языком, заставляет вжаться в стену спиной, чтобы не упасть.
Кладу ладонь на ее затылок и чуть надавливаю, задавая темп. Эми сосет, прикрыв глазки, с чувством, с полной самоотдачей. Насаживается своим прекрасным ртом, пытается взять поглубже. Это возбуждает еще сильнее. Я напрягаюсь, поджимаю пальцы на ногах от удовольствия. Сердце вот-вот выскочит из груди.
Неделя воздержания дает о себе знать – я кончаю слишком быстро. Проглотив все до последней капли, Эми смотрит на меня с довольной улыбкой соблазнительницы.
«Ну, держись. Я ведь отвечу тебе тем же, милая», – мысленно обращаюсь к ней. Помогаю подняться, натягиваю брюки и притягиваю Эмили к себе. Обнимаю. Больничный запах впитался в ее волосы, но даже так она пахнет одурманивающе. Вдыхаю аромат ее кожи в том месте, где изящная шея переходит в плечо. Касаюсь губами.
– Нет, нет, – смеется малышка, вырываясь из объятий, – мне нужно в душ. И, знаешь, что?
– Что?
– Очень надеюсь, что, когда я выйду из ванной, ты все еще будешь здесь.
Моя милая, моя нежная. Куда я от тебя денусь? Я ведь теперь полностью твой.
– Я буду ждать тебя. – Целую ее в висок. Эми хихикает, как девчонка, и убегает в ванную комнату. Провожаю ее взглядом.
Ненавижу себя за то, что сделал с ней. Но безумно люблю ее и не отпущу. Я сделаю для нее все, даже невозможное. Сделаю счастливой. Всю жизнь буду заглаживать свою вину. Я так решил.
Глава 34
Эмили
Итан со мной, у меня дома. Хочу верить, что это действительно так, что все происходящее не бред истосковавшегося сердца. Страх, как назойливая муха, пытается пробраться с мое сознание, шепча, что мне все приснилось, что я сошла с ума. Что когда я выйду, то окажусь в пустом доме. Но я гоню эти мысли со всей силой отчаявшегося человека, хватающегося за соломинку надежды. Отказываюсь верить, что это сон. Выбираю верить в реальность его присутствия.
Теплая вода смывает запахи лекарств, которыми я пропиталась в больнице. Аромат лаванды от любимого шампуня поднимает настроение. Кожа, измученная дезинфекторами и антисептиками, жадно впитывает мягкость пены. Кажется, будто она снова начинает дышать. Вода льется по плечам, смывая не только запахи, но и тревожные обрывки воспоминаний.
После душа чувствую себя заново родившейся. Замотавшись в полотенце, захожу в спальню и замираю, наблюдая картину, от которой на душе становится приятно – Итан спит на моей кровати. Руки под головой, дыхание размеренное, глаза закрыты. Его темные волосы взъерошены, что ему невероятно идет.
Спокойный и красивый настолько, что я хочется коснуться, и я не в силах сопротивляться соблазну. Пальцы тянутся к его щеке. Кожа теплая, чуть щетинистая. Он перехватывает мою руку ловким незаметным движением. Валит меня на кровать и через мгновение я оказываюсь под ним. Горячие губы обжигают шею поцелуями.
– Соскучился, – шепчет он хрипло, не отрываясь от моей шеи, разгоняя по коже мурашек.
– Мой хитрый лис, – улыбаюсь я, прикрыв глаза от его приятных прикосновений. Я была уверена, что он спит, но такой поворот мне нравится больше. Не хочу отпускать его ни на минуту. Мне нужно постоянное подтверждение того, что он рядом. Я должна чувствовать его.
Обвиваю его руками, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с моим. Хочу, чтобы этот момент длился вечно, чтобы ничего не нарушало тишину спальни, кроме его нежных поцелуев и моего сбивчивого дыхания.
Итан поднимает голову, смотрит мне в глаза, и я тону в глубине его омутов. В них плещется любовь, страсть и нежность. Он целует меня, медленно и чувственно. Сначала губы, потом подбородок, скулы. Каждое его прикосновение проходит по телу электрическим разрядом, заставляя трепетать.
Он отстраняется на мгновение, смотрит на меня с обожанием и шепчет:
– Ты прекрасна.
Я притягиваю его обратно, впиваясь в его губы жадным поцелуем. В этот момент не существует ничего, кроме нас двоих. Время останавливается, и я растворяюсь в объятиях любимого мужчины.
Итан разворачивает полотенце, спускается поцелуями на грудь, дразнит языком сосок, и я выгибаюсь навстречу горячим ласкам. Между ног простреливает током, все сжимается и набухает от желания. Итан опускается ниже, опускает голову меж моих ног и нежно проводит языком по складочкам.
Из моего рта вырывается нежный стон.
Безошибочно Итан находит чувствительное место горячим языком. Чувствую, как из меня сочится влага. Хочу его до умопомрачения.
Мое дыхание частое, прерывистое. Итан устроил мне настоящую сладкую пытку. Его язык творит нечто невообразимое. Внизу живота нарастают напряжение и жар. Эйфория волнами распространяется по телу. Выгибаюсь и несколько раз сокращаюсь там, внизу. По телу проходит волна блаженства.
– Теперь мы в расчете, – Итан ложится рядом и гладит пальцами мое лицо, глядя на меня затуманенным от желания взглядом. Зачем же он сделал это, если сам не получил разрядки? Теперь мучиться будет? Так не пойдет.
Тянусь к его брюкам, но он меня останавливает.
– Позже, моя ненасытная, – улыбается он. – Может быть ты голодна?
В подтверждение его слов живот бурчит так громко, будто его не кормили вечность. Хотя, последний раз я ела вчера утром, не мудрено.
– Одевайся, а я пока что-нибудь приготовлю. – Итан поднимается с постели.
– Посмотри, что есть в холодильнике. Экономка готовила на несколько дней.
– Экономка? – Удивляется он, но тут же понимающе кивает и улыбается. – Прости, на мгновение забыл, что у меня богатая невеста.
– Глупенький, – пробормотала я, натягивая шелковый халат. – Ты – моя самая большая ценность. Никакая экономка не сравнится с теми макаронами, которые ты готовил.
Он обернулся, одарив меня улыбкой.
– Пойду посмотрю, что в запасах из еды.
Отправляюсь вслед за ним. Сажусь на диван, любуюсь тем, как Итан исследует холодильник. Он открывает контейнеры, рассматривает содержимое, принюхивается. Это выглядит забавно, я точно знаю, что вся еда свежая, ей не больше двух дней. То, что приглянулось, Итан ставит на стол, а что нет – убирает обратно.
Не спрашивая у меня, находит сковороду, ставит на плиту, включает. Аромат жареных грибов наполняет кухню, а мой рот наполняется голодной слюной.
Спустя примерно около получаса, мы сидим и с наслаждением уплетаем грибы в сливочном соусе, картошку с яйцами и салат. Маленький пир, приготовленный любимым мужчиной. Меня переполняет ощущение правильности, домашнего уюта, комфорта и счастья. Все должно быть именно так, как сейчас. Мы будто созданы друг для друга. Как две половинки одного целого. Когда мы вместе, кажется, что мне все по плечу.
Держу ли я на него обиду за то, что он сделал? Нет. Совершенно точно. Все мы так или иначе совершаем ошибки. И все заслуживаем прощения за них, особенно, если искренне сожалеем. Я вижу, что он сожалеет. Чувствую это. И мне категорически не хочется, чтобы он жил с чувством вины.
Идиллию прерывает звук открывшейся входной двери. Посторонние сюда не попадут, обычные сотрудники охраны тоже, поэтому я точно знаю, кто это может быть. В кухню входит дядя Олсон и сразу обращается ко мне:
– Эми, все в порядке?
– Все хорошо, – улыбаюсь я и хлопаю по дивану рядом с собой, приглашая Смита присесть. – Пообедаешь с нами?
– Нет, спасибо. Я зашел узнать на счет завтра. Все в силе?
– Завтра? – не сразу понимаю, о чем он, но тут же вспоминаю. – А, да, конечно.
– Ты уверена? Тебе нельзя волноваться…
– Все будет хорошо, Олсон. – Перебиваю его, откладывая вилку в сторону. Еда невероятно вкусная, но, кажется, я уже переела. – Я должна там быть. Я справлюсь.
– Понимаю. Тогда, – Смит сверкает хмурым взглядом в Итана, – оставлю вас.
– Хорошего дня, дядя Олсон!
– И тебе, солнышко. – Доносится из холла.
– А что завтра? – спрашивает Итан, когда дверь за дядей закрывается. Его взгляд обеспокоенный, взволнованный. Удивительно, что я при этом остаюсь совершенно спокойной, и с безразличием произношу:
– Суд. Над папой.
Глава 35
Эмили
В зале суда собралось много людей. Почти весь он заполнен людьми, выступающими на стороне обвинения. И я среди них. Жду решение судьи, в надежде, что папа понесет ответственность за смерть мамы.
Меня сопровождают Итан и дядя Смит. Они сидят с двух сторон от меня, как молчаливая поддержка. Я остаюсь спокойной.
– Встать! Суд идет! – громкий голос заставляет всех вздрогнуть и замолчать.
Мы поднимаемся, когда входит судья и садимся, когда он присаживается на свое место.
Мы слушаем выступление обвинения, затем защиты. Папа сидит рядом со своим адвокатом и смотрит на меня. Он весь будто постарел и сдулся. Плечи опущены, спина согнута, будто он держит на себе весь земной шар. В его взгляде я чувствую вину. Удивительно, как порой меняются люди. Сейчас, там, на скамье подсудимых, мой прежний папа. Такой, каким он был много лет назад, когда была жива мама. Куда делся прожженный жесткий делец, помешанный на деньгах и власти? Его будто никогда не существовало. Во взгляде отца мольба о прощении, но я уже давно его простила. -Ч-и-т-а-й– -к-н-и-г-и– -на– -К-н-и-г-о-е-д-.-н-е-т-
Потом устраивается перерыв, для принятия решения по делу. Мы выходим, размять ноги. Итан и Олсон что-то говорят мне, подбадривают, но я их слышу будто через толщу воды. Перед моими глазами до сих пор умоляющий взгляд отца.
Затем возвращаемся в зал. Снова встать, сесть, все действия проходят как в тумане. Судья оглядывает зал. Его взгляд задерживается на моем лице. В нем я не вижу ни сочувствия, ни осуждения, лишь беспристрастность, присущую его должности.
Начинается оглашение приговора. Каждое слово эхом отдается в моей голове, кажется, что я перестаю дышать, чтобы не пропустить ни слова. Голос судьи ровный, монотонный. Он описывает детали дела, доказательства, представленные обеими сторонами. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Итан кладет свою руку поверх моей, успокаивающе сжимая.
Судья зачитывает список обвинений, выдвинутых против моего отца. Каждое слово, как удар хлыста. Непредумышленное убийство. Халатность. Нарушение правил безопасности. Я закрываю глаза, пытаясь заглушить воспоминания о маме, о ее улыбке, ее голосе. Воспоминания о том дне, когда все изменилось.
Наступает кульминация.
– Подсудимый признается виновным… – слова обжигают меня, окатывая волной с головы до ног.
Облегчение? Да. Но какое-то горькое. Победа, за слишком высокой ценой. Чувствую, как слезы подступают к глазам, но сдерживаю их. В носу нестерпимо щиплет, приходится сжать переносицу. Сейчас не время для слабости.
– …приговаривается к десяти годам лишения свободы по трем пунктам обвинения, к трем годам, по обвинению в халатности, к… – дядя Смит тихо вздыхает рядом со мной. Итан крепче сжимает мою руку. Для них обоих это тоже не простой день.
Итан получил желаемое – виновник гибели всей его семьи наказан по закону. Смит потерял начальника и друга, но я уверена, что они наладят свои отношения, когда дядя будет навещать папу в тюрьме. Я… получила ответы на вопросы, которые даже не задавала, о которых не подозревала. Папа… он надолго останется за решеткой. Но меня не покидает чувство того, что мы все сделали правильно.
Люди в полицейской форме ведут отца под руки. На его руках цепями позвякивают наручники. Внезапно он оборачивается и ловит мой взгляд.
– Эми… – бормочет Морган, – прости, детка…
Горячие дорожки пролегают по моим щекам. Слезы ручьями катятся вниз, капают с подбородка. Смогу ли я простить ему то, как он поступил? Смогу ли жить с этим дальше без чувства вины?
– Все закончилось, милая. – Шепчет Итан. Увидев мое состояние, он прижимает меня к своей груди, гладит по волосам. Я вдыхаю его запах, такой приятный, такой родной. И мне становится легче.
Все закончилось.
Мы справились.
Справедливость восторжествовала.
Я все это понимаю, но на душе все равно серый осадок в виде пепла. Пепла, от сгоревших надежд, истлевших мечтаний той меня, которая была до встречи с Итаном. Теперь я другая.
Прижимаюсь к Итану крепче, чувствую, как его тепло растворяет лед, сковавший мою душу. Его близость – якорь в этом бушующем море эмоций. Я знаю, что он рядом и не даст мне утонуть.
Отрываюсь от Итана, вытираю слезы тыльной стороной ладони. Вокруг царит гул голосов. Кто-то поздравляет, кто-то сочувствует, но я мало что понимаю. Смотрю вслед папе, пока его не уводят окончательно. Его образ растворяется, оставляя пустоту.
Дядя Смит молча подходит, обнимает меня за плечи. Он не говорит ни слова, но его поддержка чувствую душой.
После заседания суда все словно выдохнули. Мы выходим из здания, и свежий морозный воздух обжигает легкие. Солнце светит ярко, но его лучи не приносят тепла. В глазах Итана читаются облегчение и беспокойство. Он выиграл свою битву, но я знаю, что шламы, оставленные прошлым, никуда не денутся.
– Поедем домой, – Итан берет меня за руку, и мы направляемся к машине. Дядя Олсон идет следом, погруженный в свои мысли.
Дорога кажется бесконечной. В голове крутятся обрывки фраз, воспоминания, лица. Мама, папа, Итан, суд. Осколки прошлого, разбросанные по ветру. Все смешалось в один большой клубок.
Машина останавливается возле дома. Мы выходим, и Смит протягивает мне запечатанный чистый белый конверт. Я смотрю на него понимая и не понимая одновременно.
– Прочти, если захочешь. Потом. Позже. – Бормочет Олсон, разворачивается и молча уходит проверять сотрудников, охраняющих мой дом. А я продолжаю стоять и пялиться на конверт в своей руке.
– Идем в дом, Эми, – мягкий голос Итана вырывает из мыслей, возвращает к реальности.
– Да, конечно. – Улыбаюсь ему в ответ, но понимаю, что улыбка получается вымученной.
Мороз сегодня особенно кусачий и обжигающий. В доме тепло, но недостаточно, поэтому Итан разжигает камин. Мы устраиваемся на белой шкуре на полу и смотрим как пламя пляшет, пожирая дрова. В его танце мы видим отражение наших жизней. Нашего прошлого.
Сердце бешено колотится в груди, когда я вскрываю конверт. Бумага разорвана и вот, в моих дрожащих руках развернутый листок. Знакомый почерк отца, дрожащий и неровный, выводил слова полные раскаяния и любви. Я читала и плакала, понимая, что за решеткой не только мой папа, но и часть моей души.
Итан обнимает меня, утешает, как надежная гавань, в которой я могу переждать шторм. Он не пытается утешить меня банальными фразами, не задает вопросов. Просто держит в объятиях, позволяя чувствовать, что я не одна.
Уверена, у него внутри тоже кошки скребут, но несмотря на пепел в душе, мы сможем разжечь новый огонь, построить новое будущее. Вместе.
Приношу с кухни два бокала, бутылку вина и штопор.
– Вообще, я не пью, – протягиваю штопор Итану, – но сегодня мне кажется нам это нужно.
Он хмыкает и берется за дело. С громким «Чпок» бутылка откупорена, а вино разлито по бокалам. Рубиново красная жидкость отражает пламя камина. Мы делаем по глотку. На вкус не так плохо, как я думала. Тепло распространяется из груди по всему телу. Итан отбирает у меня бокал и отставляет его в сторону.
– Эй, ты чего? – смотрю на него со смесью удивления и непонимания.
– Хочешь споить нашего ребенка? – Итан пытается выглядеть сурово, но получается мило, и я улыбаюсь.
– Ты прав. Не буду. Все равно не люблю алкоголь. – Отмахиваюсь, и устраиваюсь поудобнее.
– Иди сюда. – Итан берет меня в охапку и сажает себе на колени, как маленькую девочку. Обнимаю его, слышу, как спокойно и размеренно стучит его сердце и чувствую себя счастливой. – Спасибо.
– За что? – удивленно поднимаю голову и ловлю грустный взгляд.
– Если бы не ты… моя семья… я…. – Итан не находит слов, но я понимаю, что он пытается мне сказать. Беру его лицо в ладошки и целую любимые губы.
А дальше… Треск пламени в камине. Избавление от одежды. Наше сбившееся дыхание. Итан осторожен и нежен, хотя я хочу, чтобы он был грубее. Мы ласкаем друг друга, распаляем огонь внутри, доводим до кипения. Любимый пытается снова обойтись лишь своим язычком. Но я хочу большего. Умру, если он не почувствую его внутри.
Мы лежим прижавшись друг к другу. Я к нему спиной. В этой позе он входит не так глубоко, но как же я соскучилась по нему. По сумасшедшим толчкам внутри, по его обжигающей мужественности, увитой венами. Так сладко, что я не сдерживаю стон.
– Ты сводишь меня с ума, Эмили Уайлд. – Шепчет Итан и я улыбаюсь.
Я все еще Уотсон, но что-то подсказывает мне, что это ненадолго.
