Текст книги "Заложница. Теперь ты моя (СИ)"
Автор книги: Филиппа Фелье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
Глава 21
Олсон Смит
– Я сделаю с ним тоже, что он сделал с моей дочерью, только найди этого подонка! Ты слышишь меня? Живым приведи! – орал начальник в трубку не своим голосом. Олсону даже пришлось отодвинуть телефон от уха, чтобы не оглохнуть.
– Вас понял, босс. – Спокойно ответил он. Звонок прервался.
Выдержка и терпение были теми столпами, на которых держалась вся служба Олсона Смита. После увольнения в запас он долго не мог найти себя в этом мире. Военная служба была для него всем. Другой жизни он не понимал. Поэтому до сих пор был не женат и не имел детей.
В то время Морган Уотсон стал его надеждой на то, что даже такой как Олсон Смит способен существовать в обычном мире городской суеты. Тогда Морган казался кем-то вроде божества. Нет, конечно же Смит не боготворил Уотсона, но работал на него с удовольствием. Теперь же удовлетворения от работы он не испытывал.
Олсон никогда не проваливал задания. С этим, он был уверен, что тоже справится, хотя, парня было жалко. Смит докурил сигарету и вернулся на заброшенный завод далеко за городом. Это не первое дело, которое он проворачивал здесь по заданию начальника. Место было удобным. Никакой проходимости. Здесь не могло оказаться случайных свидетелей. Разве что койот мог забрести. Но не более.
Раньше Морган не был так жесток. Но раньше его дочь не насиловали у него на глазах. Смит пытался оправдать начальника состоянием аффекта. Но в глубине души понимал, что дело совершенно не в этом. Морган прогнил. А Смит отказывался в это верить.
Честно говоря, Олсон был шокирован поведением босса. Любой нормальный родитель давно выполнил все требования похитителя, лишь бы с его ребенком не обращались жестоко. Просил бы о замене. И Морган был именно таким. Раньше.
Когда Эмили была похищена в первый раз, босс слезно умолял вымогателей обменять дочь на него и делать с ним что угодно, только отпустить его маленькую девочку. Теперь же Уотсон стал черствым и жестким. Никакого сочувствия. Только злоба и выгода. Это заставляло Смита задуматься о том, хочет ли он оставаться и дальше на службе у такого человека. Раньше они с Морганом были пусть не близкими, но друзьями, но кем-то вроде, а теперь…
– Парень, может все же расскажешь мне все добровольно? – спросил Олсон, присаживаясь на стул напротив своей жертвы. Он узнал о Рэде многое. Обычный честный работяга-парень. Смиту совершенно не хотелось пытать невиновного человека. Только, если он не оставит выбора.
– Не понимаю, о чем вы.
Олсону показалось, или парень действительно усмехнулся? Под мешковиной не было видно лица жертвы. Так было проще. Так всегда было проще раньше. Но сейчас что-то противно скреблось в области сердца. Чутье подсказывало, что сейчас он совершает очень нехороший поступок. А своему чутью Смит привык доверять.
Рэд
Рэд пытался не обращать внимание на боль в руке, ведь если ее игнорировать ее будто бы и нет. Конечно, он понимал, что врет сам себе. Длительных пыток ему не вынести. Но и друга предавать Рэд не желал.
– Интересно. – Хрипло посмеялся его похититель. – Обычно такие, как ты, говорят так до первой серьёзной пытки, но в этом нет смысла. Лучше расскажи, где искать Эмили.
– Кто это? – искренне удивился Рэд. Он прекрасно знал, кто такая Эмили. Эмили-мать-ее-Уотсон. Та самая, которую он чуть не задушил. Та, кого похитил Итан, и над которой трясся как над самой ценной драгоценностью. Защищал ее как коршун гнездо.
О, Рэд запомнил глаза друга, прожигающие в нем дыру. Раньше он так смотрел на фото Моргана Уотсона. А теперь, на собственного друга, который пытался решить его проблему.
И куда это привело? К тому, что Рэд похищен шавками Уотсона, подвергается пыткам и рано или поздно он сдаст Итана. Хотя, безусловно, будет пытаться держаться как можно дольше. Но не из-за альтруизма или веры в Итана. Не из-за великой дружбы, хотя другом он все же был не плохим. Нет. Из-за того, что он был совершенно не уверен, что, получив нужные сведения его отпустят, а не убьют.
Похититель недовольно цокнул языком. Рэд вдохнул холодный воздух, стараясь сосредоточиться. Боль в руке только подстегнула его волю. Он знал, что слабость – не вариант. Он должен был быть сильным,
– Это неправильный ответ. – Выдал наконец похититель и подошел к пленнику.
Рэд снова почувствовал, как холод пробирается в кровь. Он мысленно искал варианты, которые могли бы помочь ему.
– Не хорошо, – спокойный безэмоциональный голос похитителя спровоцировал у Рэда озноб. – Тебе стоит кое-что уяснить обо мне – я очень нетерпелив. Особенно, когда время поджимает. А сейчас оно как раз поджимает. Выбора у тебя нет. Ты скажешь мне все. И тебе стоит понять это как можно быстрее. Для твоего же блага.
– Ладно, ладно. Я знаю, кто такая Эмили. Вы ведь говорите про Эмили Гуливер? Это известная актриса. Так? О ней? Но я к ней не имею никакого отношения…
Острая боль пронзила руку. Ту самую, которая уже была ранена. Рэд не смог сдержать крика боли и отчаяния.
Через несколько часов…
Олсон Смит
– Слушаю! – недовольный голос босса выплюнул в ухо старого вояки одно лишь слово, но оно было полно нетерпения и презрения. А этого Смит по отношению к себе терпеть не собирался.
– Я все узнал, – спокойно ответил Олсон начальнику, вытирая тряпкой руки от крови.
– Так хера ты еще не там, если все узнал? – заорал Морган. Такое отношение Олсона совершенно не устраивало. И он с этим разберется. Но чуть позже. После завершения задания. Ведь он привык доводить задания до конца, на кого бы не работал.
– Уже в пути.
– Жду! И не звони мне, пока не решишь проблему. Понял?
Смит тихо скрипнул зубами, но ответил четко и холодно:
– Да, шеф.
Глава 22
Итан
Завтрак.
Впервые за долгие годы, казавшиеся вечностью в одиночестве, мне заботливо готовят яичницу с беконом и зеленью.
Я сажусь за стол и передо мной тут же опускается тарелка, наполненная едой. Над ней поднимается ароматный пар. Запах проникает в ноздри, и я понимаю, насколько голоден. Желудок радостно бурчит.
Из окна льется солнечный свет, превращая комнату в волшебное место. Реальность и мечты сплетаются в единое целое. Мысль о том, что именно так мы бы завтракали, если бы были парой и жили вместе, заставляет сердце сжиматься.
«А она не плоха в готовке».
Идеальное количество специй и зелени. Даже не смотря на них, я чувствую натуральный вкус продуктов. Не замечаю, как съедаю все до последней крошки. Но мне мало. Будто чего-то не достает. И я говорю не про еду.
Мы впервые разговариваем на посторонние темы. Можно сказать знакомимся. Она такая яркая, вся будто светится, когда рассказывает яркую историю из своего детства. Активно жестикулирует, показывая, как все было, и мы смеемся над нелепыми ситуациями, о которых она говорит.
«Забавная».
Не успеваю удивиться легкости в общении, мне непонятно откуда она взялась. И я не хочу об этом думать. Я хочу думать об Эми. Каждая секунда, проведенная с ней, кажется бесценным сокровищем. Я буду бережно хранить эти минуты в сердце, когда мы расстанемся.
Ее мягкий смех, серебрится колокольчиками.
Кофе тоже хорош. Каким-то немыслимым образом она угадывает идеальную крепость напитка. Будто читает мои мысли и находит там нужное количество кофейных гранул.
Я исподволь любуюсь ей. Рыжие волосы определенно идут ей гораздо больше, чем натуральный цвет. Солнце ласково играет лучами в мягких прядях. Эми напоминает солнышко. Моя просторная рубашка подчеркивает ее хрупкую красоту. Эмили из тех девушек, которые прекрасны в любой одежде.
Она так беззащитна, так нереально красива. Ее кожа, теплая и бархатистая, вызывает желание прикасаться к ней снова и снова. В брюках уже колом стоит, а ведь я даже не касаюсь ее, только смотрю и слушаю.
– Эми, – мой голос хриплый, будто в горле пересохло, хотя я только что выпил кофе. Я заправляю прядь волос за маленькое ушко. – Ты прекрасна.
Ее щеки окрашиваются в розовый. Это настолько мило, что я не выдерживаю и целую губы, на которые смотрел все утро. По телу будто разряд прошел. Дыхание сбилось. Никогда так не реагировал на женщин.
Мир вокруг растворяется, перестает существовать. Все становится неважным. Главное одно – ее губы, ее дыхание, ее близость. Эмоции захлестывают, пьянят, ударяют в голову. Мысли путаются, сталкиваются и, наконец, разбегаются, оставив после себя пустоту и лишь одно желание.
Подхватываю Эмили со стула одной рукой, другой сметаю посуду со стола, освобождая место. Что-то звонко разбилось, кажется, кружка или тарелка. Плевать. Усаживаю мою Эмили на стол, раздвигаю ножки, становлюсь между ними и все это не разрывая поцелуя. Схожу с ума.
В штанах горит огнем, пульсирует необузданное желание войти в нее, сделать своей. Быть с ней так, чтобы она никогда не забыла меня. Чтобы ей было хорошо. Чтобы стать особенным. Поселиться в ее сердце, ведь мое полностью занято ей.
Сердце колотится как бешенное, стучит в ушах. Ее стоны и частое прерывистое дыхание ласкают слух.
Хочу снять с нее чертову рубашку, но не хочу отпускать от себя даже на миг. Кайфую от того, как тонкие пальчики зарылись в моих волосах. А вторая ручка гладит мышцы на груди, опускается на живот, затем на ремень брюк. Застываю.
«Она хочет меня. Так же сильно, как я ее. Боже, я схожу с ума!»
Срываю пуговицы с рубашки. Расстегивать нет ни желания, ни времени. Стягиваю остатки одежды с Эми и жадно припадаю к твердому бугорку на груди. Сладко. Пьяняще вкусно.
Эмили стонет, когда мой палец погружается в нее. Двигает бедрами навстречу и у меня напрочь срывает крышу.
Руки дрожат, когда расстегиваю ремень собственных брюк, спускаю их вниз, даже не удосужившись снять полностью. Погружаюсь в мою горячую девочку и не могу сдержать судорожный то ли вздох, то ли всхлип. Эми совершенно порочно мокрая, ее влага стекает по моему стволу. Но при этом моя девочка продолжает быть наивно-невинной в своих неопытных ответных ласках.
Двигаюсь в ней быстро. Нет сил терпеть. Хочу ее глубже, резче, дольше.
Опрокидываю ее на стол и продолжаю трахать, как заведенный. Напрягаюсь внутри, готовый извергнуться. Не могу остановиться, сдержаться или замедлиться. Кладу большой палец на клитор и взрываюсь от громкого стона и спазма, сжимающего меня в ней.
Только теперь вспоминаю как дышать. По вискам скатываются капельки пота. Эмили сжимается от оргазма и стонет мое имя, обвив меня ножками. Стройными, идеальными, слишком сексуальными, чтобы остановиться на одном разе. Я слишком быстро кончил. Хочу еще.
Олсон Смит
Названный Рэдом дом нашел довольно быстро. Хорошее место, чтобы залечь на дно. На многие мили вокруг раскинулись поля. С трассы дом почти не виден за перелеском и кажется крошечным, почти игрушечным.
«Вот я и нашел тебя» – подумал Смит, прикуривая сигарету. Он давно не курил, но это дело вызывало непередаваемо мерзкое послевкусие, которое приходилось глушить табаком. – «Как закончу, подам в отставку».
Эми была для него самого как ребенок, которых Бог ему не послал. Олсон не был создан для семьи. Так он считал. Он пробовал несколько раз, но ничего хорошего из попыток построить отношения не выходило.
Машину придется спрятать среди деревьев. Предрассветные сумерки прекрасное время, чтобы подобраться к дому. Стоило обойти и расставить ловушки по периметру на случай, если вдруг похитителю удастся сбежать.
Смит выключил телефон, оставил его в бардачке и вышел из машины.
Глава 23
Олсон Смит
Под ногами хрустел снег. Смит обходил дом по большой дуге, устанавливая ловушки. Ледяной воздух сковывал покрасневшие пальцы.
Странно, что на подъездной дорожке не стоял автомобиль. Дом выглядел нежилым, только дым из трубы говорил о том, что внутри кто-то есть.
Место казалось идеальным, чтобы скрыться от мира и творить темные дела. Дом на отшибе, вокруг ни души. Даже, если будет стрельба, никто не услышит. Олсон похлопал по своим бокам не для того, чтобы согреться, проверял оружие. Верный пистолет всегда был при нем. Кобура срослась с одеждой, как родная. Он будто с ней родился.
Смиту не привыкать к подобным заданиям: найти, обезвредить, припугнуть, откупиться. Но подобное, куда он был вовлечен эмоционально, было впервые.
Он помнил Эмили еще маленькой девочкой. Она всегда была доброй и наивной. Поэтому он не понимал, как это чудовище могло так обойтись с ней. Она не заслужила подобного обращения. Другое дело ее отец.
Морган постепенно черствел. Олсон давно перестал понимать, что движет старым другом, хотя, последнее время они не были друзьями. Смит давно подумывал уволиться, пожалуй, отношение Моргана к похищению Эмили станет последней каплей. Как только он освободит девочку, покинет свой пост, и пусть Уотсон сам решает свои проблемы. В конце концов, Смит заслужил отдых.
Закончив с ловушками, Олсон убедился, что не был замечен и неторопливо двинулся вперед, обходя дом, пригибаясь, под окнами. Из окна, смотрящего в лес, а не в сторону трассы, лился тусклый свет. Плотные шторы помешали разглядеть, что происходило внутри. Не было слышно ни звука.
Олсон перерезал кабели связи и электричества. В доме послышались шаги.
Смит достал пистолет, снял с предохранителя и медленно подошел к двери, ведущей на террасу.
«Осталось немного. Еще чуть-чуть и все закончится».
Итан
Плотные шторы не пропускают солнечные лучи, поэтому кажется, что рассвет еще не настал.
Мы лежим в спальне, в полумраке, уставшие, но довольные. Эми пытается прикрыться простыней, но я не позволяю. Она слишком прекрасна, чтобы скрывать это под покровом ткани. Я хочу запомнить ее, налюбоваться, насмотреться, впитать образ, чтобы он остался со мной навсегда. Моя милая, маленькая Эмили Уотсон.
– Почему ты так смотришь на меня? – она улыбается и тихо смущено смеется. Мелодичный звук наполняет комнату светом и теплом. Так уютно, что в груди щемит. Рядом с ней я всегда как дома, где бы мы ни были.
Провожу пальцем по ее лицу. Нежно обвожу контуры щек, подбородка, шеи. Не хочу спешить. Время будто замирает, растягивается в одно длинное мгновение единения и покоя. Я словно погружаюсь в собственную вселенную, где никто нас не потревожит.
– Ты очень красивая, – голос предательски сиплый, когда я говорю ей: – хочу, чтобы этот момент никогда не заканчивался.
Но понимаю, что нет ничего вечного. Я отпущу ее, и она уйдет, забудет меня. Вот только я никогда не забуду о ней.
Эмили слегка краснеет от комплимента. Мои губы дрожат от сдерживаемой улыбки, и я совершенно не понимаю, как выразить словами всю глубину своих чувств. Меня распирает, разрывает изнутри. Но разве можно говорить слова любви после того, что я сделал с ней? Это лицемерно. Я не имею на это права. Не имею права на счастье.
Каждое мгновение, как дар, редкое сокровище, которое я хочу беречь и хранить. Эти утренние часы, проведенные вместе, как пара, а не как похититель и заложница, я навсегда сохраню в памяти.
Внезапно в доме становится слишком тихо. Не сразу понимаю, что свет в столовой не горит, а котел затих.
– Свет выключили? – удивляется Эмили, а меня накрывает дурное предчувствие.
– Похоже на то. – Тихо говорю я и быстро одеваюсь.
Слишком тихо. Ненормальная тишина заставляет насторожиться, напрячься. Придется обойти весь дом, проверить каждую щель, чтобы успокоиться. Почему-то я уверен, что это не плановое отключение электричества.
– Я выйду, запущу генератор. – Сухо бросаю я, накидывая куртку.
– Итан, – Эмили с тревогой смотрит на меня, завернувшись в простыню по самые уши. – Будь осторожен.
Застыл, как громом пораженный. Она обо мне беспокоится? Эми? Обо мне? И это после всего, что я с ней сотворил? Киваю в ответ и выхожу из комнаты. Ответить просто не в силах, слова застряли в горле.
Тихо крадусь по коридору, как вор. Кажется, будто стены пропитаны пугающей тишиной. Подхожу к двери, берусь за ручку. Стук сердца гремит в ушах, заглушая звуки.
«Чего ты испугался, Итан, не ребенок уже!» – одергиваю себя, распахивая настежь дверь. Морозный воздух проникает в коридор.
За ночь снега навалило не мало. Белый пушистый ковер покрывает все, куда дотягивается глаз. И тут я замечаю четкие следы, ведущие вокруг дома.
«Черт. Черт. Черт!»
Неужели ищейки Моргана нашли нас?
Отступаю на шаг назад. Толкаю дверь, но ей не позволяют закрыться. Пинок настолько сильный, что деревянное полотно задевает мою руку, а в следующую секунду мне в лоб смотрит дуло пистолета. Оно блестит в утреннем свете, бликуя солнечными зайчиками. Ослепляет.
Понимаю, что бегство бесполезно. Уголки губ, несмотря на страх, подергиваются в едва заметной ухмылке. Я всегда знал, что этот день придет. Все шло слишком гладко.
Из-за угла выступает фигура одного из людей Моргана. Олсон Смит стоит передо мной, держа оружие наготове. Когда я собирал информацию об Эмили, я узнал о людях, которые окружают Моргана. Смит – профессионал, который знает, что делать. Хладнокровный и безжалостный.
«Я проиграл» – мелькнула мысль.
От взгляда ищейки пробирает озноб, но я чувствую гнев, пробивающийся через напускную сталь. Он здесь не просто как исполнитель, а будто с личной миссией, наполненной ненавистью к человеку, которым я стал.
– Где Эмили? – рычит Смит и взводит курок.
Глава 24
Итан
Смит меня убьет. Я проиграл. И, пожалуй, я готов к такому завершению своей истории. Единственное, чего я не хочу, так это умирать на глазах у Эми, как побитая псина. Хочется сохранить хоть какое-то достоинство. Хотя, о чем это я? После того, что сделал, рассуждаю о достоинстве. Идиот.
– Ее здесь нет. – Отвечаю на его вопрос, пытаясь придать голосу уверенность, и тут же получаю прикладом в лоб. Перед глазами мелькают искры. Боль отдает в затылок, растекается к вискам. От боли и шока отступаю на пару шагов назад, хватаясь за голову. Больно.
Смит залетает в дом как тайфун. Захлопывает за собой дверь.
– Даже не думай врать мне, парень, – рычит Олсон, скидывает пальто и к моему удивлению убирает оружие в кобуру.
«Что?» – успеваю удивиться, а в следующее мгновение получаю коленом в живот. Удар настолько сильный, что меня складывает пополам. На доли секунды ноги отрываются от пола. Не смотря на немолодой возраст, Смит силен как буйвол.
– Пха! – воздух выбивает из легких. Ребра словно треснули, не могу сделать вдох, из-за чего пропускаю новый удар, на сей раз кулаком. Он прилетел снизу прямо в подбородок. Успеваю среагировать в последний момент, поэтому удар происходит по касательной. Во рту щелкнуло. Черт! Мои зубы! Быстро провожу по ним языком – все на месте.
Отступаю на пару метров. Из разбитой губы сочится кровь, которую я стираю костяшками пальцев. Я ослабил бдительность. Больше подобного не допущу.
Встаю в боевую стойку.
– Тебе это не поможет. – Констатирует Смит. – Удивлен, что ты еще не свалился. Но я это исправлю.
Смит двигается с нечеловеческой скоростью. Не от всех атак удается выставить блок. Пропускаю удар в бок, затем острая боль пронзает голень. Удержать равновесие удается с трудом.
Я пытаюсь собраться с силами, но каждое движение дается через боль. Смит не оставляет мне шансов на передышку, двигается быстро и уверенно. Его удары точны и выверены. Олсон явно наслаждается процессом, в отличии от меня, у которого каждый вдох вызывает боль.
Противник усмехается мне в лицо, его глаза хищно блестят. Он бросается на меня с удвоенной силой. Заставляет уйти в глухую оборону. Пытается понять, сколько осталось до моего окончательного падения. Стараюсь удержаться на ногах, хотя слабость в коленях и боль в груди говорят об обратном.
Разум лихорадочно ищет выход из ситуации, не могу позволить себе сломаться, особенно сейчас.
Воспоминания о том, кем я стал и что сделал, мелькают перед глазами, но они не приносят ничего, кроме отчаяния.
Смит явно раздумывает как меня добить. Его пристальный взгляд полон презрения и решимости. Мне же остается держаться до последнего, хотя все говорит о том, что бой давно проигран.
В этот момент едва заметно скрипит дверь. Мы с Олсоном одновременно поворачивает головы. Он – с гордо поднятой головой и разбитыми в кровь костяшками, я – как побитая собака.
Эми находит меня взглядом. Ее глаза наполняются тревогой.
– Итан! – восклицает моя маленькая девочка. Она успела нацепить на себя мои спортивные штаны и майку. В них Эми кажется еще более хрупкой. – Дядя Ол, остановись!
– Эми? – Смит дрогнул и пошатнулся. – Эми, детка…
– Не трогай его! – Эмили подбегает и загораживает меня собой.
Дожился. Меня защищает хрупкая девушка, которой я причинил боль, с которой был несправедлив. И которую безмерно люблю. Черт! В груди растекается тепло от ее заботы и беспокойства обо мне. И в то же время мне невероятно стыдно. Это я должен быть тем, кто защищает.
– Я не понимаю… то видео… Эми, – Смит протягивает руку к моей девочке, – идем домой. Твой отец очень волнуется. Он послал меня…
– Чтобы решить очередной неудобный вопрос? – впервые слышу в ее голосе ядовитые нотки. – Как с мамой?
Смит ошеломленно распахивает глаза, тут же теряя весь свой боевой настрой. В моей голове мелькает соблазнительная мысль воспользоваться его замешательством для атаки. Но я отмахиваюсь от нее понимая, что это неправильно. Этот противник явно мне не по зубам, даже в таком состоянии.
– Он тебе рассказал? – тихий голос Олсона вибрирует, подобно утробному тигриному рыку.
– Я сама узнала. – Не задумываясь отвечает Эми. Врет ради меня. – И это все мой план.
Смотрю в пол, стараясь не выдать своего удивления.
– Что? – Смит отступает на шаг назад. – Милая, ты ведь не такая.
– Такая. – В голосе Эмили звенит сталь. – Я такая же расчетливая, как мой отец.
«О, нет. Ты не такая. Совсем другая. Мягкая, нежная, ранимая».
– Не верю. Это не может быть правдой. Эми, этот человек внушил тебе, что твой отец зло, но это не так…
– Не так? Не так, говоришь? Не ты ли разгребал за папой всю грязь? Тебе ли не знать какой он на самом деле? Я думала, ты лучше, дядя Ол. Думала, ты не такой, как папа. Уходи, если я ошиблась в тебе. Или помоги нам.
Смит замер в раздумьях, которые заняли совсем не много времени.
– Готов тебя выслушать. – Кивает он Эми, игнорируя мое присутствие.
– Сначала идем в дом. – Почти приказывает девушка. Она помогает мне опереться на нее. Поначалу я пытаюсь идти сам, но после пары шагов принимаю ее помощь.
Мы втроем проходим в столовую. Эмили достает из шкафчика аптечку и оборачивается ко мне.
– Сядь, – указывает она на стул.
Я кривлюсь от боли и протягиваю руку к коробке с бинтами.
– Я сам.
Смит приваливается плечом к стене и с нескрываемым любопытством наблюдает за нами. Его цепкий взгляд пронзает мою спину как нож.
– Присядь, – Эмили упрямо не отдает аптечку и снова указывает на стул. – Пожалуйста.
«О, да. Кажется, скоро я надолго «присяду» в места не столь отдаленные».
Скосил взгляд на Смита и получил новую порцию презрения.
«Да. Точно».
Пока Эмили заботливо обрабатывает раны, меня сверлят недобрым взглядом, обещающим девять кругов ада.
– Что ты задумала? – не выдерживает Олсон.
Мне тоже очень интересно услышать, что она скажет?
