Текст книги "Заложница. Теперь ты моя (СИ)"
Автор книги: Филиппа Фелье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)
Глава 17
Эмили
Поцелуй перерастает в пожар, чего я совершенно не ожидаю. Нас обоих влечет друг к другу. Остро, неудержимо, обжигающе горячо. И безумно сладко. Сладость, с примесью горечи. Горько-сладкая страсть.
Папа строго следит за людьми, с которыми я общаюсь. Пресекает любые неугодные ему контакты. Поэтому я до сих пор без отношений, без намека на парня. Но Итан… Если бы мы встретились при других обстоятельствах, я бы не смогла устоять.
Я ведь до сих пор помню наш танец на корпоративе. Его горячие ладони и взгляд. Так на меня никогда не смотрели раньше.
Нет, я не забыла, что он сделал со мной. Прекрасно помню. Возможно, этот момент останется со мной до конца моих дней. Но почему-то мне кажется, что тот раз не доставил удовольствия не только мне.
Сейчас же все было иначе.
Никаких угроз, только нежность и забота. Умопомрачительная страсть. Буквально. Обжигающие, распаляющие поцелуи. Нежные прикосновения. Он не пытается сделать мне больно, наоборот. Каждое его касание словно наполнено любовью, теплом, исходящим из сердца. Я чувствую его. Слышу, как оно бьется. Гулко, глубоко, мощно.
Толчки внутри не вызывали боли, наоборот. От каждого его движения и прикосновения по телу расползались сладкие мурашки. Разве может быть так с человеком, которому ты безразличен? Думаю, нет.
Он становится больше внутри, тверже. Движения рваные, дыхание сбитое. А потом пульсирует, извергается в меня и это становится тем самым спусковым крючком. От удовольствия я сокращаюсь. Сжимаю его. По телу искры теплом разливаются. Мы словно единое целое. Будто одна душа на двоих.
Мы переводим дыхание. Лежим в обнимку. Я закинула на него ногу и рисую узоры подушечками пальцев на его щеке, а он нежно гладит меня по спине. Я все еще немного стесняюсь своей наготы, но рядом с ним почему-то спокойно.
Как же так вышло, что мой похититель, мой мучитель на самом деле добрый и отзывчивый человек? Мы оказались в одной лодке. Теперь главное, чтобы мы гребли в одном направлении.
– Ты… – боюсь спросить, но должна, обязана узнать и… – получил ответ?
Итан поворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются. Не могу понять его эмоций: то ли он злится, то ли тоскует. Он берет мои пальцы в свою ладонь и подносит к своим губам. Так нежно и ласково, что я чувствую щекотку внизу живота и заливаюсь румянцем.
Если он сейчас скажет, что это не мое дело, то я буду спорить, пока не получу ответ. Я должна знать. Должна…
– Еще нет. – Кажется, что он не хочет говорить об этом.
Тоже не хочу этого, но я должна знать. Должна понять, где правда. Почему папа врет и что скрывает от меня.
– Тот отчет. – Продолжаю я. – О смерти мамы, он…
– Настоящий. – Итан сразу понимает, что я хочу знать. Не задает никаких вопросов.
– Но почему тогда…
Я хочу спросить: почему папа сделал липовый отчет и зачем обманывает меня, но и тут Итан понимает меня с полуслова.
– Потому что Морган помешан на деньгах. На прибыли и успехе компании в первую очередь.
– Но это же мама… – глаза печет, будто песка насыпали.
– Даже, если бы это была ты. Или вы обе. Уверен, он не поступил бы иначе. – Итан гладит меня по спутанным после произошедшего, между нами, волосам. Вытирает слезинку, катящуюся по щеке. – Мне жаль, Эми.
– Это не твоя вина. – Прижимаюсь щекой к сильной горячей груди. Мне хочется, чтобы момент замер, чтобы время остановилось. Потому что сейчас я чувствую себя нужной и защищенной. Хотя, понимаю, что это неправильно.
– И не твоя. – Итан прижимает меня к себе, от чего становится теплее. – Ты не виновата, что Морган такой человек.
– Папа таким не был. Раньше он был другим. Добрым и заботливым. Он очень любил маму, а она его. Но потом… в какой-то момент… он словно отдалился от нас.
– Деньги меняют людей. Большие деньги меняют быстро и бесповоротно.
– Получается, папа убил всех тех людей, – произношу это, а сама пытаюсь осмыслить и принять. Поверить. – Твою семью.
«Блин! Зачем я это ляпнула?»
Ворошить прошлое и вскрывать старые раны не то, что мне следовало бы делать.
– Прости! Мне очень жаль. – Извиняюсь. – Почему-то чувствую свою вину за это.
Итан берет брюки и одевается. Из кармана выпадает блестящий золотом предмет. Звонко ударяется о бетонный пол и скользит мне в руки.
Поднимаю. Собираюсь вернуть Итану, но мое внимание привлекает узор. Любуюсь величественным животным на зажигалке. Странно, ни разу не чувствовала от Итана запаха табака. Провожу по выпуклому узору подушечкой большого пальца.
– Олень – символ благородства. – Говорю я, а Итан застывает. Буквально замирает. Перестает моргать и, кажется, даже дышать. – Красивый.
Протягиваю Зиппо на ладони. Итан медленно тянется к ней. Забирает. Снова смотрит на меня завороженно.
– Эми, – хрипит он, – ты…
– Да?
– Нет. Ничего. Пойду посмотрю, пришел ли ответ.
Забирает зажигалку, кладет в карман. Все эти действия с какой-то нежностью совершены. Понимаю, что предмет важен для него. Как память о том, кто ее подарил.
Папа всегда говорил мне, что я слишком наивна. Может быть и сейчас я придумываю, а на самом деле все совсем не так.
– Ты выпустишь меня отсюда?
Почему? Зачем я это спросила?
Итан молча уходит, запирая дверь снаружи.
Глава 18
Рэд
Рэд костерил Итана на чем свет стоит. Мысленно, конечно же. Нет, он действительно беспокоился о друге, о его дурном и неправильном поступке, о риске, на который тот пошел. Но не понимал, почему Итан изменил свое решение? Стало жалко девчонку? Или правда влюбился как дурак?
Ведь если бы сейчас девчонки не стало, план Итана удался бы. Хотя, в глубине души Рэд был рад, что друг его остановил. Жить с подобным грузом не хотелось. Да и как бы он жил после такого? Любой нормальный человек не смог бы спокойно спать, после подобного. Рэд не считал себя исключением.
Он действовал на эмоциях. Они полностью затмили рассудок в тот момент. Страх заставил быть быстрым, идти на опережение. Только вот из мыслей не выходил взгляд друга, когда тот защищал пленницу.
Взгляд полный сожаления, страха за нее и боли.
Так смотрят только тогда, когда любят.
Но в подобное Рэд верить не желал.
Эти мысли были последними, которые он запомнил. Дальше резкая боль в затылке и темнота.
В себя приходил тяжело, снова связанный по рукам и ногам. На раскалывающейся от боли голове мешок, сквозь который можно различить лишь нечеткие силуэты. Затылок саднило. Не слабо его огрели.
– Очнулся? – голос, задавший вопрос был Рэду не знаком. – Хорошо. Если ответишь на интересующие меня вопросы, вернешься домой целым и невредимым. Если же решишь молчать или соврешь, то… Думаю, ты догадываешься, что с тобой будет.
Неизвестный прошелся по комнате. Сел.
Судя по звуку его шагов, они были не в квартире. Под ботинками похитителя хрустел камень и песок. Ледяной воздух проникает сквозь одежду. Значит, его куда-то перевезли. Вопрос куда и как отсюда выбраться.
«Ну, Итан, ну удружил!»
– Ну, что, ты принял решение?
– Да. – Ответил Рэд, смиренно опустив голову.
– Где скрывается человек, похитивший Эмлии Уотсон?
– Иди к черту! – Рэд бы с удовольствием плюнул в лицо своему похитителю. Но мешок на голове мешал это сделать.
«Он не сможет удерживать меня вечно. Меня будут искать. Подадут заявление в полицию. А там и до расследования недалеко».
– Жаль. Я думал, ты умеешь принимать адекватные решения.
Руку, прикованную к стулу, пронзила острая боль.
Эмили
После ухода Итана не найду себе места. На душе скребутся кошки. Тревожное чувство не отпускает.
«Зря я напомнила про его семью. Это было глупо и недальновидно. В тот момент, я не думала о нем, как о похитителе. Он был нежен со мной. Так с пленницами себя не ведут. Только с теми, кто нравится».
Сердце стучит почти в горле. Чувствую, что скоро что-то случится. Что-то нехорошее. А своей интуиции я доверяю. Вот только сделать ничего не могу.
«Почему папа до сих пор не ответил? Сколько я уже здесь? День? Два? Все это очень странно. Не верю, что папе плевать. Он любит меня».
Дверь открылась.
Я бросилась к Итану, но резко остановилась. Выражение его лица говорит о том, что он очень зол. Даже не так. Он взбешен.
«Зол на меня или…»
Сердце колет от предчувствия. Вот оно!
– Итан? – голос дрожит.
«Не отворачивайся от меня. Пожалуйста». – Хочу сказать ему, но не могу выдавить из себя даже слово. Мне страшно. Боюсь, что чувства между нами надуманы. Как всегда, выдаю желаемое за действительное.
– Если тебе интересно, то я получил ответ на свое послание. – Грозный голос заставляет дрожать.
Итан устанавливает камеру.
«Но почему?»
– Что ответил папа? – я дрожу. Камера включена. Она пишет. А это значит…
– Не то, что я хотел бы услышать. – Итан берет меня за подбородок. Его глаза сверкают от злости. – Морган думает, что я шучу. Докажем ему серьезность моих намерений?
– Не надо… пожалуйста! – умоляю, но Итан суров. Таким я его еще не видела. Страх сковывает движения и даже язык. Боюсь сказать что-то не то.
– Иди сюда. – Он указывает мне на стул. Тот самый, на котором я очнулась.
От неприятных воспоминаний по спине пробегают ледяные мурашки. Тревога нарастает. Дыхание срывается, хочется плакать, но я держусь из последних сил.
– Прошу… не нужно…
«Итан. Мой Итан. Ты ведь не такой! Почему ты делаешь все это? Почему вдруг так жесток ко мне?»
Язык прилип к нёбу. Не могу вымолвить ни звука. Только мысли хаотично мечутся в голове.
Итан в таком состоянии, что никакими словами не достучаться. Не докричаться до рассудка. До его сердца.
– Я сказал иди сюда!
«Я думала, что нравлюсь ему. Думала, что он нравится мне. Что вместе мы сможем придумать, как выбраться из сложившейся ситуации. Даже была готова помочь ему, но что теперь? Он убьет меня? На камеру? Правда?»
Итан хватает меня за руку и силой усаживает на стул. Достает из кармана стяжки и приковывает мои руки. Как бы я не сопротивлялась, все тщетно. Он сильнее меня. Через несколько минут я обездвижена. На глазах повязка. Во рту кляп.
Слезы душат. Горло сдавливает спазмом. Становится трудно дышать.
«Чем папа вызвал его гнев? Почему он так поступает со мной? Чем я заслужила подобное?»
– Давай снимем для Моргана веселое кино? – шепчет Итан мне на ухо, касаясь кожи за ухом чем-то холодным, металлическим, тонким и острым.
По шее стекает теплая струйка. Не сразу понимаю, что это кровь. Моя кровь!
На весь подвал разносится мой крик, наполненный ужасом.
Глава 19
Эмили
Итан отходит. Судя по звуку, отключает камеру. Возвращается. Освобождает мои ноги, а затем руки.
– Прости. Прости, что напугал. Я не мог предупредить об этом.
Тянусь к повязке, но он останавливает.
– Не сейчас. Чуть позже. Не больно?
Прислушиваюсь к ощущениям, но боли действительно нет. Сердце до сих пор колотится от страха.
Итан помогает подняться, подхватывает на руки и относит в санузел.
– Не снимай повязку. Я скажу, когда можно.
– Но почему? – не выдерживаю и спрашиваю, потому что ничего не понимаю. Я ведь четко чувствую остывшую кровь на себе. Так почему нет боли?
– Не хочу, чтобы ты сильнее испугалась.
– Неведение пугает сильнее. – Бормочу я, но послушно стою, пока он настраивает воду. Капли звонко бьют по плитке, журчат в водосток.
– Прости за это представление. – Итан заводит меня под теплые струи и моет меня.
– На мне кровь?
– Эми, – тяжелый вздох, – ты боишься крови?
– Нет. – Уверенно заявляю я, хотя не могу сказать, что это правда. Кровь я вижу каждый месяц, как и любая девушка в моем возрасте. Но это моя кровь и ее немного. Не знаю, как отреагирую на чужую.
– Осталось немного. Потерпи, пожалуйста. – Итан нежно смывает с меня, как я понимаю, чужую кровь. Он сказал: «представление», значит все это было спектаклем на камеру. Очень правдоподобным шоу для папы.
Не знаю, как реагировать, поэтому молчу, пока Итан продолжает процедуру. А затем снимает с меня мокрую повязку.
Встречаюсь с его виноватым взглядом.
– Прости, что напугал. – Он сглатывает. – Эми, я не причиню тебе вреда. Дай посмотрю.
Он мягко заправляет мокрые волосы мне за ухо, наклоняет голову и осматривает кожу за ухом.
– Все в порядке. – Выдыхает с облегчением и прижимает меня к себе.
Мы стоим под струями теплой воды, я слушаю, как часто бьется его сердце. И почему-то верю ему. Понимаю, что он не пытался мне навредить. Его поведение было лишь игрой на камеру, в которую поверила даже я. Как же я рада, что это так. Не хочу, чтобы он на самом деле оказался монстром. Да и стоит признать, что я давно не считаю его таковым. Он другой. Хороший и добрый.
Прижимаюсь к нему в ответ. Обнимаю руками и слышу, как его сердце пропускает удар и уносится в галоп.
– На мне была чужая кровь? – решаюсь спросить. Вода на полу прозрачная, без намека на произошедшее.
– Да. – Итан гладит меня по волосам и это простое действие успокаивает.
– Откуда она?
– Друг раздобыл. – В голосе Итана мелькает беспокойство.
Видимо, тот самый друг, который меня чуть не задушил.
– Он медик и я не должен был тебе это говорить.
– Поняла. Я ничего не слышала.
– Боже, Эми, ты удивляешь меня все больше с каждым разом.
Итан
– Ты отпустишь меня?
Наивный вопрос, но я завис. Хочется ответить, что да. Но как? Она видела мое лицо. Даже более, я кончал в нее как сумасшедший. Разве можно отпустить ее теперь?
«Можно, если я не буду эгоистичной сволочью, а я не был таким раньше. И я отпущу ее. Только сначала отомщу за родителей, а потом будь, что будет».
– Я никому не расскажу о тебе, правда. – Говорит мягко, будто ласкает, и я ей верю. Безоговорочно.
Поворачиваю ее лицо к себе за подбородок, сминаю губы и балдею от того, что она отвечает на поцелуй. Возбуждение уже окаменело в брюках, касается ее бедра через ткань.
Эми особенная. Другая. И я не понимаю, что в ней так заводит меня. Мне нравится ее трахать. Раньше ни с кем не было так: остро, чувствительно, сладко. Не могу насытиться ей.
Решение принимаю за доли секунды.
Подношу мокрую повязку к ее лицу.
– Не надо, пожалуйста! – От умоляющего взгляда сжалось сердце.
– Я выведу тебя наверх, но ты не должна видеть. – Разъясняю, как маленькой девочке. Мне нужно провести ее мимо машины, чтоб она не запомнила номер и марку. Хотя, она ведь видела мое лицо, и знает мое имя, но все же.
Кивнула, закрыла глаза и замерла. Повязка вновь на месте. Беру ее за руку и веду за собой к двери из подвала.
– Здесь восемь ступеней. – Предупреждаю ее.
Кивает.
Медленно иду впереди, поддерживая ее за руку. Взгляд падает на белые босые ступни. Какой же я идиот! Бетонный пол наверняка ледяной!
– Прости, – шепчу на ушко, от чего она вздрагивает, а я подхватываю ее на руки.
Охает от неожиданности, но обвивает мою шею руками. Дрожит, то ли от страха, но ли от холода, то ли от обоих. А у меня на душе погано и мерзко от самого себя. Что я наделал? Она не виновата в грехах отца. Почему я решил, что она необходимая жертва?
Заношу Эми в дом и опускаю босые ступни на палас в коридоре. Будто мы молодожены. Представляю Эмили в белом платье. Ей пойдет. Но вряд ли нас ждет такое будущее.
Пол в доме теплый, можно не волноваться, что простынет. Беру хрупкую ладошку и веду за собой.
– Уже можно снять? – касается повязки на глазах.
– Еще нет. – Останавливаю ее.
Не время. Хочу ее в этой повязке.
Останавливаюсь на верхней ступени лестницы на второй этаж, жду пока она поднимется на ощупь. Дышит часто, будто пробежала стометровку, явно взволнована, но не боится или храбрится.
Подвожу мою Эми к кровати. Она здесь большая, два на два, мягкая. Разворачиваю ее спиной к постели и снимаю мокрую одежду. Придавливаю на плечи, заставляя сесть. Послушно выполняет. Нависаю над ней, а член уже готов порвать штаны. Откидывается на матрас, разметав рыжие волосы. Ей невероятно идет этот огненный цвет.
Хочешь так? Хорошо.
Опускаюсь на пол, становлюсь на колени, беру ее бедра и резко притягиваю к себе, заставив чуть свесить попку. Охает, хватается за повязку, но мне уже плевать. Нахожу чувствительное место, кружу возле него и мягко надавливаю языком на самый центр. Сминает простыни в ладошках, выгибается, сладко стонет, от чего у меня едет крыша.
Моя сладкая! Моя любимая девочка!
Замираю и отстраняюсь. Разглядываю часто вздымающуюся грудь, трепещущие алые губы, почти алые длинные волосы, белоснежную до синевы кожу.
«А ведь правда, я люблю ее. Люблю».
Сердце сбивается с ритма от этого слова.
Эми пытается восстановить дыхание, придерживая, но не снимая повязку с глаз.
Спускаю штаны и натягиваю ее на себя, поддерживая за ягодицы. Попка у нее хорошая, круглая, упругая. Так и просится отшлепать, как нашкодившую девчонку.
Люблю!
С этой мыслью вколачиваюсь в нее до упора. Извивается, сладко стонет, ей нравится, и я схожу с ума! Мне мало ее! Даже когда кончаю вновь хочу. Но сейчас хочу подольше, поэтому сдерживаюсь. Обвожу языком твердые соски, по очереди еле ощутимо прикусывая. Вздрагивает от удовольствия, стонет, извивается. Жаждет движения внутри.
Медленно выхожу, оставляя в ней головку и резко вставляю. Охает. Как же сладко!
Отрываюсь от груди, наращиваю темп. Еще немного и я кончу! Как же она прекрасна! Хочу продлить эту пытку, замедляюсь, поглаживаю вход рядом со своим членом. Это еще сильнее возбуждает, хочется сорваться и затрахать ее до потери сознания, но я останавливаюсь и вхожу в нее пальцем. Чувствую тугую стенку и собственный пульсирующий член. Так я точно скоро кончу.
– Что ты делаешь со мной?! – Восклицает в восторге. – Ах! Да!
Извлекаю палец, весь в ее смазке, хватаю за задницу и быстро трахаю, проникая все глубже. Еще чуть-чуть. Давай, милая, я чувствую, что ты хочешь кончить. Она сдавливает меня все сильнее. Кладу большой палец на клитор, добавляя ей удовольствия. Стенки вокруг члена часто сокращаются. Она дрожит от оргазма, но я ведь еще не закончил. Продолжаю движения. Хочу ее еще! Извергаюсь в нее, долго, пульсирующе. Мое тело словно электрическим разрядом сотрясает. Это лучшее, что когда-либо было со мной.
Падаю на постель рядом с ней. Снимает повязку, смотрит на меня затуманенным взглядом и… обнимает, запуская табун мурашек по моей спине. Член дергается, вновь готовый к продолжению, но нет, не сейчас. Ей нужно в ванную и уборную, тепло одеться и поесть. Остальное потом.
Сердце выпрыгивает из груди.
«Люблю ее. Люблю!»
Глава 20
Эмили
Я его больше не боюсь.
В первый день и потом, когда была прикована к стулу, боялась, но теперь нет.
Мы лежим настолько близко, что сердце замирает. Боюсь потревожить его сон, но так хочется прикоснуться, что нет сил терпеть.
«Это неправильно».
«Так не должно быть».
«Я сошла с ума!»
Но он мне нравится. Итан мне нравится.
Открытие шокирует. Я словно теряю опору и падаю в пропасть. Но я знаю, что он меня поймает, спасет и защитит. Почему я так уверена, этому ведь нет логического объяснения или доказательств? Просто верю. Знаю, что так и будет.
«Итан хороший», – от этой мысли сердце сжимает словно в тисках. – «Он не хотел делать все эти ужасные вещи со мной. Он добрый».
Я чувствую его доброту, его тепло и его боль. Боль от потери родных. Горе, которое убивает, выедает изнутри как серная кислота. Разрушает.
Кто он для меня? Похититель, мучитель, защитник… Тот, к кому рвется мое сердце и этому нет объяснения и нет причин. Просто, мне кажется, что у нас одна душа на двоих.
«Может быть это стокгольмский синдром и все эти чувства ничто иное, как защитная реакция?»
Сейчас, когда глажу его, спящего рядом со мной, любуюсь чертами лица и густыми ресницами, сердце радостно трепещет. Приятное щемящее чувство разливается в груди, и я совершенно не хочу возвращаться домой.
Не хочу видеть папу. Он врал мне о смерти мамы. Клялся, что не имеет к этому никакого отношения, что произошедшая авария всего лишь несчастный случай. Врал, глядя мне в глаза. Бесстыдно. Беззастенчиво. Нагло.
«Да как он мог!»
Мачеха меня не любит, хотя пытается изображать заботу. А братик ни в чем не виноват, даже в своем отношении ко мне, ведь его так воспитывают – не любить меня.
Внезапно понимаю, я хочу, чтобы план Итана увенчался успехом. Отец должен ответить за все. За маму. За родных Итана. И за всех остальных. Сколько же жизней погубил родной мой человек? Сколько? Как жить с этим дальше?
Глупо и по-детски, но я хочу остаться тут. Рядом с Итаном. Сейчас он спит, но, когда нет, его глаза такие добрые и в них столько боли, скрываемой, сдерживаемой, что мое сердце разрывается. Не представляю, что сделала бы я, окажись в его ситуации.
Этой ночью мы спим в доме, в тепле и уюте, на огромной мягкой кровати. Такой даже у меня дома нет. Несмотря ни на что мне здесь нравится. Да, есть неприятные воспоминания, но… не могу объяснить.
«Может я сошла с ума? Нормальные люди попытались бы сбежать, а я совершенно не хочу этого делать. Не хочу бросать его, хотя вот она, свобода, рядом. Руку протяни».
Я могу спуститься с гараж. Да, Итан завязал мне глаза, но запахи я чувствую и прекрасно знаю, как пахнет автомобиль. Могу украсть машину и уехать, но не хочу.
Понимаю, что расставание неизбежно. Мне придется вернуться домой рано или поздно. Вот только как? И, главное, зачем? Судя по всему, папе я не нужна. Мачехе и подавно даром не сдалась, у нее свой любимый ребенок. Она только рада будет избавиться от меня. Кажется, этому рад даже отец.
На глаза наворачиваются непрошенные слезы.
Вот так внезапно понять, что ты гораздо более ценен для похитителя, чем для родного человека, это больно. Папа до сих пор не прислал своих людей за мной и не выполнил требований похитителя. Сколько я уже здесь? Два дня? Три? Папе плевать.
А ведь он видел, что со мной делал похититель. Наверняка смотрел видео. Но никаких действий не предпринял, что говорит само за себя. И, хоть я изолирована от всего мира и информации, мне кажется, что никто меня не ищет. Иначе, Итан не был бы так спокоен.
Не просыпаясь, Итан обнимает меня. Теплые сильные руки прижимают к крепкому телу.
– Прости, – бормочет Итан, – прости… Эми…
Итан
Просыпаюсь утром. Постель смята после бурной ночи. Вспоминаю ее и не могу сдержать довольную улыбку. Эми было хорошо, а это главное.
И тут я понимаю, что в спальне я один. Эмили в комнате нет.
«Черт! Идиот!» – подрываюсь, быстро натягиваю одежду. – «Сбежала!»
«Да и пусть. Это правильно. Так и должно было произойти».
Сажусь. Опускаю лицо в ладони.
«Я идиот».
Нужно было отпустить ее раньше. Самому отвезти в город, куда-то, где тепло и безопасно, откуда она смогла бы позвонить домой.
Я бы наблюдал, как за ней приехал Морган-мать-его-Уотсон и злился на него. И тосковал по ней. Да. Пусть бежит.
В груди колючий комок. Горло стискивает до боли. Даже дышать тоскливо.
Что мне делать дальше? Как жить? Оставить Моргана в покое? Придумать другой план? Я не смогу жить, пока он не ответит за все.
Так. Если Эми сбежала, пора собираться и валить, иначе о мести я могу забыть. Из-за колючей проволоки не отомстишь. Если Морган оставит меня в живых, а не устроит очередной несчастный случай.
Поднимаюсь. Кидаю в сумку ноут, камеру и тут до меня доносятся шорохи и звон посуды из кухни. Запах яичницы.
«Чего?»
Шок и страх разгоняют адреналин и ледяных мурашек по спине.
Крадусь по коридору, как вор. В руке армейский нож. Тихонько выглядываю из-за угла. Открывшаяся взору картина потрясает до глубины души. Эмили готовит завтрак. На двоих.
Стоит, такая соблазнительная, в моей черной рубашке, которая ей доходит до середины бедра, но когда она поднимает руки, то ткань задирается до упругих округлостей ягодиц. Тянется за кружкой. На изящном запястье серебрится браслет. Распущенные влажные после душа волосы падают на спину, достают до талии. Невероятный изгиб спины, стройные ножки.
«Почему она не сбежала?»
Сердце пропускает удар. Прячу нож от греха подальше.
Прислонился плечом к притолоке. Не могу оторвать взгляд от этой красоты. И не могу поверить, что передо мной не мираж.
Сегодня снегопад. За окном все белым-бело. Красиво. И я бы очень хотел пойти с ней на улицу, но у нее нет одежды, а я слишком боюсь оставить ее одну. Боюсь, что, когда вернусь, дом будет пуст, а все, что между нами произошло окажется сном.
Подкрадываюсь к ней сзади.
Пугать, пожалуй, не стоит, но так хочется прикоснуться к ней, убедиться, что это не игра воображения, что она настоящая. Руки сами собой ложатся на тонкую талию, скользят к упругим грудям, от прикосновения к ней мгновенно возбуждаюсь. Никогда никого так не хотел. Вдыхаю аромат волос. Шампунь пахнет яблоком, но и этот запах ей идет.
– Щекотно, – хихикает она, пытается отстраниться.
«Ах щекотно? Сейчас я покажу тебе, что такое щекотно!»
Мои пальцы пробегают по ее бокам. Она разворачивается ко мне и… начинает щекотать в ответ. Неожиданный ход. Мы смеемся и заваливаемся на диван у противоположной стены. Она подо мной. Хохочет так искренне, открытой не наигранной улыбкой, что я тоже улыбаюсь ей в ответ.
Настоящая. Живая. Безумно красивая. Идеальная. И слишком добрая.
Сердце колотится, в паху пожар.
– Наконец, я увидел ее. – Мой голос хрипит, хотя я не простужен.
– Кого? – Пытается отдышаться она. Волосы разметались по сидушке, водопадом спускаются к полу.
– Твою счастливую улыбку. – Цепляю кончик ее носа своим.
Теплые ладошки обхватывают мое лицо. Подушечки пальцев мягко гладят брови, скулы.
– Ты такой красивый! – Выдыхает она, а я впечатываюсь в ее рот, сминаю губы поцелуем, на который она сразу же отвечает, обхватив мою шею.
«Нет. Не я. Ты красивая. До умопомрачения. До одури! Люблю тебя! Но не могу сказать об этом, ведь я монстр, преступник и мне придется отпустить тебя и уйти».
Сердце сдавливает до боли. Мы еще не расстались, а я уже тоскую. Люблю ее. Безумно люблю. Никого не любил, а ее люблю!
