Текст книги "Заложница. Теперь ты моя (СИ)"
Автор книги: Филиппа Фелье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Глава 5
Эмили
«Он не запер дверь».
Смотрю в темные глаза, но не понимаю его эмоций. Зато теперь, с уверенностью могу сказать, что я его знаю. Мы знакомы.
Точнее не так.
Мы виделись, общались и даже танцевали на корпоративе.
Тогда, в темном зале, среди ярких цветных праздничных огней и громкой музыки, среди шума разговоров и столов, ломящихся от еды, он подошел ко мне. Я думала, что он сотрудник папиного концерна, но это, скорее всего не так. Помню, как он протянул мне бокал с шампанским, когда папа произносил поздравительную речь на сцене. А потом все как в тумане.
А ведь он мне понравился. Наш танец заставлял мое сердце учащенно биться, и я даже надеялась, что тоже приглянулась ему, ведь он так смотрел на меня. Но имя свое он так и не назвал, я бы запомнила. Таинственный незнакомец, оказался похитителем.
И ему нужен совсем не выкуп.
«Наивная дура, вот, кто я!»
Губы дрожат от желания высказать ему все, что думаю, а также от обиды и… страха.
Похититель замечает это и пялится на мой рот, глаз не сводит. Быстро облизывает свои пересохшие губы, и я тут же вспоминаю жадные, властные, грубые и горькие поцелуи с привкусом крови.
Прикусываю губу, ощущаю сухую кожу, которая тут же больно лопается. Рот наполняет металлический привкус.
– Дать воды? – спрашивает мой мучитель. Он тянется за бутылкой, которая стоит неподалеку.
– Мне нужно в туалет. – Выпаливаю я.
Это правда. Мне очень туда нужно и уже давно. Но сильнее этого желания в голове пульсирует мысль:
«Он не запер дверь!»
Похититель тяжело вздыхает и привычным жестом ерошит свои волосы. Поднимается на ноги, достает из кармана канцелярский нож. Дергаюсь, когда он подносит его к стяжке, сдерживающей ногу.
Вздрагиваю от прикосновения горячих пальцев к замерзшей коже. Пока мучитель освобождает меня от пут, пялюсь на прикрытую дверь. Что за ней: свобода или новая ловушка?
«Нет, нет. За ней определенно свобода. Я должна хотя бы попытаться».
Похититель помогает мне подняться.
Хочется оттолкнуть его, но одеревеневшее тело плохо слушается.
Мучитель держит меня за руку и поддерживает за талию. Его прикосновения обжигают, но близость горячего тела дарит тепло.
«Я так замерзла!»
От обиды за то, что оказалась здесь не по своей вине или воле, на глаза снова наворачиваются слезы.
«Да сколько же человек может плакать?»
Я думала, что выплакала весь запас, но похоже еще немного осталось.
Похититель ведет меня совсем не к той двери. Оказывается, в помещении имеется санузел. Хотя, когда огляделась, я была уверена, что нахожусь в подвале: ни намека на окна, голые бетонные стены, пол и потолок, только подтверждали догадку.
– Не вздумай выкинуть номер, – угрожающе произносит мучитель и подталкивает меня к двери в туалет. – Делай свои дела. Только быстро.
Вместо ответа киваю и закрываю за собой дверь, на миг ощущая себя свободной. Лишь на миг. Замка с внутренней стороны нет. Запереться не выйдет.
Осматриваюсь.
Душ. Слив спрятан среди мозаики на полу. Раковина, унитаз и зеркало, в котором отражается бледная, растрепанная девица в грязном красном платье. Когда-то оно было моим любимым.
Дрожащими руками смываю остатки макияжа с лица, чувствуя себя немного человеком в этот момент. Сейчас бы в горячую ванную, полежать, прогреться. Но времени нет даже не мечты. Горло сдавливает спазм, слезы душат, но я держусь. Потом. Все потом.
Пока сижу на унитазе, пытаюсь высмотреть хоть что-то, что может послужить оружием и ничего не нахожу. Но я должна попытаться, просто обязана. Ради папы. Ради памяти о маме.
Вновь открываю горячую воду. Грею в ней озябшие руки. Брызгаю на лицо, а мысли лихорадочно носятся в поисках выхода. Выхода для меня.
– Ты еще долго? – доносится из-за двери раздраженный голос.
А меня посещает безумная идея.
– Уже выхожу. – Отвечаю, скручивая кнопку слива с бачка. Получается довольно быстро. Только бы он не вошел, только бы не остановил!
Сердце колотится в горле, когда снимаю крышку со сливного бачка. Сглатываю внезапно возникший ком и становлюсь сбоку от двери, прижимая свое оружие к груди. Стук собственного сердца кажется слишком громким.
Время застыло.
Секунды растягиваются на минуты.
Руки дрожат. Меня всю трясет. Внезапно понимаю, что не чувствую холода, вообще ничего не чувствую. Каждая мышца в напряжении, как перед броском.
«Отчаянные времена требуют отчаянных мер».
От стука в дверь вздрагиваю, чуть не выронив крышку из рук.
– Эми, выходи. – Почти рычит он.
Меня злит, что он называет меня коротким именем, будто мы старые знакомые. Я крепче сжимаю пальцы на своем «оружии».
– Эми? – в его голосе мелькает капелька тревоги, хотя, скорее всего, мне показалось. Снова выдаю желаемое за действительное. Ищу человечность в чудовище.
Замерла, прижавшись спиной к стене. Мечтаю стать невидимой, неслышимой. Только бы он не услышал стук моего сердца, только бы не нашел, не остановил.
«Пусть все получится. Пожалуйста, Господи!»
– Эмили, сейчас же выходи или я зайду! – он очень недоволен. Голос настолько злой, что я почти плачу от осознания, что если мой план провалится, мне не жить.
Сердце стучит еще быстрее. Кажется, еще пара ударов и я умру прямо здесь с дурацкой крышкой в руках.
Дверь открывается. В проходе появляется похититель. Он выше меня на голову или две. Высокий. Не замечает меня, подставляет спину.
Поднимаю крышку высоко над его головой. Успеваю заметить его недоуменный и мой сумасшедший взгляды, встретившиеся в зеркальном отражении. Но есть в наших глазах нечто общее – они похожи на глаза загнанного животного, а не человека. Обрушиваю свое оружие на голову мучителя и тут же пулей вылетаю из туалета. Бегу к двери.
«Он не запер ее. Я видела. Запомнила. Я смогу!»
Глава 6
Итан
Черт! Как же больно!
Я касаюсь места удара. На ладони крови нет, но больно так, будто мне проломили череп. Голова раскалывается. В ушах звенит.
«Ну, хоть череп не проломила, уже хорошо. Но как же больно!».
Поднимаюсь на ноги, опираясь о стену. Комната перед глазами вращается, не могу сосредоточиться на одной точке. Похоже на сотрясение.
Черт!
Отчаянная девчонка. Не каждая смогла бы в ее ситуации совершить подобное.
Слышу открывающуюся дверь в подвал.
«Я ее не запер? Идиот!»
Вываливаюсь из туалета, пошатываясь плетусь за Эми, почти бегу. Голова разламывается на части.
Догоняю беглянку на верхней ступени лестницы. Обхватываю за пояс и тяну обратно.
Кричит, брыкается, но все бесполезно. Я не отпущу. И подобной ошибки больше не совершу.
Заношу девчонку в подвал. Ногой захлопываю за нами дверь и толкаю, почти швыряю Эми на матрас. Она теряет равновесие и падает. Тут же пытается подняться, но я уже сверху, придавливаю ее своим телом, подавляю маленький бунт по имени Эмили Уотсон.
– Тебя все равно никто не услышит. – Рычу на нее, а в голове пульсирует боль от каждого звука, даже от собственного голоса.
– Отпусти! – кричит Эми. Пытается вырвать запястья из моей ладони, но я держу крепко.
Вытаскиваю из кармана кабельные стяжки. Сажусь сверху, придавливаю ее ноги. Пытается сопротивляться даже сейчас. Будто может мне противостоять. Отчаянная и наивная.
Завожу ее руки за спину и стягиваю стяжкой. Затем так же стягиваю вместе ноги. Несколько секунд, которые кажутся минутами и все. Эми обездвижена.
Как же болит голова.
Тяжело вздохнув, иду в санузел. На полу несколько острых осколков.
Крышка сливного бачка раскололась на части, когда упала на пол. Или от силы удара по моей голове. Но скорее первое. Собираю осколки, проверяю каждый сантиметр пола, чтобы не упустить и крошки, которая могла бы послужить ей оружием.
А она ничего. Боевая. Смелая. Не сломалась, даже после того, что я с ней сделал.
В груди снова неприятно щемит. Тру в области сердца, пытаясь унять зуд, но он глубоко внутри.
Убедившись, что пол чист, выхожу из ванной комнаты. Мусор забираю с собой.
Меня все еще шатает. В голове вялость и слабость.
Эмили повернулась на бок. Сверкает на меня гневным взглядом.
– Тебе не жить, ты это знаешь? – выдает она и я замираю, удивленно глядя на растрепанную худенькую девушку, посмевшую угрожать мне в такой ситуации. Кажется, она забыла кто здесь хозяин положения.
– Внимательно слушаю. – Я действительно заинтересован. Чем же она меня теперь удивит?
– Когда папа найдет нас, он тебя уничтожит! – почти выплевывает Эми.
– Забавно, – говорю я и искренне улыбаюсь ей, от чего она теряет свой запал и удивленно таращится на меня. Как на сумасшедшего. Хотя, наверное, так и есть, я сошел с ума. Еще тогда, два года назад. Безумие постепенно захватывало мой разум. И вот результат.
Я выношу мусор из подвала, складываю в углу, где он не будет мешать. Уберу потом, а сейчас возвращаюсь к ней.
– Что смешного? – Эми пытается сделать свой голос грозным, но я снова улыбаюсь, потому что она похожа на котенка, который подражает взрослой кошке и шипит на угрозу. Не страшно. Скорее мило, чем грозно.
– Ты права. – Киваю я, присаживаясь на матрас рядом с Эмили, но смотрю в сторону. – Я не жилец. Я понял это два года назад, когда в канун Нового года мне позвонили и сообщили о гибели всей моей семьи.
Перед глазами вновь встают образы того дня – худшего дня в моей жизни, но самого яркого и незабываемого. Все отпечаталось в мозгу яркими нестираемыми образами, вызывающими боль. Каждый раз, как только всплывают в моей голове.
– Мои родители, брат и сестра ехали за покупками. Обычная предновогодняя суета. – Не знаю зачем и почему я стал рассказывать ей все. Но начав, уже не мог остановиться. – Они не заметили, как машину постепенно заполнил угарный газ. Поскольку погода была холодной, все окна были закрыты, а печка работала на всю. Они потеряли сознание до того, как поняли, что машина горит. И так и не пришли в себя, пока все не сгорело дотла. Вместе с ними.
Эмили сидит и слушает меня молча. Своим растрепанным видом и грозным взглядом, она напоминает мне сестру. Лисса тоже была боевой. Была.
– Но при чем тут папа? – не выдерживает Эми. Любопытная смелая Эми.
– Экспертиза показала, что причиной пожара стало курение в салоне. Курение, понимаешь? – Я ядовито улыбнулся, глядя ей в глаза. – А в моей семье никто не курил. Кроме меня. Но меня с ними не было. Поэтому я провел независимую повторную экспертизу за собственные деньги. И знаешь, что узнал?
Эми отрицательно мотает головой. Ее огромные глаза уже не злые или гневные, наоборот. В них сострадание и…
– Настоящей причиной стали некачественные детали. Компания твоего отца сэкономила на производстве. Потом я узнал, что это не первый и не единственный подобный случай. Тогда я попытался договориться с пострадавшими, чтобы подать коллективный иск. Но они все отказывались говорить, потому что получили хорошие отступные и подписали документы о молчании. Понимаешь?
Эмили кивает, а я понимаю, что в ее глазах мелькает жалость.
– А вот этого мне не нужно. – Хватаю ее за подбородок, заставляю посмотреть в глаза. – Не смей меня жалеть! Я уничтожу твоего отца, чего бы мне это не стоило. Даже, если ценой будет моя жизнь. Или твоя. Поняла?
– Мне жаль. – Эмили шмыгает носом. Серые глаза наполняются слезами. – Мне очень жаль. Прости.
За что она извиняется? За то, что огрела меня по голове или же за своего отца?
– Я не нуждаюсь в жалости. – Кривлюсь, как он лимона. – Оставь ее себе.
Резко поднимаюсь, от чего голова кружится сильнее. Меня шатает, как пьяного, пока я иду до двери. К горлу подкатывает тошнота. В висках пульсирует, отдавая в затылок, куда пришелся удар.
Выхожу.
Не с первого раза попадаю ключом в замочную скважину. Руки слушаются плохо. Перед глазами все плывет. Я понимаю, что падаю и… проваливаюсь в темноту.
Глава 7
Эмили
Из-за двери доносится четкий звук падения. По коже бегут холодные мурашки. Сердце стискивает ледяная рука ужаса.
«Я его убила!»
Подползаю к двери, сидя, как есть, с руками, стянутыми за спиной. Прижимаюсь ухом к металлическому полотну. С другой стороны не доносится ни звука.
– Эй! – кричу, вдруг ответит? Вдруг, мне лишь показалось, что ему плохо?
Но нет. Я точно уверена, что, когда он уходил, его шатало. Он даже в замочную скважину не сразу попал, я слышала как ключ много раз скреб по замку.
С одной стороны враг обезврежен, но с другой, я теперь отсюда никогда не выберусь.
– Эй, мистер, вы здесь? – пытаюсь докричаться, получить хоть какой-то обнадеживающий ответ.
«Только бы живой, Господи, пожалуйста!»
– Мистер!
Снова прижимаюсь ухом, к двери. Слышу слабый стон с обратной стороны.
«Живой!»
Сердце колотится, к глазам подступают слезы. Я виновата. Я так виновата! Больше никогда… никогда я не причиню никому вред. Не хочу быть убийцей. Не смогу с этим жить. Нет! Я должна ему помочь. Иначе мне не выбраться. Иначе, я погибну здесь от голода и холода.
В груди щемит, зудит от чувства вины и страх остаться в одиночестве ожидать смерти. Мои вещи, сумка и телефон, остались на корпоративе. Не думаю, что похититель забрал их с собой.
Если бы я не ударила его так сильно, если бы подумала о последствиях, то, возможно, не предприняла бы столь отчаянных шаг. Теперь обе наши жизни висят на волоске. И все по моей вине.
– Эй! Мистер, вы меня слышите? Эй! Не теряйте сознание, прошу! Отзовитесь!
Он ведь не собирался посвящать меня в свою историю. Я понимаю это. Но после его рассказа, начинаю вспоминать как папа нервничал в некоторые периоды.
Один из них был как раз в канун праздника два года назад.
Папа часто общался со службой безопасности и был на взводе. Неужели это правда? Тогда получается и гибель мамы…
Нет, этого не может быть. Папа невиновен. Наверняка его подставили. Да. Кто-то, кто занимается закупками материалов должно быть присваивал средства компании. Если бы папа знал, он бы давно уволил этого человека и отозвал все некачественные детали с продажи. Уверена, так и есть.
Иначе просто не может быть.
Папа не плохой человек. Я не верю, что он откупался от пострадавших.
– Мистер? Вы здесь? – говорю громко в надежде, что он меня услышит. – Надеюсь, вы меня слышите. Мне очень жаль, что… что с вами произошло подобное. Это ужасно. И я понимаю вас, правда. Я пережила подобное пять лет назад. Когда погибла мама.
Она так же задохнулась в машине из-за неисправности в проводке. Не заметила, как надышалась угарным газом, потеряла управление и врезалась в грузовик. От машины мало что осталось.
Тогда я тоже думала, что моя жизнь закончена. Но спустя время поняла, что мама хотела бы, чтобы я была счастливой. Если бы она была жива, она сказала бы мне: «Эми, живи хорошо, дочка. Стань тем, кем хочешь быть. Ты все сможешь. Будь счастлива».
Поэтому я закончила учебу. Ради мамы. Потом пошла работать в компанию папы. Ради мамы. Я пыталась сбежать, чтобы выжить не ради себя, а ради мамы. Прости… – Я замолкаю. Горячие соленые слезы ручьями бегут по щекам.
«Мама, я так скучаю! Как же мне тебя не хватает!»
Больше сдерживаться нет сил. Я позволяю эмоциям взять верх, а слезам литься. Опираюсь спиной о дверь и рыдаю в голос. Некого больше стыдиться. Похититель там, без сознания, а может быть мертв и это только моя вина. Я связана по рукам и ногам, без возможности выпутаться. В комнате кроме матраса, стула и штатива для камеры ничего нет.
Перед глазами мамин образ из воспоминаний. Добрая, ласковая улыбка и слова, что она часто повторяла мне:
«Ты все сможешь, Эми, моя девочка».
– Прости, – глотаю слезы, задыхаюсь, захлебываюсь ими, – кажется в этот раз я не смогу жить счастливо. Прости, что не оправдала твоих надежд. Прости, мама…
Глава 8
Морган Уотсон
Чертово видео! Чертов псих! Да как он посмел тронуть мою дочь?!
Еще тогда, когда он отказался от денег, я понял, что этот парень принесет проблемы. Но время шло, он не предпринимал никаких действий, и я успокоился, расслабился.
И прозевал угрозу. Не смог защитить единственное, что осталось от Марго – нашу дочь.
Я чувствовал вину перед Эми, поэтому всегда старался поощрять ее, радовать. Только после потери матери ей будто бы все стало неинтересно. Она чуть не бросила учебу. Лежала в депрессии несколько месяцев. Не выходила из дома, не виделась и не общалась с друзьями и почти не разговаривала. И это меня добило.
Я нанял лучших специалистов и вытянул девочку, помог ей вернуться к жизни. Правда, она уже не была той беззаботной и радостной малышкой. Она повзрослела.
Внезапно захотела самостоятельности, и я дал ее ей.
Тогда я доверил безопасникам ее охрану. И все было ничего до корпоратива. Там, они умудрились потерять Эмили. По камерам ничего не удалось выяснить, потому что, как оказалось, в том ресторане они давно не работали. Были чисто для вида. Они передавали картинку на экран, но ничего не записывали.
О, если бы я знал!
А потом, в ожидании требований выкупа я полез в почту и… увидел, что эта мразь сделал с моей дочерью. Только я понимал, что все, происходящее с Эми, не по ее воле. Стороннему наблюдателю могло показаться, что они просто занимаются любовью.
Именно это и предположила Аманда. Моя вторая жена всегда была дурой. Если бы не сын, я бы не женился на ней.
Я снова и снова пересматривал видео. Слышал крик своей дочери. Крик боли от которого сжималось сердце и кулаки.
Деньги всегда решали все проблемы.
Так почему он их не взял, как делали все? Почему ему так важно отплатить мне за гибель своей родни? Эти вопросы не волновали меня до сегодняшнего дня, до этого проклятого видео.
Я найду его. А когда найду, живым он уже не выберется.
Можно было бы засунуть его в психушку или в тюрьму, но это слишком просто и скучно. Нет. Я придумаю для него худшее наказание. За то, что он сделал с моей Эми я сотру его в порошок.
Признать свою вину? Три раза «Ха!». Он пожалеет, что посмел угрожать мне.
Глава 9
Итан
Прихожу в себя.
Голова дико болит, почти разрывается, но головокружение сходит на нет. Тошнота исчезает.
– Эй! Мистер, вы меня слышите? Эй! Не теряйте сознание, прошу! Отзовитесь!
В ее голосе неподдельная тревога. Осознала дурочка, что без меня погибнет? То-то же.
Поднимаюсь, но понимаю, что идти пока что не смогу. Сажусь на пол. Опираюсь спиной о дверь в подвал и слушаю, как она зовет меня, но не отвечаю. От чего-то мне нравится слушать ее голос. Он успокаивает, обволакивает, словно одеяло, как объятия. А потом… потом она рассказывает свою историю.
И я слушаю. Не знаю почему я не ушел. Может, потому что я себя плохо чувствую. А может, потому что она выслушала меня, я решаю, что тоже должен послушать ее.
Это ни к чему не обязывает. Всего лишь история дочери моего врага. Той, к которой я не должен испытывать сострадания и жалости. Отчаянной и смелой девчонки, которая не сдается, не ломается и продолжает бороться. Как и я.
Но ее слова цепляют за живое. Заставляют сердце сжиматься.
А потом она плачет навзрыд и извиняется. Боже, да о чем она думает? Что в ее голове?
– Пожалуйста, – хныкает Эми, – живи. Прости меня, я виновата. Мне очень жаль.
Сердце разбивается в дребезги, больно раня осколками.
Почему-то хочется обнять ее и гладить по голове, пока она не перестанет плакать.
Ведь не ее вина, что ее отец такой подлец. Не она предлагала мне деньги и просила забыть обо всем и радоваться, что мне одному досталось все имущество семьи. Не она смотрела мне в глаза и говорила, что я должен сказать спасибо за то, что не пришлось судиться с братом и сестрой за наследство. Что одни общие похороны выгоднее и дешевле, чем хоронить всех по очереди. Что во всем нужно видеть плюсы и находить выгоду для себя. Не она, а Морган-мать-его-Уотсон.
– Я не буду больше сопротивляться. Только не умирай, слышишь? – хнычет через слово.
«А вот это утверждение я бы проверил». – Тихонько хмыкаю собственным мыслям, поднимаюсь и ухожу наверх.
Уже должен был прийти ответ от Моргана. Посмотрим, что он написал.
Глава 10
Итан
Ответа от Моргана нет. Он заставляет, буквально вынуждает меня сделать следующий шаг. Правда не тот, который я планировал, поэтому приходится импровизировать.
Достаю один из одноразовых телефонов и набираю номер по памяти. Три гудка, щелчок.
– Алло? – слышу в трубке знакомый голос.
– Здорóво, Рэд. Узнал?
– Итан? Ты где пропал? Мы тебя обыскались. Машина во дворе, телефон дома…
– Мне нужна твоя помощь. – Обрываю тираду друга.
– Слушаю…
Через пять минут споров и убеждений Рэд соглашается мне помочь. Мы прощаемся. Я закидываю руки за голову и откидываюсь на спинку компьютерного кресла.
«Неужели Морган-мать-его-Уотсон спокойно спит? Не ищет дочь, не смотрит в почту?»
Да, ночь еще идет и до утра несколько часов, но все же это странно. Отсутствие ответа заставляет меня нервничать. Нутром чую, ОН что-то задумал, и это что-то закончится для меня проблемами или смертью. И я был к ней готов, даже искал. Раньше. Но теперь…
Теперь в моих мыслях поселилась она, Эми, и я не могу перестать думать о ней.
Маленькая, смелая, отчаянная. Как осторожный маленький котенок. Милая.
«Черт! Итан Уайлд, ты что, влюбился? Не потому ли, что она огрела тебя по голове?» – я хмыкнул собственным мыслям.
Не может быть, что она настолько мне нравится. Нет. Не думаю. Скорее всего я чувствую вину за то, как поступаю с ней. Да. Вот это щемящее ощущение за грудиной, когда думаю об Эми, чувство вины, не более.
Странное беспокойство одолевает все сильнее. Мне бы не видеть эти ее бездонные серые глаза. Не слышать. Не говорить с ней, но…
Не выдерживаю, снова спускаюсь в подвал.
Отпираю дверь и замираю.
Эми сидит на полу. Заплаканная, бледная, даже слишком. Губы почти потеряли цвет. Медленно оборачивается ко мне, слабо улыбается, встретившись со мной взглядом.
– Живой, – произносит она слабым голосом. Ее глаза закрываются, и Эмили сползает на пол.
– Эми? – подхватываю ее на руки. Легкая, почти невесомая, маленькая. Мне достаточно одной руки, чтобы держать ее. Холодная как ледышка.
Дверь заперта. Треск канцелярского ножа.
Освобождаю Эмили от пут. Руки и ноги просто ледяные. Бледные до синевы. На запястьях и щиколотках красные кровавые следы от стяжек.
«Черт!»
Не раздумывая несу ее в санузел и плевать, что там нет ванной.
Удерживаю Эми одной рукой, второй настраиваю воду. Делаю чуть горячую. Она льется из потолочного душа словно дождь. Теплый, почти горячий дождь.
Сажусь на пол, под струи воды. Устраиваю Эми у себя ну руках и растираю замерзшие конечности, помогаю согреться.
Тонкие руки, стройные ноги. На внутренней стороне бедер проявился здоровенный синяк – мой след. Я стиснул зубы так, что они заскрипели.
«Какой же я мудак!»
Теплая вода льется на нас. Одежда давно промокла насквозь, но мне плевать. Только бы она не заболела, только бы жила.
Разглядываю милое лицо и внезапно понимаю, что Эми не дышит.
Сердце колотится так, будто готово выпрыгнуть из груди.
– Эми? – собственный голос дрожит. Я встряхиваю девушку, но она не приходит в сознание. Тогда я прижимаюсь ухом к ее груди. Вслушиваюсь. Сквозь шум воды сердечный ритм еле слышен. Но сердце бьется. Жива.
В груди щемит до боли. К горлу подкатывает ком.
– Прости, – заправляю мокрые волосы ей за ухо, прижимаю к себе, как сестренку, когда она расстраивалась. – Я… не причиню тебе вреда, слышишь? Я очень виноват…
Что я буду делать, если она не очнется? А если погибнет?
Не знаю, сколько мы так просидели. Время будто перестало существовать.
Зеркало запотело. В комнате повис влажный теплый пар.
Моей груди коснулась маленькая ладошка. Эми подняла на меня взгляд.
– Как ты? – спросила она. – Все хорошо?
«Боже мой! Я ее чуть не убил, причинил столько боли, а первое, о чем она спрашивает, это как я себя чувствую? Она точно твоя дочь, Морган?»
– Итан. – Внезапно сиплю я. Наверное, от долгого молчания. – Меня зовут Итан.
Эми улыбается, будто рада знакомству.
«Она в своем уме вообще? Что происходит в ее голове? Что там за мысли? Почему?»
– Ты не виноват, Итан, – теплая ладошка гладит меня по щеке. – Не вини себя.
«Она слышала. Она все слышала. Черт!»
Тону в серых глазах, любуюсь на пухлые губы. Улыбается искренней доброй улыбкой.
«В кого же ты такая, Эмили Уотсон?»
В голове стучит сумасшедшая мысль, просто безумная: «Я никак не наврежу ей, не убью. Только не ее. Я убью Моргана».
Конечно, ее доброта граничит с глупостью. Но меня почему-то безумно тянет к ней. Хочу, чтобы она продолжала вот так смотреть на меня. С надеждой и восторгом. Но будет ли это так, когда мы расстанемся? Сможет ли она так же смотреть на меня, когда я убью ее отца?
Скорее всего нет.
Я склоняюсь к ее лицу и пробую на вкус мягкие губы. По нашим лицам стекает теплая вода. Мне внезапно становится жарко. Голова кружится от странного переизбытка чувств, от нежности, с которой я ее целую. Осторожно, чтобы не спугнуть, без напора. Сдерживаюсь изо всех сил, хотя хочется оказаться внутри нее.
Эми застывает. Ладошки упираются мне в грудь, в попытке оттолкнуть. Но ее внутренняя борьба быстро сходит на нет. Она раскрывает рот, пускает меня внутрь, сплетаясь со мной языком и обнимает.
Мое сердце пытается пробить ребра, так сильно стучит, до боли.
Прижимаю Эмили к себе. Наконец-то согрелась.
– Вижу, – не малых усилий мне стоит отстраниться от нее, но я обещал, что не трону, значит не трону, – ты держишь свое слово.
Эмили вопросительно смотрит мне прямо в глаза.
– Ты обещала, что не будешь сопротивляться. – Напоминаю ей и наблюдаю, как ее щеки покрывает румянец. Настолько мило, что я улыбаюсь.
– А, да. – Эми смущенно отводит взгляд.
– Даже, если я сделаю так? – провожу рукой по гладкой коже от щиколотки к колену, затем скольжу по бедру.
Эми делает рваный вдох, хватается за мое запястье, но не отталкивает.
Добираюсь до попки и слегка сжимаю. Отсутствие на ней белья заводит. Хотел подразнить ее, но, кажется, себя дразню больше. Член уже рвет штаны.
«Ведьма! Настоящая колдунья! Не зря она выбрала рыжий цвет волос».
Лицо Эми краснеет. Теперь я понимаю значение фразы: «Залило краской стыда». Она отворачивается, но я вижу, что это не потому, что я ей неприятен, напротив. Это смущение. Неопытность. Неискушенность.
«Ох, Эми, что же ты делаешь со мной?»
Целую ее в щеку, спускаюсь поцелуями на шею, и она подставляет ее мне. Позволяет ласкать себя. Прикусывает нижнюю губу, сдерживая стон. Понимаю, что я нравлюсь ей. Если бы это было не так, она не выглядела бы сейчас до одури возбуждающе, не получала бы удовольствие и точно не прикусывала бы губу.
«Я же обещал не трогать тебя, Эми! Не заставляй меня нарушать собственное слово».
Вдыхаю ее аромат. Кайфую от прикосновений к ней…
Как вдруг идиллию нарушает громкое урчание у нее в животе.
Отстраняюсь. Заглядываю в серые глаза, которые она смущенно отводит.
– Прости.
– За что простить? За то, что ты голодна?
– Я все понимаю. – Извиняющимся тоном произносит Эмили. – Ты не обязан меня кормить. Потерплю. Не в первый раз.
– Что? – злюсь. Я действительно зол. Вот, как она обо мне думает? – По-твоему, я такой монстр?
– Нет, я не это имела в виду, – снова извиняется Эмили. – Ты не монстр, ты хороший. Просто…
– Сиди здесь. – Поднимаюсь, оставляя Эмили сидеть под струями воды. – Я принесу сухую одежду.
– Хорошо.
Мокрые джинсы тянут вниз, мешают ходьбе. Выхожу из подвала, запираю дверь и поднимаюсь наверх.
«Тоже мне, мать Тереза! Ты не такой, ты хороший, поэтому можешь заморить меня голодом!» – раздражаюсь я, влетая в спальню на втором этаже.
Переодеваюсь в сухое. Беру полотенце и свою рубашку. Эмили она будет как платье. Никакой обуви не нахожу, а в моих ботинках она утонет, поэтому хватаю теплые носки и возвращаюсь в подвал. Отдаю вещи Эми и ухожу. Молча. Потому что бесит. Бесит ее доброта, которой я не заслужил. Раздражает наивность и доверчивость Эмили.
Очнулся уже на кухне. Что ж, нужно придумать обед. Или ужин? За окном все еще темно. Завтрак?
Не важно. Я тоже голоден.
