Текст книги "Наемники бродячих островов. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Фэва Греховны

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 21

Крики понемногу стихали: одним раненым оказывали помощь, других – добивали на месте.

Тушением пожаров занялись практически все, кто не стоял в первой линии. Столбы дыма быстро прохудились и вскоре совсем исчезли.

Полным ходом шли подсчёт потерь, восстановление индивидуальных боекомплектов и перегруппировка подразделений.

Далее в спешке собрали полк для преследования. Выбирали исключительно молодых и выносливых. Батя рассудил, что для этого дела слишком важно иметь перед бедуинами преимущество в скорости. Но, в то же время, решил лично вести погоню. Надо сказать – весьма рискованная инициатива, учитывая возраст и всё с ним связанное. Но разве его переубедишь? Хотя, в общем-то, никто и не пытался. Не догонят – меньше потерь будет.

Головной дозор ушёл далеко вперёд. Фланговые тоже никого не обнаружили, ни в городе, ни в полях, ни в близлежащих лесах.

Сходу решили проверить позицию артиллерии.

Пошли аккуратно… Разведка – вообще ползком. Окружили. Но никого так и не нашли.

За то пушки были на месте. Однако стоило кому-то к ним прикоснуться – рвануло так, что даже за сто шагов уши заложило! Туда же и земля вместе с мелкими осколками долетела.

Орудия оказались заминированы. Передовое отделение попросту перестало существовать.

Тогда-то наёмники и задумались… Враг бежал, собственные пушки угробил, «кукушку» никакую не оставил. Что получается? Совсем отступают, что ли? Спасаются?

Выходит, что так!

Вот только с задержками на перегруппировку и на «захват» батареи, вышла слишком уж большая фора.

Что делать?

Именно с таким вопросом Батя и собрал весь отряд на срочный совет:

– Шо робыть будем, хлопцы?

– Добивать надо! – с азартом в голосе тут же выдал Лайонел.

– Это само-собой! Но как ты это предлагаешь сделать?

На это у Лая ответа не нашлось. За то, подал голос Кеншин:

– Собираем взвод из добровольцев, снимаем с них все доспехи и всё тяжёлое, только ружья и патроны. Пускай бегут вперёд и просто подавят пустынников хотя бы на несколько минут. А остальной полк…

Договорить степняку помешал далёкий ружейный залп. И сразу же ещё один, но значительно более многочисленный. Захватчики на кого-то нарвались! Вот только на кого?! Какое-то из выживших отделений партизан? Но их всего-ничего было, а тут, похоже, настоящая перестрелка началась.

В общем, что бы там не происходило – не воспользоваться этим было грех!

Погоня продолжилась тот же час. Спешно, бестолково, без нового головного дозора… Батя по-разбойничьи свистнул и указал командирам новое направление, куда бежать.

Стрельба становилась всё громче, но в то же время и всё реже. По всей видимости, ни одна из сторон не лезла на рожон.

Лишь спустя десять минут постоянного бега, полк добрался до места стычки. И, к собственной удаче, обнаружил себя в тылу у пустынников. Офицеры и сержанты выстраивали боевые порядки за считанные секунды и под свистом шальных пуль от неизвестных союзников. А когда была подана команда «в атаку» – вторженцы и вовсе их заметили. Но толку от этого уже не было. Ружья почти у всех бойцов – разряжены, укрытия также были выбраны для защиты от удара в лоб, а не со спины…

После первого же залпа раздались панические крики. А когда отстрелялись все, то выжившие бедуины или падали навзничь и прикрывали головы, или становились на колени и поднимали руки. Впрочем, их осталось не так уж и много.

Прежде чем заниматься пленными, Батя установил контакт с союзным подразделением. Это оказались бойцы с постов на горных перевалах и одно из отделений партизан.

Когда начались уличные бои, доброхоты из леса связались с обоими фортами горцев и предложили идти на выручку столице. Те колебались слишком долго. А когда всё же решились – в городе уже кипело генеральное сражение.

Тем не менее, в каком-то смысле, они успели как раз вовремя! Да и драться там особо было не с кем. Враги несли много своих раненых и совершенно не ожидали попасть в засаду. К моменту, когда они открыли огонь, ополченцы уже успели перезарядить свои ружья для второго выстрела.

Короче, в направлении города ушло пол роты местных с более чем ротой пленных. А чтобы у тех меньше энергии было – они же и тащили носилки со своими пострадавшими соратниками.

* * *

Дальше – веселее! Батя решил не терять время зря и сразу идти громить плацдарм захватчиков. В запасе было ещё пол дня. Если поспешить – к ночи можно успеть.

По докладу Деда там было совсем мало пустынников, и все – воздухоплаватели. То есть – не профессиональные воины. Лайонел попробовал было оспорить это убеждение, мол встречался он уже с матросами (ну тогда, на барже, что аж четыре дня назад десант привезла), но его и слушать не стали.

Ну а чего за зря паниковать раньше времени? Кораблей было пятьдесят. Если считать по десять человек на корыто – выходит пять сотен. Вот только опыт встречи с торговыми судами говорил о не более чем пяти членах экипажа. Да и, скорее всего, не все команды также хорошо тренированы, как на штурмовой барже. Ну и самое главное – Дед спалил половину судов! А что свободным матросам на пристани то делать? А ничего! Может их уже и в живых то нет. Или в плену…

Короче, пошли быстрым шагом, время от времени, переходя на бег. Колонна растянулась на добрый километр. Если передовые части встрянут, то тыл разве что на их поминки и поспеет. Но это никого не волновало. Хозяевами твердыни снова стали местные жители, а не залётные боевики. Что, естественно, не могло не придать сил!

Также бодрости способствовали два сожжённых дотла села. На что способны бедуины – известно! Проходя мимо пепелищ, островитяне начинали сопеть, аки загнанные быки! От незавидной участи, местных жителей спасло только провидение в виде странствующих военных…

Кто-то конечно говорил, что на самом деле, они – просто банда проходимцев. Но уже после первых боёв, таких болтунов зашикивали или даже грубо затыкали.

Ничего странного!

Ведь, как известно, всякий, кто поднимает оружие на общепринятую истину – поднимает его на собственную погибель.

Мимо понеслись поля, леса, вырубки, просеки…

Сожжённые сёла, чудом уцелевшие дома, затерянные в лесах хутора. Даже тайные тропы лесников. Грибников и собирателей ягод, и те воодушевляли уроженцев твердыни!

В общем – всё, к чему привыкли и что так стремились защищать местные жители, всё это теперь «работало» на их боевой дух. Тем более, победа не за горами, врагов – меньшинство. А что может быть приятнее чем избиение заведомо более слабого противника?

Только избиение обидчика, ставшего слабее тебя самого!

Короче, дошли к глубокому вечеру. Сумерки уже начинались, так что позицию флота пустынников нашли по запаху дыма и по зареву костров.

Всего – три очага. Это не могло не радовать. Три крупных котла – разве что на роту хватит. Да и то, с натяжкой!

Помня рассказы Деда о наличии охранения – крались так, словно собирались в борделе подглядывать, а не супостата по голове стучать. А когда первый пост обнаружили, то весь арьергард замер как по команде! Что твоя ящерка под угрозой быть обнаруженной хищником. Вот только кто именно хищник – теперь было вопросом.

Про полусонных бедуинов шёпотом доложили в командное отделение, тут же вперёд выдвинулся Кеншин. Доспехи на нём перестали издавать даже малейшие звуки, а сам он исчез из поля видимости, едва ступил за первый куст.

Ни веточка и ни листик не хрустнули под подошвами причудливой обуви. И зря, что на ней стальные накладки!

Кен в наглую обошёл караульных, прячась за стволами деревьев. И приблизился, когда от него отворачивались.

Первый враг мгновенно погиб от меча вдоль хребта.

Второму же он попытался вогнать клинок сверху в грудную клетку, чтобы поразить сердце. Увы, провести чистый удар не удалось. Лезвие зацепилось за панцирь, и потому пришлось налечь на рукоять всем весом.

Но повезло! Единственный звук который донёсся до средних порядков – был краткий глухой лязг… И всё.

Что касается головы колонны, то там видели не больше, чем слышали. Один караульный просто медленно завалился на землю, слишком медленно и слишком тихо. А ко второму словно бы метнулась бесформенная тень. Результат – тот же.

Вернувшись, степняк обнаружил своего ученика с крайне недовольным выражением лица. Похоже, Макс рассчитывал на ещё один урок. Однако, наставник его не взял. Но для обид времени не было. Чтобы избежать преждевременной тревоги, ещё предстояло проверить окрестности.

За треть часа исследования зелёнки, были выявлены ещё два поста. Само-собой – сразу же уничтожены. И, конечно, всё также беззвучно! А когда был достигнут край твердыни и взору войска открылась бездна, Батя приказал разворачивать подразделения для атаки.

Все роты, кроме приданной Кеншину, шли в атаку вдоль обрыва. Степняк же повёл своих людей на место встречи с первым постом часовых. Он должен будет подстраховать с фланга и, за одно, блокировать единственную возможную попытку обхода.

Пять минут спустя, когда все заняли положенные им места, Батя передал по цепочке команду «в атаку». Подразделения пошли вперёд нескладными коробками в две шеренги.

Воцарилась тишина. Кажется, даже насекомые с птицами затихли. И только шелест травы, приминаемой сотнями ног…

Когда бедуины заметили приближающихся врагов, те уже прошли половину поляны. Началась суматоха, раздались приказы и выкрики, призывающие к обороне!

Батя гаркнул:

– Бего-о-ом, МАРШ! – и все тотчас перешли на бег. Кто-то даже не удержался и издал воинственный рёв.

С противоположной стороны, воздухоплаватели хватали ружья и арбалеты и бросались навстречу незваным гостям (если, конечно, налётчики в принципе могут так выразиться о хозяевах твердыни). Но, к великому неудовольствию последних, они шли не в атаку, а к своим укреплениям. Пройдя десяток-другой шагов, матросы припадали к земле и прятались за крошечными брустверами.

Когда раздались первые выстрелы, командир ополчения подал голос уже откуда-то из тыла:

– На месте-е-е, СТОЙ! Це-э-эльсь! ОГОНЬ!!!

В ту же секунду, вдоль всего строя вспухла волна дыма. В сумерках, сполохи выглядели особенно яркими и напоминали грозу внутри тяжёлых серых туч. Вот только гром совсем не походил на природный…

С одной стороны, среди хозяев твердыни упало несколько раненых или убитых. Но не больше десятка.

С другой – вояки, спешащие к огневому рубежу, падали прямо-таки – повально! Стоять не остался никто! То ли страх, то ли пули заставили повстречаться физиономиями с землёй до полуроты пустынников.

Макс бежал наравне со своими подчинёнными. Пули свистели над его головой, а прохладный осенний воздух, проникающий сквозь щели забрала, казался раскалённым. По первой команде дядьки Сергия, он выстрелил из мушкета и тут же закинул его за спину. Расстояние позволило рассмотреть сражённого врага, но на любование маленькой победой не было времени! Враг становился всё ближе!

Второй залп прозвучал только от ополченцев. И только по новому приказу командира. Ввиду горизонтального положения бедуинов, вряд ли он был хоть сколько-нибудь результативным, но важно не это. Нужно было навести как можно больше паники перед рукопашной схваткой!

А кое-кто даже ослушался приказа, чтобы воспользоваться огнестрельным преимуществом в упор, когда с противником придётся встать лицом к лицу!

Из таких был и юный наёмник. Вместо мушкета он теперь держал в согнутых руках перед собой два пистолета. Трофейное оружие непривычно тяготило руки.

Дистанция быстро сошла на нет и вот уже первые бойцы опустили приклады ружей на головы едва поднявшихся над землёй врагов.

Пустынники не мешкали ни мгновения и, с ятаганами наголо, бросились навстречу островитянам. Но тогда прозвучала новая команда и отгремел ещё один залп!!!

Нескладно, вразнобой, с серьёзной задержкой от выстрела к выстрелу… Ещё почти треть защитников острова разрядили свои ружья. Прицельно и с близкого расстояния! Всего-то, шагов с пяти!

Рядом с Максом отстрелялись два сержанта. Сам он – тоже бахнул из обоих пистолетов. Плотность огня на метр линии соприкосновения – зашкаливала! Это стало решающим фактором в драке на том участке. Образовалась брешь, и ею не преминули воспользоваться.

На ноги успели подняться лишь считанные отделения матросов. Но их мгновенно смели. Сеча закончилась, едва успев начаться. Каждого боевика окружали и атаковали по меньшей мере пятеро ополченцев.

Будучи наиболее защищённым латником в роте, молодой наёмник не боялся таранить собственным телом очаги сопротивления. Разве что, голые руки приходилось беречь. Пустынники же, сразу переключались на него и теряли бдительность. Возмездие за «жадность» не заставляло себя ждать…

Неподалёку свирепствовал Даджой. В отличие от своего ученика, он не стремился оказаться в гуще событий, но бил своим огромным мечом из-за спин подчинённых. Грубо говоря, он использовал ополченцев как безопасную прослойку между собой и врагом. А, учитывая его здоровье и броню, с дистанции – угрожали разве что пули и разве что в голову. Но заряженных мушкетов у бедуинов уже не было…

Остальные тоже вели себя как обычно:

Батя матерился как во время драки в подворотне. Каких оборотов там только не было! И матерей, и бабок, и даже – дедок поминал в самых разных позорах, греха и позах…

Лай выпендривался как мог, да и как не мог – тоже! Пафосные команды, изысканные оскорбительные выкрики и, в удобный момент – удары стилетом исподтишка.

Венга же предоставила управление боем сержантам, а сама рубилась из-за второй и третьей линий. Она лишь изредка дорывалась до прямого контакта и старалась чаще ткнуть, чем рубануть. Всё же её одноручный меч, в совокупности с женской мускулатурой, был скорее шилом, чем топором.

Что же до роты Кеншина, то им почти никого не досталось. Три залпа попросту смели почти всех матросов. А умников, решивших обойти по лесу, оказалось меньше десятка. Так что, нытьё, с просьбами перейти в наступление, было чуть ли не громче самой стычки…

Бой ожидаемо закончился поражением сил вторжения. Тех было две рассеянных роты. Вроде бы и достаточно для качественной обороны, но таковой в принципе не было! Ни окопа глубокого, ни блиндажа. Да и сами вояки оказались настолько не организованы и рассеянны, что сопротивление так и не смогло выйти на уровень достойный хотя бы роты. А ведь этого, при идеальном раскладе – точно хватило бы! Если не для победы, то для нанесения атакующим ощутимого урона.

Тут и там, взводы ополчения сомкнули свои ряды вокруг сдающихся в плен. Засадная фланговая рота прочесала весь оставшийся периметр и пошла проверять корабли. Несколько санитаров, непонятно как увязавшихся за боевыми подразделениями, принялись сортировать раненых. Всех, кто не пережил бы ночь и поход в Тэрра дель Пани – добивали. И своих, и врагов. Хотя, кажется, последних пустили под нож куда как больше необходимого…

* * *

Обыск стоянки не обнаружил ничего интересного. Разве что запасы еды и кое-какие ценные вещи, типа верёвок и канатов. Трофейное оружие – не в счёт. Ну ещё и специи, куда ж без них? Но это богатство сразу определили в таверну. Наверняка, хозяин разберётся!

Ещё было много всяких громоздких приспособлений для курения. Прилагались табак и ларцы с углями специальной формы, чтобы помещались в предназначенные для него места.

Нашлась и целая бочка вина, как бы это не было странно, учитывая особенности веры вторженцев.

– Господа офицеры! Подойдите! – выкрикнул Кеншин, с палубы одного из кораблей.

Остальные в недоумении переглянулись, но поспешили к товарищу. Для подъёма использовали трап. Под ступнями Даджоя он прогнулся и жалобно заскрипел, но, надо отдать должное, выдержал! По идее – был рассчитан на погрузку и разгрузку большого количества товаров, как ни как – торговцы.

– Шо ты голосишь, мужик? – поспешил осведомиться Батя.

– Да сами гляньте. – степняк лишь пригласил всех жестом к люку, ведущему в трюм.

Помимо коек команды и котлов, в самом носу имелось огороженное помещение. Кен взял приготовленную заранее лампадку и вошёл первым. Камера (иначе её назвать не получалось) была полностью облицована обожжёнными досками, к тому же, явно чем-то пропитанными. И, кроме того – все поверхности были покрыты глубокими царапинами и зарубками. Некоторые из них были чуть ли не в фалангу глубиной. А пол ещё и лип к подошвам, словно намазанный густой смолой. Каждый шаг сопровождался влажным треском.

– Что и требовалось доказать. – констатировал Батя.

– Что там доказывать? И так всё ясно было. – отмахнулся Лайонел и направился наружу, из тёмного, почти чёрного, чрева судна.

– Что ясно? – не поняла Венга.

– Твоих любимых жуков перевозили. – пробасил Джой.

Глава 22

После разбора трофеев, полк стал готовиться к ночёвке и к вероятной обороне. Были назначены часовые. По периметру поляны, каждые пятьдесят шагов, рылись окопы. Благо, лопат у пустынников нашлось в достатке.

– Что они, не могли нормальных траншей накопать? Видно же – готовились! Но как-то бестолково… Вот что это?! – Макс ткнул ногой в участок снятого дёрна.

– Это называется – умиральная ямка! – бросил Батя, проходя мимо.

– Чего?!

– Окоп для стрельбы лёжа. – внёс ясность Кеншин.

– Какой же это окоп? Я тут плашмя едва ли помещусь… – растерялся Макс.

– Ну… Вот такой вот окоп. Типа, если тебе под огнём окапываться приходится.

– А толку? Я лучше стрелять буду в ответ и перезаряжаться. И вообще, вон рядом кочка, так за ней места больше чем в этой… – парень не смог сходу подобрать слово, – Рытвине.

– Это ты, а то – они. – коротко бросил Кен.

Остаток Светового дня, войско защитников твердыни занималось обустройством позиции. Не сказать, что сильно окопались, но периметр перекрыли полностью. Да ещё и по личной инициативе бойцов – разных укрытий наделали. Даже пару крошечных блиндажей соорудили.

Когда вся оборона была выстроена, смены распределены, а ответственные назначены – можно было наконец расслабиться. Впервые, с начала вторжения! В любом случае на твердыне вряд ли осталась хотя бы пара сотен бедуинов. И то – это самая оптимистичная цифра.

Поначалу никому не спалось. Прохлада осенней ночи, попросту не располагала к отдыху на голой земле. И это несмотря на чудовищный недостаток сна в последние дни. Бойцы сидели, стояли и лежали вокруг костров, и внимали рассказам офицеров. Почти всё сводилось к ностальгии Бати, о том, как должно быть правильно и как было раньше. Слушали его в основном местные, жадные до героических баек былого. Наёмники же больше смотрели по сторонам и вглядывались во тьму на границе видимости за постами.

Иной раз, они тихонько переговаривались между собой:

– Макс, что я тебе на счёт украшений говорил? – требовательно спросил Кеншин.

– Что нельзя в бой их надевать… – юноша не сразу придал значение претенциозному тону наставника.

– Ну?

– Что «ну»?

– Ты сейчас допросишься. На руке у тебя что?

– Что? А… Нет! Это не то! – зная, что значит «допроситься» в разумении Кена, Макс начал было паниковать и рывком попытался скрутить с запястья давешнюю находку. – Я это в катакомбах нашёл. Помнишь, мы под храмом в Стиллролле, канаву в стене видели? Вот из такой вот и выдрал.

Парень молча отдал «артефакт» учителю. Тот принялся внимательно его изучать и гнуть в разные стороны. Это была металлическая жила, покрытая чем-то вроде кожи или затвердевшей смолы… На ощупь – как материал, из которого сделана обложка книги, что украл Макс. Само-собой, тоже чёрного цвета.

Сам же металл – светлый, почти белый и очень мягкий. При небольшом усилии, Кеншин сумел оставить на нём зарубку, просто проведя ногтем.

– Похоже на кружку Бати.

– Тоже так подумал. Я как-то посуду мыл и обратил внимание, что её даже пальцами погнуть получается.

Кен лишь покивал и вернул трофей.

Разговор о поясе Макс решил переложить на более подходящий момент, когда рядом не будет лишних ушей. К тому же, он снял его перед самой погоней ещё в городе.

И правильно! Лишние десять килограмм (а если учесть, что пояс «напитался» – то и все пятнадцать) никак не поспособствуют скорости. Если вообще позволят пройти нужную дистанцию.

Весь диалог, за товарищами в пол глаза следила Венга. Но, похоже, её не интересовал объект перебранки. Ей было куда интереснее понаблюдать за ссорой, которая так и не состоялась.

Рядом восседал Даджой. Он тоже наверняка всё слышал, но его волновала исключительно округа. Гигант всё время крутил головой и всматривался во тьму. Куда-то туда, где стояли на постах часовые. Причём, никаких сомнений, что он слышал и видел больше и дальше их – не было. Вот только сон одолевал и его. Постоянная зевота и слипающиеся глаза не оставляли сомнений – здоровый и регулярный отдых нужен даже великанам!

Что же до Лайонела, то он откровенно расслабился – развалился у самого огня и даже панцирь расстегнул. Глаза он открывал исключительно чтобы встрять в разглагольствования Бати. Особенно когда они касались правильности женщин:

– Вот раньше бабы знали, как правильно мужика порадовать! Приходишь, значится, со службы, а она в одной сорочке тебя на самом пороге зустричае! Да так дыхае, шо аж дыни наружу выпадають!

От таких описаний, ополченцы чуть ли не слюной давились. Но Лай бессовестно охлаждал их пыл:

– Ага-ага! Не обольщайтесь, парни! Синьору Сержио такие нравятся, что у них там под сорочкой не только дыни, а ещё и мешок картошки имеется!

– И сала пол центнера! – не удержался Джой.

Ночное небо Архипелага тот час сотряс многоголосый смех!

И сотрясал ещё не раз, пока Батя не скомандовал отбой. Дежурить остались только часовые, сержанты и один из офицеров. Все – посменно.

* * *

К счастью, за всю ночь никто так и не показался. Ни о шуме, ни о шорохе, часовые не докладывали. Хотя, по логике вещей, кто-то да должен был отступать к месту эвакуации. И, почти наверняка, этот кто-то не должен был быть таким же скрытным как сидящие на местах ополченцы. То есть – врага бы заметили.

Но нет! До самого рассвета никто даже веточкой не хрустнул.

Интересно, а как там в Тэрра дель Пани? Тоже тихо? Хотя, конечно, город большой. Может кто-то и спрятался в хитросплетении улочек и переулков. Но какой в этом смысл? Особенно, учитывая, что теперь оружие чуть ли не в каждом доме будет. В такой город ещё попробуй сунуться! И без укрепрайона – мало не покажется!

Однако, на всякий случай, утром Батя провёл строевой смотр и перекличку личного состава. Новых потерь не обнаружилось. Чего нельзя было сказать о пленных… Несмотря на постоянный контроль и слежку, пустынники ночью задушили троих своих. Как предположил Кеншин – это были обладатели знаний по воздухоплаванию. Бедуины просто обезопасили драгоценные тайны. Скорее всего, этим же объяснялась и абсолютная тишина, в которой свершились убийства – капитаны добровольно отдали последний долг родине.

Перед возвращением в Тэрра дель Пани было сделано ещё несколько дел:

Во-первых, несмотря на близость бездны, всех погибших похоронили в братской могиле. Различий в принадлежности покойников к конкретной стороне не делали. Как выразился один из бойцов –«Перед Светом – все равны!». Оно и правильно, незачем себе лишнюю головную боль сочинять! Само же захоронение обозначили несколькими большими камнями. Будущие поколения будут копать там селитру.

Во-вторых, было приведено в негодность оборудование на небесных судах. Просто сжигать такое количество древесины оказалось жалко. А ведь там ещё и канатов всяких полным-полно. Островитянам в хозяйстве всё пригодится! Так что, Даджой предложил просто понаделать лишних дыр в котлах и в баллонах. А чтобы совсем уж наверняка – ещё и панели управления вместе с рычагами изрубили и верёвки из их механизмов повытаскивали.

Ну и в-третьих, решили совместить ещё две необходимости – уничтожение почтовых голубей и завтрак воинства. Птицам сворачивали шеи, ощипывали, потрошили и отправляли на костёр. После почти суток голода, нежное мясо показалось пищей царей! Но, по понятным причинам, накормить полк досыта не вышло. А Джой, так и вовсе отказался, дабы не издеваться над желудком крошечной порцией.

По ходу дела посчитали, что две трети клеток были пусты.

Пленные пустынники не сумели внятно объяснить, что и кому докладывали их капитаны. Но и сомнений на этот счёт у наёмников не было. Обороноспособность, командование островной милицией, численность, вооружение, тактика… В общем – разведданные, чтобы следующая экспедиция не наступила на те же грабли.

Обратно в столицу выдвинулись через два часа после рассвета. На всякий случай – походной колонной по всем правилам, с головными и фланговыми дозорами. А конвоирам, так вообще приказали расстреливать всех пленников, в случае нападения или даже просто обнаружения засады.

Несмотря на ночной отдых, сил для быстрого марша ни у кого не осталось. К тому же, темп существенно снижали раненые. Тем не менее, ни голод, ни усталость не умоляли приподнятого настроения ополченцев. До самых окрестностей Тэрра дель Пани так и не прозвучало ни одного возмущения или жалобы.

А уж когда показались столичные холмы – у защитников родины вообще открылось второе дыхание! Завидев встречающих сограждан, кто-то попытался неуклюже маршировать, другие затянули бравую песню, третьи просто махали руками. Но все как один – улыбались!

Силы вторжения были разбиты!

* * *

За следующие три дня, работы стало чуть ли не больше, чем за всю короткую войну!

Был разработан и принят к исполнению целый ряд противопартизанских мер.

Это и патрули, количеством от пол роты до роты. И посты на крупных трактах. И даже листовки по лесу развесили. В них, прячущимся бедуинам предлагали достойное обращение, медицинскую помощь и доступ в храм Света для ежедневных молитв.

Наконец были допрошены пленные. Их с самого начала старались держать хотя бы немного порознь и препятствовали любому их общению. Расспросы и редкие пытки на себя взял Кеншин.

Увы, ни по-хорошему, ни по-плохому, ничего интересного узнать не удалось. Всё выглядело как банальное завоевание. На счёт скупки продовольствия, эпидемий и, уж тем более – жатвеников, вояки также не были в курсе. А допрошенные матросы лишь ссылались на мёртвых капитанов, мол, это они все дела вели и что-то знать могли.

Захваченный Лайонелом командующий, тот самый Асад ибн Дари, тоже ничем не порадовал. Лишь сказал, что корабли должны были пойти не по одной и даже не по десятку плоскостей. Но на том всё. Не помогли ни иглы под ногти, ни сломанные пальцы.

Единственный вероятно ценный пленник – хашашин, покончил с собой. Со сломанной челюстью он сумел прокусить язык, набрал полный рот крови и захлебнулся. Не зная (а может быть и зная), чего ещё можно ожидать от собрата по ремеслу, Кен дополнительно прострелил ему сердце. Так… На всякий случай.

Что делать дальше с почти двумя сотнями пленных – никто не знал. Батя посоветовал придержать их как заложников, на случай повторения вторжения. Учитывая пустые голубятни, он не сомневался, что придут новые враги. Более подготовленные и лучше вооружённые. На предложение мэра Орландо остаться на острове, старый наёмник дипломатично пообещал подумать.

Полным ходом начались и сборы беженцев. С восстановлением родных сёл тянуть было нельзя. Ведь скоро осень окончательно вступит в свои права и начнутся затяжные дожди. Дороги размоет так, что в дальние сёла ни один обоз не проедет. Да и чтобы грядущей зимой не замёрзнуть – нужно успеть хотя бы общие бараки возвести.

О том, чтобы перезимовать в городе – не шло и речи! Фермеры упрямо талдычили про раннюю весну и начало посевных, как только снег сойдёт. Ведь дороги всё ещё будут непроходимы, а поля – они вон где, аж на другом конце острова! Тёплый климат и короткие зимы диктовали свой уклад жизни на сельскохозяйственной твердыне.

Вереницы телег поползли от столицы во все стороны. Само-собой – все с вооружённым сопровождением.

* * *

Жизнь в Тэрра дель Пани быстро становилась на круги своя.

Баррикады разобрали, повреждённые дома ремонтировали, а люди возвращались в свои жилища. Всё чаще на улицах слышался смех и отзвуки гуляний. Кого-то поминали, другие умудрялись жениться…

Но главным показателем того, что всё в порядке – была забитая каждый вечер таверна!

В укрепрайоне вокруг города всё ещё круглосуточно присутствовали ополченцы. Но давешних командиров больше не дёргали по каждому поводу и на дежурства. Мэр Орландо умел считать и понимал, что офицеры обходятся ему слишком дорого.

Контракт был закрыт.

По крайней мере – официально. С довольствия отряд не сняли, а за Батей временно сохранились обязанности капитана карабинеров. Естественно, вместе с жалованием.

* * *

В очередной вечер, осень решила напомнить о своём капризном характере. Небо заволокли тяжёлые тучи. Казалось, что сумерки начались раньше обычного и растянулись на долгие часы. А в дополнение ко всему – заморосил мелкий дождик.

Наёмники сидели на летней кухне. Из-за погоды огонь в очаге разожгли значительно раньше времени ужина. Увы, в открытом помещении от этого теплее не стало.

Тогда Лайонел показал настоящую магию обогрева:

– Оле-е-е! АП! – и, вроде бы как незаметно, достал из рукава бутылку самогона.

Воинам фокус понравился и представление продолжилось: не менее волшебным образом, на столе материализовался шмат ветчины. Раздались овации!

Макс пил всего раз в жизни, и пока не успел понять удовольствия от алкоголя. Он решил согреться другим способом – в бане. Тем более, что недавно купалась Венга и жаровня ещё не должна была остыть.

Вооружившись лампадкой, он направился на задний двор. К его радости, баня не просто не остыла! Вода всё ещё была почти горячей! Восхищаясь собственной идеей, парень сбросил одежду и забрался в густо парящую купель.

* * *

– Фух! – Лайонел поморщился и выдохнул в сторону. – Папаш, куда ты наливаешь по пол стакана?! Пойло же на третьем тосте закончится!

– Ну ничего страшного! Ща Венга высохнет, спустится и в таверну догоняться пойдём. Так, давайте, третий за лю… – договорить не дал скрип калитки, донёсшийся со стороны улицы.

Наёмники оживились. Кен взял нож за лезвие и спрятал его под столом. Лай положил руку на кобуру. Батя перехватил бутылку за горлышко…

И только Даджой оставался каменно-спокойным:

– Один человек. Шаги лёгкие. – шёпотом сообщил он.

Спустя несколько секунд, из-за угла дома появилась девушка.

– Ой! – она вздрогнула, обнаружив на себе пристальные взгляды четверых мужчин. – Чао, синьорэ! А где адъютант Макс?

– И тебе не хворать, дочка. В бане парится. Там. – Батя махнул рукой с бутылкой на сарайчик в саду.

Гостья лишь кивнула и уверенным шагом пошла в указанном направлении.

– Так… – старый лис сверкнул глазами и поспешил разлить остатки спиртного. – Допиваем и валим отсюда. Лай, Венгу через парадный вход выведешь. А то будет нам тут представление! Всё мужики. За любовь!