Текст книги "Он украл мои сны"

Автор книги: Федор Московцев

Глава 66

Оставив машину на набережной Мойки, в пятидесяти метрах от Невского проспекта, Андрей дошёл пешком до итальянского ресторана Ла Страда – после свидания с Мариной нужно было немного проветриться. И хотя перед выходом он принял душ, всё же опасался, что останется запах.

Он был в хорошем настроениии, но Мариам, как обычно, опоздала, и он совершенно против воли раздраженно высказал ей по поводу выбора заведения:

– Из сотен ресторанов ты обязательно выберешь тот, который я ненавижу!

Она бросила на него полный презрения взгляд:

– Думаешь только о себе! Здесь детская комната, болван, которой нет в твоих любимых шашлычных!

Андрей наклонился, чтобы поцеловать сына:

– Привет, хулиган!

Алик радостно завизжал и обнял отца за шею. Андрей взял его на руки.

– А жену значит целовать не надо? – недовольно проворчала Мариам.

– Мне неудобно, малыш на руках, – уклончиво ответил Андрей.

Они поднялись на второй этаж, на балкон, и заняли столик. Андрей, снова не удержавшись, съязвил, что в детской комнате никого – ни детей, ни бэбиситтера, и непонятно, как там оставить ребенка, если отсюда со второго этажа ничего не видать. А в ресторанах вообще-то принято не только развлекать детей в детской комнате, но ещё их кормить, а вот с этим в Ла Страде проблема: здесь и взрослым-то проблематично что-то поесть, не говоря уже о детишках!

Она стала листать меню:

– Что будешь заказывать?

Не глядя в меню, он ответил, что «жрать здесь нечего», и ему абсолютно всё равно.

– Но ты должен что-то заказать! – упорствовала Мариам.

– Закажи мне то же, что себе, я всё равно не буду это есть!

– На минуточку, я дома ничего не готовила!

– По дороге домой мы заедем в Лайму, я возьму там что-нибудь навынос!

Одарив его еще одним ненавидящим взглядом, она отправила его на первый этаж узнать, что там с детской комнатой. Он уже проходил этот сценарий, поэтому направился прямиком в бар, где заказал сто грамм виски (а сценарий всегда был один и тот же: до детской комнаты дело не дойдёт, сейчас будет заказана какая-нибудь несъедобная дрянь, которую Алик откажется есть, и целый час придется его уговаривать, чтобы он уделил внимание хотя бы десерту). Тут же, не отходя от кассы, Андрей в два захода опорожнил бокал, после чего попросил повторить. Вторую порцию он уже выпил не торопясь.

Вернувшись к своим, Андрей убедился в том, что интуиция его не обманывает: Мариам тщетно пыталась впихнуть в Алика некую субстанцию, обозначенную в меню как «лазанья», бедный мальчишка изо всех сил сопротивлялся, и уже потом, отвоевав право не есть в этом ресторане, по инерции отказался и от мороженого, от которого никогда не отказывался в принципе.

Разобравшись с ребёнком, Мариам обратилась к заказанному ею блюду.

«Начинается…» – мысленно застонал Андрей в предвкушении ожидаемой сцены, неизбежно случавшейся даже в ресторанах с безупречной кухней.

И оно действительно началось. Мариам попросила позвать сюда официанта. Когда тот поднялся, она принялась выговаривать:

– Это что?

– Что? Это ваше блюдо, паста альденте.

– Паста альденте?! Да вы оптимист! Это перевареная лапша, смутно напоминающая итальянское блюдо. А где вы откопали эти креветки?! Креветки в сливочном соусе мягко говоря несвежие и помогает им только запах аниса, но желудок не обманешь. Дорадо на гриле в лучших традициях американских гриль баров – пережарена до неузнаваемости и нереально пересолена, овощи на гриле точно такие же…

И прочая, и прочая…

Разбирательство было продолжено в присутствии администратора. Мариам почти без труда добилась, чтобы блюда унесли и принесли взамен другие. Какое-то время ушло на повторное изучение меню. Андрей пытался медитировать, но у него это не получалось: в нём бурлило раздражение, готовое вот-вот вырваться наружу. Когда Мариам спросила, что ему заказать, он порывисто махнул рукой, мол, мне всё равно. Она заказала ему салат с морепродуктами.

– Почему ты сам не разобрался с халдеями? – предъявила она, когда официант, приняв заказ, ушёл. – Ты никогда за меня не заступаешься! Ты не мужик! Э-э-эй! Ты меня слышишь?!

Андрей видел и слышал, но был в другом измерении. С третьей попытки ей удалось добиться его реакции. Он слабо кивнул.

– Ты не мужик! – теперь в её голосе отчетливо улавливалась злость.

Он вяло пожал плечами – эти её причиталки не то что уже давно не разгоняли пульс, но даже не наводили морок. Когда во время свадебного путешествия на Кипре она затеяла скандал с продавцом сувениров, Андрей повёлся и ввязался в конфликт; после чего последовала длинная череда разборок с официантами, продавцами, горничными отелей, проводниками поездов, прочими служащими, которым по статусу во избежание увольнения полагается быть вежливыми с клиентами чего бы те ни говорили… в общем он остерегался показываться с женой в общественных местах и вот уже несколько лет подряд никуда с ней не ездил.

К еде он не притронулся.

– Что-то ты совсем без настроения, – заметила Мариам.

Он ничего не ответил.

– У тебя идеальная голливудская внешность, знаешь об этом? – продолжила она, закуривая. – Может быть, ты ещё сыграешь в кино, звезда моя!

Затянувшись, она выдохнула в его сторону.

– Ну, давай, прочти мне нотацию о вреде курения, и задай свой идиотский вопрос: Мариам, зачем ты куришь, это так плохо!

Андрей молчал, мощной бронёй прикрыв свои эмоции. Мариам подалась вперёд, пристально рассматривая Андрея карими внимательными глазами строгой учительницы.

– Вот что, звездный мальчик, твоя прическа, твой галстук может они из 2004 года но сам ты будто из 1950-го.

* * *

Вечером, Мариам предупредила, что будет интим, и Андрей едва не заснул, дожидаясь, пока она примет ванну. Наконец, парфюмированная благовониями, вошла в спальню Мариам. Она подошла к трюмо, сбросила халат. Вылив на ладонь несколько капель розового масла, стала растирать чуть пополневшие, но ещё упругие груди. Потом специальным кремом принялась растирать ступни, голени, бедра. Бросив Андрею тюбик, уселась на кровать:

– Помажь мне плечи. Спину. Не просто мажь, помассируй хоть немного, лентяй!

Стряхнув с себя сон, Андрей выполнил то, что попросили.

А когда, выключив свет, они легли, тесно прижавшись друг к другу, Андрей стал робкими движениями её ласкать.

– Ну что ты со мной как с музейной ценностью, забыл с какой стороны подойти к женщине!

– А-а-а… не найду куда поцеловать… ты вся в этих кремах, – определенно, сталкиваться с естественными девичьими ароматами Андрею было куда приятнее, нежели с парфюмерной продукцией.

Она его резко оттолкнула:

– А ты что, брезгуешь?!

Он попытался начать всё заново: «У меня привстал…», но она укуталась простынёй:

– Пойди сними напряжение в туалете!

* * *

Андрей познакомился с Мариам в 1996-м. Они обменялись телефонами и какое-то время не встречались. Тем летом у него был головокружительный роман с Катей Третьяковой, его бывшей соседкой. Они были знакомы с детства, но она уехала во Владивосток (её отец, военный, получил туда назначение), а тем летом она приехала погостить к бабушке в Волгоград. Это невозможно назвать «первая любовь», или «первая настоящая любовь», воткнуть в какую-то классификацию и поставить в какой-то ряд, пусть даже на первое место. Это была КАТЯ. Почти всё лето они провели в Абхазии у её родственников. Всё то время, что они были вместе, его не покидало ощущение, будто он находится в гиперреальности, в зоне предельной концентрации бытия. Где никого, кроме них двоих не существовало, они были вдвоём – он и Катя – и их большая, как небо, любовь. Жизнь улыбалась им. Любовь-сказка, в которой они были авторами и главными действующими лицами. Они выдумывали их будущую жизнь, населяли её друзьями, вещами, домами, какими-то предметами. Иногда казалось, что не хватает реальности.

По какому-то нелепому стечению обстоятельств они расстались. Она уехала в Петербург, где её отец через знакомых подыскал ей работу. Андрей должен был разобраться со своими делами и выехать к ней. Но она пропала из эфира. Спустя два месяца после её отъезда Андрей стал постепенно выяснять все обстоятельства. Оказалось, «доброжелатели» донесли ей, будто он, проводив её на вокзале, тут же ударился в загул. И крутит шашни с бывшими подругами. Хотя, на самом деле, его плоть взбунтовалась на втором месяце Катиного отсутствия. Наконец, она позвонила и рассказала о причинах своего исчезновения. В последовавшем вслед за звонком письме она более подробно всё описала и попросила, чтобы он её дождался. Оказалось, она всё бросила и вернулась домой, во Владивосток. В её письме были такие строки:

«Когда мне рассказали о твоих изменах… Бешеная ревность захлестнула меня, я бросила всё, и уехала во Владивосток. Позже до меня дошло, что надо было сначала поговорить с тобой. Не нужно было уезжать из Питера – столько усилий потрачено, чтобы устроить меня на работу, всё это оказалось перечеркнутым. Но я не смогла ничего поделать с собой. Мне хотелось уехать так далеко, чтобы ты меня не нашёл. Я знала: стоит мне услышать твой голос, а тем более увидеть, ты переубедишь меня, заставишь поверить в то, что всё услышанное мною – бред. А через некоторое время ты бы мне снова изменил.

Не хотелось уезжать, но… надо. Мне нужно было забыться, и это почти получилось. Знаю, что долго не смогу без тебя, и обязательно вернусь. Когда – не знаю. Если ты изменишься, будешь верен мне всё это время, мы снова будем вместе. Верю, что будет именно так. Настоящей любви – той, о которой я мечтаю – время и расстояние не преграда. Не собираюсь за тобой следить, и слушать сплетни. Когда мы встретимся, я всё пойму без лишних слов. Сердце любящей женщины невозможно обмануть.

А пока… боюсь звонить, потому что знаю: одно твоё слово заставит изменить моё решение. А это решение – единственно правильное в нашей ситуации. Нам нужно побыть порознь, чтобы осмыслить наши отношения, понять, что мы значим друг для друга.

Теперь ты знаешь всё. Всё в твоей власти, всё будет так, как ты захочешь. За это попрошу об одном одолжении – дождись меня. И если всё, о чём ты написал – правда, уверена: ты станешь самым счастливым мужчиной на свете!

Если нет – ты простишься со мной, как со странницей, которая уходит бог весть куда, и которой грустно.

До встречи. Твоя Катя».

Андрей не знал её координат во Владивостоке, а её бабушка не выдавала ни адрес, ни телефон. Он ждал Катю… мечтал о встрече с ней, можно сказать, жил одним лишь ожиданием… да, у него были похождения… но он был уверен, она там тоже не скучала… но был готов в любую минуту, как только она появится, всё бросить и возобновить с ней отношения… но через восемь месяцев он женился на Мариам. Более менее серьезно он стал с ней встречаться через три месца после Катиного отъезда. Помимо своей яркой внешности, Мариам притягивала его каким-то дьявольским магнетизмом. Он шёл к ней на встречу с уверенностью лунатика – несмотря на то, что она выматывала бесконечными капризами и после свидания он чувствовал себя совершенно обескровленным. Она увлекала полётом фантазии, бессвязной, но яркой, и только потом, придя в себя, точно после припадка, он осознавал, что она оказалась сильнее его. Ему не удавалось «вдыхать аромат розы, не дотрагиваясь до шипов».

А её умение держать дистанцию просто сводило с ума. Она позволяла целовать, ласкать себя, но близости у них не было. По её мнению, за год знакомства они недостаточно хорошо узнали друг друга. Неужели она была дорога ему лишь желанием, которое внушала?! Смятение чувств не позволяло ему постичь с достаточной ясностью эту бледную философскую истину. Так не могло продолжаться без конца. Дело должно двигаться – либо вперёд, либо назад. И он продолжал вести осаду. Совсем пришлось бы туго, если б не выручала Ольга, на свиданиях с которой он отступал от платонических воззрений, и господствующий тон общения с ней не был тоном строгости. (С Ольгой Шериной он познакомился в декабре 1996-го).

В мае 1997-го у Андрея с Мариам состоялся серьёзный разговор. Она опоздала на свидание, и он уже собрался уходить (сотовых телефонов тогда не было, и не было возможности достать её), как вдруг увидел её – на его глазах она попрощалась с неким молодым человеком и направилась в сторону Андрея. Он достаточно её изучил и подумал, что это очередная попытка заставить его ревновать. Но на этот раз эта милая людоедка придумала кое-что похлеще. Она заявила, что то был её «старый друг», бывший одноклассник, сделавший ей этим вечером предложение. В ресторане «Август» (на набережной в здании Речпорта) она принялась вслух размышлять, правильно ли сделала, отказав ему. При этих словах Андрей поперхнулся шампанским. Эти постоянные подначивания встали ему поперёк горла. Мариам наблюдала за ним с очаровательной улыбкой. Он много раз давал себе слово не поддаваться на провокации, посмотреть, как она будет злиться, и вёлся каждый раз, а потом себя ругал. И в этот раз он произнёс длинную эмоциональную тираду, которую следовало бы произнести в данном случае. Мариам удовлетворённо кивала. Вампирша из вампирш! Выслушав, сказала:

– Но он предложил мне выйти за него замуж. Я не просто обидела человека, если что, я упустила жениха.

Андрей взорвался:

– Если я буду тебе рассказывать обо всех своих упущенных возможностях…

Во взгляде Мариам сквозило удовольствие, но она возмутилась его тоном… так же как его словами. Его «упущенные возможности» – это грязные шлюхи, а её – приличные молодые люди. Две большие разницы. Назидательным учительским тоном она поведала, что открытость – главное условие нормальных человеческих взаимоотношений. Он почувствовал себя испорченным мальчиком, которого снисходительно берут на попечительство – в надежде на то, что он когда-нибудь исправится.

И она так ловко повела разговор, что единственным выходом из возведённого ею лабиринта хитроумных размышлений был один, и он вёл прямо в ЗАГС. Она ведь из-за Андрея отказала однокласснику, готовому жениться на ней. Значит…

– Ну, и я готов… – пробормотал он, и тут же пожалел об этом.

– Разве так просят руку девушки? Как будто я тебя заставляю на себе жениться.

Придав лицу долженствующее выражение, он сказал то, что обычно говорят в таких случаях, опять же, – соответствующим тоном. Из-за стола он вышел сытый той безнадежной тоской, которая наполняет смертника во время последнего ужина. Полноту этого дня заканчивала помолвка, а состоявшаяся помолвка была из тех, что, как казнь, бывают только раз в жизни. Чувствовалась жуткая слабость – как будто с него выпустили всю кровь.

Свадьба состоялась в начале июля 1997-го. А в августе в Волгоград приехала Катя – решив, что испытательный срок подошёл к концу. На второй день после приезда и за день до своего 24-го дня рождения она погибла в автокатастрофе.

Когда Андрей пришёл на её могилу, его давило одно: тяжесть вины. Долгое молчание Кати оказалось драгоценнее слов, произнесённых всеми остальными людьми. Время в её вселенной текло в особенном темпе, словно снятое в рапиде. За всё то время, пока кто-то гулял, знакомился, флиртовал, заводил семью, – то есть случались события, исчезавшие из памяти так же, как исчезает за бортом след от корабля; иными словами, «лишние кадры», – за всё то время в этой удивительной вселенной успевала лишь истлеть сигарета в Катиных руках. Ну, и что оказалось важнее: «лишние кадры», или эта сигарета?

Глава 67

 
Глаза мои теперь немы.
Вы – свет, а я пришла из тьмы,
И помыслы мои скромны —
Простите.
 
 
Вы не услышите меня,
И мысли, сердце леденя,
Терзают, мучают, губя, -
Поймите.
 
 
Ждала я долгие века,
И ноша для меня легка,
Пока не молвила рука —
Уйдите.
 
 
Я все почувствовала вмиг,
Срывался с губ дрожащих крик,
Мир сделался бездушно дик —
Топчите.
 
 
Убита, сломлена была,
И сердца порвана струна,
Но униженья никогда —
Не ждите.
 
 
От страсти, чувства и судьбы
Вы, непомерно холодны
И в глубине своей бедны, -
Бегите.
 
 
Я вас прощу, перетерплю,
Смолчу, в слезах благословлю,
Себя разлукою убью —
А вы живите…
 

Глава 68

«To: sovincom@vlink.ru

From: andrew.razgon@gmail.com

Павел Ильич, Ира,

Моё почтение.

Пишу вам вместе, т. к. вы ещё не разграничили обязанности.

Мне прислали взаиморасчеты, в них полный бред. Я уж не знаю, кто это писал, но зачем присылать руководителю непроверенные данные, я не понимаю. Присутствуют долги, уже погашенные, и не отмечены некоторые существующие сделки.

Присылайте мне только проверенные данные, далее поездом в режиме реального времени – подписанные руководителем и главбухом оригиналы взаиморасчетов (еженедельно). На каждый платеж вам (вместе с Наташей) также необходимо ставить свою подпись, подтверждающую целесообразность платежа.

Во взаиморасчетах отсутствуют комментарии, показывающие, заказан и оплачен ли нами товар, который мы должны клиентам, и не указано, какая сумма нужна для того, чтобы закрыть существующие долги.

Проведен ли взаимозачет с Экссоном?

Я поручал Дмитрию и Леониду сделать бизнес-план медицинского центра (я подробно объяснял, что нужно сделать). Где это все?

В переданном файле по движению денег я не обнаружил отчета по аптеке. За апрель я также не получал отчет.

Что с проектом по централизованной закупке дезинфектантов?

Жду ответа … жду ответа … жду ответа …

Искренне Ваш,

Андрей Разгон».

В этом письме Андрей указал своим помощникам на недостатки в их работе. С Павлом Ильичом Паперно произошло предсказуемое: Ирина, отпустив вожжи, толком не объяснила как управлять безумной каретой под названием «Совинком», а когда увидела, что новый исполнительный директор не управляется, стала встревать, поскольку не может смотреть спокойно, как буксует фирма, и дезорганизовала его работу. Тишин доносил, что они фактически дублируют друг друга, и между ними постоянно возникают разного рода недоразумения.

Кардиоцентр не перечислил ни копейки помимо двухсот тысяч рублей, выделенных Халанским на праздники (чтобы обналичить – себе и заведующим отделениями). Вместо внятных сроков погашения задолженности перед Совинкомом (в размере более трех миллионов рублей) главврач кардиоцентра заговорил о разных бюджетоемких прожектах. В частности, аренда с последующим выкупом здания, находящегося на территории кардиоцентра. Это был длинный одноэтажный кирпичный дом площадью около 500 квадратных метров, который, если заезжать в кардиоцентр через центральные ворота, находится по левую руку. Его возвели рабочие-югославы, строившие кардиоцентр (это была их гостиница). Потом им никто не пользовался, и на тот момент, весной 2004 года, оно пребывало в запустении.

Здание было построено как гостиница: внутри длинный коридор и небольшие комнаты по обе стороны.

Главной закавыкой было то, что оно не находилось ни на чьём балансе. Его построили без согласования проекта, оно не было нигде зарегистрировано. И Халанский предложил его Совинкому. Можно было прямо сейчас заезжать и пользоваться им – коммуникации подведены, вода и электричество есть. Главврач кардиоцентра даже отказался от аренды – учитывая небывалый долг перед поставщиком номер один. Ещё он подсказал пути использования этого помещения: гостиница для родственников иногородних пациентов или частный медицинский центр, в котором могут подрабатывать врачи кардиоцентра (и даже организация частной скорой медицинской помощи). Первое выглядело очень привлекательно – минимум инвестиций и готовый поток клиентов (в кардиоцентре всегда находится много иногородних пациентов, и их родственникам приходилось непросто – ближайшие гостиницы находятся далековато). С частным медицинским центром сложнее – требуется лицензия, оборудование, особый ремонт, к тому же смутный прогноз насчет потока посетителей.

Кроме того, Халанский намекал, что когда-нибудь уйдёт на пенсию, и, хоть и порекомендует своему преемнику фирму Совинком, но почти наверняка новый главврач кардиоцентра не будет относиться к Андрею Разгону с таким участием. И скорее всего новый главврач приведет своих поставщиков. Всякое может случиться, поэтому необходимо создать себе базу в виде собственного здания на территории клиники.

Андрей, конечно же, принял к сведению информацию по данному помещению. Но заниматься им означало влазить в новые расходы. Теоретически можно было оформлять здание сразу на себя, для этого необходимо было заплатить 300 тысяч рублей в различные инстанции (проект, разные согласования). Примерно столько же надо было рассовать по карманам разным чиновникам, чтобы всё прошло гладко. По состоянию на конец апреля Андрей не был готов к таким инвестициям. Он просто не знал реального положения дел – его люди, а именно Ирина вместе с новым исполнительным директором и главбухом никак не могли свести взаиморасчеты и дать полную картину, сколько кому должен Совинком и сколько ему должны. Ирина, самый компетентный человек, говорила об отрицательном сальдо порядка одного миллиона рублей. Это была очень хорошая цифра, осенью прошлого года было три миллиона, и Андрею пришлось прибегнуть к займу у Вадима Второва (пятьсот тысяч под 10 % ежемесячно), взять дополнительный кредит в Волгопромбанке (миллион рублей под 24 % годовых плюс к уже существующему кредиту 1,5 миллиона), и периодически перехватываться у Быстровых (тоже под грабительские проценты). Перед майскими праздниками Андрей планировал закрыть проблемные долги, которые тяготят бюджет непомерными процентами – вернуть деньги Второву и Быстровым. Долг перед поставщиками неизбежно должен был сократиться – Андрей постоянно затыкал дыры из доходов, получаемых на Экссоне, а также из выручки, капавшей с продаж продукции, взятой за левые векселя.

Он беспрерывно дергал Ирину – как так, почему сейчас, наняв столько народу, нельзя наладить элементарный управленческий учет?! Тогда как раньше, работая в офисе втроем, успевали делать всё. Андрей всегда имел точные взаиморасчеты по всем контрагентам, а с уходом Елены Гусевой (главбуха) и Елены Николовой (офис-менеджер, отвечавшая за кардиоцентр и работу с поставщиками) учет благополучно умер.

Ирина объясняла бардак тем, что Наталья Писарева (которую взяли вместо Николовой) тупит и до сих пор не освоилась, а Мальчинина, новый главбух, всё ещё вникает в работу.

Халанский между тем торопил с ответом по зданию, на которое, оказывается, есть охотники, которым надо что-то ответить. Но сначала Андрей Разгон должен дать своё резюме, так как является фаворитом для главврача кардиоцентра.

Претендентом номер два оказался не кто иной, как… Вадим Второв! Оказалось, что он неоднократно подкатывал к Халанскому, предлагал «сотрудничество» и просил уступить как здание на входе в кардиоцентр, так и еще один объект недвижимости – ангар, находящийся позади клиники. За Второва просили серьезные люди из областной администрации, но Халанского вполне устраивала имеющаяся карманная структура, Совинком, с которой пройден долгий путь и с которой можно творить любые вещи, не опасаясь подставы. Поэтому ходокам дали от ворот поворот.

То была непростительная подлость со стороны Вадима Второва, одноклассника, однокурсника, бывшего компаньона, – заклятого друга одним словом. Не испросив разрешения, он вторгся во владения товарища с намерениями, которые можно охарактеризовать как рейдерские. Это было равносильно тому, как если бы Андрей тайно подбивал на неблаговидные дела арендаторов Волгоградского оптово-строительного рынка (ВОСР) или организации, обслуживающие ВОСР, гендиректором и соучредителем которого является Второв.

Впрочем, то было с детства. Учась в школе, Андрей Разгон с Вадимом Второвым постоянно дрались, в институтские годы бодались из-за девушек, а позже пересекались по бизнесу. Самым крупным куском, который Второв увел прямо из-под носа Андрея, был взаимозачет с железнодорожной больницей. Это произошло в 1998 году. Первоначально данный проект был предложен Андрею. Геннадий Рыбников, главврач клиники (Андрей познакомился с ним, когда тот был еще заведующим гинекологическим отделением) почти навязал эту сделку, заключавшуюся в том, что нужно выбрать с завода железобетонных изделий (ЖБИ) продукцию, реализовать её с дисконтом, и на вырученные средства закупить медицинское оборудование для ж-д больницы (у ЖБИ был крупный долг перед управлением Нижне-Волжской железной дороги, на балансе которого находилась больница, и, не имея живых денег, предприятие предложило зачетную схему). Также надо было согласовать данную сделку в многочисленных инстанциях, а самое главное – обналичить деньги и раздать заинтересованным людям. Сумма сделки была огромна – более десяти миллионов долларов. Даже с учетом дисконта и большого количества участников, чистый доход получался порядка миллиона долларов.

На тот момент Рыбников был готов стереть в порошок Второва за то, что тот скрысил какую-то мелкую сумму – около полутора тысяч долларов. Одним из побочных бизнесов Второва была продажа медикаментов, и у него зависла партия с истекающим сроком годности. И он предложил Рыбникову забрать товар под 50 % комиссионных (обычный откат составляет 10 %). Рыбников согласился, но когда перечислил деньги, около 100 тысяч рублей, Второв помахал ручкой – у него тогда были серьезные проблемы и для него даже такая смешная сумма имела значение. Рыбников настолько сильно рассвирепел, что натравил на прохиндея прокурора.

В свете этого конфликта Андрей не рассматривал Второва как соперника. Ну как можно доверять ему крупные дела, если он подставляет по мелочи. И был безмерно удивлен, когда узнал, что Рыбников, уже обсуждавший конкретную спецификацию поставки медоборудования, дал задний ход, бортанул, и переметнулся к Второву, которого буквально вчера полоскал последними словами, на кого натравил прокуратуру с намерением завести уголовное дело.

И сейчас не было никаких сомнений в том, что Второв ни перед чем не остановится, чтобы, начав с построек на территории кардиоцентра, отжать прибыльный бизнес. И Андрей дал согласие насчет предложенного здания. Он поручил Паперно готовить необходимые документы и посоветовался с Иосифом Григорьевичем Давиденко, как это будет выглядеть на практике. Старый седой полковник сказал, что не видит никаких проблем, тем более, что здание ничейное, и его можно прямиком оформлять на Совинком.

И, в свою очередь, предложил ещё один затратный проект – строительство аптечного модуля на улице Кузнецкой в Ворошиловском районе. То было проходное место: посередине многолюдного квартала, в непосредственной близости нескольких супермаркетов, рядом с остановкой общественного транспорта. Общая сумма проекта – приблизительно 1,800,000 рублей. Первоначальный взнос – 220,000 рублей (аванс 100 тысяч на согласование проекта, этим займется подрядчик, строительная компания; 120 тысяч необходимо перечислить в городской бюджет в качестве оплаты за разрешение выделение земли – на самом деле это была созданная новым мэром кормушка).

Стоящее дело, – и можно было не раздумывая на него подписываться, если бы не трудное финансовое положение. И опять же, по нему надо было дать ответ немедленно, так как на пятно по улице Кузнецкой претендовали сразу несколько человек.

Так получилось, что в конце апреля надо было дать окончательный ответ по многим инвестиционным проектам. Одним из самых горящих был аптечный бизнес в Казани. Нона Ильинична Галимулина, замминистра здравоохранения Республики Татарстан, плотно вцепилась с двумя дорогостоящими помещениями – по улице Профсоюзной (60,000 рублей в месяц) и по улице Рихарда Зорге (40,000 рублей в месяц). Андрей уже стал подозревать, что хозяин помещений, директор крупной девелоперской фирмы, пообещал ей комиссионные. Она уверяла, что организует поток больных, которые будут закупать дорогостоящие гормональные препараты для лечения бесплодия (на курс до 100 тысяч рублей). И даже давала конкретные цифры – статистику предыдущих лет. До этого препараты закупались централизованно и распространялись через Республиканский центр планирования семьи (в оснащении которого Совинком когда-то принимал участие). Андрей знал, что там крутятся неплохие деньги, пытался влезть в эту тему, но «барышни» (главврач Республиканского роддома Галишникова и Галимулина – прежде работавшая начмедом) напрямую сотрудничали с московским дистрибьютором и оттуда получали комиссионные. Некоторое время эти медикаменты продавались через аптеку, расположенную в РКБ (Республиканская клиническая больница). Однако, заместитель главврача РКБ по снабжению медицинскими препаратами, в чьем ведении находилась аптека, со слов «барышень», абсолютно безграмотный и отмороженный чел, донельзя запутал дело. Предполагалось, что для упрощения расчетов они будут получать свои комиссионные на месте, в аптеке – за то, что направляют пациентов в эту аптеку, но в итоге всё вышло совсем иначе, чем было задумано. Он не только не выплатил им ни копейки, но снюхался с конкурентным производителем.

И вообще, про него, человека с медицинским дипломом, рассказывали жуткие вещи. Его жена сделала в общей сложности более 20 абортов в гинекологическом отделении у Галишниковой. Барышни чуть не на коленях умоляли его: сжалься над бедной женщиной, ты же врач, научи как предохраняться, давай мы бесплатно вставим спираль или подберем противозачаточные пилюли. Без толку – жена заместителя РКБ по снабжению медицинскими препаратами по прежнему предохранялась абортами.

Таким образом, барышням был необходим надежный поставщик со своими торговыми точками. Они у себя на месте в Казани, имея обширный круг знакомств, без проблем могли договориться с кем угодно, однако предпочли иметь дело с Андреем. Кроме того, Галимулина уверяла, что пробьет для Совинкома крупные тендеры на поставки медицинского оборудования. И, хотя продажи по РКБ, за которые отвечали барышни и с которых получали комиссионные, шли так себе, Андрей был склонен верить в эти обещания.

Наконец, самым серьезным вопросом, который предстояло решить, был вопрос: брать или не брать со своих компаньонов деньги на развитие медицинского бизнеса. Ансимовы и Быстровы прямо подталкивали к этому. После той беседы в кафе «Жили-Были», на которой Владимир и Игорь Быстровы заявили о необходимости диверсификации бизнеса, дабы не складывать все яйца в одну корзину и обещали, что не только вложат средства, но и под руководством Андрея примут самое деятельное участие в новом деле, – после этого разговора Андрей выступил перед всеми и рассказал, как видит медицинский проект. Пришлось немного приукрасить реальное положение дел – если изложить всё как есть, то компаньоны бы не только не вступили в дело, но и заподозрили бы его в некомпетентности и призадумались, стоит ли ему доверять на Экссоне.