Текст книги "Скандалы советской эпохи"

Автор книги: Федор Раззаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 68 страниц) [доступный отрывок для чтения: 28 страниц]

Актер в бегах
(Валерий Рыжаков)

С утра 1 сентября 1970 года съемочная группа детектива «Возвращение „Святого Луки“, который на „Мосфильме“ снимал режиссер Анатолий Бобровский, должна была снимать эпизод в декорации „квартира Лоскутова“. В нем валютчик Лоскутов (Олег Басилашвили) обговаривал с рецидивистом Графом (Владислав Дворжецкий) условия предстоящего похищения картины „Святой Лука“. После разговора Граф покидал квартиру с подручным Лоскутова по кличке Червонец (Валерий Рыжаков). Однако в назначенное время на съемочную площадку подтянулись все исполнители, за исключением Рыжакова. Прождав его полчаса, режиссер отправил на его поиски своего ассистента. Спустя какое-то время тот вернулся с нехорошей вестью: оказывается, Рыжаков еще вчера уехал из Москвы в Калинин на съемки другой картины. „Как уехал? – схватился за голову режиссер. – Его же предупреждали!“ Ассистент в ответ лишь развел руками.

По всем киношным меркам это было проявлением вопиющего неуважения молодого актера к своим коллегам. Хотя и Рыжакова понять было можно: в калининском фильме он играл роль положительного героя, а в «Луке» всего лишь «шестерку» – парня на побегушках. А какова роль, таково и отношение к ней.

Между тем расстроенный режиссер съемку отменил (кстати, это нанесло группе финансовый ущерб в сумме 600 рублей), а сам сел писать докладную о случившемся на имя гендиректора студии. Спустя две недели тот выпустит приказ о наказании Рыжакова: с актера удержат одну треть его зарплаты в соответствии со статьей 83 КЗоТа, а также информируют о его недостойном поведении труппу ЦТСА, где он тогда работал.

Побег балерины
(Наталья Макарова)

Как мы помним, первым советским артистом балета, сбежавшим из СССР на Запад, был Рудольф Нуриев: он осуществил свой побег в июне 1961 года во время гастролей Кировского театра оперы и балета в Париже. Этот побег западные идеологи использовали на полную катушку, сделав из Нуриева «борца с тоталитарным режимом, который только и делает, что зажимает свободу творческих личностей». На самом деле в основе этого побега лежали совсем иные причины, а именно – гомосексуализм Нуриева, который в СССР карался в уголовном порядке. Видимо, Нуриев попросту испугался, что его необузданный темперамент в этой области рано или поздно доведет его до «цугундера», вот и решил искать счастья на Западе.

Скрывая от широкой общественности истинные мотивы побега Нуриева, западные идеологи преследовали одну цель: демонизировать СССР и заодно расписать райскую жизнь на Западе. Отметим, что для Нуриева она и в самом деле была райской: он играл ведущие партии в парижской «Grand Opera» и получал многотысячные гонорары за свои выступления. Мировая пресса писала о нем, как о гениальном танцоре, талант которого только на Западе сумел достичь своего подлинного расцвета. Все эти похвалы, естественно, достигали и ушей тех коллег Нуриева, которые продолжали жить и творить в СССР. В итоге некоторые из них не смогли удержаться от соблазна повторить поступок Нуриева.

Первой в этом списке стала балерина все того же Кировского театра оперы и балета Наталья Макарова, которая сбежала на Запад во время гастролей театра в Лондоне. На календаре было 4 сентября 1970 года. Отметим, что Макарова считалась одной из ведущих балерин Кировского театра и являлась женой кинорежиссера Леонида Квинихидзе (Файнциммера), будущего автора таких телехитов, как «Соломенная шляпка», «Небесные ласточки», «Мэри Поппинс, до свидания!». Позднее сама Н. Макарова так опишет события тех дней:

«В труппе на следующий день, разумеется, поднялся переполох – начались пересуды, для всех известие о моем defection было как удар грома. Еще бы, я и сама не ожидала такого оборота. Особенно, как мне рассказывали, убивалась моя костюмерша Валечка, которая меня очень любила. Она напилась и рыдала, приговаривая: „Кто бы мог подумать, что Наташка, наша Наташка останется! Все думали – Барышников, Барышников, а вот ведь что получилось“.

Стоит отметить, что и до балеруна Михаила Барышникова очередь тоже дойдет, только будет это спустя четыре года, о чем разговор еще пойдет впереди.

Страдания великого сатирика
(Аркадий Райкин)

В апреле 1970 года в СССР торжественено отмечалось 100-летие со дня рождения В. И. Ленина. Редкий деятель советского искусства сумел избежать участия в этих торжествах, поскольку власть обязала каждого из них внести свою посильную лепту в это событие. В итоге тогда в свет были выпущены десятки фильмов и спектаклей о вожде мирового пролетариата, написано столько же книг и стихотворений-панегириков.

Однако среди деятелей искусства оказались и такие, кто решил подойти к этому заказу нетрадиционно и посредством ленинских цитат указать власти на те недостатки, которые тогда имелись в советском обществе. Одним из таких деятелей стал сатирик Аркадий Райкин, который выпустил к юбилею спектакль «Плюс-минус». Начинался он следующим образом: Райкин выбегал на сцену и с ходу начинал монолог: «Остроумная манера писать состоит, между прочим, в том, что она предполагает ум также и в читателе…» После секундной паузы артист добавлял: «Владимир Ильич Ленин. „Философские тетради“… И так имя Ленина возникало много раз на протяжении всего представления. Отметим, что спектакль был вполне благожелательно воспринят в Министерстве культуры и разрешен к выпуску. Но очень скоро это разрешение было оспорено.

В самом начале октября 1970 года Райкин привез спектакль на обкатку в Москву, в Государственный Театр эстрады. Однако уже на одном из первых представлений грянул скандал. 3 октября на спектакле побывал секретарь Волгоградского обкома партии, который внезапно разглядел в цитировании Райкиным Ленина попытку со стороны артиста таким образом протащить на сцену критику не только современной внутренней советской политики, но и внешней. Дело в том, что в том году особенно сильно обострились отношения между СССР и Израилем, которые вызвали весьма неоднозначную реакцию внутри советской еврейской диаспоры. Значительная ее часть симпатизировала Израилю, что вызвало очередной всплеск недоверия к евреям со стороны властей. Учитывая, что Аркадий Райкин был евреем, его тоже заподозрили в симпатиях к Израилю. В итоге в тот же день посетивший спектакль секретарь Волгоградского обкома написал в ЦК КПСС возмущенное письмо, которое мгновенно возымело действие: на следующий спектакль артиста весь первый ряд был занят проверяющими. Как будет затем рассказывать сам А. Райкин: «Костюмы одинаковые, блокноты одинаковые, глаза одинаковые, лица непроницаемые… Все пишут, пишут… Какая тут, к черту, сатира? Какой юмор?..»

Видимо, выводы проверяющих совпали с выводами секретаря из Волгограда. Через пару дней Райкина вызвали в ЦК к руководителю Отдела культуры Василию Шауро, где последний стучал по столу кулаком и настоятельно советовал артисту «поменять профессию». В итоге у Райкина случился инфаркт и последующие концерты в столице были отменены. После этого почти на целый год для Райкина будут закрыты не только двери всех столичных театров, но и двери театров в его родном Ленинграде.

Побоище в Кутаиси
(«Торпедо» Кутаиси – «Пахтакор» Ташкент)

Конец октября 1970 года был отмечен грандиозным футбольным скандалом. Он случился в пятницу 30 октября. В тот день состоялся очередной тур чемпионата страны по футболу. Матчей было сыграно несколько, но я упомяну лишь один – самый скандальный.

Матч проходил в грузинском городе Кутаиси, где встречались местное «Торпедо» и ташкентский «Пахтакор». Хозяевам нужна была только победа, поскольку при иных вариантах они покидали высшую лигу. Перед началом игры была сделана попытка подкупить гостей с помощью денежной взятки, но те отказались, проявив принципиальность. Поэтому торпедовцам не оставалось ничего иного, как завоевать необходимую победу в равной борьбе. Но как это сделать, если гости чуть ли не на голову были сильнее? Тут, как ни старайся, ни ложись костьми на поле, ничего не получится. Поэтому уже к 80-й минуте матча торпедовцы безнадежно проигрывали 0:3. А тут еще под самый занавес игры судья Бочаров назначил пенальти в их ворота, позволяя гостям сделать счет и вовсе неприличным. Тут не выдержали нервы у вратаря хозяев Гогии, и он ударил Бочарова по лицу. Судья немедленно показал ему красную карточку. Это стало последней каплей, которая переполнила чашу терпения кутаисцев. Причем их не остановило даже то, что на матче присутствовал глава футбольной Федерации СССР Валентин Гранаткин, который специально прилетел на эту игру, чтобы предотвратить возможные инциденты. Но и он оказался бессилен.

Несколько игроков «Торпедо» подскочили к главному арбитру и принялись его избивать. Своих кумиров поддержали болельщики (а стадион был переполнен) – они стали бросать на поле камни, выломанные из сидений доски. Футболисты «Пахтакора» бросились в раздевалку, понимая, что в противном случае им придется туго. Однако убежать удалось далеко не всем: несколько ташкентцев вынуждены были найти спасение в центре поля, куда не долетали камни с трибун.

Милиция, которая не ожидала такого взрыва страстей, поначалу безучастно взирала на происходящее, но затем сумела прийти в себя и сделала попытку, во-первых, разнять дерущихся, во-вторых, вывести судью и гостей с поля. Для этого стражи порядка обступили своих подопечных плотным кольцом и довели их до раздевалки. Но страсти на этом не утихли.

Увидев, что гостям удалось спрятаться за спасительными стенами, болельщики принялись крушить их автотранспорт – автобусы и машины. Первый они перевернули, а для пущей надобности еще и подожгли. Ситуация приобретала зловещий оборот. Ташкентцев надо было немедленно эвакуировать, но пути к отступлению были отрезаны. Милиция запросила дополнительные силы. Но даже когда они прибыли (милиционеров поддерживали несколько десятков солдат с автоматами), болельщики и не подумали отступить. Люди были настолько возбуждены, что даже вид автоматов их не отрезвил. Они бросились на милиционеров и солдат с палками наперевес, после чего раздались первые выстрелы. Только тут толпа бросилась врассыпную. Людей потом долго отлавливали по дворам и подворотням, пытаясь выявить зачинщиков беспорядков. Итог этого инцидента оказался ужасен: несколько человек были убиты и ранены, стадиону и прилегающим к нему окрестностям был нанесен значительный ущерб. Такова была плата за то, что кутаисское «Торпедо» вылетело в первую лигу.

Уже на следующий день по Москве стали гулять слухи о жутком побоище в Кутаиси. Слухи были один ужаснее другого, однако иначе и быть не могло – пресса по этому поводу как в рот воды набрала. О заметке от 12 ноября в «Труде» речь не идет: там это происшествие вообще не описывалось. Эта коротенькая публикация под названием «Кутаисцы хлопают дверью» принадлежала перу заместителя председателя Спортивно-технической комиссии Н. Мечникова. В ней сообщалось следующее: «А вот торпедовцам Кутаиси самообладания не хватило: проигрывая на своем поле „Пахтакору“, они забыли о спортивном достоинстве и решили уйти из высшей лиги, „громко хлопнув дверью“. Редкий случай удаления с поля вратаря и запрещение играть еще трем футболистам – это первый отклик на беспрецедентный демарш игроков кутаисского „Торпедо“.

Проданный финал
(«Динамо» Москва – Цска)

1970 год завершился еще одним футбольным скандалом. Он случился в воскресенье 6 декабря, когда определился чемпион страны по футболу – им стала команда ЦСКА, не поднимавшаяся на высшую ступеньку пьедестала почета почти 20 лет – с 1951 года. Армейцы весь сезон вели упорную борьбу за лидерство с четырьмы командами: динамовцами Москвы, Киева, Тбилиси и московским «Спартаком». В начале октября в отрыв ушли две команды: ЦСКА и столичное «Динамо». Они и повели заочную борьбу за золотые медали. К финишу обе команды пришли с равным количеством очков, и вопрос о медалях должен был решаться в дополнительном матче.

Он состоялся 5 декабря в теплом Ташкенте, однако так и не ответил на вопрос, кто победитель, поскольку закончился нулевой ничьей. Пришлось переносить спор на следующий день. Эта игра вошла в историю отечественного футбола как одна из наиболее интересных и драматичных. Счет в игре открыли армейцы (Уткин), однако удержать его так и не смогли. В течение шести минут (с 22-й по 28-ю) динамовцы вколотили в их ворота сразу три мяча. Казалось, что судьба матча решена бесповоротно. Однако…

Второй тайм армейцы начали с мощных атак, каждая из которых могла принести успех. Однако превосходно играл вратарь динамовцев Пильгуй (легендарный Лев Яшин сыграл в том сезоне тринадцать матчей и теперь сидел на скамейке запасных, но не по своей воле, а по решению Константина Бескова, боявшегося «проспать» талант новичка Пильгуя). Раз за разом он вставал на пути игроков ЦСКА, вытаскивая даже «мертвые» мячи. Однако и его силы оказались не беспредельны. За 20 минут до окончания матча Пильгуй ошибся, и Владимир Федотов (сын легендарного форварда Григория Федотова) «распечатал»-таки ворота динамовцев во втором тайме. После этого армейцы с еще большей яростью бросились на штурм ворот противника. В итоге их игрока (все того же Федотова) динамовцы сбили в своей штрафной, и судья показал на одиннадцатиметровую отметку. Его четко реализовал Поликарпов. Счет сравнялся – 3:3.

Этот гол окончательно сломил динамовцев, уже уверовавших в победу, армейцы же, вдохновленные успехом, продолжали атаковать. Победную точку в этом драматичном поединке поставил все тот же вездесущий Федотов, который за несколько минут до конца игры пробил в правый от вратаря угол. Пильгуй четко среагировал на него, но тут в дело вмешался случай: мяч угодил в какую-то кочку, перескочил через голкипера и влетел в сетку ворот. Армейцы победили.

«Золотой» состав армейцев выглядел следующим образом: Ю. Пшеничников, Л. Шмуц, В. Астаповский, Ю. Истомин, В. Капличный, В. Афонин, А. Шестернев, В. Войтенко, Д. Багрич, В. Кузьмин, В. Поликарпов, А. Масляев, В. Уткин, Н. Долгов, М. Плахетко, А. Кузнецов, В. Солохо, Ю. Патрикеев, Б. Копейкин, В. Дударенко, В. Федотов, В. Жигунов, Б. Абдураимов, А. Самосонов, Б. Поташев, В. Старков, В. Сухоруков, Г. Ярцев; тренер – В. Николаев.

Стоит отметить, что тренер «Динамо» Константин Бесков сразу после игры заподозрил ряд игроков своей команды в небескорыстной сдаче матча соперникам. Но поскольку договорные игры тогда только входили в моду, заявление Бескова, высказанное им в кулуарах, многих шокировало. Большинство расценили его как результат обиды тренера на игроков: Бескову тогда исполнилось 50, и он вправе был рассчитывать на то, что родная команда в качестве подарка преподнесет ему золотые медали первенства (Кубок они преподнесли ему в августе), но, увы, ошибся. Однако даже спустя много лет Бесков не отказался от своего горького вывода, сделанного в Ташкенте в декабре 70-го. Вот его слова:

«Самое тяжелое для меня – когда играли финал чемпионата в Ташкенте. Первый тайм мы выигрываем 3:1. Вдруг в перерыве ко мне подходят несколько игроков: Константин Иванович, не надо делать замен, так доиграем. А Маслов еще попросил: дайте я буду против Федотова играть. Он опытный полузащитник, я согласился. Второй тайм: динамовцы остановились. Маслов и Жуков открыли Федотова, зеленая улица, тот забил два мяча, да еще пенальти сделал. Игроки за спинами тренеров договорились… Я сказал в раздевалке: „Вы игру сознательно отдали…“ И больше говорить не мог.

Не могли понять, кто мог купить эту игру. Потом прошел слух, что в Ташкент приехали на «гастроли» московские картежники и начали принимать ставки на результат матча. Люди, которые ставили на ЦСКА, нашли подход к игрокам…»

Скандальное «достояние…»
(«Достояние республики»)

Один из лучших советских истернов «Достояние республики» в год своего выхода на широкий экран (1972) собрал на своих сеансах более 47 миллионов зрителей, что позволило ему занять 5-е место в СССР по сборам. Этот фильм до сих пор пользуется успехом у самой различной аудитории, о чем свидетельствует частота его показа по российскому ТВ. И это не удивительно, поскольку в этом фильме есть все, что так нравится зрителю: энергичный сюжет, головокружительные погони, звездный состав актеров плюс великолепная музыка и песни в исполнении самого Андрея Миронова. Однако мало кто знает, что эта искрометная и увлекательная лента рождалась в настоящих муках и неоднократно была под угрозой закрытия из-за череды скандалов, которые преследовали ее практически на протяжении всего съемочного процесса.

Начнем с того, что режиссером ее был Владимир Бычков, который до этого работал на «Беларусьфильме» и снял там фильм «Город мастеров» (1965), который и сделал его имя известным. Однако у режиссера был один минус – он был слаб по части «зеленого змия». Во многом именно на этой почве у него разладились отношения с руководством киностудии, и он переехал в Москву (где, кстати, родился) и устроился на Киностудию имени Горького. Там он достаточно быстро влился в коллектив и практически сразу получил право на самостоятельную постановку – снял вполне симпатичную детскую картину «Мой папа – капитан» (1970).

Между тем очень скоро у Бычкова и на новом месте стали портиться отношения с начальством по той же самой причине – по вине «зеленого змия». В итоге, когда он затеял снимать новую ленту по сценарию тех же сценаристов, с которыми работал на «Папе…», Авениром Заком и Исаем Кузнецовым, то руководство киностудии выступило против этого. И не видать бы Бычкову нового фильма как своих ушей, если бы не помощь его бывшего земляка, а ныне заместителя председателя Госкино СССР Бориса Павленка (в 60-е он возглавлял Госкино Белоруссии), который лично помог Бычкову с запуском «Достояния республики». Однако проблемы режиссера на этом не закончились.

Съемки фильма едва только начались, как случилось серьезное ЧП. 10 августа 1970 года в городе Кириллове Вологодской области едва не погибли двое каскадеров – Фирс Земцев и Юрий Федосеев. Первый (1919 года рождения) был каскадером с большим стажем работы, причем не только в кино (работал на фильмах: «Адъютант его превосходительства», «Неуловимые мстители» и др.), но и в цирке (он занимал должность режиссера в Государственном училище циркового и эстрадного искусства), второй – каскадер начинающий. Вдвоем они должны были поставить сложный трюк – полет на тросе над монастырем (по сюжету один из циркачей таким образом спасает чекиста Овчинникова от бандитов-лагутинцев). Эпизод был снят с первого же дубля, и ЧП произошло уже после того, как была дана команда оператору «Стоп!». Причем вины каскадеров в случившемся не было.

Перед тем как совершить трюк, Земцев сам досконально проверил крепление 10-миллиметрового троса. Тот одним концом был закреплен на 70-метровой Московской башне, пропущен через специальный блок, закреплен на другой – 40-метровой надвратной башне – и, пропущенный через второй блок, закреплен к грузовой машине. Именно по вине последней и произошло ЧП. По задумке Земцева, после перелета с одной башни на другую, когда каскадеры должны были зависнуть над землей и дать команду шоферу подать машину назад, натяжение троса должно было ослабнуть и каскадеры плавно опустились бы на крышу галереи монастыря. Однако в момент старта никто не догадался вытащить из-под колес грузовика кирпич, который был положен туда для фиксации автомобиля, из-за чего произошел резкий рывок. В итоге трос лопнул, и каскадеры упали вниз. К счастью, высота оказалась не слишком большой – 5–6 метров, иначе падение завершилось бы куда трагичнее. А так Земцев получил переломы обеих ног, а его напарник, благодаря тому, что Земцев успел обхватить его руками, заработал всего лишь ушиб подбородка.

Забегая вперед, сообщу, что следующие девять месяцев Земцев вынужден будет провести в гипсе. Однако и после его снятия врачи поставят ему неутешительный диагноз: вся жизнь – в инвалидной коляске. Однако вопреки всему Земцев проявит чудеса самоотверженности: будет тренироваться по нескольку часов в сутки и в итоге не только встанет на ноги, но и вернется к любимой работе (правда, уже в качестве руководителя каскадеров).

Между тем к началу осени в съемочной группе уже начал забываться неприятный августовский инцидент. Высокая комиссия из трех человек, которая была прислана из Москвы (ее возглавлял инженер по технике безопасности Е. Толстов), сумела разобраться в случившемся, выявила степень вины каждого из участников инцидента и предупредила коллектив о недопустимости повторения подобных случаев впредь. Коллектив железно пообещал сделать из этого надлежащие выводы. Однако не прошло и недели, после того как комиссия отбыла в Москву, как последовало новое ЧП на съемочной площадке. Причем на этот раз его последствия были куда более трагичнее.

Инцидент произошел в пятницу 11 сентября во время съемок в Вологде, куда съемочная группа переместилась из Кириллова. В тот злополучный день на Софийской площади города снимался эпизод въезда цирковых фургонов в ворота Кремля (по сюжету, это были ворота монастыря, где обитали лагутинцы). В съемках были задействованы восемь фургонов, которыми управляли десять каскадеров. Предпоследним фургоном управляли двое: опытный инструктор Юрий Котов (он, помимо каскадерства, еще и руководил местным народным цирком) и начинающий каскадер Валентин Мыльников, 23 лет от роду, работавший в том же народном цирке силовым жонглером. Стоит отметить, что до того, как режиссером была дана команда «Мотор!», фургоны трижды репетировали въезд. И ни разу не произошло накладки.

Как и в августовском случае, где решающую роль сыграла побочная причина – кирпич, в этот раз к трагедии привел… цирковой верблюд. Это он в тот момент, когда началась съемка, внезапно выскочил из-за кустов, чем сильно напугал лошадей седьмого фургона. Те резко рванули в сторону, в результате чего фургон стал заваливаться влево по движению. Мыльников попытался спрыгнуть с облучка, но далеко отскочить не успел, и фургон буквально впечатал его в землю. Котову повезло больше – его только ударило оглоблей по ногам. На милицейской машине Мыльникова доставили в больницу, где врачи поставили ему неутешительный диагноз – перелом позвоночника. В связи с тем, что это ЧП оказалось вторым по счету за месяц съемок, на студии имени Горького вскоре появится приказ, где будут ужесточены меры по технике безопасности на съемочных площадках. Что касается наказания для тех, кто непосредственно отвечал за случившееся, то и оно последовало незамедлительно: директора фильма сняли с работы, а режиссер Бычков удостоился строгого выговора. Видимо, на почве этих стрессов последний не выдержал и «развязал». Что, естественно, только обострило его отношения с руководством киностудии. Как вспоминает Б. Павленок:

«Бычков потерял контроль над собой и являлся на съемочную площадку или в монтажную комнату вовсе в непотребном виде. Станислав Ростоцкий не раз корил меня прилюдно, даже на заседаниях коллегии „за поддержку пьяницы“…»

Тем временем в начале 1971 года над фильмом вновь сгустились тучи. Выяснилось, что съемочная группа не только не уложилась в выделенные ей средства, а даже допустила перерасход денежных средств на астрономическую сумму 88 308 рублей. Плюс к этому серьезно отставала по метражу. В связи с этим 11 января на студии было собрано расширенное партийное бюро, которое обсудило сложившуюся обстановку. Обсуждение было бурным и весьма нелицеприятным для создателей фильма. Было решено наказать 10 человек: им снизили постановочное вознаграждение, объявили строгие выговоры.

В середине июня съемки фильма были закончены. Однако из-за перемонтажа сдать его в срок (6 июля) не удалось, и сдача фильма была перенесена на месяц. Затем и эти сроки были сдвинуты еще на месяц: шла переозвучка фильма. И только во второй половине сентября многострадальная картина наконец-то была сдана.

Как уже говорилось, фильм стал фаворитом кинопроката-72, войдя в пятерку его самых кассовых лент. Однако на судьбе режиссера Владимира Бычкова этот успех ничуть не отразится – больше ничего близкого он уже не снимет. Как пишет все тот же Б. Павленок:

«Бычков так и выпал из творческой обоймы, о чем я искренне сожалею, погиб большой талант. Одного ли его водка сгубила?..»