Текст книги "Скандалы советской эпохи"

Автор книги: Федор Раззаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 68 страниц) [доступный отрывок для чтения: 28 страниц]

Стокгольмские скандалы
(Чемпионат мира и Европы по хоккею)

В марте 1970 года в Стокгольме проходил очередной чемпионат мира и Европы по хоккею. Там случилось несколько скандалов с участием советских судей и игроков. Один из них датирован днем 22 марта, когда встречались сборные Швеции и ФРГ. Одним из судей на матч был назначен советский арбитр Анатолий Сеглин. Причем работа по судейским меркам у него была не пыльная: он должен был зажигать фонарь за воротами, после того как одна из команд забивает гол. Однако из этого нехитрого судейства вышел большой конфуз.

Дело в том, что в тот день с утра наши арбитры отмечали день рождения своего коллеги Юрия Карандина. Как и полагается по такому случаю, выпили, закусили. И вдруг в самый разгар этого застолья (на часах было около двух часов дня) приходит сообщение, что Сеглина назначили судьей на матч Швеция – ФРГ, который должен был состояться чуть ли не через час-другой. Сами понимаете, алкоголь за такой короткий промежуток времени не выветривается. Но идти-то надо. Короче, Сеглин пошел.

Два периода он отсудил нормально, а вот в третьем не выдержал и задремал на рабочем месте. А тут как раз одна из команд заколотила другой плюху, которую Сеглин, естественно, проспал. Кто-то из судей, работавших за бортиком, бросился к нему, начал тормошить. Дело, может быть, и обошлось бы мелким порицанием, если бы тот же судья не принюхался к Сеглину. А у того изо рта несет, как из винного погреба. Вот тут уж скандал закрутился нешуточный. Сеглина отстранили от судейства, а на его место посадили судью финна, который, кстати, пил на дне рождения Карандина не меньше всех, но лыко еще вязал. Далее послушаем самого А. Сеглина:

«По возвращении домой меня потащили по высшим инстанциям. Досталось мне по первое число, слушали мое дело и в спорткомитете, и на судейской коллегии. Короче, посчитали зачинщиком пьянки. Предоставили слово и мне. Говорю: так, мол, и так, я же за советский хоккей переживал, я же специально судей угощал, чтобы они к нашим хоккеистам подобрее были. Не поняли меня тогда, отлучили от свистка. Спасибо Сычу, помог он мне, не оставил без работы в хоккее. Ведь я со многими рефери был дружен. Что ж плохого в том, что мы с каким-нибудь судьей после матча пропустим по маленькой? Тут и без переводчика общий язык находили. Я, например, со шведом Дальбергом через это семьями подружился: он ко мне в Москву приезжал, я к нему в Швецию…»

Следующий скандал случился 27 марта во время матча между сборными СССР и Чехословакии. Вот уже три десятилетия игры с участием этих команд считались принципиальными, однако никогда еще страсти на них не достигали такого накала, как это происходило последние два года. Как уже отмечалось выше, после того как в августе 68-го советские войска подавили «бархатную контрреволюцию» в Чехословакии, подавляющая часть чехов и словаков стала относиться к любому советскому человеку чуть ли не как к личному врагу. Эта ситуация перенеслась и на спортивные площадки. К примеру, до августовских событий 68-го личная дружба связывала двух хоккейных вратарей: нашего Виктора Коноваленко и чехословацкого Владимира Дзуриллу. А после ввода советских войск в Прагу Дзурилла стал всячески избегать своего советского коллегу и однажды на одном из турниров, завидев его в коридоре, бросился бежать в обратную сторону.

Что касается чемпионата мира-70, то во время первой игры с нашей сборной, которую чехословацкие хоккеисты проиграли 1:2, с той стороны в большом ходу были удары исподтишка, словесные оскорбления. Но матч 27 марта стал еще более скандальным. Примерно в середине матча, когда наши уже уверенно вели со счетом 4:0, игрок чехословацкой сборной Вацлав Недомански (отметим, что в 1967 году, к 50-летию Советской власти, ему присвоили звание «Заслуженный мастер спорта СССР»!) через плечо нашего капитана Вячеслава Старшинова плюнул в лицо Александру Мальцеву. Этот эпизод удалось поймать в объектив своего фотоаппарата одному из шведских корреспондентов, и уже на следующий день этот снимок был вынесен на первую полосу газеты «Экспрессен». Стоит отметить, что советские спортсмены сполна расквитались с чехословацкими спортсменами за этот вопиющий поступок их капитана: разгромили сборную ЧССР со счетом 5:1.

Армянские чекисты против Высоцкого

В начале марта 1970 года в Ереван на несколько дней приехал Владимир Высоцкий. В столицу Армении певца уговорил съездить его приятель Давид Карапетян, который к тому же вызвался устроить ему там несколько концертов. Однако тот вояж Высоцкого завершился скандалом.

В Ереване гости остановились на квартире средней сестры Карапетяна Вари и ее мужа – кинорежиссера Баграта Оганесяна. Оттуда Карапетян сделал телефонный звонок в Союз кинематографистов Армении и договорился сразу о трех концертах Высоцкого под эгидой этого учреждения. Причем концерты должны были состояться в тот же день, чего гости явно не ожидали – они рассчитывали хоть немного отдохнуть с дороги. Но делать было нечего, поскольку они сами до этого просили побыстрей все организовать. В итоге свой первый концерт Высоцкий дал в 16.00 (а прилетели они в 4 утра) в клубе какого-то завода. Перед его началом между Карапетяном и Высоцким возникли разногласия. Если первый настаивал на том, чтобы в концерте были исполнены самые острые песни («Охота на волков», «Банька» и др.), то второй хотел обойтись более выдержанным с идеологической точки зрения репертуаром. Победил Высоцкий.

Два других концерта состоялись в центре города (клуб завода находился на окраине), причем не где-нибудь, а в клубе… КГБ. Карапетян и здесь стал склонять друга исполнить «что-нибудь этакое», но Высоцкий вновь сделал по-своему – не спел даже «Нейтральную полосу», которая при такой публике была бы вполне уместна. Концерты строились по одной и той же схеме: сначала крутился киноролик с отрывком из фильма с участием Высоцкого, затем он исполнял монолог Хлопуши из спектакля «Пугачев» и только потом шли песни (начинал Высоцкий с «На братских могилах…»). Во время третьего концерта произошел забавный эпизод, который затем и стал поводом к большому скандалу.

В перерыве между песнями Высоцкий подошел к столу, на котором стоял графин с водой, и промочил горло. При этом не преминул заметить: «Вот сейчас выпью и – пойдем дальше. Ваше здоровье!» Кому-то в зале показалось, что в графине была не вода, а водка, после чего уже на следующий день по городу пошли слухи, что Высоцкий играл концерт пьяным. На самом деле он был слегка навеселе, употребив в перерыве некоторое количество коньяка для бодрости.

Вспоминает А. Тер-Акопян: «У меня дома Володя уже пьян. Ему становится плохо. Мы с Давидом не без труда отводим его в гостиную, пытаемся уложить на диван, он падает, крушит стулья, что-то разбивается. Володя очень бледен, в уголке его губ закипает пена… Это что – эпилепсия? Он не произносит ни слова. Я интуитивно поступаю правильно: вливаю ему в рот корвалол, потом мацони, крепкий чай, минеральную воду… Чувствую, что следует влить в него как можно больше полезной жидкости, дабы нейтрализовать алкогольный яд. Сражаемся с болезнью Володи до рассвета, и Володя воскресает: говорит, мыслит, даже ходит. Восстал, как птица феникс из пепла! Но у меня защемило сердце: он недолговечен…»

Тем временем после концертов в клубе КГБ на самый верх – в ЦК КП Армении – была отправлена депеша, в которой указывалось, что Высоцкий поет антисоветские песни да еще пьет водку прямо на сцене. После этого родственникам Давида Карапетяна настоятельно порекомендовали отправить гостей первым же самолетом обратно в Москву. И те попытались это сделать. Но в Давиде взыграло самолюбие: дескать, никто не имеет никакого права заставлять его и Высоцкого уезжать из Еревана. Мол, сколько хотим, столько и будем здесь находиться. В результате они прожили в Ереване еще несколько дней, каждый день навещая все новые и новые дома. Например, в один из таких дней они побывали в гостях у тренера «Арарата» Александра Пономарева. Там Высоцкий начал свой домашний концерт словами: «Посвящаю эту песню кумиру моей юности Александру Пономареву». (Пономарев в 1941–1950 годах играл в столичном «Торпедо», был капитаном команды.)

Однако то, что не смогли сделать «верха», доделала водка. Высоцкий все чаще и чаще бывал не в форме, что для Еревана было событием экстраординарным (это была единственная в СССР республика, где не было вытрезвителей!). Однажды Высоцкого так развезло в такси, что таксист потребовал немедленно вывести его из машины. И только когда Карапетян уточнил, кем является этот пассажир, водитель смилостивился и довез пассажиров до нужного дома. Но обстановка накалялась все сильнее, и воленс-неволенс столичным гостям пришлось закругляться со своим визитом.

Драка у речного вокзала
(Александр Кайдановский)

Будущий ротмистр Лемке из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих» – актер Александр Кайдановский – имел все шансы им не стать, поскольку за три года до съемок едва не угодил за решетку. Что же случилось?

В том году на Центральном телевидении была показана премьера телеспектакля «Драма на охоте» по А. Чехову, где Кайдановский играл графа Карнеева. Сразу после показа группа артистов, занятых в телеспектакле, – Владимир Самойлов, Юрий Яковлев и Александр Кайдановский, – решили это дело «обмыть». С этой целью они отправились в весьма популярный среди москвичей ресторан у Речного вокзала.

Вечеринка была в самом разгаре, когда Кайдановскому понадобилось сходить в туалет. И вот там к нему внезапно привязался пожилой дружинник, который стал утверждать, что Кайдановский некоторое время назад… украл у него белила. Поначалу актер принял это заявление как неудачную шутку со стороны неизвестного мужчины. Но когда тот стал хватать его за рукав, актер разозлился: «Какие белила? Я впервые вас вижу!» – «Как впервые? – не унимался дружинник. – У меня что, по-твоему, глаз нет?» – «Видимо, нет», – заявил Кайдановский и сделал попытку освободить свою руку. Но дружинник, хоть и был старше его, однако локоть артиста держал крепко. И вот тут нервы актера, который к тому же был не совсем трезв, не выдержали. Он толкнул дружинника в грудь, и тот отлетел к стене. Но едва Кайдановский сделал шаг к двери, чтобы вернуться в зал, как дружинник бросился к нему и обхватил руками за шею. Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения актера. Он легко освободился от захвата и в следующую секунду обрушил на своего обидчика целый град тумаков и зуботычин. Тот в ответ стал истошно кричать и звать на помощь.

В итоге спустя каких-то две-три минуты Кайдановский был скручен посетителями ресторана и препровожден в милицию. И как ни заступались за него его товарищи, известные артисты, отпустить его на волю стражи порядка не захотели. Во-первых, говорили милиционеры, он напал на дружинника, во-вторых – дружинник ему в отцы годится, а в-третьих – вы посмотрите на лицо этого дружинника. Действительно, лицо у того было сильно испорчено после того, как к нему прикоснулись руки молодого актера. Поэтому на волю Кайдановского в тот день так и не отпустили. На него было заведено уголовное дело, замять которое так и не удалось, поскольку пострадавший наотрез отказывался от такого исхода. «Мне плевать, что он артист! Я его засужу!» – заявил дружинник ходатаям Кайдановского.

Суд над актером состоялся спустя месяц. Он тогда работал в Театре имени Вахтангова, однако руководство театра не захотело защищать молодого актера. Тогда эту миссию взял на себя корифей театра Михаил Ульянов. Именно он выступил на суде в качестве общественного защитника Кайдановского. Не будь этого, актера наверняка упекли бы за решетку года на два за хулиганство, поскольку в то время хулиганов особо не жалели. А так, после страстного выступления самого Михаила Ульянова, судьи сочли за благо простить подсудимого и дали ему условный срок. А три года спустя Кайдановский сыграл роль ротмистра Лемке, прославившую его на всю страну.

«Адъютант…» без секса
(«Адъютант его превосходительства»)

Премьера 5-серийного телефильма «Адъютант его превосходительства» состоялась в начале апреля 1970 года. Фильм настолько понравился зрителям, что уже спустя месяц – 19–23 мая – ЦТ решило повторить его. Причем на этот раз фильм разместили в эфирной сетке в 21.00 в отличие от первого показа, когда он начинался в семь вечера. Тогда в прессе прозвучали нарекания на столь ранний показ, поскольку многие зрители, задерживаясь на работе, не успевали к началу сеанса. Теперь эти замечания были учтены. Кроме этого, продолжительность фильма по сравнению с первым показом сократилась на несколько минут, поскольку теперь из него была вырезана «постельная» сцена – эпизод, где Кольцов и Таня, отужинав в доме девушки, лежали в одной постели.

По нынешним меркам в этой сцене не было ничего крамольного – там даже объятий не было никаких, просто влюбленные лежали под одеялом и вели вполне невинный разговор (например, Таня признавалась любимому, что ее отец – начальник контрразведки Щукин – догадывается об их связи). Однако эпизод было решено вырезать. А чтобы все это выглядело как волеизъявление самих зрителей, зампредом Комитета по радиовещанию и телевидению Г. Ивановым 18 мая была послана депеша на имя директора творческого объединения «Телефильм» киностудии «Мосфильм» С. Марьяхина. Цитирую ее целиком:

«После показа по ЦТ телефильма „Адъютант его превосходительства“ Комитет по радиовещанию и телевидению получил ряд писем, в которых зрители возражают против демонстрации ночной сцены между Кольцовым и дочерью Щукина. Предлагаем убрать эту сцену из копий фильма, предназначенных для внутрисоюзного показа.

Расходы, связанные с перемонтажом и переозвучиванием этой части фильма, будут оплачены Комитетом по счету киностудии «Мосфильм».

Марьяхин в тот же день дал указание своим подчиненным: 19 копий фильма оставить в старой редакции, остальные – в новой. Так адъютант Кольцов на экране так и не переспал со своей возлюбленной.

Кутежи «офицеров»
(Георгий Юматов)

Как мы помним, актер Георгий Юматов лишился роли красноармейца Сухова в фильме «Белое солнце пустыни» в результате пьяного скандала. После этого случая в киношном мире вновь пошли разговоры о том, что этот, без сомнения, замечательный актер – человек ненадежный и в любой момент может подвести любую съемочную группу. В итоге актеру грозила творческая непригодность, когда его перестали бы приглашать на главные роли, ограничиваясь только крохотными. Однако в случае с Юматовым все обстояло иначе. В 1970 году он был утвержден на роли сразу в двух фильмах, причем роли эти были отнюдь не эпизодические. Так, в ленте молодых режиссеров Альберта Мкртчяна и Эдгара Ходжикяна «Опекун» ему предстояло перевоплотиться в… забулдыгу Тебенькова, а в фильме Владимира Рогового «Офицеры» – в бравого красноармейца Трофимова, прошедшего путь от рядового до генерала. Парадоксально, но в итоге поклонник «зеленого змия» Юматов был снят с роли забулдыги за очередные пьянки, а роль трезвенника Трофимова сумел, несмотря ни на что, за собой сохранить. Как же получился сей парадокс?

Съемки «Опекуна» начались в июне 1970 года в Ялте. Однако для Юматова они продлились недолго, поскольку актер так вошел в роль, что явно перепутал киношную жизнь с реальной. 11 июня Юматов встретил в одном из ялтинских ресторанов своих друзей-моряков и по этому поводу здорово надрался. На следующий день с утра опохмелился и в таком виде отправился на съемку. Причем не один, а прихватил с собой… пистолет-пугач, которым стал стращать как участников съемок, так и зрителей. Кто-то из последних так перепугался, что подозвал стоявшего неподалеку милиционера. Страж порядка попытался отобрать пистолет у артиста, но не тут-то было: Юматов стал яростно сопротивляться. Началась потасовка, свидетелями которой стали десятки людей. Короче, скандал вышел нешуточный.

Молодые режиссеры фильма, которые до этого ни с чем подобным на съемочной площадке еще не сталкивались, решили снять Юматова с роли. Вместо него был приглашен Георгий Вицин, который в киношной среде славился не только своим искрометным талантом, но и тем, что занимался йогой и не брал в рот ни грамма спиртного. А Юматова в тот же день навестила Клара Лучко. Как она вспоминает, «он был подавлен, ему было стыдно перед режиссерами и съемочной группой. Мы долго с ним говорили. Ведь не первый раз подобное случилось. Он не мог простить себе такую же историю с картиной „Белое солнце пустыни“…».

За недостойное поведение Юматову был объявлен строгий выговор по «Мосфильму» и вышел приказ, запрещающий режиссерам студии снимать его в течение года. Более того, студийное начальство хотело ходатайствовать перед Госкино, чтобы и другие советские студии отказались от услуг артиста-скандалиста. К счастью, этот порыв мосфильмовцев не имел своего реального продолжения на других киностудиях, в итоге съемки на Киностудии имени Горького в «Офицерах» (они начались чуть раньше «Опекуна») Юматов благополучно продолжил. Хотя бытует версия, что руководители «Мосфильма» таким образом хотели подложить своим конкурентам со студии имени Горького свинью в виде Юматова: был расчет, что он своим недостойным поведением подведет и съемочную группу «Офицеров». К слову, так оно и вышло, но результат получился совсем не тот, на который могли бы рассчитывать мосфильмовцы.

В начале октября съемочная группа отправилась в экспедицию, в Севастополь, где должны были снимать любовный роман сына Трофимовых (актер Александр Воеводин) с одноклассницей Машей Белкиной (Наталья Рычагова). Съемки начались 9 октября, однако уже через пару дней остановились – Юматов внезапно «развязал». То, чего больше всего боялись члены съемочной группы, все-таки случилось. Поскольку единственным человеком, кто мог справиться с пьющим Юматовым, была его супруга Муза Крепкогорская (как Марина Влади для Владимира Высоцкого), ее срочно вызвали в Севастополь. А чтобы этот приезд был оправдан творчески, специально для Крепкогорской была написана крохотная роль – мама Маши Белкиной.

Между тем взять мужа в ежовые рукавицы Крепкогорской с наскока не удалось. Юматов был воробей стреляный и какое-то время умудрялся даже строгую жену оставлять с носом. Актерская пара жила в гостинице, и Муза каждое утро буквально перетряхивала номер, пытаясь найти алкогольную «заначку». Иногда ей это удавалось, иногда нет. Например, однажды Юматов сделал «схорон» в сливном бочке в туалете и за час до начала съемки «нализался» так, что съемку пришлось отменить.

В другой раз Юматову помогли «потерять форму» его закадычные друзья – военные моряки. В годы войны Юматов служил юнгой на флоте и поэтому к морякам всегда относился с огромной симпатией. А тут морячки раздобыли где-то бесценные кадры кинохроники, где юнге Юматову вручают орден. Естественно, они бросились искать артиста, чтобы показать ему эти кадры. Они явились в гостиницу, где он жил, но выяснили, что киношники закрыли его на ключ. Путь к воссоединению придумал сам Юматов. Он разорвал на куски простыню, связал их и спустился вниз. Час спустя он был уже нетранспортабелен.

Пьяные художества Юматова дорого обходились съемочной группе (всего за весь период съемок простоев набежит 27 дней, из них половина – по вине Юматова), однако менять его на другого актера было уже нельзя – слишком далеко зашли съемки. Поскольку и Крепкогорская с ним не справлялась, было решено уговорить его лечь на несколько дней в больницу. Юматов, который ролью в «Офицерах» дорожил, согласился, однако и в больничных стенах умудрялся периодически напиваться. По утрам он спускал из окна своей палаты больничную простыню, на которую сердобольные поклонники привязывали бутылку водки. К началу врачебного обхода актер был уже «хорошеньким».

Когда стало ясно, что и больница не действует на актера отрезвляюще, режиссер Владимир Роговой пошел на хитрость. Зная, что Юматову больше всего в сложившейся ситуации нравится быть хитрее своих преследователей, режиссер решил переиграть актера на его же поле. Он заказал на севастопольском спиртзаводе специальную бутылку водки, в которую вместо «горькой» залили обычную воду. Утром эту бутылку спустили Юматову с крыши в окно его гостиничного номера, но распить ее в одиночку актеру не удалось. В номер как бы невзначай пришел режиссер, который предложил «раздавить» поллитру на двоих. Юматов в этом деле никогда не жадничал. Уже после первой стопки он распознал подвох, но не стал устраивать скандал, а отдал должное выдумке режиссера. Говорят, после этого случая он до конца севастопольской экспедиции (до 6 ноября) больше ни разу не подвел съемочную группу.

Как мы теперь знаем, роль Трофимова стала одной из лучших в послужном списке актера Георгия Юматова. Картина «Офицеры» станет лидером кинопроката 1971 года, собрав на своих сеансах 53 миллиона 400 тысяч зрителей. Правда, с тех пор Юматова больше в главных ролях в кино снимать не будут – в основном ему будут перепадать роли второго плана или эпизоды.