Текст книги "Бабник: Назад в СССР (СИ)"

Автор книги: Фабров Роман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 23

Проснулся я от непривычной тишины. Странно, обычно в это время на кухне уже гремела посудой бабушка, а мама собиралась на работу. Но сегодня стояла такая тишина, что можно было услышать мерное посапывание в соседней комнате.

Я полежал ещё минуту, потом сел и протёр глаза ладонями, пытаясь стряхнуть остатки сна. Часы показывали половину шестого утра. За окном только-только забрезжил рассвет, а вдалеке уже тарахтел первый трамвай, нарушая утреннюю тишину.

В прихожей послышалось какое-то движение.

Я натянул треники, сунул ноги в тапки и вышел. Дядя Гена сидел на корточках у входной двери и натягивал сандалии.

– О, Лёха! – удивился он, заметив меня, и улыбнулся. – Рано ты. Не спится, что ли? У тебя же каникулы, повалялся бы ещё.

– Бегаю по утрам, дядь Ген, – ответил я и прошмыгнул в ванную.

Умылся холодной водой, посмотрел на себя в зеркало. В отражении на меня смотрел уже не тот доходяга из пионерлагеря, а вполне себе спортивный парень лет шестнадцати на вид.

Выйдя из ванной, обнаружил, что в прихожей дядьки нет, и только бабушка, стоя у двери, закрывала её на замок.

– Уехал? – шёпотом спросил я её.

– Уехал, уехал, – вздохнула бабушка и пошла опять в свою комнату.

Оделся, зашнуровал потуже кеды, схватил сумку с полотенцем и банкой воды, которую с вечера приготовил, и выскочил на улицу.

Утро пахло свежестью и выхлопными газами. Дядя Гена, кверху задом, что-то передвигал в багажнике своего «Запорожца».

– Лёх! – позвал он, заметив меня, когда я выходил из подъезда. – Слушай, может тебя подбросить куда? Я на работу, но если по пути – то запросто!

Я бросил взгляд в сторону стадиона. До него было рукой подать – минут пять неторопливым шагом, и даже как следует размяться не успеешь.

– Спасиб, дядь Ген, – отказался я. – Тут совсем рядом, я пешочком.

Он кивнул, захлопнул багажник, вытер руки о замасленную тряпку и протянул мне широкую, мозолистую ладонь.

– Ну, давай, спортсмен. Бегай там аккуратнее. И мамке спасибо передай, лады?

– Лады, – пожал я его руку.

Он хлопнул меня по плечу, сел в машину, дёрнул какой-то рычажок – и «Запорожец» взревел. Синий дымок выхлопных газов взвился в небо, а дядя Гена принялся выруливать со двора, махнув мне на прощание рукой. Я постоял ещё секунду, глядя вслед удаляющейся машине. Потом развернулся и побежал к стадиону.

Город только просыпался – редкие машины проносились по пустым улицам столицы, одинокий троллейбус дребезжал вдалеке, бабка с тяжёлой сумкой торопливо шла в сторону платформы на электричку. Я пересёк безлюдную улицу и через пару минут вошёл на стадион.

Никого.

Это было непривычно. Обычно здесь уже маячили пенсионеры, методично вышагивая свои круги, или парочка таких же одержимых, как я, бегунов, решивших, что утренние пробежки – это круто. Но сегодня – ни души. Только пустые лавочки, которые были чуть влажные от утренней росы.

Однако сегодня я проснулся пораньше и поэтому приступил к разминке в полном одиночестве. А потом побежал, чувствуя, как земля приятно пружинит под ногами.

Я пробежал свои уже обычные пять километров, потом перешёл на шаг, восстанавливая дыхание, и направился к турникам. Металл ещё хранил ночную прохладу, и его влажная поверхность слегка поблёскивала в лучах утреннего солнышка. Но это не было поводом, чтобы расслабляться. Подтягивания – прямым хватом, обратным, широким. Мышцы напрягались, связки поскрипывали от усилий. Отжимания на брусьях, пока в руках не заныло так, что казалось, будто их налили свинцом. Пресс на наклонной скамье… Всё, как учил когда-то тренер, всё, как я привык делать там, в прошлой своей жизни.

Когда я уже заканчивал третий подход, неожиданно услышал за спиной лёгкие шаги по беговой дорожке.

– О, Алексей! А ты сегодня рано, – удивлённо поздоровалась со мной женщина.

Я отпустил руки с турника, спрыгнул на землю и обернулся. Это была Светлана. В спортивном костюме, она пробежала мимо и помахала мне рукой.

– Привет, Светлана, – крикнул я ей вслед, вытирая ладонью пот со лба.

На сегодня я завершил свою тренировку, присел на лавочку и стал ждать Светлану, пока она добегает норму. Спустя минут десять она присела рядом, вытирая мокрое лицо полотенцем и тяжело дыша.

– Я, кстати, на днях Игоря Зотова видела, помнишь такого? – уточнила она, глядя на меня. – Ну, с которым ты в больничке лежал.

– Помню, ну и как он? – поинтересовался я, выуживая из памяти образ того футболиста с загипсованной ногой.

– Уже ходит, – улыбнулась Светлана. – Сам, без костылей. Чуть прихрамывает, правда, но врачи пообещали, что нога разработается постепенно.

– Это хорошо, – порадовался я за него.

– А еще я рассказала ему про тебя, – добавила женщина. – Сказала, что бегаешь по утрам на стадионе. А Игорь пообещал, что скоро тоже присоединится к нам, – звонко рассмеялась она.

– Передавай ему привет, – вежливо попросил я. – И скажи, что жду его с нетерпением. Вместе будем бегать.

– Передам, – согласно кивнула Светлана. – Ладно, Лёш, я домой, а то, как всегда, опаздываю. А ты большой молодец, – сказала она, бросая полотенце в сумку, – что не бросаешь тренировки.

Она подняла вверх большой палец, потом махнула мне рукой на прощание и потрусила к выходу со стадиона. Я проводил её взглядом и принялся тоже собираться домой.

Вернувшись со стадиона, обнаружил, что в доме царит утренний хаос: мама на кухне гремела сковородкой, от которой доносился аппетитный запах яиц, а Ирка крутилась у зеркала в прихожей. Она натягивала колготки, одновременно пытаясь запихнуть в рот бутерброд с колбасой, не переставая при этом что-то напевать.

– Фу, Лёшка! – заорала она, завидев меня. – От тебя потом пахнет!

Я рассмеялся, нырнул в ванну и быстро ополоснулся. Переодевшись в чистое, ввалился на кухню, где уже стояла тарелка с дымящейся яичницей. Я запихнул в себя завтрак минут за десять, взял сестру за руку и вывалился на улицу.

Ирка всю дорогу болтала без умолку. Про то, что у неё в группе новый мальчик, и он ей нравится, потому что у него есть конфеты. Про то, что воспитательница злая и заставляет её есть кашу. Про то, что она мечтает о собаке. Мне приходилось только кивать, соглашаясь с Иркой, и что-то невпопад отвечать.

Проводил сестру до самых дверей группы, нежно потрепал её волосы на макушке и пошёл обратно. Я уже почти дошёл до своего дома, когда заметил её.

Возле лавочки соседнего дома стояла она.

Машка Капустина – та самая, которой мы вчера с Пипой так восхищались.

Неожиданно в голову полезли дурацкие пикаперские фразочки, над которыми в моё время все просто смеялись и на девушках почти не работали. Но сейчас-то я не в своём времени, и можно попробовать.

«А вдруг сработает?» – промелькнула мысль в голове. Попытался успокоиться и заставил себя сделать шаг вперёд.

– Привет, – поздоровался я уверенным голосом, подходя ближе к девушке. Голос в этот момент даже не дрогнул, и я продолжил: – Ты случайно не потеряла что-то важное?

Девушка подняла на меня глаза и оценивающе окинула с головы до ног.

– Чего потеряла? – удивлённо переспросила она, не проявляя ко мне особого интереса, но и не отворачиваясь.

– Ну, не знаю, – развёл я руками и продолжил: – Может, мой номер телефона?

Девушка рассмеялась.

– А ты забавный, – сказала она. – Познакомиться хочешь? – спросила она и улыбнулась. – И часто ты так с девушками знакомишься? – продолжила девушка.

– Впервые в жизни, – признался я, глядя ей прямо в глаза. – Просто ты… ну, это… очень красивая. И я подумал: если не подойду сейчас, буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

И тут в её зелёных глазах промелькнуло что-то похожее на искреннее любопытство. «Прокатило», – подумал я и очень обрадовался.

– А ты откуда? Что-то я тебя раньше не видела, – спросила она, внимательно разглядывая меня.

– Местный, – ответил я, стараясь не показывать своего беспокойства, так как во мне сейчас творился сущий хаос. – В том доме живу, – кивнул я на свой подъезд. – Лёха меня зовут.

– Маша, – кивнула она и протянула руку.

«Ох, и странные в это время нравы творятся», – подумалось мне. «Никогда вот так с девушками не здоровался, как мужики, то есть за руку». Но сейчас это не имело никакого значения.

– Очень приятно, Маша, – улыбнулся я, чувствуя, как внутри всё замирает. – И имя у тебя такое же красивое, «Маша», – повторил я с трепетом в голосе.

Девушка снова засмеялась – искренне, по-настоящему, а не с той снисходительной улыбкой, которой обычно одаривают неудачников.

– Слушай, Лёша, – сказала она, грациозно поправляя сумку на плече. – А ты сегодня вечером занят?

У меня внутри всё оборвалось и одновременно взлетело до небес. Кровь прилила к щекам, а сердце, казалось, пропустило удар.

– Не-а, – выдавил я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.

– В кино не хочешь сходить? В «Ударнике» новую комедию показывают, говорят, смешная, – предложила она, глядя мне прямо в глаза.

– Хочу, – выдохнул я, едва веря своему счастью.

– Ну тогда в семь у входа, – она улыбнулась, махнула рукой и, покачивая бёдрами, пошла к метро.

Я стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. В голове гудело, сердце колотилось где-то в горле, а на лице, кажется, застыла самая глупая улыбка в мире.

«Пикаперские фразочки, значит, не всегда такая уж чушь», – промелькнуло в голове.

Я развернулся и, чуть не споткнувшись о бордюр, побрёл домой. До вечера было ещё далеко. А ещё надо придумать, что сказать маме, куда это я намылился на ночь глядя.

Но это потом. Сейчас я буквально парил над землёй, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.

Домой я влетел словно ураган. Скинул кеды, чуть не снёс вешалку в прихожей, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось, будто я только что километров десять пробежал, а в ушах стоял гул.

– Ты чего как угорелый? – бабушка выглянула из кухни, подозрительно прищурившись. – Случилось чего?

– Всё нормально, ба, – выдохнул я и попытался принять безразличный вид. – Просто… погода хорошая.

Бабушка хмыкнула и скрылась обратно. А я рухнул на кровать и уставился в потолок, чувствуя, как улыбка сама собой расползается по лицу. Закрыл глаза и попытался представить, во что бы сегодня одеться. Но ничего модного в моём шкафу точно не было. Хотя так сейчас практически у всех. Нет в свободной продаже при СССР каких-то модных шмоток, поэтому придётся идти в кино как все.

Я встал и подошёл к шкафу, где за деревянными дверцами хранилась вся моя нехитрая одёжа. Принялся перебирать свои шмотки, раздумывая, что надеть, дабы выглядеть хотя бы прилично, но неожиданно в комнату вошла бабуля.

– Ты чего там ищешь? – спросила она.

– Так, ничего, – буркнул я. – Просто… порядок навожу, – попытался отмазаться я. Но похоже, бабуля ни на йоту мне не поверила.

– Порядок он наводит, – фыркнула она, качая головой, и снова ушла на кухню.

Наконец-то определившись с одеждой, я выдохнул и сел на кровать. Осталось главное – дотянуть до вечера.

Глянул на часы. Половина двенадцатого. Секундная стрелка еле ползла по циферблату, словно издеваясь надо мной.

«Господи, как же медленно тянется время», – подумал я.

Я слонялся по квартире, как неприкаянный, пытаясь себя чем-то занять. Полистал книгу, которая лежала на тумбочке в комнате родителей. Посмотрел в окно, где белые облака медленно плыли по небу. Выпил стакан воды, затем ещё один, прислушиваясь к тиканью часов. Снова посмотрел на циферблат – прошло всего семь минут.

Не в силах больше терпеть это ожидание, натянул сандалии и выскочил на улицу. Может, Мишку найду, хоть поболтаю, отвлекусь.

Мишка нашёлся во дворе. Он сидел на лавке у своего подъезда и задумчиво пытался накарябать слово из трёх букв на скамейке складным ножичком, насвистывая себе под нос.

– Здорово, – сказал я, подходя к приятелю.

– О, Лёха, это ты, привет, – поднял голову Мишка, одновременно убирая нож в карман. – Напугал, блин, – с облегчением выдохнул толстяк. – Я чуть в штаны не наложил, – признался он и сам же рассмеялся над своей шуткой. – Может, сегодня вечером снова сгоняем на аттракционы?

– Не, Мих, – сразу отказался я.

– С Ленкой куда-то идёте? – спросил он.

– Нет, – покачал я головой, помолчал, собираясь с духом, и выпалил:

– Я сегодня с Машкой Капустиной в кино иду.

– Чего-чего? – переспросил он, не веря своим ушам.

– В кино, – повторил я, чувствуя, как на лице расплывается довольная улыбка. – Вечером. С Машкой Капустиной.

Мишка смотрел на меня с таким выражением, будто я только что признался, что умею летать. Его челюсть чуть отвисла, а брови взлетели вверх.

– Не ври, – выдавил он наконец и прокашлялся.

– Вот те зуб, – заверил я приятеля.

– Да ну на фиг! – Мишка вскочил и начал кружить вокруг меня, разглядывая, как какого-то инопланетянина. – Ты? С Машкой? Она же… она же…

Он замолчал, пытаясь подобрать слова и снова сел на лавку.

– Что – она? – подтолкнул я его к продолжению.

– Ну… она же Машка! – выдохнул приятель, всплеснув руками. – К ней Пашка из двадцать третьего дома подкатывал – она его послала. А потом Серёга с четырнадцатого клеился – та даже не посмотрела в его сторону. А тут ты…

– А тут я, – развёл я руками. – Сам честно не понимаю, как так вышло. Может, я просто… понравился ей? – попытался отшутиться я.

Мишка покачал головой, потом вдруг хлопнул меня по плечу.

– Ну ты даёшь, Гаранин! – воскликнул он. – С тебя мороженое!

– Вот ты обжора, – вздохнул я, поправляя ворот футболки.

– Мама всегда мне говорит, что хороший аппетит у ребёнка – это нормально, – процитировал он свою родительницу. – Ну ты это… не подведи там. – зачем-то сплюнул он на землю и тут же затёр плевок подошвой. – Короче, я не знаю. У меня ни разу с девчонками не… ну, это…

– Какие твои годы, – улыбнулся я, видя, как краснеют его щёки.

Мишка убрал ножик, ещё раз полюбовался на своё «творение» и сказал:

– Слышь, Лёх, у меня в воскресенье день рождения, помнишь? Так что приглашаю тебя, – он неуверенно потёр пухлой ладошкой свой живот. – Ты это… гитару-то прихвати, не забудь.

– Буду, захвачу! – радостно пообещал я приятелю и с завистью в голосе добавил. – Тебе уже пятнадцать, Миха, а мне только через три недели стукнет, в сентябре.

– Ага, – почесав затылок, согласился он. – Предки, прикинь, пообещали накрыть стол: торт там, салатики всякие и газировку. А сами до десяти вечера куда-то свалят, чтобы не мешать нам. Ну… короче, приходи тридцатого в шесть вечера.

– Приду, приду. А ещё кто будет? – как бы между делом поинтересовался я.

– Не знаю, пока только тебя позвал, – пожал он плечами. – Может, Саня из параллельного с сестрой будут… Катька… – и он начал перечислять незнакомые мне имена.

– В общем, жду… – он медленно поднялся с лавки, отряхнул шорты и не спеша направился к подъезду. – С тебя подарок, – у самой двери он обернулся и многозначительно ткнул в мою сторону пальцем.

Остаток дня прошёл как в тумане. Время тянулось бесконечно медленно, словно издеваясь надо мной. Я ещё раз сбегал домой, где снова пересмотрел всю одежду. Наконец остановился на брюках, футболке и синей ветровке – моей единственной приличной вещи. Старенькие туфли я надраил до блеска, пытаясь придать им хоть какой-то товарный вид.

Мама, вернувшаяся с работы, долго вглядывалась в моё озабоченное лицо и наконец спросила:

– Лёш, ты чего такой… сияющий? На свидание собираешься?

– Да так, – отмахнулся я от её подначек. – Потом расскажу.

Она хотела ещё что-то спросить, но бабушка дёрнула её за рукав и что-то зашептала на ухо. Мама понимающе кивнула и больше не приставала, лишь улыбнулась загадочно.

Без четверти семь я уже стоял у кинотеатра. Вечерний воздух был тёплым и немного влажным. Народу было немало – влюблённые парочки, компании подростков, продавщица с мороженым, которая то и дело отмахивалась газетой от надоевших ос, слетевшихся на сладенькое. Я нервно крутил башкой, выискивая девушку в толпе, и мысленно молился, чтобы она не передумала.

– Привет, – раздалось за спиной.

Я резко обернулся. Машка стояла, чуть склонив голову набок, и улыбалась своей очаровательной улыбкой. Её распущенные волосы переливались в лучах закатного солнца, лёгкое платье подчёркивало стройную фигуру, а в руках она держала маленькую сумочку. Она выглядела… ну, просто фантастически красиво. На мгновение я даже потерял дар речи, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Привет, – выдохнул я, понимая, что она всё же не обманула меня с кино.

– Не опоздал, – одобрительно прощебетала она ангельским голоском. – Ценю.

– Я вообще-то пунктуальный, – соврал я и мысленно отругал себя за эту ложь, ведь обычно частенько опаздывал – и сейчас, и тогда, в будущем.

– Ну пойдём, пунктуальный, – она кивнула в сторону касс, улыбнулась и неожиданно взяла меня под руку.

Мы купили билеты. Я чуть не обалдел от цен на эту картину, но виду не подал – достал мятый трояк из кармана и протянул его кассирше. Машка даже не сделала вид, что хочет заплатить за себя, и я почему-то обрадовался этому. Значит, это действительно свидание. Настоящее.

В зале горел немного приглушённый свет, чуть ярче ночника. Мы сели на седьмой ряд – не близко и не далеко, в самый раз. Я положил руки на подлокотники и вдруг понял, что не знаю, куда их девать. Сунуть в карманы – глупо. Скрестить на груди – буду выглядеть, будто волнуюсь. Оставить так – вдруг она подумает, что я хочу её потискать во время сеанса?

Пока я мучился этим вопросом, в зале погас свет, и началось кино. Экран вспыхнул яркими красками, но я не запомнил первую четверть фильма. Совсем. Потому что краем глаза наблюдал за Машкой. Как она заливисто смеётся в смешных местах, как машинально поправляет непослушные пряди волос, как тянется к сумочке за платком, как поворачивает голову и – вдруг – ловит мой взгляд.

– Чего ты пялишься на меня? – шепнула она, чуть наклонив голову.

– Любуюсь, – честно ответил я, так как не успел придумать более правдоподобной версии.

Она усмехнулась и молча положила свою голову мне на грудь, а я в ответ опустил руку ей на плечи. Она чуть поёрзала, ища позу поудобнее, и принялась дальше смотреть фильм. Моё сердце билось так громко, что, казалось, его слышно было во всём зале. «Вот же угораздило меня попасть в тело девственника, у которого от прикосновения к девушке случаются сердечные приступы», – и в сердцах обругал я тушку моего реципиента.

Мы досмотрели кино, так и просидев – в обнимку весь сеанс. На экране что-то взрывалось, кто-то смеялся, играла музыка, а когда зажёгся свет, мы со всей толпой вышли на улицу. Машка потянулась, тряхнув своим упругим бюстом, улыбнулась и сказала:

– Неплохой фильм. Не соврали. Тебе-то хоть понравился?

– Вполне себе приличное кино, – размыто ответил я, хотя мог поклясться, что для меня, человека из будущего, этот фильм выглядел какой-то дешёвой поделкой.

Машка достала из сумочки маленькое зеркальце, чтобы поправить волосы, и уже собралась что-то мне сказать, но в этот момент раздался неприятный голос позади…

– Оба-на, Капустина! Ну надо же! А это что за малолетка с тобой?

Глава 24

Мы обернулись.

Сзади стояли двое. Один, тот, что окликнул нас, был сбитый и на вид крепкий, но ростом явно не удался – рубаха расстёгнута на верхние пуговицы, а руки небрежно лежат в карманах. Напоминал какого-то гнома из онлайн-игр будущего. Второй же, сильно уже в плечах, в видавшей виды футболке, с кривой усмешкой на губах и прыщавым лицом.

– Я смотрю, ты решила меня позлить? Нового хахаля себе нашла? – процедил сквозь зубы «гном».

– Я же тебя по-хорошему предупреждал: с кем увижу – ему хана, – добавил он, пуская глазами молнии в мою сторону.

Маша шагнула вперёд и попыталась загородить меня собой, словно защищая от этих двух объявившихся из ниоткуда ухажёров.

– Пашка, отвали! – зло бросила девушка первому. – Я тебе уже сто раз сказала: между нами ничего не будет. Или ты совсем тупой? – с презрением посмотрела на него Мария.

– Да мне плевать, что ты там говорила, – недобро хохотнул он. – Предупредил же: или ты будешь со мной, или – ни с кем. Так что иди-ка ты, Машенька, домой, а мы тут поговорим вот с этим… – И очень не ласково посмотрел в мою сторону, цыкнув сквозь зубы.

– Лёш, пошли, не связывайся с ними! – запаниковала девушка и потянула меня за руку.

Однако Пашка шагнул ближе, перекрывая путь к отступлению, и ловко вклинился между нами, отодвигая её чуть в сторону.

– Иди, Машенька, – спокойно сказал я. – Мы тут разберёмся сами. Не переживай.

– Лёша, ты с ума сошёл? – В её глазах мелькнул настоящий страх. – Они же тебя…

Но не успела она договорить, как её перебил второй:

– Иди, иди, Машуля. С тобой мы потом побеседуем. Смотри, какой ухажёр у тебя смелый! А мы тут просто поговорим. Хорошо так поговорим, – добавил тот с неприятной улыбочкой.

Она посмотрела на меня, на Пашку, снова на меня. В её глазах читалась мольба, а пальцы судорожно сжимали сумочку. Потом, кажется, прочитала по моему лицу решимость. Медленно, словно через силу, она сделала несколько шагов назад, но не ушла – застыла у фонарного столба, вцепившись в подол своего платья побелевшими, как мел, пальцами.

Пашка-гном недобро усмехнулся, его глаза буквально горели злобой, отражая свет уличного фонаря:

– Ну что, значит, говоришь, смелый? – цедил он сквозь зубы. – Это хорошо, сейчас посмотрим, насколько, – буквально зарычал в мою сторону бывший Машкин ухажёр.

Он размял шею, хрустнул костяшками, будто демонстрируя мне свою силу, и шагнул вперёд. Его дружок остался стоять чуть поодаль – подстраховывать, готовый в любой момент броситься ему на помощь, если я вдруг вздумаю сопротивляться.

Не успела наша драка даже толком начаться, как совсем рядом с нами раздался какой-то знакомый мне мужской голос:

– Алексей, ты? – мы оба обернулись. Навстречу шла парочка: Игорь и Светлана. Да-да, те самые. С одним я недавно лежал в больнице с пробитой головой, а с ней мы бегали по утрам. «Вот это поворот», – мелькнуло у меня в голове. Но как?

Я стоял, немного опешив от таких вывертов событий за последние пять минут. Только что я готов был биться из-за своей новой пассии, хотя, скажу честно, делать мне этого совершенно не хотелось. Не потому, что было страшно, а из-за того, что на мне были единственные приличные брюки, в которых не стыдно было куда-то сходить. Именно это обстоятельство меня больше всего угнетало, а не получить какой-то там фингал под глаз. Он-то заживёт через неделю, а вот с нормальной одеждой нынче было всё куда сложнее. Те же туфли отцу пришлось покупать за совсем бешеные деньги по меркам этого времени, а не хочешь – ходи как все в изделиях плановой экономики и не кашляй.

– Привет ещё раз, Алексей, – улыбнувшись, поздоровалась со мной Светлана. – Тоже на эту картину ходил?

Я лишь молча кивнул, всё ещё не в силах уложить в голове, что Игорь и Светлана вместе. Она, конечно, упоминала, что знает его, но видеть их парой… это никак не желало укладываться в моём сознании.

Пашка как-то неловко дёрнулся, узнав Игоря. Его лицо слегка перекосилось – злость смешалась с чем-то похожим на неуверенность. Прыщавый за его спиной вообще как-то сжался, будто пытался стать невидимым, раствориться в вечерних сумерках.

– Хворостин, а ты что тут делаешь? – спросил Игорь глядя моего недавнего визави. – Ты какого чёрта тренировки пропускаешь?

Пашка открыл рот и закрыл, не находя слов. Его лицо пошло красными пятнами.

– Ваш Василий Сидорович очень сильно сегодня ругался, – продолжил мой коллега по больничной палате. – Говорил, если ещё раз прогуляешь – можешь вообще не приходить. А он, между прочим, на тебя ставки делал. К соревнованиям готовил. Душу в тебя, дурака, вкладывал, – осуждающе покачал головой Игорь.

Молодой бычок сглотнул, его мощная шея слегка дёрнулась. Он переводил взгляд с меня на Игоря, с Игоря на меня – и вдруг вся его бравада куда-то мгновенно улетучилась.

– Я… ну, это… – промямлил он, запинаясь. – Завтра обязательно приду.

– Ну завтра, так завтра, – твёрдо согласился мужчина. – Я проверю.

Пашка бросил на меня последний взгляд – уже без прежней злости, в котором оставалась лишь досада и унижение – и, резко развернувшись, зашагал прочь. Его прыщавый приятель поспешил следом, постоянно оглядываясь, словно ожидая, что я вдруг передумаю и брошусь за ними.

Я облегчённо выдохнул.

– Лёша! – Машка буквально бросилась ко мне, схватила за руку и вцепилась мёртвой хваткой. – Ой, я так испугалась! Пашка, он же здоровый как бык! Я думала, какое-то время она продолжала тараторить без остановки, держась за мою руку, пока не обратила внимания на моих знакомых.

– Здравствуйте, – неуверенно произнесла она и наконец-то умолкла.

Несмотря на этот неловкий момент, я всё же представил Машу своим знакомым, ощущая лёгкое смущение.

– Ладно, – вдруг оживился Игорь и похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание. – Раз уж мы тут все встретились, а вечер продолжается… Есть у меня великолепная идея. Тут недалеко знаю одно местечко. Вы не поверите, но там делают самые вкусные молочные коктейли в Москве! С сиропом, – а для особых гурманов подают мороженое в вазочках – целых пять видов! – добавил он и даже слегка поднял брови для пущего эффекта.

Светлана с Машей сразу же оживились, а их глаза заблестели.

– Ну что? Идём туда? – спросил он с ехидцей в голосе у слегка ошалевших барышень, которые, судя по выражению лиц, были только за. – Если возражений нет, то все за мной! – сделав приглашающий жест дамам, он повёл нас в одно известное только ему место.

Внутри заведения пахло ванилью и чем-то сладко-карамельным. В полумраке играло радио. За стойкой девушка в белоснежном фартуке протирала бокалы, изредка поглядывая на дверь.

Мы сели за столик у окна: Игорь со Светланой напротив, а мы с Машей рядом. Она наконец успокоилась, а наши колени будто невзначай коснулись под столом.

– Ну что, дамы, заказывайте, – Игорь пододвинул меню с галантным жестом. – Сегодня я угощаю.

– А чего это ты такой щедрый? – Светлана прищурилась, словно пытаясь разгадать его секрет.

– У меня сегодня праздник, – улыбнулся он, поправляя рукав рубашки. – Первый раз вышел погулять без костылей. Да и компания такая хорошая… – рассмеялся он.

Маша заказала себе клубничный, Светлана – фруктово-ягодный, а мы с Игорем выбрали себе сливочно-пломбирный, «как настоящие мужики», – пошутил он, подмигнув мне.

Когда принесли коктейли – высокие стаканы, изящные соломинки, пышные шапки взбитых сливок – Маша взяла свой бокал, сделала глоток и зажмурилась от удовольствия.

– Вкусно-о-о, – протянула она, и её лицо озарилось улыбкой.

Мы сидели за столиком в уютном маленьком кафе. Разговор тёк сам собой – легко, без неловких пауз. Казалось, что все мы были уже давно знакомы.

Маша оказалась совсем не простой дворовой девчонкой, как могло показаться на первый взгляд. Она училась на втором курсе института. Выбрала специальность бухгалтера. Это было так неожиданно, что я даже немного удивился.

Игорь и Светлана, как выяснилось, были не просто знакомыми. При заводе они вели секции. Игорь тренировал мальчишек футболу, а Светлана вела лёгкую атлетику.

Они рассказывали смешные истории о своих воспитанниках. Слушая их, я вдруг поймал себя на мысли, что завидую этим людям. У них есть цель, в которую они верят и ведут за собой многих.

Мария слушала их, медленно цедя через трубочку свой коктейль. Иногда она кивала, иногда улыбалась над очередной шуточкой Игоря. А я смотрел на неё и думал, как же хорошо, что этот вечер сложился именно так.

Мы вышли из кафе. На улице уже стемнело. Город постепенно затихал. Только где-то вдалеке монотонно тарахтел трамвай, да изредка доносились голоса из соседнего двора.

Игорь со Светланой остановились на углу.

– Нам туда, – кивнул Игорь в сторону значка метро, видневшегося вдалеке, и протягивая мне руку. – Ты это, Лёш… заходи, если что. Я серьёзно. Если решишь погонять в футбол – милости просим.

– Спасибо, – пожал я его руку. – Будет время – обязательно загляну к вам, если, конечно, не помешаю.

– Да брось ты, свои же люди, – отмахнулся с улыбкой он.

Вот и её подъезд. Обычная пятиэтажка, где днём сидят бабки, а сейчас пусто и тихо. Машка остановилась, повернулась ко мне и положила руки мне на плечи.

– Чего стоишь-то? – шепнула она. – Целуй же.

Я не поверил своим ушам. Вот так просто? Положил ей руку на талию, а второй подхватил её голову и впился в нежные девичьи губы. Девушка не сопротивлялась. Даже когда моя рука опустилась на её роскошный зад, она не делала попыток отстраниться, а, наоборот, прижалась ко мне ещё сильней.

Не знаю, сколько всё это продолжалось, но высунувшаяся со второго этажа бабка вдруг резко закричала на весь двор:

– Машка, блядь, а ну быстро домой!

Мы прыснули со смеху и отошли во двор, куда не доставал свет уличного фонаря. Девушка явно не собиралась сразу же бежать домой. Наоборот, она прижалась ко мне ещё крепче, погладила по щеке и уткнулась губами прямо мне в шею, крепко обхватив руками мою голову. Её шикарный бюст беспардонно уткнулся в меня, и я, отбросив к чёрту все табу СССР, схватился за него и сжал в своей ладони.

Несмотря на мои рукоблудия, я заметил, что сознание прежнего владельца этого тела словно отключилось. Меня не бросало в жар и холод, как это было с Лосевой. Старый Лёха, похоже, просто сейчас упал в обморок либо его настиг сердечный приступ.

Инстинкт подсказывал, что останавливаться никак нельзя. Нужно было действовать более решительно и переходить уже к следующему этапу. Я осмелился опустить руку, задрал подол её платья и потянулся к самому сокровенному. Но тут же получил шлепок по своим шаловливым ручонкам.

Нет, – строго ответила она, немного отстранившись от меня. – Я не хочу, как животные, по тёмным углам да подъездам. Это совсем не романтично, да и вдруг кто-то застукает нас. Потом же устанешь от сплетен, которые обязательно разнесутся на всю округу.

– Понимаю, – ответил я, снова прижимая её к себе.

– Лёш, а у тебя уже было хоть раз с девушкой? – поинтересовалась Маша.

– Пока нет, – наполовину соврал я. – Но я быстро учусь.

Она улыбнулась.

– Ладно, мне завтра утром в институт, на собрание ехать. А время уже позднее, – попыталась охладить мой пыл девушка. – Так что я домой, проводишь до подъезда? – ухмыльнулась она с хитрецой.

Я согласно кивнул.

Ещё четверть часа уже в самом подъезде мы не могли отлипнуть друг от друга, пока не послышались чьи-то шаги где-то внизу.

– Ладно, пока, спокойной ночи, – хлопнула она меня ладошкой по груди и юркнула к себе в квартиру.

Вся оставшаяся неделя пролетела как один миг. Утром я бегал и отводил сестру в детский сад. Помогал бабушке дома по хозяйству. Днём обычно мы сидели во дворе с Мишкой и занимались откровенной дурью. Иногда к нашей компании присоединялась Ленка – видимо, тоже от скуки. Но от неё не было никакого намёка на тот наш невинный поцелуй в Парке Горького. По всей видимости, она реально была не готова ещё к роли взрослой женщины, а может, ещё что-то не позволяло. Как я помнил, в моё время частенько всплывал мем про то, что в СССР секса нет.