Текст книги "Маленькая художница для бывшего-фиктивного (СИ)"

Автор книги: Эйприл Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 17

Тимур

– Когда обратно вас везти? – спрашиваю Веру вечером.

– Сам лично повезёшь? – приподнимает бровь.

А я смотрю только на её губы и вспоминаю, какими сладкими они были и манящими. Как я не удержался и поцеловал её. И что я точно снова не удержусь, и сделаю это.

– Повезу. Думаю, комфортный автомобиль предпочтительнее электрички.

– Я не настолько избалована, – кидает Вера.

– Алисе так удобнее будет, – даю весомый аргумент. И Вера, готовая ехать даже на ослах, только бы не со мной, сдаваясь, кивает.

– Тогда завтра ближе к вечеру выдвигаемся.

Она меня избегает, – мелькает в голове. – Она боится.

Только чего?

Я рад, что недоразумение с их задержанием на вокзале подзабылось. Мне бы не хотелось, чтобы это стояло между нами. Ну только если в качестве смешного воспоминания, которое мы будем рассказывать нашим внукам.

Внукам?

Боже… Лазарев, что за мысли? Как это вообще произошло?

Я гасил воспоминания о Вере, о чуть ли не единственном светлом человеке в моей жизни, годами, а теперь мы встретились, и я… дорос до неё, что ли?

Дорос до того, чтобы быть отцом, чтобы стать реальным мужем.

Мне до недавнего времени казалось, что мне никто не нужен, особенно наивные девушки, смотрящие мне в рот, в глазах которых светится любовь, на которую я не смогу ответить.

Такой Вера была несколько лет назад.

Но я своим поступком, тем, что оттолкнул её, видимо, сделал ей прививку от подобных чувств, и теперь… жутко… жутко хочу, чтобы всё вернулось.

Но не вернётся.

По крайне мере, не в том виде, что было тогда.

Я устал от фальши, устал от товарно-денежных отношений, устал…

С утра пораньше меня бомбардируют вопросами по работе, я кратко отвечаю, а потом прошу беспокоить только по крайне важному поводу.

Но это мои офисные. А вот Юлия, которая помогала организовывать презентацию, написывает, что нам надо срочно созвониться. Уж очень ей нужен отзыв о том, как всё прошло.

Начальство требует, – строчит в мессенджере. – Всё ли понравилось? Всё ли устроило? Была ли комфортной организация? – а дальше: следует предложение. – Может, встретимся и обсудим всё за ужином?

Я хочу написать «Да, всё было на высшем уровне», но успеваю лишь набрать «да», когда мой телефон разрывается от звонка. Это зам, извиняясь, требует моего внимания.

Я выхожу на веранду поговорить, переключая голову на работу, а тон – на деловой.

– Что? Не дают отдохнуть, Тимур Аркадьевич?

Вера, которая, оказывается, сидела рядом, но я её не заметил, хмыкает, когда я завершаю разговор.

– Да, не дают.

– Как всегда – раб своего бизнеса.

– А ты вольный художник? Такой жизни ты хотела?

Вера задумывается. Потом пожимает плечами чуть растерянно.

– Какая разница, чего я хотела. Теперь уже всё равно ничего не исправить. Сложилось так, как сложилось.

Я бы мог ей сказать, что исправить можно, а если не исправить, то – начать сначала. Только Вера уходит. А я думаю, что мне будет очень тяжело сломать эту стену.

Алиса, играющая с Дариком у цветочной клумбы, замечая меня, машет мне рукой.

И во мне возникает уверенность, что дочь может стать тем мостиком, который нас с Верой соединит.

Только ли честно использовать Алису в этих целях?

Вероятно, не совсем.

Ближе к вечеру мы все грузимся в мою машину.

Анжелика, кутаясь в кофту, с хитрой улыбочкой нас провожает приятным для меня напутствием.

– Ну, жду вас ВСЕХ в гости и поскорее, – уголок её губ иронично приподнимается.

– Прям таки всех? – переспрашиваю.

– Из вас, господин Лазарев, вышел бы прекрасный таксист тарифа бизнес-класс. Вы уж будьте добры, доставьте девочек ко мне в следующий раз, тогда и для вас гостевая спальня найдётся.

Или не гостевая, – думаю я, оглядываясь на Веру.

Но та взглядом посылает гром и молнию на голову подруге.

– Тётя Лика, спасибо за пирог! – подпрыгивает Алиса и повисает на шее хозяйки.

Та хлопает её по спине и целует в макушку.

– Крестница моя, любимая. Всегда пожалуйста.

Дарик, тявкая, прыгает у их ног.

Алиса тискает его и нехотя выпускает.

– Мам… – смотрит она на Веру с мольбой. – Может, заберём Дарика к нам пожить.

– Нет, – отрезает Вера.

А Анжелика, успокаивая, гладит Алису по голове.

– Солнце моё, Дарик любит греться на солнышке, ему тут комфортнее, чем в квартире. Правда.

– Эх… – вздыхает дочь и залезает в машину.

– Сто пятидесятая попытка, – вздыхает Вера, бросая на меня усталый взгляд.

Мы отъезжаем от дома, какое-то время прыгаем по ухабам грунтовой поселковой дороги, потом выруливаем на шоссе.

Алиса засыпает довольно быстро, а Вера предпочитает сделать вид, что спит. Так ведь можно со мной не общаться.

Но… милая… не выйдет.

Не сегодня, так завтра.

Не завтра, так послезавтра.

Тебе ещё мой офис декорировать, – думаю я с каким-то злорадным удовольствием.

Но Веру не беспокою.

А где-то на середине пути, когда солнце уже скрывается за макушками высоких деревьев, мы встаём в традиционную пробку во имя ремонта дороги. И ползём так медленно, что время прибытия в город оттягивается минимум на час полтора.

Мой телефон снова начинает вибрировать. Уже, кажется, четвёртый раз за последние полчаса. И я, не желающий на него отвечать, всё-таки смотрю, кто же это там такой настырный.

И да… мне всё-таки приходится ответить на звонок.

– Тимур Аркадьевич, – с паникой в голосе обращается ко мне медсестра. – Вячеслав Борисович вас к себе зовёт. Как-то нехорошо ему.

Вячеслав Борисович – это мой дед. В том числе и из-за него мне пришлось семь лет назад заключить сделку с Верой. Он ушёл от дел, оставив управление компанией мне, а сам тихо указывал что делать из тихого загородного дома, напоминая о том, что скоро отправится на тот свет, и даже быстрее, если я что-нибудь поломаю.

Семь лет назад мне было двадцать пять. Я уже был серьёзным, собранным, конкретным, но деду было этого мало. Он всё думал, у меня ветер в голове. Но ветра там отродясь не бывало.

Только он и сейчас считает, что я приму неверное решение и всё разрушу в один чудесный момент. Хотя состояние семьи увеличилось многократно. Он всё ещё любит просматривать отчёты и требует, чтобы я с ним советовался. Что я и делаю периодически, но не по таким уж значительным поводам.

– Вас к себе просит. Можете приехать.

– Завтра только если.

– Немедленно! – доносится требовательный голос откуда-то издалека.

И я усмехаюсь.

– Всё понятно. Кажется, не в таком уж он критичном состоянии.

– Мария! Мне дурно. Сердце! Где… где… – кричит старый манипулятор. – Внука мне срочно!

Я опускаю взгляд на часы. В целом, если свернуть на следующей развязке… можно и к деду заехать…

Только как к этому изменению маршрута отнесутся Вера и Алиса?

Глава 18

Вера

– Что случилось? – спрашиваю первой, когда Лазарев заканчивает разговор.

Он ничего не говорит первые несколько секунд, лишь поворачивает голову ко мне и смотрит долгим взглядом.

– Не возражаешь кое-куда заехать?

– Куда? – тут же спрашиваю.

– К деду моему.

– Вячеславу Борисовичу?

– О… помнишь, как его зовут.

– Забудешь такого харизматичного мужчину, – хмыкаю задумчиво.

Не то, чтобы мне хотелось сталкиваться с семьёй Тимура, но всё же… по разговору я поняла, что Лазарев старший не в лучшей форме. Он уже давно болел, сердце отказывало, волновать его было нельзя. Ему как раз делали шунтирование семь лет назад, со слов Тимура я знаю, что средний срок жизни с шунтами в нашем моторе – десять лет. Скоро они истекают.

А что потом?

Их меняют?

Смазывают, как деталь у машины?

О боже… я так далека от медицины.

Эти мысли могу меня довести до обморока. Я вид крови с трудом переношу.

– Он бодр… не переживай, – зачем-то говорит мне Лазарев, будто переживания проступили на моём лице. – Но проверить надо. Капризный стал, как ребёнок. Заедем? Немного задержимся? Ты как?

– Ну я… не против, – мягко отвечаю, разглаживая невидимые складки на коленях вспотевшими ладошками. – Только если шеф завтра с утра в офис не вызовет.

Лазарев улыбается, как мальчишка: довольно и открыто.

– Так ты согласна на меня поработать?

Я наклоняю голову к плечу, смотрю возмущённо. Мысленно ему посылаю: а другие варианты есть? Ты же не отстанешь…

Но сама пожимаю плечами и бросаю:

– Еще в процессе обдумывания.

– Чем я могу тебя завлечь?

Поцелуями… тут же всплывает в голове.

Тьфу… Вера… ты вообще не о том думаешь, – одёргиваю сама себя.

Поэтому вслух произношу.

– Держи руки при себе и может быть… тогда… я соглашусь.

Лазарев усмехается.

– Это трудно, Вера… трудно.

– Ничего не знаю, – отмахиваюсь.

А сама думаю, что это какое-то катание на американских горках – общение с Лазоревым. Я то бегу от него, то стою и замираю, то вдруг флиртую.

Что со мной?

Недовольна я собой. Очень недовольна.

Спустя несколько минут пути, спрашиваю, далеко ли до дома деда.

– Минут двадцать, наверное.

– Надо бы что-то ему купить… чего с пустыми руками ехать, – бурчу под нос.

– У него всё есть, – отмахивается Лазарев. – Не стоит его баловать.

– Пожилые, как дети, их надо баловать, – с нажимом настаиваю.

– Этот пожилой всем фору даст, – парирует Тимур, но мы всё-таки останавливаемся перед магазином, где Лазарев быстро набирает фруктов и печенья к чаю. – Сладкоежка он.

– Я помню… – усмехаюсь и снова киваю несколько раз.

Боже… это нервы… веду себя, как китайский болванчик на торпеде автомобиля… Ещё глупую улыбку нацепить и точно он.

Через обещанные двадцать минут мы действительно подъезжаем к дому Лазарева старшего. На крыльце нас ждёт женщина в возрасте. Сиделка, как я понимаю.

– Мария Петровна? – выходит из машины Лазарев, и женщина спешит к нему.

– Я скорую вызвала. Что-то ему реально нехорошо.

– Скорую? А лечащему врачу вы звонили?

– Приедет, но скорая быстрее. Тут станция в десяти минутах езды.

Я выхожу из машины и вынимаю с заднего сиденья зевающую Алису.

– Здравствуйте, – женщина с интересом переводит на наш взгляд. – Простите, не хотела мешать вашему отдыху.

– Всё нормально… Мы всё равно мимо, считай, ехали.

– Какой дом! Огромный! – громко шепчет Алиса.

– Да, действительно… немаленький, – говорю растерянно.

Дом построен из тёплого красного кирпича, который со временем обветрился и потемнел от дождей и солнца, он чем-то напоминает мне старинную крепость, но с современным комфортом.

Семь лет назад мы уже ездили к деду Тимура и ни раз, но он тогда жил в другом месте. Я сама осматриваюсь. Кажется, дом новее, но в том же районе.

– Здесь ему комфортнее, – объясняет Тимур. – Прости… я к деду.

Тимур смотрит на меня неуверенно, будто ему то ли хочется позвать меня с собой, то ли не хочется идти. Но я чувствую, что если зайду в дом, буду лишней. Кто я им? Уж точно не родня... не часть семьи… больше нет.

Вот Алиса ему внучка.

Правнучка, – исправляю сама себя.

Но стоит ли сообщать деду об Алисе вот так, когда сердце итак барахлит, не уверена.

– Иди, конечно. Мы тут подождём.

Лазарев быстро скрывается в доме, и я выдыхаю с облегчением. Всё-таки было ощущение, что он утянет меня за собой за руку.

– Может… чаю хотите? – спрашивает Мария Петровна, подходя ко мне.

– Я да… хочу… – выскакивает из-за моей спины Алиса. – Мы вам печенье привезли. И вкусняшки.

– О-о… вкусняшки все любят, – кивает Мария Петровна с улыбкой.

– Да…я очень… – улыбается Алиса, как бы намекая, что хочет съесть всё, что сама привезла в подарок.

– Поиграй здесь, – киваю дочери, – подождём Тимура Аркадьевича.

– А чай? – обиженно тянет с надеждой Алиса.

– Сейчас будет, – обещает Мария Петровна и уходит.

Я сажусь на плетёный диванчик возле дома. А Алиса скачет по ступенькам. Засиделась за время дороги.

Я тоже засиделась, но у меня обратный эффект. Ноги не держат. Хочется лечь. Рядом с Лазаревым моей батарейки надолго не хватает. Это потому что между нами постоянно течёт запредельное напряжение.

Я делаю глубокий вдох. Густые сумерки становятся ещё гуще. Темнеет стремительно.

Вроде, всё хорошо, но в воздухе витает какое-то ощущение беды.

Только бы с дедом всё было хорошо, – думаю я. – Только бы ничего критичного.

Глава 19

Тимур

Я тихо открываю дверь дедовой комнаты. Свет приглушённый, шторы раздвинуты, угасающий день едва проникает в комнату.

В воздухе пахнет лекарствами и, увы, болезнью. Дед лежит на диване бледный, словно простыня, с его лица сошли все краски, а глаза едва приоткрыты. Тонкий пергамент век, будто бы готов зашелестеть, когда Вячеслав Борисович их приоткрывает.

Раньше он был властным и высоким мужчиной, мощным человеком, мускулистым, крепким, его сила ощущалась в каждом движении и слове, но сейчас тело его сдаётся, сердце явно не справляется. Но даже в таком состоянии он любит командовать, строит из себя Вячеслава Грозного, как его за глаза называли сотрудники, словно его воля всё ещё способна управлять миром. Хотя сил едва хватает, чтобы поднять тело с дивана.

– Ты что, дед? Дрова колол? – спрашиваю, пытаясь в голосе сохранить привычный для нас двоих тон, хоть сердце и сжимается от переживания.

Он слабо улыбается, но в глазах мелькает знакомый огонёк юмора.

– Очень остроумно с твоей стороны. Садись, Тимур. Не стой там, как столб.

Я подхожу ближе, присаживаюсь на край дивана и беру его руку в свои. Она холодная и тяжёлая, дед тут же сжимает пальцы, пытаясь показать, что сила ещё в нём присутствует.

– Видимо, только угрозами тебя ко мне заманишь?

– Я же приезжаю.

– Мало! И вообще перевези меня в город.

– Ты же знаешь, что тебе нужен свежий воздух.

– Ха! Глоток хорошего дорогого виски мне нужен. Вот что. Воздухом пусть дышат бабы и младенцы. И блаженные. Я не то и не другое, и уж точно не третье.

Он всё ещё хорохорится.

– Дед, зачем ты так? Ты же знаешь, что нужно беречь себя, – говорю мягко, но он хмурится, словно я осмелился перечить.

– Беречь себя? – рычит он тихо, голос его хриплый, но властный.– Я не нуждаюсь в твоих советах, Тимур Аркадьевич. Сила не только в теле. Она в духе. А дух у меня ещё не сдался. И ты, Тимур, должен помнить: я всегда командовал здесь. Не смей сомневаться в моей воле. Я в семье главный. С тех пор, как ушли твои родители, я за тебя в ответе.

Ушёл по факту просто отец, а мать исчезла… Унеслась куда-то с очередным любовником. Иногда возвращалась с ворохом подарков. Целовала меня в макушку, равнодушно принимала мои какие-то детские подарки, рисунки, а потом снова улетала куда-то. И я её год не видел и не слышал. В конце концов, она вообще про меня забыла.

А позже, когда я ей понадобился, уже она не была мне нужна.

Я сжимаю руку деда крепче, чувствуя, как внутри меня растёт смешанное чувство. Конечно, он самый близкий мне человек, но то, что он всегда пытался управлять моей жизнью, контролировать и решал за меня, вымораживало, выражаясь простым языком. Я брыкался, как мог. Но всё равно приходилось плясать под его дудку.

Брак с Верой, пожалуйста, последняя уступка.

Когда развелся, я с каким-то извращённым удовольствием сообщил об этом деду. Тот сплюнул и сказал, что я дурак.

Сейчас я и сам это вижу.

А тогда… махнул рукой на его язвительный комментарий.

– Ты должен отдыхать, – настаиваю я.

– Да меня достало отдыхать! – кидает он и явно хочет продолжить, но замолкает.

Смотрит куда-то мне за спину.

Я слежу за его взглядом, оборачиваясь, и вижу рыжую головку, мелькнувшую в дверном проёме. Дверь я не закрывал.

– Эй… там, что, ребёнок?

Для деда дети – это пришельцы. Я даже не знаю, когда она с ними в последний раз общался. Может, даже только со мной, в пубертат.

– Алиса? Покажись? – тихо зову я.

Тут девчонка возникает на пороге.

Дед, который только что пытался командовать мной, вдруг замолкает. Его бледное лицо оживает, и он с интересом рассматривает её – медленно, пристально, как будто изучает редкую вещь. Его взгляд, обычно полный строгости, смягчается, но в нём мелькает та же властная искра. Он поднимает голову чуть выше на подушках, стараясь выглядеть внушительнее, несмотря на слабость.

– Рыжая, как огонь, – бормочет он, улыбаясь слабо, но с интересом. – Похожа на мою бабушку в детстве.

– У нас, что, рыжие в роду были? – удивляюсь.

А дед с хитрецой смотрит на меня

– У нас… да, Тимур? У нас? Были… были…

Я лишь приподнимаю бровь, не желая признавать, что слегка прокололся.

– Ты чей, ребёнок? – спрашивает он Алису.

– Здрасьте… – говорит она. – Извините, я не хотела мешать. Просто тут так всё интересно. А мама чай пьёт. Вас ждёт, – это она уже мне бросает, а потом снова деду: – Мы, кстати, вам вкусняшки привезли, – смотрит на него с располагающей улыбкой. – Вам можно? Если нет… я тогда сама всё съем, – заявляет она со смешком.

– Наверное, можно, – говорит дед. – А маму твою как зовут, говоришь?

– Мама Вера, – заливисто смеётся Алиса, а потом с хитрой улыбкой добавляет. – Но я не говорила… не называла её имени.

– Внимательная, – хвалит дед, потом переводит взгляд на меня. – Мама Вера, значит. Это то, о чём я думаю?

– Да, – приходится признаться.

– У-у-у… хоть какая-то здравая мысль в твоей пустой башке мелькнула. – Надеюсь, свадьба скоро? Возвращай до конца, раз уж взялся. Порадуй старика. А девочка, – говорит он уже шёпотом. – Наша?

Но ответить я не успеваю. Слышу, как открываются ворота во дворе, это скорая.

Дед лишь стонет раздражённо.

– Ну зачем? Я прибью эту Марию Петровну за инициативу.

– А я премирую, – усмехаюсь и подмигиваю ему.

А затем встаю, чтобы выйти и встретить врачей.

– Ты не ответил на мой вопрос! – летит мне в спину, прежде чем выхожу из комнаты.

Глава 20

Вера

– Там дедушка, – сообщает мне Алиса, вернувшаяся из дома. – Доктор к нему приехал.

– Да, – киваю, смотря на карету скорой помощи. – А откуда ты знаешь, что дедушка? Ты заходила к нему, что ли?

Алиса кивает, потом размышляет.

– Он болеет. Может, если я ему рисунок нарисую, ему станет лучше. Он улыбнётся. Ты сама говоришь, что улыбка лечит. Да?

Я вздыхаю и глажу мою малышку по рыжим волосам.

– Лечит, Алисик. Но иногда нужны доктора, иногда рисунками не обойтись. И ты лучше в дом не ходи без приглашения, мы всё-таки без предупреждения заявились.

– Ты же не заболеешь? – с надеждой спрашивает она.

– Нет, – улыбаюсь. – У меня хороший иммунитет.

А потом, будто в опровержении собственных слов чихаю, и чувствую, что нос слегка заложен.

Нет… ну это может простуда. Её, конечно, не сравнить с серьёзной болезнью Лазарева старшего.

Хотя… серьёзной – это как посмотреть.

Старость ещё никому не удалось вылечить.

Врачи долго не задерживаются. Вопреки ожиданиям, они не увозят Вячеслава Борисовича в больницу. А значит, надо бы зайти. Поздороваться. А то… некрасиво как-то…

Я почему-то волнуюсь.

Оставляю Алису на веранде.

Та сидит за столом, сосредоточено что-то рисует. У неё всегда карандаши и фломастеры с собой в рюкзаке, вот и сейчас она что-то творит «для деда», даже не подозревая, что он реально её настоящий дед.

А я, кивая Марии Петровне, с которой сталкиваюсь в дверях, захожу в дом.

– Может, поужинаете? – спрашивает она, и я оборачиваюсь.

– Не хочу вас затруднять.

– Да ерунда. Я же вперёд готовлю и много. Так что давайте. У нас салат, курица, картофель – простая и стандартная еда. Вячеславу Борисовичу не нужны кулинарные шедевры Франции и Италии.

– О… мы тоже такое любим, фуагра нам не нужны, – усмехаюсь. – Ну если не затруднит, то не откажемся. А где… Тимур Аркадьевич? Он у деда?

– Вторая дверь направо, – указывает Мария Петровна, и я иду в ту сторону.

И улавливаю конец разговора.

– Если ты не дурак, ты второй шанс не упустишь, – кряхтит дед. – Хватай Верку и женись на ней.

– Дед…

– Снова! Женись, я тебе говорю. И меня порадуешь. И дочка с тобой будет.

Мои брови приподнимаются.

Вот так, значит, уже и не секрет, что у нас с Тимуром дочь.

Впрочем, чему удивляюсь?

Вячеслав Борисович всегда был прозорливым умным мужчиной.

– Давай я сам разберусь, – спокойно отвечает ему Тимур.

– Уже один раз разобрался, – крякает Вячеслав Борисович. – Что до сих пор обратно собраться не можешь. Разве этому я тебя в детстве учил? Семья – не конструктор.

– Чему учил, я всё помню.

В голосе Лазарева штиль. Он не спорит, не раздражается. Лишь проявляет бесконечное терпение. Эта та выдержка, которая в какой-то момент стала меня раздражать.

Дальше разговор у них переключается на какие-то рабочие моменты, а я тихо пячусь назад, чтоб двое мужчин не поняли, что я всё подслушала. И, дойдя до холла, падаю на небольшую танкетку, ожидая, пока появится Тимур.

– Ну что? Как Вячеслав Борисович? – спрашиваю, когда появляется.

– Всё в пределах нормы. Ехать в больницу ожидаемо отказался, – поясняет Лазарев. – Операция нужна. Но я переживаю, перенесёт ли, – делится внезапно.

– А врачи, что говорят.

– Врачи гарантий не дают, но убеждают, что надо.

Я киваю.

– Это только ему решать, – добавляет Лазарев. – А он ещё в раздумьях.

Мария Петровна прерывает наш короткий диалог.

– Там ужин на столе, – улыбается она и уходит на веранду звать Алису.

– Марш руки мыть, – отправляю дочь в ванную, когда та вбегает в дом, а потом смотрю на Лазарева. – Взяла на себя смелость согласиться на ужин. Ты не против?

– Конечно, нет, да и… дед рад будет, – он оглядывается на коридор, где за одной из дверей находится комната старика. – Рад будет тебя увидеть.

– Я тоже, – качаю головой и иду следом за Алисой в ванную.

Вскоре мы все сидим за столом. Вячеслав Борисович тепло меня приветствует, даже неловко стало, будто я дорогая гостья, а не внезапно нагрянула.

Он расспрашивает, как у меня дела, а затем без предупреждения углубляется в прошлое. Вспоминая всякие случаи, когда я была замужем за Тимуром.

– Помнишь, ту выставку современной живописи, на которую ты моего внука затащила. Вы мне потом ещё привезли в подарок ту странную картину? Мазня какая-то. Разноцветными точками.

– Не мазня, а капли росы, – посмеиваюсь.

Но это действительно было забавно.

Тимур сразу сказал, что дед не оценит. Но ему хотелось его позлить.

– Она кстати тут на втором этаже висит, – хмыкает Лазарев старший, – напротив лестницы. Я даже как-то за прошедшие годы к ней привык. Всё пытаюсь разгадать сюжет в хаотичных точках. Что хотел сказать этой мазнёй художник?

– Идеи есть? – подшучиваю я.

– Ну… может у него крутило живот, и он просто быстрее торопился закончить свой шедевр, – фыркает Вячеслав Борисович. – Или это такой извращённый способ издевательства над ценителями искусства. Автор выслушивает версии и выбирает лучшую?

Я смеюсь, кивая.

– Всё может быть.

– Мам, а вы, что, с дядей Тимуром были раньше знакомы? – спрашивает внимательно слушающая нас Алиса.

Лазарев старший будто хочет ответить на этот вопрос вперёд нас, но я с мольбой смотрю на него, прося не вмешиваться.

Тимур шепчет что-то деду, вероятно, даёт понять, что мы не всё рассказали Алисе.

Я качаю головой, скрипя зубами, и чувствую, как внутри всё опускается. В этот момент Вячеслав Борисович говорит, будто бы сам себе.

– Так самое время. Рассказать!

– Мы сами это время выберем, ладно, дед? – теперь я вижу, что Тимур слегка рассержен.

Мне не хочется, чтобы между ним и родным человеком пробегали чёрные кошки, вроде меня.

Не хочу быть камнем преткновения.

В этот момент Алиса встаёт из-за стола и подходит к Лазареву старшему с рисунком в руках.

– Это вам. Чтобы вы не болели.

Старик гладит её по голове, благодарит и улыбается.

– Спасибо, куколка, ты очень добрая. Совсем как твоя мама, – он кидает взгляд на Тимура и добавляет. – И совсем не глупая, как… твой папа, – добавляет очень тихо.

Тимур лишь вздыхает, качая головой.

Когда же мы тепло прощаемся с хозяином дома, тот, обнимая меня, шепчет:

– Не отказывай этому идиоту. Он действительно тебя любит.

Я смущаюсь и пытаюсь это отрицать.

– Вам показалось.

– Нет, Вера, мне не показалось. Вовсе нет.

Когда же мы садимся в машину и едем до дома, я наблюдаю за сосредоточенным лицом Лазарева. Тот явно задумал разговор, и я, кажется, знаю, о чём он будет.

Нет, – тут же начинает возмущаться внутренний голос. – Точно нет. Мой ответ будет нет и нет. Никогда и ни за что. Нет! Дважды я на этих граблях танцевать не собираюсь!