Текст книги "Маленькая художница для бывшего-фиктивного (СИ)"

Автор книги: Эйприл Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 9

Тимур

Когда я предлагал ей фиктивный брак, даже не думал, что всё вот так закончится. Я не собирался влюбляться и искренне полагал, что и она не станет. Мы оказались с Верой на одном мероприятии, где нас приняли за пару.

Случился какой-то смущающий диалог, который я не особо чётко помню, но Вера растерялась, а я не стал разубеждать ошибившегося.

На самом деле, она была юной практиканткой в одной из компаний, с которой мы сотрудничали. Она сразу привлекла моё внимание. Её яркие каштановые волосы, словно пламя, выделялись среди серой массы. Живое выражение лица притягивало. Эмоции в глазах были искренними, как и грусть, и усталость в их глубине.

В середине вечера мы вышли на улицу поболтать. Она была из другого мира. С такими девушками я обычно не общался. Простая, юная, открытая. Она смеялась, но как-то невесело. И пила шампанское. А потом, наверное, потому что в её душе был полный раздрай, выложила о болеющем брате, о неясных прогнозах на восстановление и о том, что старается помочь семьей, но, чтобы она не делала, этого недостаточно.

– Только не надо меня жалеть, – выставив ладонь перед собой заявила она. – Никакой жалости. Это просто… жизненные трудности. Они ведь есть у всех. В той или иной степени.

– Да, Вера, у всех.

Но в одном она была неправа.

Может, трудности есть и у всех, но у кого-то есть ресурсы их решить, а у кого-то нет.

У Веры не было.

– Странно, что тот мужчина принял нас за пару, – заметила она, усмехаясь.

– Почему?

– Ну… мне кажется, мы абсолютно разные.

– Так и есть.

– Вот, вы и сами это понимаете, – поддела меня локтем Вера, тогда ещё не имеющая понятия ни о моём статусе, ни о моём положении, ни о моей должности.

Мне было двадцать шесть, я готовился полностью принять бизнес деда, хотя, по факту, уже как года четыре рулил полностью всеми процессами.

Я взял номер её телефона под предлогом что-нибудь придумать насчёт её брата. Она не хотела его давать, но потом всё же позволила записать.

И мы расстались, на четыре дня.

Я думал. Я много думал. И о просьбе деда думал, и о её ситуации. И о том, что, наверное, так будет лучше для всех. Временное решение, но решение же.

Уже тогда я полностью регламентировал свою жизнь. Мне казалось, что контракт – это самый действенный способ решить проблему и обезопасить себя от неожиданностей.

Поэтому семья по контракту. Временная семья. Почему бы и нет?

Помню, как позже в том уютном кафе я изложил Вере всё как есть. Она сидела напротив, и по её натянутой улыбке я понял: предложение её шокировало.

– Фиктивный брак? – её голос прозвучал резко, почти испуганно. – Тимур Аркадьевич, это безумие. Нет. Однозначно нет.

Я не стал отступать. Придвинулся ближе, говоря тише, но настойчивее.

– Послушай, я всё продумал. Чтобы всё выглядело правдоподобно, чтобы не возникло лишних вопросов, нам придётся жить вместе. В моей квартире достаточно места, у тебя будет своя комната. Это чистая формальность.

Она покачала головой, глаза полные недоверия распахнулись ещё шире.

– Это какая-то афера. А я в аферы не влезаю. Потом… это же противозаконно.

– Противозаконно – это когда заключают фиктивный брак ради легализации в стране. Тогда уже, конечно, есть вопросы у миграционной службы. Я, уверяю, в гражданстве не нуждаюсь. У меня совсем другие причины для этого

– Какие? – тут же спросила она.

– Скажем так, это упростит некоторые бюрократические формальности.

– Всё равно это огромный риск.

Тогда я выложил свой главный козырь, тот, в эффективности которого был абсолютно уверен.

– Твоему брату нужна помощь. Ты получишь средства, чтобы её оказали немедленно. Я подключу все необходимые связи, его быстро прооперируют. У лучших хирургов.

Я сделал паузу, давая ей осознать моё предложение.

– Полностью оплачу лечение. Всё. От первой консультации до реабилитации. Контракт будет на год. Год твоей жизни со мной за его здоровье. И за твой законный статус, конечно. У меня никого нет сейчас. Обещаю быть верным фиктивным мужем, чтобы сплетни не поползли. От тебя жду того же.

Она сидела и смотрела на меня во все глаза. Я видел, как Вера внутренне борется сама с собой, как её пальцы нервно мнут салфетку.

– Очень похоже на шантаж, – прошептала она наконец.

– Нет, – мягко, но уверенно возразил я. – Это договор. Чёткий, ясный и взаимовыгодный. Я получаю решение своих проблем, ты – решение своих. Никаких скрытых намёков, никаких двусмысленностей. Только деловое соглашение.

Она надолго замолчала. Взвешивала за и против, но выглядела, как человек, загнанный в ловушку.

Ну что мне тогда стоило просто так дать ей деньги на операцию брата? Ничего… Сумма не маленькая, но не феноменальная для меня.

Только я не спонсор, не меценат и не благодетель.

Так что Вера подняла голову и кивнула.

– Хорошо. Я согласна.

И недели не прошло, мы заключили брак. Вера переехала ко мне. Долго бродила, как призрак по дому, не сразу освоилась. Но в целом, ко всему привыкаешь. Вот и она и привыкла.

И я привык.

К ней…

Прикипел, можно даже сказать.

Так, что сам не заметил.

Теперь же, когда я приезжаю в офис и иду в подразделение службы безопасности, в комнате меня ждёт разъярённая девушка.

О нет… она не набрасывается на меня с кулаками. Не шипит. Не ругает последними словами. Вся её хрупкая фигура полна возмущения. Оно волнами исходит от неё, накрывает меня с головой. Видимо, Вера хочет, чтобы я в нём захлебнулся.

Но я хорошо плаваю.

Взгляд скользит по комнате.

– Оставьте нас наедине, – приказываю охране.

Те без лишних слов подчиняются.

А Вера, не желающая до этого момента даже смотреть на меня, резко разворачивается:

– Ну Лазарев… ну это слишком! Ты перешёл всякую черту!

Глава 10

Тимур

Я перевожу взгляд на Алису, тихонько спящую на небольшом диванчике в углу. Положила маленькую ладошку под щёку и сопит. В звенящей тишине очень хорошо это слышно.

– Да-да, правильно смотришь. Напугал ребёнка, теперь у неё стресс. Какие-то злые дядьки увезли нас с вокзала… Схватили и увезли!

– Вот именно: с вокзала! – перебиваю её, понижая тон практически до шёпота. – Почему ты постоянно хочешь от меня сбежать? Разве непонятно, что разговор не окончен. Ты не имеешь никакого права увозить от меня дочь, о которой я не подозревал целых шесть лет!

Вера застывает, смотрит на меня, удивлённо моргает.

– Лазарев, ты болен? Во-первых, мы ни о чём не договаривались. У нас в стране, кажется, свобода передвижения, поправь, если не так? Ты не полиция, не закон, я тебе подписок о невыезде не давала. Во-вторых, мы должны были сесть на электричку и поехать к моей подруге на дачу. Не из города. Не из страны. А всего лишь на природу! Ангелина, наверняка, с ума сходит, думая, куда мы пропали. Потому что твои люди отобрали мой сотовый! Это, кстати, наказуемо. Не просто кража личных вещей, а средства связи. Там, извините меня, и банковские карты и пароль от госуслуг. Может, они сейчас на меня несколько кредитов оформить успели?! А? И, в-третьих, я в принципе не обязана перед тобой отчитываться. Мы никто друг другу! Никто!

Всё это Вера выпаливает на одном дыхании. А потом смотрит на меня с вызовом. Не хватает только сжатых кулачков, которые бы наглядно показали, насколько сильно она готова к бою.

– Подожди минуту, Вера, пожалуйста, – произношу спокойно.

Затем разворачиваюсь на пятках и выхожу из комнаты, чтобы в соседней найти сотрудников службы безопасности, которые задерживали Веру и связывались со мной.

Мужчины, сидящие за небольшим овальным столом, тут же подскакивают на ноги при моём появлении. Колёсики кресел неприятно скребут по полу, голоса стихают.

– Отдайте телефон, который изъяли, – требую, протягивая руку.

Один из сотрудников вкладывает мне в ладонь простенький смартфон, практически полностью разряженный.

– Кто старший смены сегодня? – спрашиваю, обводя всех внимательным взглядом.

– Я, – подскакивает мужчина лет тридцати двух. – Иван Агафонов.

– Иван Агафонов. Что за цирк вы устроили?

– Так… как велели, – озадачено смотрит на меня. – Начбез передал, следить за передвижением объекта. Мы следили. Сигнализировать, если будет попытка исчезнуть из города. Попытка была. Объект прибыл на вокзал с чемоданом. Объект задержали.

– Объект? – переспрашиваю. – Серьёзно? Объект?

Я ещё раз внимательно смотрю на парня, думая, из каких органов он к нам попал, что решил мать с ребёнком чуть ли не скрутить и силой не притащить на базу.

Киваю строго.

– У меня с Семёном Сергеевичем будет серьёзный разговор насчёт вас.

Сам начбез обеспечивает безопасность сегодняшнего мероприятия. Контролирует лично. Слишком значимые фигуры там собрались. И лучших ребят забрал с собой. А этот… Агафонов… видимо, новенький и решил выслужиться. По крайней мере, я его раньше не видел.

– Так всё по инструкции… как было надо… действовали, – растерянно произносит.

А я лишь продолжаю качать головой. Агафонов нервно сглатывает. Его выступающий кадык дёргается над тёмным воротником куртки.

– Давно вы их привезли?

– С утра.

– С утра? А по конкретнее можно?

Специально подчёркнуто смотрю на циферблат часов на запястье, где стрелка движется к шести вечера.

– Ну… часов в девять, наверное, может, чуть раньше.

А вот сейчас мне хочется схватить его за грудки и встряхнуть, чтоб куриная его башка моталась на тонкой шее.

– Серьёзно? В девять? Почему сразу не доложили?

Теперь понятно, от чего Вера такая злющая. Я б сам себя побил… на её-то месте.

Мне хочется хлопнуть себя ладонью по лбу, не понимаю, как перед ней извиниться, чтоб потушить огонь возмущения.

– Так… не велено было беспокоить. Мероприятие…

– Кем не велено?! – рявкаю, а потом махаю на них рукой. – Всё понятно. Рапорт мне на стол, – говорю понятным для сотрудника языком. – Объяснительную то бишь, подробно изложите события и причины, которые вас побудили поступить так, а не иначе! – стучу пальцем по столешнице, а затем разворачиваюсь и иду в обратном направлении.

К Вере.

И дочери…

– Телефон твой, – отдаю Вере сотовый.

Она хватает его с возмущённым видом и пихает в карман.

– Извини, пожалуйста, – говорю примирительно.

– Одного извини недостаточно, Лазарев. Знаешь… вот я подумала, нам реально лучше больше не видеться.

– Нет, – отрезаю я. – Видеться мы будем. И даже часто.

Вера вопросительно приподнимает брови.

– Алиса, – уточняю я. – Я планирую общаться с дочерью.

И с тобой, – добавляю мысленно. – С тобой я тоже кое-что планирую. Но об этом мы поговорим позже, когда ты будешь в более спокойном состоянии.

– Планирует он, – фыркает Вера, поводя плечом, и падает на простой металлический стул.

Она устала, это по ней видно.

Действуя скорее на инстинктах, чем по уму, я кладу руку её на плечо, и Воронцова резко подскакивает.

– Не смей… меня… трогать! – рявкает она во всю мощь лёгких.

И, конечно, будит Алису.

Девочка вздыхает, вынимает руку из-под щеки и ойкает.

– Мамочка…

Вера хочет вскочить на ноги, но моя рука, так и оставшаяся на плече, её тормозит.

– Отпусти, Лазарев. Хватит меня лапать.

– Лапать? – переспрашиваю я.

– Да, – шипит прямо в лицо. – Ты нарушаешь моё личное пространство.

Пододвигаюсь чуть ближе.

– Смотри, как бы я в твоё интимное не пробрался, – приподняв бровь, заявляю.

Вера задыхается от возмущения.

– Ни за что! – прищурившись, заключает.

А потом подлетает к дочери и опускается на одно колено возле дивана.

– Что такое, маленькая моя? Рука замлела?

– Ага… не чувствую, – хнычет Алиса.

А Вера растирает её ручку и бормочет успокаивающие слова.

– Есть хочу, – жалуется Алиса.

И я думаю: их вообще покормили с девяти-то утра или нет? С деревянного Агафонова станется забыть про такую мелочь.

– Поехали ужинать, – спокойно предлагаю я. – А потом… я вас, куда скажете, отвезу.

Обе поворачиваются ко мне. Алиса смотрит, прикусив губу. Вера, прищурив глаза. А я жду ответа.

Глава 11

Вера

Впервые мне хочется побить человека. Я обычно не драчливая, но сегодня готова произвести все возможные манипуляции над бездыханным телом Лазарева. Придушить, четвертовать, вздёрнуть и так далее.

Потому что его самоуверенность, вседозволенность и ощущение безнаказанности переходят всякие границы.

Нас с Алисой прямо без всяких преувеличений скрутили, как преступниц и притащили прямо в офис к Тимуру. А сам Тимур, вот это совпадение, до вечера развлекал гостей на презентации.

То, что отобрали телефон, стало последней каплей.

То, что не дали позвонить главному виновнику событий – добило окончательно.

Алиса, конечно, немного скрасила атмосферу.

Сначала слезу пустила, потом командовать начала. Ей быстро принесли всё, что она хотела. И шоколадку, и бумагу с карандашами и даже мультики на старом компьютере запустили.

Я же требовала Лазарева и на контакт не шла.

О чём мне с ними разговаривать? С солдафонами из охраны? Нет, люди разные бывают, но у этих реально одна извилина на всех и то прямая.

– М-м-м… а десерт? – смотрит Алиса на Лазарева, который привёз нас в какой-то дорогущий ресторан на ужин.

– Выбирай, – взмахом руки позволяет он. – Ты что хочешь?

– Может, хватит сладкого на сегодня, а? – подключаюсь к диалогу.

Я внимательным взглядом смотрю на дочь, а она лишь глазами хлопает. Хитрая иногда такая, просто вся в отца.

– А это назавтра, – отвечает Алиса. – Я ж не знаю, что у тёти Ангелины дома есть. Вдруг ничего?

Я слегка закатываю глаза. Маленькие дети – маленькие хитрости и шалости, но по мере роста и взросления, их фантазия становится всё более буйной и цветистой.

Помню, когда-то Алиса просто закрывала ладошками глаза и считала, что раз она меня не видит, значит, и её не видно. Куда делась та наивная девочка?

– Ну что? Едим десерт? – обращается ко мне Лазарев, привлекая внимание. По выражению его лица видно, что он готов половину ресторана скупить, только бы градус моей злости на него снизился. – Или я могу с собой что-то захватить. На завтра? – это уже Алисе.

Он даже ей подмигивает, и дочка хихикает.

– И на сегодня, и на завтра, – выдаёт обнаглевшая Алиса.

– Дочь… – убитым голосом взываю к ней.

Но наша рыжуля лишь глазами хлопает.

В итоге в неё залетает пирожное и два шарика мороженого.

А я отказываюсь.

Нет уж, Лазарев, меня сладеньким не подкупишь.

– Ну, говори, куда ехать? – спрашивает, когда мы, наконец, садимся в машину.

Алиса устраивается сзади на невесть откуда взявшемся детском кресле. Лазарев уже подсуетился и тут.

Я говорю адрес подруги. Ангелина уже предупреждена, кто нас везёт. И шлёт мне восторженные смайлики, хотя лично я никакого восторга не испытываю. В машине по мне нечем дышать. Тут слишком много Тимура. Его запаха и его ауры властности. Наши локти несколько раз соприкасаются. И мне хочется вжаться в дверцу, стать маленькой и незаметной.

А ехать два часа.

А я выдержу?

Нет уж… заварил, пусть разгребает.

Мы едем молча по шоссе. И это молчание давит, как густой сизый дым, который мешает дышать. Руки Лазарева вальяжно лежат на руле. Я смотрю в окно, на то, как мимо проносятся деревья, огни фар разрезают темноту, но ничего не отвлекает от мыслей, которые кружатся в голове, как вихрь.

Что дальше? Что дальше-то?

А дальше… я уже могу предположить – долгие годы общения с Лазаревым. Потому что абсолютно точно он не позволит нам с Алисой исчезнуть. Даже переехать в другой город не даст.

Он то и дело бросает на меня короткие взгляды, но ничего не говорит. Может, боится сказать что-то не то, или просто не знает, как разбить молчание?

Ой… не знает, это точно не про Лазарева. Он знает всё и наперёд. И да, лучше всех.

Очень самоуверенный. Всегда таким был!

В машине пахнет дождём, который начал накрапывать так внезапно и его парфюмом – терпким, будоражащим, притягательным.

Я пытаюсь сосредоточиться на дороге, на монотонном гуле шин, трущихся об асфальт, но каждая минута наедине с Лазаревым рискует превратиться в вечность.

– Заснула, – внезапно говорит Тимур.

– Хм?

– Алиса заснула.

– Ой, это та ещё соня, – с натянутой улыбкой отвечаю. – Её хлебом не корми, дай вздремнуть. Потом она обычно просыпается и бегает, как перпетуум-мобиле, без остановки. И снова спит без задних ног.

– Она… интересная, – аккуратно замечает Тимур и тоже отвечает мне мягкой улыбкой.

– Да, есть такое.

И всё… разговор исчерпывает себя.

Мы снова погружаемся в неуютную тишину.

Но видимо, Тимур ищет темы для разговоров, потому что в следующий раз он спрашивает про брата.

– Как Георгий?

В принципе, логичный вопрос, от человека, который непосредственно поучаствовал в судьбе моего брата.

– Всё хорошо. Учится в столице. Жив, здоров, сердце работает, как часы.

– А мама.

– А мама… увы… ушла от нас… – отвечаю и раздражаюсь.

Мне не хочется быть вежливой с Лазаревым и поддерживать эту глупую ненужную беседу. Тем более, она поднимает со дна души совсем неприятные ощущение.

– Слушай, ты зачем меня об этом расспрашиваешь? Досье собрать не успел? Что я ем на завтрак? Лучший друг Алисы из садика неизвестен? Хм?..

Тимур усмехается.

– А ты рекомендуешь обратиться к профессионалам, а не узнать информацию из первых уст? Из твоих?

– Действуй так, как тебе привычнее, – отмахиваюсь, и Лазарев внезапно ловит мою взметнувшуюся вверх ладонь.

Глава 12

Вера

Я хочу отдёрнуть руку, но Тимур не пускает. И как назло мы встаём возле опустившегося шлагбаума на железнодорожном перегоне.

– Обязательно выпускать свои иголки? – спрашивает Лазарев и мягко сжимает мою руку.

– Обязательно, – отрезаю я. – И не лезь в мою жизнь. Она моя. Не твоя… Тебя в ней точно ничего не касается.

– Касается. Я чувствую ответственность за всё время, что вы жили без меня. Я даже не знал, что у меня дочь. Не подозревал о ней. Столько лет пропустил. Как ты жила все эти годы, Вера? Тебе ведь было тяжело? Одной… с маленьким ребёнком.

– Мне мама помогала и брат. Так что не совсем одна я была.

– Мне жаль.

Я делаю глубокий вдох и разворачиваю лицо к Лазареву. Глаза мои уже против воли мечут молнии.

Жаль ему… жаль… а мне то как жаль, что я однажды с ним связалась.

– А мне не жаль. Каждый получил то, что хотел. Ты жену, решившую твои проблемы. А я деньги, которые помогли моему брату. И всё.

– Нет, и ребёнка… незапланированного.

– Это самое лучшее, что могло остаться после наших фиктивных отношений, – подчёркиваю я. – Фиктивных, Тимур. Не надо об этом забывать. Не ты ли сам мне это говорил?

Он на мгновение опускает взгляд, когда я возвращаю ему его же слова.

Надеюсь, этому подлецу стыдно!

Подлец – потому что ворвался в мою жизни и командует без малейшего на то права. Что сегодня за цирк с конями устроил, а?

Но Лазарев не был бы Лазаревым, если б всё не делал по-своему. Вот и сейчас он тянет мою руку на себя, мне приходится наклониться.

Его лицо так близко, буквально в нескольких сантиметрах. Я могу рассмотреть янтарные вкрапления в радужке его глаз. И уловить вкус дыхания, слегка отдающий ароматом кофе, который мы выпили на заправке полчаса назад.

– Я ничего не забыл, Вера. И твоё признание той ночью… тоже…

Краска моментально бросается на моих щёки. Она словно горячий поток – нахлынула и не отступает.

Мне стыдно… сейчас стыдно. Не за признание, а за то, что в душе наивно полагала, что она может что-то изменить. Что у этого мужчины, возможно, есть ко мне ответные чувства.

Стыдно за доверчивую девчонку, которой я тогда была!

– Глупое… наивное признание… – выплёвываю я, злясь, что он вообще мне про это напомнил.

Да, идиотка я была. Хватило же ума прошептать спящему, как я думала, спящему Лазареву о своей любви. А он возьми, да открой глаза. Ещё и сказал, что не стоило этого делать… Влюбляться в него. И что это всё усложняет.

На утро он уехал в командировку, оставив меня в безумно нервном состоянии.

А вернувшись, указал на дверь. Даже не он лично. А его адвокат. Принёс документы о расторжении брака. Сухим юридическим языком мне напомнили, на что я претендую по условиям соглашения, и с улыбочкой сообщили про бонусы… бонусы!!! Мать вашу…

Правильно. Всё по-деловому. Вот контракт на срочную работу. Он истёк. Фирма под названием Лазарев меня увольняет, выплачивая годовую премию.

А я умирала от неразделённой любви и страдания, что сама всё разрушила.

Лазарев вырезал меня, как опухоль, из своей жизни. И даже близко не подпускал.

– Да, – кивает Тимур, – тогда мне казалось, что так будет лучше для всех, но я понял… через какое-то время, что был неправ.

Понял он… понятливый какой нашёлся…

Тогда почему не пришёл ко мне? Не попросил прощения? Не попробовал всё вернуть? – проносится в моей голове.

А… гордость не позволила? Отсутствие времени? Мы же такие занятые…

Взгляд Лазарева опускается на мои губы, которые тут же начинает покалывать.

Чёртова реакция… раздражающая… почему так? Почему я всё это чувствую? До сих пор?

Злюсь на него.

И хочу его.

Почему?

Шесть лет прошло. А несколько раз встретились и всё… Всё вернулось!

Сзади кто-то сигналит – и это вырывает нас из транса, в который мы впадаем.

– Езжай… – хрипло произношу я.

Но взгляд Тимура снова прикован к моим губам.

– Поезжай! – повторяю с отчаянием, и он отстраняется.

А мне холодно… странно… и немного обидно.

Что поцелуя не было…

А я ждала?

Боже… я этого ждала.

Ага… чтоб впиться зубами в его губу и прокусить до крови. Маленькая месть…

Да кого я обманываю.

И снова злость… и снова неудобства.

Лучше злость… Да… лучше злость.

Злость – отличный двигатель. Она помогает идти вперёд, подпинывает, даёт силы и не позволяет сдаваться.

Через час с хвостиком мы подъезжаем к дому Анжелики. Она встречает нас, рукой показывая, чтобы мы заезжали на участок в открытые ворота.

Дарик на её предплечье сходит с ума. Тявкает, тряся своим забавным хохолком на макушке. Едва Алиса выходит из машины, несётся к ней, чуть ли не пританцовывая на задних лапках.

– Дарик, Даричек… – приговаривает моя только проснувшаяся дочь.

Одной рукой она трёт заспанные глаза, другой прижимает к себе пса.

– У вас есть домашние животные? – спрашивает, вышедший следом за мной Тимур.

– А тебе ещё не доложили? – огрызаюсь я.

– Вера… Вера… – качает головой.

– В однушке особо с домашними животными не разбежишься. Были рыбки, – говорю с ехидой улыбкой. – Но меня достало чистить аквариум. Я их перекормила. Они сдохли.

– Вера… Вера… – снова качает головой Тимур.

Рыбок любил Гоша. Уж не знаю, откуда у него такая страсть к ним, но брат уехал, а ухаживать так, как ухаживал он у меня не было ни времени, ни желания. Рыбки перекочевали к его знакомому. Живы, здоровы, вероятно, пока все целы. Но сообщать об этом Лазареву я не собираюсь.

– Алиса любит собак.

– Пусть любит: соседских, у друзей… Этого ей никто не запрещает.

– Здрасьте… – подходит к нам Анжелика, решившаяся вклиниться в наш разговор, который мы ведём яростным шёпотом. – А я вас раньше ждала, – подкалывает, посматривая на Тимура.

– Да, я тоже нас у вас раньше ждала, – притоптываю ножкой. – Но вот это виновник нашей задержки…

– Понятно, – хмыкает Анжелика, осматривая Лазарева более внимательным взглядом. – Проходите.

– Господин Лазарев уже уезжает, – бросаю на него выразительный взгляд.

Тимур, вроде, даже готов согласиться, но внезапно вмешивается не в меру прокативная Анжелика. Со взмахом руки заявляя:

– Вер, ну куда ты человека на ночь глядя отправляешь. Дом большой. Места всем хватит. Проходите, господин Лазарев. Чувствуйте себя, как дома.