Текст книги "Дело о настойчивом привидении (СИ)"

Автор книги: Евгения Лифантьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 7

***

Когда Бурим Ткарат и Астралия вернулись в кабинет, гном вложил полученные от мастера мертвых листки в тонкую – пока тонкую – папку, оставив один на столе:

– Должна быть какая-то польза и от тебя, Рыжий. Через дальнозвук твоя конопатая физиономия не видна, так что сойдешь за настоящего помощника дознавателя. Пошли в приемную, может, уговорим Каленсию потерпеть тебя пару склянок...

Таинственной Каленсией оказалась сухопарая девица, что-то печатавшая на пишущей машинке. Эти весьма полезные агрегаты появились в полиции не так давно, сделав жизнь дознавателей чуть легче, но породив новую должность: машинистка. Астралия вспомнила, как виртуозно ругался ее отец, пытаясь разобрать написанное в протоколах. Примерно такое же выражение лица было и у мастрисс Каленсии. Девица зло глянула на гнома, чуть с большим интересом – на сопровождавшего его мальчишку и брюзгливо спросила:

– Опять хочешь торчать тут до обеда? Обленились вконец! Нет бы поездить по участкам самим!

– Не я! – ухмыльнулся Ткарат. – Оставлю тебе моего птенчика. Дай ему список участков, а потом можешь хоть есть его на сладкое.

Каленсия фыркнула, но достала из стола растрепанную тетрадку:

– Как же вы все мне надоели!

После этого она вернулась к попыткам разобрать накорябанное в каком-то бесконечном списке непонятно чего.

Астралия открыла тетрадь, прикидывая, с чего начать.

– Понял, что делать?

– Да. Звонить и просить посмотреть заявления о пропажах мужчин, подходящих под описание нашего трупа, с ореховой седьмицы и... наверное, до сегодняшнего дня. Мало ли почему сразу не спохватились...

– Верно. Нашего дежурного я уже спрашивал, список заявлений у меня, но вроде там хромого блондинчика нет. Да, сразу тебе никто ничего не скажет. Заявления – в книге у дежурных, а дальнозвук обычно – в приемной у начальника. У шефа, конечно, есть свой аппарат, но соединять будут с приемными. Так что проси позвонить, если что-то похожее обнаружится.

И вышел, даже не намекнув, что Астралии делать, если в каком-то участке по описанию узнают труп. Точнее, пропажу.

Девушка же уставилась на список, одновременно вспоминая карту города. Логично было начинать с Печной улицы, где находится мастерская, в которой мертвец заказывал ботинки.

– Можно вас побеспокоить, мастрисс Каленсия?

Астралия старалась придать голосу как можно более бархатные и даже страстные нотки, но, видимо, от отсутствия мужского внимания машинистка не страдала.

– Что еще?

– Понимаете, я в столице третий день... ничего не знаю...

Астралия влюбленно посмотрела на собеседницу и для верности похлопала ресницами:

– Где находится Печная улица? На каком участке? Впрочем, если у вас есть карта Экона, то я вас больше не побеспокою...

Мастрисс Каленсия злобно фыркнула, но все же проворчала:

– Печная – в Дворцовом квартале. Карту держи!

Астралия радостно схватила сложенный в несколько раз план города:

– Премного благодарен!

Карта была не простая: со множеством пометок, обозначавших участки, полицейские будки и посты, границы зон ответственности участков и околоточных надзирателей, еще что-то – девушка не поняла, да и не важно ей это было. Больше заинтересовало то, что Дворцовый квартал включал в себя не только императорскую резиденцию и целую россыпь роскошных усадеб, окруженных большими садами, но и заречную часть, улицы на которой носили совершенно не эльфийские названия: Печная, Дровяная, Известковая, Горшечная, Угольная... Словно тут исстари селились ремесленники, работавшие товары для небогатой публики. Чуть дальше между Дворцовым кварталом и Привокзальным клином врезался Восточный удел. Портовый квартал – дальше на запад, Нижний город – совсем далеко, за заливом, Южный удел – еще дальше.

«Пожалуй, надо начинать с Дворцового и Восточного участков, – прикинула Астралия. – Конечно, ботинки с секретом, не каждый мастер такие сошьет. Но и не единственный же на весь город этот... как его?... Кронтир, кажется? Наверное, покойник нашел ближайшую к своему жилью лавку, где за такое взялись. Да и вряд ли труп везли слишком далеко. Быки – звери сильные, но медленные. Так что жил наш мертвец или в Восточном уделе, или где-то рядом с лавкой...»

В обоих участках ответили женские голоса. В обоих не очень довольно попросили «подождать с полскляночки». Астралия подождать соглашалась, но просила учесть, что дело чрезвычайной важности и очень срочное... Покончив с ближайшими участками, девушка задумалась, не нужно ли для очистки совести позвонить в Портовый. Воспоминание о нем отзывалось не очень приятным холодком по спине, но она убеждала себя, что вряд ли есть риск наткнуться именно на того дежурного, который слышал ее голос. Все же аппараты дальнозвука стоят не в дежурках, а у начальства...

– Кофе будешь? – мастрисс Каленсия, видимо, победив рукопись, решила сделать перерыв и достала из недр своего стола маленькую жаровню, кофейник и бутыль с водой. – На твою долю варить?

– Да, конечно! – закивала Астралия.

Кофепитие обернулось натуральным допросом, учиненным юному помощнику дознавателя. Астралия вдохновенно врала про отчима-трактирщика, отдавшего юного Страла Тирелли в обучение к травнику, тоже признанному Тирелли, как только у мальчишки обнаружился дар, про травника, уговорившего старосту отправить парня в аптекарскую школу, недавно открытую в столице... Врать, причем так, что сами себе верят, тени умеют, так что мастрисс Каленсия даже заслушалась. Однако заготовленная легенда заканчивалась, и Астралия начала бояться, что придется выдумывать что-то, про что не знает старый Вивиелли, и потом может получиться неудобно.

Спас ее вдруг затрещавший аппарат дальнозвука. Вызывали из Дворцового участка. Там подходящие потеряшки обнаружились, причем в количестве двух штук. Астралия добросовестно записала имена и адреса заявителей. Конечно, сомнительно, что труп окажется многодетным булочником, проживавшим на Угольной улице. К тому же его супруга побежала в полицию сразу же, как благоверный не пришел домой, а было это лишь седьмицу тому назад. Второе заявление тоже не вызвало у Астралии интереса.

В Восточном участке вспомнили про хозяйку пансиона, которая не так давно пришла с требованием взыскать с хозяина строительного склада долг его бывшего работника, который сбежал, не заплатив за четыре седьмицы. Такие споры разрешают обычно квартальные надзиратели, тетку направили к нему, но запись в книге дежурств сделали... Было в Восточном уделе еще две пропажи, но эта показалась тени интересной.

Мастрисс Каленсия, похоже, нацелилась продолжить болтовню и поставила вариться вторую порцию кофе. Однако Астралия, чтобы избежать дальнейшего допроса, принялась вызывать остальные участки. Машинистка, нахмурившись, вздохнула, положила перед собой пачку исписанных листов и принялась яростно колотить по клавишам. Именно такую – сосредоточенно-рабочую – атмосферу и застал полковник Вариван, выйдя из своего кабинета:

– Трудитесь? – начальник с удивлением покачал головой. – А как же обед?

– Обед? – удивилась Астралия.

– Да, пора уж! Мастрисс Каленсия, а что, Ткарат отдал тебе мальчика в рабство?

– Нет, что вы! – смущенно улыбнулась машинистка, превратившись вдруг в довольно привлекательную девицу. – Он сам... то есть по поручению мастера старшего дознавателя!

– Ну-ну, – милостиво кивнул полковник.

В этот момент в дверях приемной появился сам мастер Ткарат.

– Нашел мальцу применение? Посадил на дальнозвук, чтобы ноги не бить? – чуть насмешливо спросил мастер Вариван.

– А я давно говорю, что у участков должна быть общая дежурная книга, – проворчал старший дознаватель. – А то про то, что на ближней улице твориться, узнаем только в кабаке, когда с друзьями выпиваем.

– Да знаю я твои идеи, реформатор подгорный, – хохотнул мастер Вариван. – Будет... когда-нибудь. А ты лучше скажи: ты намерен мальца голодом морить или к Каленсии на довольствие поставишь? Так она фигуру бережет, хочет тоньше эльфийской принцессы быть, так что пацан тут долго не протянет. Сам-то, небось, уже в трактир сходил?

– Никак нет, – обиделся гном. – Лаута-Падальщика допрашивал. Дело по старому складу закрывать можно, Лаут вроде раскололся, но детали мне не нравятся. Так что мне малец ни к чему был. А сейчас поведу Страла питаться.

– И не в вашу любимую пивнушку, а в хороший трактир веди, – наставительно произнес полковник и гордо удалился в коридор.

– Сам не дурак, – ни к кому не обращаясь, ответил мастер Ткарат. – В кабаке опять мужики хохотать будут, мамочкой обзывать...

И окликнул Астралию:

– Собирай бумаги да пойдем... питаться. Заодно расскажешь, что к чему.

***

В кабаке – действительно, весьма приличном, в котором подавали не только пиво, но и супы, и всевозможное жаркое, и даже сладкие десерты, дознаватель с помощником расположились за дальним столиком.

– У меня есть деньги! – гордо заявила Астралия, когда гном попытался заплатить за двоих. – Мне дома дали и дядюшка оставил!

– Ладно, прибереги, – отмахнулся гном. – Похоже, на обед ты сегодня заработал. Хоть одну зацепку дал – эту самую обувную мастерскую.

– И, кажется, я даже знаю, как зовут нашего трупа! – сама удивляясь своему нахальству, заявила Астралия.

– Даже так?

– Даже так! Где мои почеркушки?

Гном достал из прихваченной с собой папки листок с записями.

– Вот, смотрите, мастер Ткарат, всего заявлений с ореховой седьмицы было семнадцать. Ну, если про человеческих мужчин подходящего возраста. Из них шестерых нашли живыми. Еще троих – мертвыми. Я специально спрашивал, что потом было... Пятерых видели живыми сильно позже ореховой седьмицы. Ну, кто в последние дни исчезли. Остаются трое. Один – боцман с китобойного судна. Причем судно ходит на север, в Эконе оказалось из-за ремонта. Заявил капитан. Да, в Портовом... То ли запил боцман, то ли сбежал... не важно. Важно, что наш труп на моряка ну никак не похож. Ни по одежде, ни по рукам. Слишком мягкие руки.

– Согласен.

– Еще один потеряшка – булочник из Дворцового квартала. Но у того есть особая примета – родимое пятно на подбородке, поэтому всегда носил бороду. А про кривую ногу – ни слова.

– Тоже непохоже.

– Остается один. И там вот что интересно. Совсем недавно в Восточный участок пришла хозяйка пансиона мастрисс Лилейна Мик и обратилась – нет, не за розыском, а за взысканием долга. Дескать, ее постоялец Кроут Вилон задолжал ей аж за полдюжины седьмиц. Все говорил, что деньги вот-вот будут... Не знаю, что там было, но, похоже, мастрисс имела на этого постояльца какие-то виды. Жил он у нее аж пять лет, так что чуть ли ни членом семьи стал. И вот он пропал как раз в ореховую седьмицу. Хозяйка пансиона не особо беспокоилась, так как вещи все остались в комнате, да и раньше мужик уезжал надолго. Но время шло, и жилец не появлялся. Комната простаивала... в конце концов мастрисс решила обратиться в полицию, чтобы взыскать долг за постояльца с хозяина строительных складов, у которого тот работал. Она слышала от постояльца, что за три седьмицы до ореховой тот еще не получал деньги...

– Чего странного? Такими мелкими делами занимаются околоточные надзиратели. Конечно, если тот, на кого перешел долг, упрямится, вмешивается судья. Но надзиратель идет вместе с тем, кто хочет вернуть деньги, в суд.

– Ой! Я этого не знал, – растерялась Астралия.

– Ты много чего не знаешь еще, птенчик. Но зацепка вроде есть. На кладовщика наш труп похож. А что по особым приметам?

– Никаких примет. Но, может, съездим в этот пансион?

– Конечно, съездим. Хотя надежды все же мало. Если наш мертвец – профессиональный игрок, а «хитрые» монетки у таких и бывают, то никто в полицию не пойдет. И если жил где-нибудь на выселках, в Яшкаре, скажем, или в Низине у порта... там дюжинами пропадают и все молчат.

– Низина и это вот все – это там, где самые бедные живут? – осторожно спросила Астралия.

– Да. Нищета. Но на нищету мертвец все же не похож. Не станет нищета заказывать ботинки на Печной улице. Я тут немного поспрашивал – дорогая мастерская. Там не столько сапоги тачают, сколько всякие протезы делают, так что цены там – втрое к обычным. Так что сначала – в мастерскую.

Глава 8

В мастерской дознавателей ждало разочарование.

Ботинки там признали. Даже назвали того, кто их шил – одного из старших подмастерьев, получивших право работать самостоятельно. Но парень, видевший покойника целых три раза, ничего не помнил. Порылся в своих записях, нашел, сколько брал кожи и меха, как вымерял поправку для короткой ноги. Но имя заказчика ему было ни к чему. Тот был помечен в тетрадке как «левая нога подошва три ногтя». В смысле – левая нога короче на три ногтя. Рядом с этой записью стояла какая-то буква, то ли К, то ли Н, не разобрать. Почерк у сапожника был еще тот.

– Наверное, это я написал, что к Красным дням надо, – неуверенно пробормотал подмастерье. – Хотя – зачем тогда я раньше сделал? Не знаю... Мужик вроде был... такой... ну, обычный. Не военный, точно. У нас много военных бывает, поранетых. А этот – нет, не солдат. Обычный.

– То, что не солдат, мы сами знаем, – начал раздражаться мастер Ткарат. – А что еще про него помнишь? Он хоть что-нибудь про себя рассказывал? Ты примерку делал – и вы молчали, как два немых?

Сапожник растерянно посмотрел на гнома:

– Ну... это... вроде как сказал, что ходить нужно ему, что за день лиг пять проходит. А зачем – я не понял. И это... что вроде как по кирпичам ходит, так что лак не надо...

Астралии парень в этот момент чем-то напомнил барашка: такой же кудрявый, синеглазый, ресницы длиннющие, словно у эльфийки при параде, губки бантиком, а глаза – пустые, без единой мысли. Хотя и впрямь – зачем сапожнику имя случайного заказчика? Не военный же, не императорский офицер, перед которыми тут пляшут, как перед невестой на выданье...

– А во что мужик был обут, когда пришел заказ забирать, – на удачу спросила Астралия. – В старье?

Она знала, что разумные лучше всего помнят то, что касается их самих или их дела.

– Почему в старье? – удивился подмастерье. – Нет, крепкие сапоги, хорошие, хромовые.

– А что ж он тогда в тепло зимние ботинки надел? Так понравились?

Парень пожал плечами:

– Кто же его знает? Говорил вроде в приличное место пойдет, куда в грязном нельзя. Грязные у него сапоги были. Переобулся и рогожку старую у меня попросил, чтобы завернуть и ничего не испачкать. Мы завсегда рогожку даем, чтобы заказчик мог покупку завернуть...

– Грязные? – удивилась Астралия. – Так вроде сухо было?

– А я знаю, где он лазил? Странная такая грязь, серая, словно порох...

***

– Не повезло, – вздохнул гном, когда они вышли из мастерской.

– Может, все же в пансион съездим? – робко спросила Астралия.

– По поводу того кладовщика? Ты видел кладовщиков, что по пять лиг в день по кирпичам пробегают? Да еще в грязи лазят, когда дождя нет? Кладовщики – они же на складах сидят. В конторках!

И все же мастер Ткарат, за неимением других идей, решил навестить мастрисс Лилейну Мик.

Хозяйка пансиона с шаловливым названием «Приют холостяка» оказалась ничем не примечательной теткой средних лет. Человечка. Среднего роста, средней полноты. На голове – жиденький пучок, украшенный кружевной наколкой, коричневое шерстяное платье, передник, обычный для хозяек пансионов, которые сами готовят для постояльцев. А лицо – словно смазанное, не запоминающееся. Никакое.

– Узнали что-то про Кроута? – неожиданно глубоким голосом спросила мастрисс Мик. – Что с ним?

– Пока не знаем, с ним ли. Ну-ка, матушка, расскажите, когда вы его последний раз видели и во что он был одет? – спросил мастер Ткарат.

– Так, дайте вспомнить... в первый день ореховой седьмицы у него был праздник – день небесного покровителя. Он к ужину вина принес, всех угостил. Я ему платок подарила, Леван – нож.

– Какой платок? – загорелись глаза у Астралии.

– Шелковый... красивый... А на завтра он ушел к себе на склад и пропал. Я потом с мастером Буримом разговаривала, он сказал, что Кроут на работе был, но отпросился пораньше. Сказал, что поедет заказ какой-то забирать.

– За пансион заплатить денег нет, а вино покупал? – гном сделал вид, что не поверил женщине.

– Так он всегда платил, когда с ним на складе рассчитывались. На четвертую седьмицу. И тут как раз в конце ореховой должны были. Потому я к надзирателю и пошла.

– Вот что, мастрисс, – строго сказал дознаватель. – Сейчас поедем в участок на опознание. Нашли тело, вроде похоже на вашего постояльца.

– Ой, не надо! – замахала руками хозяйка пансиона. – Я мертвяков страсть как боюсь! Деньги мне отдали, ничего не надо!

– Нет уж, матушка, так не пойдет! – нахмурился гном. – Разумный пропал, а вам и дела нет? Лишь бы деньги получить! У него родня была? Вы ее известили?

– Так я... может, не он это помер? Может, завтра приедет и заругает, что его в мертвяки записали... И ужин я еще не сготовила, а сейчас постояльцы с работы придут...

– Надо, мастрисс Мик, – не слушал причитания женщины гном. – Ну-ка, быстро собирайтесь!

– А можно – не я? Вон, пусть Яртин поедет, он Кроута не хуже меня знает. Он как раз дома, у них подрядов нет...

Мастер Ткарат еще сильнее нахмурился, но все кивнул:

– Зови этого Яртина.

И приказал Астралии:

– Отвезешь мужика в участок. Покажешь ему покойника. Протокол опознания напишет Литерри, а ты сразу же возвращайся. Вели извозчику ждать у участка, чтобы быстрее было.

***

Труп, как и надеялась Астралия, оказался принадлежащим Кроуту Вилону. Яртин Бак – молодой строительный подрядчик – уверенно опознал соседа по пансиону. Вздохнул:

– Эк его приложило! Кто это постарался?

– Так вот и ищем, – ответила Астралия.

И спросила, словно невзначай, когда они вышли из участка и уселись в пролетку:

– А вы, мастер, не знаете, кто на вашего соседа зуб имел?

Подрядчик пожал плечами:

– Откуда? Кроут, конечно, мужик крученый был, но о себе не особо говорил... Вроде как раньше у него было свое дело – камнем торговал. Возил в Экон камень. В камне он и впрямь разбирался, мне пару раз подсказал верно...

– Какой камень? – не поняла Астралия.

– Облицовочный, для стройки. Даже вроде дорогой, вроде мрамора или яшмы. И кирпичом вроде торговал. А потом прогорел, что ли. Не знаю. Но, сколько я у мастрисс Мик живу, он все на складах в найме работал.

– А родня у него какая была? Или любовница постоянная?

– Тоже не знаю, не буду врать. Может, мастрисс что слышала? Вроде как он сам из-под Тукара, с востока... не знаю...

Помолчав немного и повздыхав, Яртин вдруг произнес:

– И все же жаль мужика! Знаешь, молодой мастер, а ведь я сейчас понял – не ровня он нам был. Я бы даже поверил, что он – из долгоживущих. По обращению – вроде как и ровня, но иной раз такое скажет, что только в ученых книжках прочитаешь. Всякие новинки любил. Мастрисс Мик жарочный шкаф купил – такого ни у кого нет, разве, может, во дворцах...

Астралия с интересом посмотрела на спутника, но не сообразила, что еще спросить. Однако мысль про всякие новинки запомнила, так что ее не удивило, когда мастер Ткарат, успевший до возвращения помощника осмотреть вещи покойного, сказал:

– Странный какой-то кладовщик был. Словно не кладовщик, а ученик в академии.

***

Дознаватель сложил в припасенный холщевый мешок – без таких на осмотры полицейские не выезжали – те из вещей убитого, которые его заинтересовали: шкатулку с письмами и бумагами, пачку световых рисунков – и раскрашенных, и нет. Саму же светокамеру покрутил в руках и сунул мастрисс Мик: «Положи к другим вещам мастера Кроута». Женщина послушно закивала. В конце концов полицейский опечатал маленькую кладовку, в которую снесли все оставшееся от покойника барахло: «Если родня откажется от наследства, мы известим. Но тогда и похороны – за твой счет, милочка». Выражение лица при этом было у него предельно строгое, даже официальное.

Забравшись в коляску, гном обернулся на приоткрытую дверь пансиона, из которой наверняка подглядывали, потом спрятал лицо в ладонях и рассмеялся:

– Учись, птенчик, как дур-баб строжить надо!

– Зачем? – не поняла Астралия.

Отсмеявшись, дознаватель объяснил:

– Дура она и жадная до посинения. Я стал носильные вещи покойника осматривать, вижу – нет в шкафу ни шубы, ни зимнего плаща. Спросил, где. Хозяйка за свое: «Знать не знаю». А тут какой-то полугноменок, что рядом крутился, то ли сын ее, то ли служка, возьми да ляпни: «Дык вы ж сами на той седьмице отдали шубу Паку за дрова». Тетка его чуть не убила – я не дал. Потом разрыдалась, во всем призналась. Дескать, пять лет жила с Кроутом как жена с мужем, хорошо жили, только не женился он. Помогал, но не женился. И вообще она – законная наследница. Хотя наследовать там – одна ерунда... Да и странно все. Жила с мужиком как с мужем, а в полицию сразу, как тот пропал, не побежала. Я ее попытал о прошлых отлучках мастера Кроута. Да, вроде как тот уезжал иногда из Экона, в основном – на каменоломни вместе с хозяином склада. Но редко и всегда заранее предупреждал. Да еще раз к родне в Тукар ездил, года три назад. А тут исчез – а никто не чешется. Видать, жила тетка с бедолагой только за то, что покойный помогал, а так ей на мужика плевать было.

– Может, тетка, раз с ним жила, побольше о покойнике знала, чем Яртин, с которым я в мертвецкую ходил? – задумчиво произнесла Астралия. – Тот тоже: «Знать не знаю».

– Может, да только из нее каждое слово клещами тянуть надо.

Гном немного помолчал и добавил:

– И все же думаю, у мастрисс Мик не было мотива убивать постояльца. Если, конечно, он не долгоживущий. Спрошу нашего трупореза... с виду полукровок, если старшей крови мало, от короткоживущих людей, бывает, и не отличишь, а мастера смерти как-то могут определить. Конечно, тетка могла решить: она старится, а Кроут не меняется, еще чуть-чуть – будет молодую искать, так что – и не доставайся ты никому. Только ни быков у этой мастрисс Мик нет, ни про кладбищенские дела она – ни ухом, ни рылом. Дура малограмотная.

В кабинете гном выложил на стол для улик «наследство» убитого, включил лампу:

– Ну-ка, что тут?

В шкатулке лежали письма, какие-то счета, несколько пустых конвертов. В одном – недописанное письмо. Покойный поздравлял «дорогую сестрицу» с Днем солнцеворота, обещал наведаться к весне в гости.

– Чего это он? – удивилась Астралия. – До солнцеворота еще сколько дней?

– Видать, решил заранее позаботиться, – пожал плечами гном. – Ага! Вот и открытка от этой сестрицы!

Некая Георгина Туппер поздравляла «дорого братца Кроути» с днем небесного покровителя, желала всяких благ, сообщала, что нынешняя осень для семьи была удачной, продали много товару...

Астралия прочитала адрес:

– Тукар, улица Белых Фонарей, дом у моста. Наверное, надо известить родню о смерти?

– Вот ты и займись этим, – радостно распорядился гном. – Почерк у тебя хороший. Напиши повежливее – дескать, если не приедет кто для вступления в наследство и организации похорон, то похоронят за счет казны и счет вышлют. Бумагу в моем столе в ящике возьми. Пойдешь домой – занесешь на почту.

Девушка вздохнула, но покорно уселась за стол и принялась составлять самые вежливые формулировки. Едва успела закончить писать, гном окликнул ее:

– Ну-ка, а это для тебя работа!

В одном из конвертов обнаружился небольшой плоский ключик.

– Попробуй заглянуть в его прошлое.

Астралия с недоумением уставилась на кусочек металла. Похоже, после ее рассказа о замке дознаватель считал ее чуть ли настоящим вопрошающим. Девушка покрутила ключик в пальцах, пытаясь слиться с ним в одно целое. Где-то на краю сознания появилась мысль о необходимости какой-то пары, иначе нет смысла...

– Не понимаю, – задумчиво произнесла Астралия. – У меня такое ощущение, что ключей должно быть два. И они открывают что-то только вместе. Что-то не очень большое... Они должны быть где-то в двух пядях друг от друга. Этот ищет, когда появится второй... А больше ничего не могу понять.

– Хм, – пробормотал гном. – Не особо много... хотя... Это же банк!

– Что?

– Ты, птенчик, в банке бывал?

– Да, в Усть-Таре. Усть-Тар – большой город, там и банк есть.

– Усть-Тар – дыра, – покровительственно хмыкнул гном. – А в Эконе в банках придумали частные хранилища. Там можно взять в аренду специальный шкафчик, который открывается двумя ключами. Один – у арендатора, другой – у служащего банка. Даже если арендатор потеряет ключ, никто им воспользоваться не сможет. Сначала надо показаться служащему, написать заявление, тот сверит подпись и почерк, и только потом другой служащий берет ключ и идет вместе с арендатором в подвал, где эти шкафчики... Положить туда можно что угодно – никакой описи и передачи на хранение нет. Многие аристократы там хранят драгоценности, чтобы не рисковать быть обворованными.

– Ничего себе! – удивилась Астралия. – Здорово придумано! И банкиры ничего не своруют!

– А то! – гордо ответил гном.

Видимо, его искренне радовала хитроумность его родичей.

– Так что я сделаю запросы, а ты сейчас топай домой и письмо для сестры покойника не забудь отправить!