Текст книги "Дело о настойчивом привидении (СИ)"

Автор книги: Евгения Лифантьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 19

– Давайте посмотрим! – обрадовалась Астралия.

Несмотря на позднее время и выпитый успокаивающий отвар, ее охватило нетерпение. Она сдвинула чашки подальше от края стола и вытащила из папки пачку карточек.

– Надо начинать не с этого! – не согласился старый маг. – Главное – записи. Что было написано по поводу леди Мионики? Ну-ка, дай тетрадку нашего трупа!

– Что она дура, – пожала плечами Астралия. – Мужика понять можно. Эльфийка на него наорала и вышвырнула из дома – как еще мужчина может назвать такую женщину?

Старик расхохотался:

– Это ты в точку! Но важнее не это, а то, что не было никаких цифр.

– А что, там есть цифры? Я толком не смотрел.

– Есть! Не везде, но есть. Вот, смотри: «Мраморная набережная. Финал седьмицы ирисов. Т.Р. Девка молчит, но он боится. Нищеброд. 500 рулей. Седьмица хризантем 1500 рулей. Будет должен». Как думаешь, что это значит?

– Наверное, этот «нищеброд» платил Кроуту. Сначала 500 рулей, потом полторы тысячи. Деньги не сказать, чтобы большие, но и не совсем гроши. На полторы тысячи можно пять-шесть седьмиц жить в хорошем пансионе...

– И за что платил?

Астралия снова пожала плечами и принялась перебирать светописные карточки:

– На Мраморную набережную похоже вот это... больше тут никаких набережных нет. А где это, кстати?

– Жаль, что ты город плохо знаешь. Надо будет как-нибудь покататься – просто так. Да, это – Мраморная набережная...

Они вдвоем уставились на снимок, пытаясь понять, что же такое непристойное увидел шантажист. Вроде – абсолютно мирная сцена.

Яркий весенний день. То, что весна, понятно даже по черно-белому изображению: в кадр попали несколько кустов цветущей сирени и молодой каштан, украшенный ароматными «свечками». Набережная – это линия домов и деревьев с одной стороны мостовой и каменный парапет – с другой.

У парапета стоят три девушки или молодые женщины, одетые как среднего достатка горожанки. Красотки практически в центре кадра, похоже, именно они были объектом съемки. Модные платья и шляпки, легкие накидки на плечах. Если бы нужно было дать название сюжету, то лучше всего подошла бы какая-нибудь поэтическая строчка про весну, красоту и прелестную юность. Две девицы бросают что-то в море. Третья обернулась и машет рукой даме, садящейся в карету. Дама одной рукой оперлась на руку стоящего спиной к светописцу мужчины, второй машет девушке. Хорошо видно ее милое моложавое лицо, при встрече будет легко узнать.

Экипаж запряжен парой прекрасных лошадей – оба коня просто красавцы, идеально подобраны, одинаковой темной масти, с одинаковыми белыми бабками и проточинами на морде. На козлах – маленькая скрюченная фигурка, без сомнения, желд, все знают, что эти зверолюди – лучшие конюхи. Сама карета выглядит достаточно богато, определенно, не наемная, принадлежит какому-то далеко не бедному разумному.

Чуть поодаль у парапета стоят несколько юношей в мантиях магической академии. Из-за расстояния черты лиц не разобрать, но, похоже, среди них есть и эльфы, и люди. Студиозусы смотрят на девушек, что вполне естественно. Может быть, когда карета отъедет, подойдут знакомиться. Или уже знакомы, ждут лишь, когда девушки останутся без присмотра более взрослой женщины...

– Ну, и чего тут непристойного? Или секретного? – недоуменно произнесла Астралия. – Какая-то женщина, по виду – не леди, скорее, мастрис, но далеко не бедная, села в карету аристократа. Есть куча свидетелей. Даже если с ней потом что-то и произошло, то и девицы, и студенты видели герб на дверце... на снимке его не разобрать, но те, кто там был, точно знают, с кем она уехала. Да и вряд ли разумного, имеющего такой экипаж, можно назвать нищебродом... А что девушки кидают в воду? Может, в этом дело?

– Это – наименьшая загадка, – улыбнулся старый маг. – Возле Мраморной набережной нет пляжа. Там – небольшой заливчик, откос облицован камнем, есть две лестницы-спуска. Весной в этом заливчике отдыхают перелетные птицы. У молодежи есть забава – кормить уток и лебедей хлебом.

Астралия пожала плечами:

– Тогда вообще ничего не понимаю... хотя... тут еще одна фигура, которая вроде бы никакого отношения к этой сцене не имеет.

– Верно! – согласился мастер Вивелли. – Вот этот разумный. Такое ощущение, что он просто переходил дорогу и придержал шаг, огибая карету сзади. Мельком взглянул на лошадей... те и впрямь стоят внимания – хороши. Поэтому видно его лицо. Обычный человек, и одет небогато. На него никто не обращает внимания: две девушки смотрят в море, третья – на даму, юноши – на девушек, господин – на даму, та – на девушек... желд на козлах вообще никуда не смотрит, опустил голову. То есть этого господина никто мог и не заметить.

– Но что в том, что он переходил дорогу? И кто это вообще?

– Вот это нам и нужно понять. Видимо, наш труп нашел нечто предосудительное в том, что этот господин, вероятно, носящий имя и фамилию, дающие инициалы Т.Р., в последний день седьмицы ирисов гулял по Мраморной набережной...

Астралия снова пожала плечами:

– Этот Т.Р. должен был быть в другом месте? Не быть тут?

– Что-то в этом роде... думаю, тут может быть какая-то история про алиби или что-то в этом роде. Наверное, тебе стоит поузнавать, что произошло в последний день седьмицы ирисов в окрестностях Мраморной набережной. Алиби нужно, если есть преступление...

Мастер Вивелли зевнул и сгреб светописные карточки в стопку:

– А теперь давай спать, иначе полковник завтра тебя не дождется на службу.

***

К радости Астралии, мастер Ткарат появился в участке уже через день после того, как юная сыщица поужинала в гостях у императорской цветочницы. Гном был бледен, двигался неуклюже, опасаясь задеть за что-нибудь раненой рукой, но весьма бодр и деятелен.

– Ну-ка, рассказывай, что вы со стариком накопали, – заявил мастер Ткарат, едва Астралия вынула из папки найденные в банке тетрадь и карточки. Я пока твои протоколы к делу подошью, а ты давай – выкладывай!

Астралия вытащила свои записи и принялась, как сказал гном, «докладывать»:

– В тетради несколько десятков записей, но светописных карточек всего восемь. Одну мы проверили – леди Мионика Потилли. Наш пострадавший, Кроут Вилон, пытался ее шантажировать якобы связью с одним морским офицером, но успеха не достиг.

– Шантаж? Теперь понятно, за что его убили и зачем сложности со склепом, не дающим допросить труп. Но кто из этих восьми... или даже нескольких десятков... убил? Могла и эта ваша леди...

– Нет. Там он не попал. Не испугал ее.

Коротко рассказав о том, как отреагировал муж леди Мионики на снимок собственной жены, целующейся к юным красавчиком, юная сыщица продолжила:

– Все снимки сделаны на улице, ни одного в помещении. Видимо, Кроут бродил по улицам и снимал то, что считал чем-то интересным. В записях тоже – названия улиц и даты. Имена зашифрованы инициалами, иногда – какие-то малопонятные комментарии. На всех снимках – мирные уличные сцены. И вот мы подумали: если Кроут шантажировал тех, кто изображен на снимках, то чем? Что такое запечатлел его аппарат, что опасно для тех, кто попал в кадр? Я обзвонил все участки, к которым относятся улицы, фигурирующие в записях, и спросил, какие происшествия были в те даты. Оказывается, именно в тот день в окрестностях этих улиц были какие-то преступления. Например, вот этот снимок...

Девушка вытащила из стопки карточку, изображающую садящуюся в карету даму.

– В последний день седьмицы ирисов ограблен дом богатого торговца рыбой. И дом этот – в квартале от Мраморной набережной, на Канатной улице. Старый купеческий квартал, причем есть проулок, соединяющий Канатную и набережную как раз в том месте, где сделан снимок.

– Этот аристократ и его дама сели в карету и поехали грабить купца? – рассмеялся гном. – А девицы махали им, желая удачи?

– Нет, не они, а вот этот господин, – Астралия ткнула пальцем в человека, переходящего дорогу. – Я не поленился, съездил в Нижний город, поговорил с дознавателем, который расследует это ограбление. Он, как только карточку увидел, так и закричал: «Ага, попался!».

– Прямо так и закричал?

– Так точно! Обрадовался до жути, все напоить меня порывался. По-дружески. Этот господин – слуга того купца. Его не подозревали, потому что его не было в Эконе. Хотя с самого начала было ясно, что грабители прекрасно знают распорядок дня в доме, и где что лежит... и даже, наверное, имели ключи от всех дверей, следов отмычки на замках нет. Следы «чужого» ключа есть, а отмычек – нет.

– Кто-то сделал дубликаты?

– Именно что! А это могут только те, кто живет в доме. Но там жили лишь купец с супругой, дети, лакей и служанка. Хозяйка с детьми в тот день гостили у родственников в деревне. Лакей еще раньше попросил дать ему выходные и отправился на поезде тоже к каким-то родственникам. Проводник его прекрасно запомнил, не помнил только, на какой станции тот сошел. Вернулся в Экон слуга лишь через седьмицу, как и обещал хозяину. Купчиха подтвердила, что парня отпустили на семь-восемь дней. В доме оставались лишь сам купец и служанка. Хозяин целый день проводил в лавке. Грабители дождались, когда служанка ушла за покупками и незамеченными вошли в дом. Когда девушка вернулась, на нее напали сзади, и она больше ничего не помнит. Очнулась связанной в гостиной, кое-как освободилась и подняла тревогу. Оказалось, что грабители открыли сейф в хозяйском кабинете и взяли значительную сумму денег. И – ни одной зацепки.

– Кроме ощущения, что грабили свои, но своих никого не было. Понятно, – кивнул гном. – А что с этим слугой? Его алиби проверили?

– Проверили. И в поезде он ехал, и у родни был. Хотя мог и вернуться на денек, уже не на поезде, а верхами, городок недалеко. Но никак не докажешь...

– И тут ты с этой светописной карточкой.

– Ага!

Астралия усилием воли погасила улыбку и продолжила:

– Думаю, что этот слуга – немножко тень. А если еще артефактом отвода глаз где-то разжился, то его вообще никто не замечал. Есть такие штуки, мастер Вивелли мне про них целую лекцию прочел. Это не невидимость, просто никто не обращает внимания. Конечно, если, имея такой артефакт, подойти к кому-то и похлопать по плечу, то этот кто-то тебя увидит. Но если не стараться привлекать внимания...

– Знаю, такие нашим сотрудникам внешнего наблюдения дают, – кивнул гном. – Хорошие штуки, но работают через раз. Кто-то почти исчезает, а у кого-то вообще не работает.

– Мастер Вивелли говорит, что эти артефакты лишь усиливают талант тени. А если его нет...

– Понятно, – снова повторил мастер Ткарат. – И вы с вашим стариком решили, что бедолага Кроут как-то прознал, что этого лакея подозревают в ограблении хозяина и начал того шантажировать?

– И, похоже, успешно. Кстати, мы с мастером Вортком, ну, который ведет это дело, удивились, почему Кроут написал, что этот лакей – нищеброд. Вортк решил покопать поглубже. Может, у него какие-нибудь долги были, за игру, например. Или что-то в этом роде, так что украденные деньги истратил сразу. Причем со службы он не ушел, все так же работает в доме купца...

– Думаешь, ему надоело платить шантажисту, и он убил?

– Не знаю. Мастер Вортк должен его арестовать, может, признается и в убийстве. А не он – у нас еще есть шесть карточек. И каждая совпадает по времени и месту с каким-нибудь происшествием. Не всегда преступление... точнее, может, не считается преступлением...

Астралия достала один из снимков: берег моря, пляж, на песочке расположилась веселая компания. Трое загорают вокруг расстеленной прямо на земле скатерти, рядом стоят корзины и бутылки. Двое бултыхаются в воде. Точнее, один стоит на четвереньках в прибое, второй вроде бы помогает ему подняться.

– В тетради есть запись: «Третий день Срединной седьмицы, пляж у Старой Мельницы, пить надо меньше». И больше – ничего. Ни одной отметки о полученных деньгах, даже инициалов никаких нет. Значит, Кроут еще не докопался до того, что он заснял. А в Портовом участке сказали, что этот день именно у Старой Мельницы утонул некто Лют Ондорай.

– Думаешь, ему помогли утонуть?

– Думаю, что так думал Кроут. А что на самом деле...

Глава 20

На бал в императорский дворец Астралию, естественно, не пригласили. Ей пришлось удовольствоваться ехидным рассказом старого мага о «соперничестве» двух сильных некромантов за руку Ивинки Перел.

Все прошло так, как и задумывалось: юный лорд Каперли на глазах у многих десятков высокородных аристократов «отбил» девушку у чуть менее юного и не считающегося столь же перспективным в научной среде лорда Вивелли. Экспрессивные специалисты по мертвецам и нежити чуть было не устроили дуэль прямо в бальном зале, распалившись до того, что вокруг них на добрую дюжину шагов повяли все цветы.

Марчей Тиротти моментально сориентировалась и потребовала объяснений. Аб Вивелли благоразумно ретировался, лорд Каперли рассыпался в комплиментах и вообще повел себя столь благородно и обворожительно, что ему было позволено пригласить Ивинку на следующий танец. Придворные сплетницы получили пищу для разговоров на много вечеров подряд, а влюбленные целители – возможность встречаться официально, постепенно приобретая статус «жениха и невесты».

– Как хорошо, что у них все теперь будет хорошо! – радостно воскликнула Астралия, отсмеявшись после рассказа старого мага. – Любовь – великое чувство!

– А еще опасное, – нахмурился мастер Вивелли. – Она заставляет слишком пристально рассматривать предмет своего обожания. Поэтому тебе нужно быть поскромнее. Ты вообще соображаешь, что делаешь? Чем ты занимался, пока мне пришлось думать об этом бале?

Астралия притворно вздохнула:

– Четыре кражи, махинация с драгоценностями и супружеская измена. Дознаватели рады, но сначала по нашему убийству не было ни одной зацепки! У всех подозреваемых, как на зло, на второй день ореховой седьмицы – полное алиби. Двое воришек к осени уже сели за другие дела. Мошенник этот, который фальшивыми артефактами торговал, в начале лета удрал из Экона. Видать, наш труп его принялся шантажировать, вот он и решил убраться подальше. Живет в Туссоре, открыл лавку – все честь по чести. Мастер Клак из Нижнего города связался через дальнозувук с тамошним полицейским участком, так как раз на ореховой седьмице там был праздник, нашего дядечку сто разумных видело…

– Как ты думаешь, о чем со мной говорил капитан Талл Такас? – неожиданно сменил тему старый маг.

Астралия не всегда поспевала за мыслью своего покровителя, поэтому удивленно спросила:

– Кто?

– Начальник портового участка.

– Не знаю.

– А следовало бы… Я, конечно, понимаю, что во всем виноват мастер Ткарат, но ты-то должна своей головой думать! Потерять репутацию легко, а восстановить ее…

Астралия вопросительно взглянула на старика и сразу же отвела глаза. Впервые за много дней мастер Вивелли обратился к ней как к девушке.

– Зачем вы устроили пьянку в Портовом участке? Виданное ли дело: хоровое пение в морге?!

– Ну…

Вчерашний день выдался суматошным. Один из «клиентов» шантажиста был замешан в серии краж в Портовом квартале. Светописный снимок оказался очень кстати дознавателю, который пытался распутать дело, поэтому встретили их с мастером Ткаратом буквально с распростертыми объятьями.

Правда, изображенный на карточке полукровка был убит в конце лета в пьяной драке. Убийцу нашли быстро, а вот родственников, которые могли бы заняться похоронами, – нет. Труп несколько седьмиц пролежал в морге.

Чтобы окончательно убедиться, что на снимке – именно тот разумный, который фигурирует в деле, дознаватель из Портового, кажется, его звали Бугрон… или Баграт… Астралии с первой встречи показалась очень смешной схожесть ее наставника мастера Ткарата с его коллегой из другого участка – просто на одно лицо… и выходки одинаковые… пошел к мастеру мертвых. Точнее, пошли втроем – два дознавателя и Астралия.

– А где еще? – девушка попыталась объяснить, что на самом деле произошло. – Мастер Баграт посчитал, что один труп, который у них был, причастен к кражам, поэтому лучше всего его рассмотрела леди Милена Болони… поэтому и морг.

Старик хмыкнул, но ничего не сказал, лишь продолжал смотреть на Астралию так, что она принялась до деталей вспоминать все, что было вчера.

Эльфийка в морге с первого взгляда не понравилась. Было в ней что-то змеиное. Слишком внимательный взгляд, слишком простоватые манеры, словно она играла перед полицейскими роль «своего парня». Именно мастрисс мертвых и предложила выпить. Отказаться Астралия не смогла – Ткарат и мастер Баграт… да, наверное, все же Баграт, они же со старшим дознавателем вроде как родня… Так вот, этот мастер Баграт и мастер Ткарат, услышав про «настоечку», разулыбались и радостно потерли руки: «Умеешь ты, леди-мастрисс, уважить!»

Настойка показалась Астралии вовсе не крепкой. Пилось легко и приятно. Но после третьей рюмки девушка уже толком ничего не помнила. Разве что Баязета – помощника леди Милены. Вот он оказался настоящим красавчиком! И с завистью смотрел на Астралию. С ней мастер Ткарат обращался уже почти как с равным, как с настоящим специалистом, хоть и звал «птенчиком». Еще бы – благодаря ее догадливости раскрылось множество висяков! А Баязета хозяйка мертвецкой держала на положении мальчика на побегушках, шпыняя по делу и без дела.

Впрочем, он, кажется, хорошо изучил характер свой леди. Поэтому после третьей рюмки принес лютню и без всякой просьбы тихонечко запел «Лесную придорожную». Баязет, конечно, пел тихонечко, сдерживался, как мог, хотя голос у него был сильный. Но на его беду гномы знали слова, да и Астралия вдруг вспомнила, что где-то слышала уже эту мелодию, в голове сами по себе всплыли отдельные строчки… в общем, оказывается, пение в подвале было слышно до второго этажа, до кабинета начальника участка. И тем более – дежурному и всем посетителям, ожидавшим, когда у них примут заявления.

– Угораздило же вас! – поморщился мастер Вивелли. – Милена – еще та стерва. Талл Такас, конечно, устроил ей выволочку. И поделом! Но она заявила, что во всем виноват Бурим Ткарат, и что он портит тебя…

Астралия пожала плечами: какая разница? Наверняка начальник Портового участка наябедничал и начальнику Привокзального, мастеру Ткарату влетит, конечно…, но ему не привыкать. Полковник Вариван страшен в гневе, хотя его можно понять – гномы порой вытворяли всякое… так что в Астралию прилетит лишь рикошетом.

– Какая разница? – возмущенно фыркнул мастер Вивелли. – А такая, что стерва Милена теперь знает, как можно на меня надавить.

– Зачем на вас давить? – удивилась девушка, пытаясь понять связь между песнями в морге и отношениями между старым магом и «леди-мастрисс» из Портового участка.

– Затем. Читай!

Вивелли бросил на стол распечатанное письмо. Девушка быстро пробежала глазами по строчкам:

«Я не знаю причин, по которым ваша протеже выдает себя за мальчика, хотя уверена, что они вполне пристойны… Я не буду никому говорить о том, что ваша протеже воспылала нежными чувствами к моему помощнику, юному Баязету Лери-Терилли, но советую предупредить ее о бесперспективности такой связи. Он происходит из очень приличной семьи, и думаю, что общение с полукровкой, перенявшей худшие черты гномов, не пойдет ему на пользу… Считаю своим долгом… Надеюсь на участие и помощь…»

Теперь Астралия не знала, что ей делать: смеяться ей или плакать. Наверное, все-таки смеяться. Мысль о том, что кому-то показалось, что она соблазняет юного красавчика, была абсолютно идиотской. Влюбиться в Баязета? В этого «подай-принеси»?

– Может, мастрисс мертвых сама влюблена в своего ученика? – робко предположила девушка. – Иначе – чего она ко мне примоталась? Баязет, конечно, парень милый, но какой-то… как дрессированный песик.

– А, может, она на тебя глаз положила, поэтому и присматриваться стала? – предположил старик. – Пить с некромантами – последнее дело.

– На меня?

Буря чувств отразилась на лице девушки, так что, глядя на нее, мастер Вивелли расхохотался:

– На тебя, птенчик! Ты соблазняешь эльфиек, а я за тебя буду отдуваться. Помню я эту Милену еще по Академии. Способностей к магии – с чаячий нос, серенькая мышка, но злая и упорная. Сейчас считается одним из лучших мастеров мертвых в столице. Берет знаниями анатомии и ядов. А вот допрашивать убитых не может… видимо, хочет, чтобы я на нее поработал. Боюсь, что теперь при необходимости будет посылать за мной, намекая на оказанную мне услугу. А то, что на тебя могла глаз положить, так она с юности ни одной хорошенькой мордашки не пропускала…

Астралия виновато вздохнула и, чтобы уйти от неприятной темы, демонстративно хлопнула себя ладонью по лбу:

– Чуть не забыл! Зато я теперь знаю, кто убил Кроута Вилона! Его зовут Пепит Ворсот.

– Что?

– Убийца – Пепит Ворсот.

– С чего это ты взял? – фыркнул старик, забыв, что решил обращаться к Астралии как девушке.

– У него дреды. Такие же, как у Баязета. Сейчас это модно у тех, кто со всякими художествами работает или поет. Тут, на карточке, видно не очень, у него голова мокрая. Но на седьмице я видел его в трактире у кладбища. Ниська, которая подавальщица, сказала, что парень этот пьяный – мастер Ворсот. Я удивился: такой молодой и модный, а мастер. Но она сказала, что он художник от слово худо, пьет как не себя, и скоро его мастерская загнется. Как же я сразу не догадался?

– О чем? При чем тут эти дреды?

– Помните, мальчишка-сирота говорил, что у демона на голове были змеи? Я все гадал, что это может быть. А вчера на Баязета смотрю: он головой вертит, а они шевелятся!

Старый маг потряс головой:

– Кто это вообще? И при чем тут Ниська?

– Ниська ни причем. Причем Баязет. Мы не просто так пили! – гордо ответила Астралия. – В Портовом мы еще разобрались, кто на восьмой карточке!

Девушка достала из новенькой сумки, купленной на первые деньги, полученные за работу в полиции, толстую папку, из нее – несколько больших, в размер листа писчей бумаги, кусков картона:

– В вещах нашего трупа были еще и пластины, с которых печатают. А Пик, наш младший мастер вопрошающий, увлекается светописью и нашел способ делать оттиски с отдельных участков пластин во много раз больше. Вот!

Астралия разложила на столе несколько карточек. Она сама была так довольна тем, как у них здорово получилось, что сразу же простила «трупорезке» из Портового участка подлость с письмом. Молодой мастер вопрошающий из Привокзального плохо умел разговаривать с вещами, зато придумывал много полезных штук – и безо всякой магии:

– Пик увеличил все карточки, так что можно разобрать лица тех, кто далеко. И даже напечатал отдельно лица! Вот этот бородатый, который лежит вполоборота, это – тот самый Лют Ондорай, который утонул. Его леди Милена тоже вспомнила. Пляж у Старой Мельницы – это за рыбными причалами, он относится к Портовому участку. Когда нашли тело, то все, кто с ним вместе пили, побежали в полицию. Есть протоколы, в них все имена. Да, она говорит, что от тела разило, как из бочки самогона, поэтому никого не удивило, что он утоп.

– А остальные? Кто из них – кто?

– Тот, что лежит рядом с ним, – это мастер Верк Велитан, тоже камнерез, тоже владелец похоронной лавки, делает надгробья и склепы. Пили они по случаю получения этим Велитаном расчета за что-то богатое. Склеп, кажется.

– Точно! Летом поставили настоящий дворец на могиле одного купца.

– Тот, что чуть подальше лежит, – подмастерье Велитана Бонтор Варат, – продолжала Астралия. Лица не видно, но он тут единственный гном, понятно по росту и фигуре. Остальные – долгоживущие люди. Тот, что стоит, – подмастерье Ондорая. А тот, что на карачках в воде, – это племянник мастера Пепит Ворсот. Или наоборот – никто в участке лиц не запомнил, только утопленника помнят, да Велитана один офицер узнал, он недавно тетку хоронил, заказывал у него надгробья. И вообще – их тут двое с седыми бородами, остальные молодые. Впрочем, лица видны только у того, что стоит, и у мастера Велитана, но это не важно. В деле об утоплении есть имена четверых, кто заявил об этом самом утоплении, и тут на карточке – четверо, если не считать покойника. Только я одного не могу понять: не похоже, чтобы тут мастер Ондорат тонул. Наоборот, за закуской тянется. Чего тогда наш труп стал копать?

– Ну-ка, дай посмотреть! – заинтересовался старый маг. – А ведь точно! На маленькой карточке не разобрать было, да еще все почти голые, а сейчас – узнаю. Я же и Ондорая, и Белитана знаю, как облупленных. И этот парень, что стоит, – точно подмастерье Ондорая, я его пару раз видел. Давно у него работает, появился как раз, когда Ондорай строил склеп лорда Оортона. Значит, убийца – кто-то из этих красавцев.

– Только кто? – притворно вздохнула Астралия. – Они под вечер всей кучей примчались в участок. Все дали показания, никто не путался, точнее, путались все, но потому что были чуток не в себе, и никто толком ничего не помнил. Но все говорят одно и то же: пили на бережку, потом уснули разом. Разморило вроде как. А когда проснулись – тело мастера Ондорая болталось в прибое. На самой мелкоте – если бы тот хотя бы сел, то не утонул бы.

– Интересно, – задумчиво протянул старик. – На карточке мастер Ондорай не тонет. Можно было подумать, что тонет его племянник, но вроде как тот жив и здоров.

– Вот именно! – кивнула Астралия. – А что вы еще про этих мастеров знаете? У кого были мотивы?

Старый маг немного помолчал, наливая себе чаю, и пожал плечами:

– А это уже вам в полиции копать нужно. Мотив мог быть у кого угодно, кроме гнома. Хотя и тот, может, что-то против соседа имел… И вообще – пить надо меньше! Тоже мне доказательства – твои пьяные приключения да слова пацана, которого уже в Эконе нет…

– Ничего, добуду и доказательства! – фыркнула Астралия. – И напишите этой вашей леди Милене, что мне наплевать. И ребятам из Привокзального, если я найду доказательства, будет наплевать, мальчик я или девочка.

Старый маг с сомнением покачал головой, но ничего не сказал.