Текст книги "Дело о настойчивом привидении (СИ)"

Автор книги: Евгения Лифантьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 5

***

Выслушав доклад Астралии, Мастер Вивелли долго хохотал. Потом, просморкавшись, выдал:

– Придется тебе, дорогой племянничек, обзаводиться подружкой!

– Ой! Зачем?

– Затем, что была. Благородные леди, конечно, любят хорошеньких мальчиков, но еще больше они любят сплетничать о молодежи.

– Но... вдруг она... эта подружка... захочет...

– Что захочет? Переспать с тобой? Ничего, найдем такую, которой нравится, что ты не тащишь ее в постель на первом свидании. Впрочем, это сейчас не важно. Пока ты распивал чаи с благородной леди, я успел и в полиции побывать, и об обеде позаботиться. Сейчас поедим и снова сходим к склепу. Не нравится мне полицейский вопрошающий. Мастер мертвых в Привокзальном участке сейчас толковый, но от него тут проку мало...

Астралия вопросительно взглянула на мастера Вивелли.

– Хочешь спросить: почему? А подумай сам.

– Потому что склеп уничтожил посмертный энергетический конструкт. Так?

– Все верно.

– То-то на двери не было никаких магических запоров! Их склеп тоже уничтожит?

– Верно, малыш. Мне удалось встроить в гранитную кладку, из которой сложен склеп, и в саркофаг структуры, которые уничтожают любые плетения. Так что там – просто замок. Впрочем, я не думал, что кто-то захочет туда залезть. Там же нет ничего ценного! Только камень.

– А если бы какой-нибудь сумасшедший решил вскрыть саркофаг, чтобы высвободить проклятие лорда Оортона?

– Очень оригинальный и довольно мучительный способ самоубийства. Впрочем, от психов можно ожидать чего угодно. Но в этом случае я бы ощутил вмешательство и постарался бы быстренько все вернуть на место. К тому же вскрыть саркофаг непросто, а мои вязи можно уничтожить, только разобрав по камешку весь склеп. В общем, ешь и одевайся теплее, так, чтобы можно было провести на улице несколько склянок.

***

Искусство мага-вопрошающего состоит в том, чтобы понять, что происходило с той или иной вещью. Неживые предметы тоже имеют память. Правда, воспринимают мир они совершенно не так, как разумные. Если вопрошающим становится тень, то задача немного облегчается. Свойство теней – самим на время становиться неживыми предметами, сливаться с ними сознанием. Однако тут важен опыт, позволяющий «переводить» воспоминания предметов в понятную разумным форму. У Астралии такого опыта было немного. Поэтому она, осмотрев дверь склепа, неуверенно сказала:

– Вроде бы открывали отмычкой. Металл цеплял внутренние пластинки замка совсем не так, как ключ. Их даже перекосило, но они все же сдвинулись с места, потому что давили очень сильно...

Мастер Вивелли хмыкнул и с подозрением посмотрел на замок:

– Все же я прав. А этот самонадеянный болван из участка заявил, что, раз замок сложный, из мастерской самого Барада Варина, то и открыть можно только ключом. Ну, или подделкой. И все лез ко мне с вопросами, не терял ли я ключи...

– Но я... – растерянно промямлила Астралия.

– Ты, Страл, скорее всего, прав. Потому, что я знаю, что не терял ключи, – недовольно поморщился мастер Вивелли. – Лучше попробуй определить, когда вскрывали замок.

– Как? У двери нет часов...

– А ты подумай!

Астралию все время поражали перепады настроения старого эльфа. То он морщился, словно от зубной боли, а теперь лукаво заулыбался.

– Вы знаете, когда это было?

– Нет. Но догадываюсь и хочу проверить свою догадку. Ну-ка, попробуй понять, что было до того, как вскрыли замок, и после?

Девушка снова погрузилась сознанием в металл. Вроде бы с ним ничего не происходило... хотя – нет! Металл нагревается от солнечных лучей и остывает ночью. Вскрывали остывший, значит была ночь. Но не совсем остывший, только остывающий.

– Замок вскрыли ночью после солнечного дня. Дверь на юг, так что даже осенью она могла нагреваться. Но ранней осенью, сейчас даже в полдень металл так не нагревается.

– Правильно! А теперь вспомни: когда были последние погожие дни?

– Не знаю... меня не было в Эконе. Когда я приехал, как раз начались шторма...

– А когда ты приехал? Для всех – вчера, а на самом деле?

– В конце Ореховой седьмицы...

– Вот и ответ! На Ореховую седьмицу как раз погода поменялась. Сначала было холодно, а потом несколько дней – почти как летом.

– Точно! Значит, это было три-четыре седьмицы тому назад! – радостно выпалила Астралия.

– Вот! А говоришь: не знаю. Думать надо!

– Вы уже допросили замок и проверяли меня?

Мастер Вивелли расхохотался:

– Нет, конечно! Я же не тень и не маг металла. Я не умею слышать замки. Просто как раз на Ореховую седьмицу был тут один скандальчик... пойдем, найдем одного разумного. Хотя в том, что он – разумный, я немного сомневаюсь.

***

В любой усадьбе с садом, в монастыре или даже дворце всегда найдется поганый угол, в который сносят весь мусор, чтобы потом его вывезти. В монастыре Зеленой Девы такой угол был за конюшней. Здесь помойка скрывалась за небольшой рощицей в дальней от улицы части кладбища. И не только помойка.

Миновав линию деревьев, Вивелли с «племянником» оказались рядом с тем, что можно было назвать «хозяйственным двором». Возле хлипкого заборчика, отгораживающего кладбище от пустоши, были сложены блоки какого-то недорого камня вроде известняка, тут же приютились несколько сарайчиков и большой бак на колесиках, наполовину забитый мусором. Возле него возился помятый жизнью мужичок.

– Привет, Лан! – окликнул мусорщика мастер Вивелли. – Как здоровье?

– Дык ничо так! – бодро откликнулся мужичок. – Помогла настоечка, господин мастер! А чо в наши края? Опять на меня кто напраслину гонит?

Старик ухмыльнулся:

– Не-не-не, все хорошо. Спросить хотел: чего вы тогда с садовником сцепились? Ну, когда я вас разнимал и потом тебе синяки лечить помогал?

– Дык псих он ненормальный! Вроде благословляющий, почти благородный, а псих – хуже пьяни с выселок. Полез ко мне, вроде как я забыл накануне ворота закрыть, и коровы тетушки Петунии забрались на могилы. Его драгоценные цветочки потоптали, а я виноват! А я точно помню, что ворота закрыл и завязал даже! Я же не так, чтобы пьяный был! А он орал, как псих!

– Закрывал, говоришь, ворота? – с сомнением переспросил мастер Вивелли.

– Чем угодно клянусь! – стукнул себя в грудь мусорщик. – Да я, чо, не понимаю? Да я все понимаю! Коровы и с проулку, и с выселок завсегда на пустоши пасутся, от них и забор делали. Я же понимаю...

Астралия вспомнила своего деда-садовника и подумала, что, случись какой-нибудь скотине забраться на его клумбы, тот тоже озверел бы. Так что поверила мусорщику. И в то, что злить садовника вряд ли кто отважится, тоже поверила.

– Что ж, пойдем посмотрим на твои ворота, – пробормотал мастер Вивелли и направился вдоль забора. Астралия поспешила за хозяином, попутно думая о том, что ограда с тыльной стороны кладбища несерьезная. Действительно, низенький заборчик из кривых досок, со многими дырками, кое-где отремонтированный не ошкуренными жердинами, вряд ли удержит любого разумного. Когда накануне девушка шла в Север-Вход, мастер Вивелли направил ее на тропинку, ведущую к калитке – примитивной раме, повешенной на ременных петлях. Запиралась та такой же петлей, накинутой на соседний столбик.

Теперь эльф с «племянником» обнаружили и такие же примитивные «ворота» – две собранных из жердей и обрезков досок рамы, связанные друг с другом самой простой веревкой.

– Простенько, но с умом, – одобрительно кивнул старик.

Действительно, створки были прикреплены не к крайним столбикам ограды, а к соседним жердинам примерно в локте от них. Поэтому могли открываться лишь наружу. Сами створки порядком перекосило, свободные их края, связанные веревкой, просели до земли. Так что, чтобы открыть ворота, мастеру Вивелли пришлось приподнимать каждую и переносить – от простого толчка они не открывались.

– Штука хлипкая, да только корове не открыть, разве что сломать, – решилась высказать свое мнение Астралия. – Собака через дырку пролезет, но собаки цветы не едят... А про то, что ворота были сломаны, мусорщик не сказал, так?

– Нет, они были открыты, а не выломаны. Иначе бы мастер Горус не устроил скандал. Вернее, пошел ругаться бы не к мусорщику, а к старшему могильщику, Ограду вроде его парни ладили, да и вообще тут – их сараи. Ладно, хватит на сегодня. Пора домой.

***

До ужина мастер Вивелли не возвращался к разговорам о трупе. Отправил Астралию на кухню готовить, наказав сделать ужин попраздничнее, сам занимался чем-то в лаборатории. Не успела девушка накрыть на стол, как раздался стук дверного молотка. Старый эльф сам пошел открывать, словно заранее знал, кто может заявиться в не очень-то ранний час. Лишь крикнул помощнице:

– Поставь третий прибор!

Астралия пошла на кухню за тарелками, а когда вернулась, обнаружила в гостиной полковника Варивана.

– А! Вот и наш юный друг! – радостно воскликнул полицейский. – Ну-ка, Сау, сознавайся, как переманил в столицу это чудо?

Эльф посмотрел на потолок и загадочно улыбнулся:

– Да, гномы не хотели его отпускать. Тень с несколькими дарами, пусть и не сильными, – то, что нужно под горой. Но в мальчишке слишком много от звезд. А в подземельях слишком сильный запах смерти. Поэтому мы решили, что ему лучше будет тут, на поверхности. И ему лучше, и тем, кто рядом...

– Ладно, не хочешь говорить – не говори. Ваши магические проблемы. Хотя вопрошающий и мастер мертвых в одном лице... это было бы здорово!

– Я не знаю, куда буду пристраивать малыша, – покачал головой эльф. – Пока не знаю. Может, и в школу теней.

– А, может, в академию, – продолжил полковник. – Что-то ты темнишь, Сау. Впрочем, это сейчас не важно. Что вы насмотрели в склепе?

– То, что я говорил твоему вопрошающему: замок открыли отмычкой, причем было это в Ореховую седьмицу, когда выпало несколько теплых солнечных дней перед бурей. Открыли поздним вечером или ночью, уже по темноте, после того, как и могильщики, и садовники заканчивают свою работу и уходят с кладбища. Тело завезли через ворота со стороны пустоши. Может, я ошибаюсь, но завезли на телеге, запряженной быком. Или волом... в общем, скотиной, у которой следы похожи на коровьи. Злодей заехал на кладбище, открыл склеп, сбросил туда труп, потом понял, что его бык оставил на дорожках заметные следы. Обычно на кладбище что-нибудь привозят или на пони, или на собаках. Лошадкам завязывают морды, чтобы они не ощипывали клумбы. На быках редко-редко привезут тяжелую плиту. Но тогда вроде новых склепов не строили. Затереть все следы у злодея возможности не было, поэтому он оставил открытыми ворота на пустошь в расчете, что стадо с выселок, за которым толком не следят, забредет на могилы. Так и получилось. Рано утром пришел садовник и принялся выгонять коров...

– Ты рассказываешь так, словно сам все видел, – усмехнулся полковник. – Мертвецы рассказали?

– Нет, похороненным мертвецам наплевать, что творится на их могилах, – мастер Вивелли пожал плечами. – Живые. Допросите мастера Хараса Горуса, старшего кладбищенского садовника, про прискорбный случай потравы клумб бродячими коровами. Ваш мастер мертвых уже сказал, когда и как убили покойного?

– Сказал, поэтому я и слушаю тебя. Именно что в начале Ореховой седьмицы. Убили мужика ударом ножа в спину, так что крови на том месте, где это произошло, было полно. В склепе же, как ты сам заметил, – несколько капель. Так что – да – привезли уже мертвого, бросили в склеп. Именно бросили, лицо разбито уже после смерти.

– Видимо, злодей побоялся спускаться вниз.

– И что у нас получается? – мастер Вивелли решил, что стоит промочить горло, и налил всем троим вина в бокалы. – Что у нас получается? Некто, знающий про особенности склепа лорда Оортона, при этом знающий, где пасутся коровы с выселок, разъезжает на тележке, запряженной быком... Как это может сочетаться в одном разумном? Я до сегодняшнего дня про коров и не подозревал, меня они не интересовали. Хотя, может, и видел их пару раз через забор, когда ходил к могильщикам. К тому же упряжные быки – не то, чтобы редкость, но по городу на них мало кто ездит, их дело – тяжелые грузы возить...

– Действительно, – кивнул полицейский. – На выселках, может, и живет пара-тройка возчиков, но они понимают в магии не больше, чем я – в танцах гоблинских шаманов. Но все же надо проверить... и – да – не одолжишь ли на время своего мальчишку? Мне сейчас нужен толковый вопрошающий, но так, чтобы знало как можно меньше разумных.

Мастер Вивелли удивленно посмотрел на приятеля:

– Ну и просьбы у тебя! Откуда ты знаешь, что Страл – толковый?

– Оттуда, что наш мастер мертвых подтвердил каждое его слово. А Бариус, который тебя все про ключи пытал, говорил глупости.

Мастер Вивелли покачал головой и обратился к «племяннику»:

– Страл, а ты сам что думаешь?

Астралия растерялась. Раньше она мечтала именно о такой работе. Хотела, как отец, стать мастером вопрошающим в полиции. Но только чтобы все было официально, по-настоящему. Сейчас же ее втягивали неизвестно во что. Почему полковник не может обратиться к своим полицейским магам? Их же в отделении несколько...

Однако соблазн попробовать себя был слишком велик. Словно против воли, девушка кивнула:

– Если надо, то – да. Я готов. А что делать?

Полицейский расхохотался:

– Что ты так испугался? Ничего страшного. Просто нужны лишние глаза. Скажу, что уважаемый мастер Вивелли попросил проверить своего племянника на пригодность к работе вопрошающим.

– Хорошо, – уже более решительно кивнула Астралия.

– Ну, так я пошел, – начал собираться полковник. – Приведи мальчишку утром ко мне в кабинет.

– Только ты не задерживайся, – согласился старик. – Я завтра поеду в монастырь Зеленой Девы. Хочу понять, какое отношение к этому трупу имеет племянница леди Марчей. Когда бедолагу засовывали в склеп, Ивинка, конечно, уже сбежала от тети. И о свойствах склепа она могла знать, хотя бы в теории. В этом нет никакой тайны, правда, интересуются такими вещами только академики и редкие маги из монастырей. Но где юная магичка – и где запряжки с быками и прочие коровы?

Глава 6

***

На следующее утро Астралия сидела в кабинете старшего дознавателя Бурима Ткарата и еле сдерживалась, чтобы все время не улыбаться. Она была абсолютно счастлива.

Маленькая, обшарпанная комната, пропахшая потом, чернилами, чем-то кислым и почему-то – сапожной ваксой. Мутные оконные стекла, которые не мыли, похоже, со дня постройки здания. Серый потолок и стены уныло-зеленого казенного цвета. И старший дознаватель Бурим Ткарат, сурово взирающий на неожиданно свалившегося на него «помощника». Похоже, что хозяин кабинета был уверен: толку от мальчишки-полукровки никакого, зато возни и убитого времени будет вагон. Однако Астралия ощущала, что наконец-то оказалась в том месте, которое предназначено именно для нее. А тени такие вещи чувствуют очень хорошо.

– Чего лыбишься, Рыжий? – пробурчал мастер Ткарат. – Думаешь, если у тебя Мертвый маг в родне, то полковник тебе поблажки будет делать? Не надейся! А я – тем более. Сказано: посмотреть, на что ты годен, – будем смотреть.

Астралия молчала, думая лишь о том, чтобы улыбка не расползлась до ушей, и полицейский не воспринял ее как насмешку. Ведь хозяину не объяснишь же, насколько ей сейчас хорошо!

За половину склянки до этого они с мастером Вивелли пришли к полковнику Варивану.

– Я оказался прав? Ты убедился? – спросил полицейский после того, как они обменялись приветствиями. – Твой пацан – тень. Не знаю про ваши звезды и прочую магию, но я такие вещи вижу.

– Если так, то попробуй его в вашем ремесле, – согласился маг. – Я уезжаю, а ты пока чем-нибудь займи пацана. Посмотри: не получится ли из него мастер вопрошающий? Правда, он ничему такому не учился.

– Самому мне некогда, но толкового наставника дам.

Полковник что-то нажал под столешницей, и в дверях возник бравый нижний чин.

– Лар, позови Ткарата! – приказал Вариван. – А ты, птенчик, пока выйди за дверь и посиди в коридоре.

Вскоре мимо девушки, даже не взглянув на нее, быстро прошел средних лет гном. Он недолго побыл в кабинете начальника, вышел и окликнул Астралию:

– Страл Терилли?

– Я! – подскочила Астралия.

– За мной!

В своем кабинете дознаватель сначала придирчиво осмотрел на «практиканта», затем выдал тираду про отсутствие поблажек. Девушка молчала, исподволь бросая взгляды своего временного учителя. Гном как гном: средних лет, волосы на голове – то, что называется «соль с перцем», в бороде больше седых прядей, чем черных. Фигура кряжистая, но обычного для немолодых подгорников пузика нет и в помине. Видимо, держит себя в форме. Несмотря на то, что мастер Ткарат был на пару ногтей пониже девушки, она чувствовала исходящую от него силу. Впрочем, тоже неудивительно, «черные» гномы – отличные бойцы. Непонятно одно: почему полковник выбрал в наставники для тени не мастера вопрошающего, а обычного дознавателя, пусть и старшего, но принадлежащего к расе, не имеющей никакого отношения к магии? Было бы логичнее, если бы Астралию отправили в морг к мастеру мертвых. Этого они с Вивелли немного опасались. Старый маг в разговоре с полковником присочинил о звездном даре своего племянника, но любой некромант, даже самый слабенький, быстро бы понял, что у Астралии вообще нет магических способностей.

Гном еще немного посверлил взглядом свалившуюся на него про проблему, вздохнул и ворчливо произнес:

– Вот тебе первое задание. Вчера привезли труп. Чей – неизвестно. Полковник сказал, что ты был при обнаружении.

– Да, – кивнула Астралия. – Мы с мастером Вивелли...

– Знаю, показания мертвого мага у меня есть, я его и опрашивал. Что-то можешь добавить?

Астралия коротко пересказала разговор с мусорщиком.

– Что же, – задумался гном. – Твоему старику можно верить, садовника с кладбища найдем. Но пока важнее понять, кто же все-таки помер. Пока Литерри копается в трупе, посмотрим, что могут сказать вещи.

Гном кивнул на брошенный в углу холщовый мешок:

– Осмотри и скажи, что видишь.

Астралия растерялась, не понимая, можно ли класть вещи на заваленный бумагами стол. Мастер Ткарат понял, в чем дело, и кивнул на небольшой столик у стены. Девушка достала из своей сумки тонкие перчатки. Их дал ей с собой мастер Вивелли, сопроводив наказом: «Не стоит лишний раз касаться смерти голой рукой». Гном с чуть большим интересом взглянул на нее, поднялся и зажег светильник над столиком. Астралия принялась по очереди доставать вещи из мешка.

Обычные, ничем не примечательные штаны, которые носят мастеровые. Следов крови нет, но спереди ткань пропитана какой-то засохшей жидкостью. Видимо, труп уже начинал гнить, гниение затронуло и одежду в тех местах, которые оказались прижаты к полу. Серое сукно в мелкую светлую полоску, по виду – не из самых дешевых. Из такой же ткани сюртук. Жилет из дешевой парчи. Белая рубаха – простая, без кружев, но из неплохого фабричного сатина. Шелковый шейный платок с красивым растительным рисунком в желто-зелено-пурпурных тонах. Сюртук, жилет, платок и рубаха залиты кровью. Похоже, били ножом сзади, причем несколько раз. На сюртуке две прорехи – на спине и на уровне печени. На рубахе еще одна отметина – у воротника. Платок тоже в крови, хотя ее на на удивление немного. Видимо, ударив в шею, в крупный сосуд не попали.

Астралия проверила карманы – нигде ничего, только в маленьком нагрудном кармашке на жилетке, куда обычно прячут часы, – единственная двухрулева монетка. Девушка достала ее и с удивлением повертела в руках. Зачем класть монету не в кошелек, а в отдельный кармашек?

– Дай-ка сюда, – скомандовал гном.

Поднес двухрулевик к свету, внимательно осмотрел:

– А наш покойник был не так-то прост!

Астралия непонимающе взглянула на наставника. Мастер Ткарат принялся бросать двухрулевик на разложенные на своем столе бумаги. Каждый раз тот ложилась так, что сверху оказывался рисунок штурвала, давший название этим деньгам. Девушка взяла монету в руки – нет, на оборотной стороне, как и положено, есть цифра «2» и слово «серебром».

– Посмотри на ребро! – подсказал гном.

Астралия посмотрела, даже попыталась прочувствовать прошлое монеты. Кант частично стерт, будто металл царапали напильником. А вот в свое прошлое вещь не пускала, словно этого прошлого и не было вовсе. С виду – старенькая, стертая, должна помнить руки и карманы многих разумных. Однако удавалось ощутить лишь ткань жилетки.

– Ничего не понимаю, – пробормотала девушка. – Хотя... она же лежала в склепе, а там исчезает все!

– Что? – не понял дознаватель.

– В склепе лорда Оортона разрушаются все вязи.

– Да, Литерри сказал то же самое, – гном печально вздохнул. – Поэтому допрос мертвеца невозможен, даже если бы полковник получил разрешение. Так что попробуем без магии...

Однако Астралия снова попыталась погрузиться сознанием в монету:

– Она какая-то неправильная. Кривая...

Гном расхохотался:

– Неправильная – это точно. Или слишком правильная. В ваших лесах об этом вряд ли знают, но право первого хода во многих азартных играх прокидывают монетой. Эта подпилена так, что всегда ляжет рулем вверх. Вряд ли честный обыватель будет носить с собой хитрую монетку. Похоже, покойный был из тех молодчиков, что обыгрывают пьяных в кабаках.

Девушка кивнула:

– Понятно. А какого возраста покойный? Что говорит мастер мертвых? Я в склепе ничего рассмотреть не успел.

– Литерри считает, что убитый был короткоживущим человеком лет сорока-сорока пяти. Не юнец, но далеко не старик.

– Тогда... в общем, такая одежда пристала удачливому мастеровому или приказчику. И тут... ну, или он работал в богатой лавке, куда приходят благородные, или не был женат. Платок... слишком яркий для семейного.

– Ты разбираешься в моде?

– Мастер Вивелли разбирается, он меня по лавкам потаскал, много вещей купил, а у меня память хорошая, – соврала Астралия. – Платок – он словно от другой одежды. Совсем новый. Так бывает, когда кто-то не очень богатый хочет приодеться, чтобы понравиться.

Дознаватель хмыкнул, и оценивающе посмотрел на Астралию. А та приподняла мешок и поняла, что там есть что-то еще. Вынула белье – старое, но не ветхое – и абсолютно новые ботинки на толстой подошве. Покрутила их в руках.

– Хотя... может, у него вдруг появились деньги?

– С чего это?

– Ботинки новые. Совсем новые. Хозяин ни разу не ходил в них по лужам. И еще – теплые. Стельки из овчины. В таких и зимой не холодно. Может, купил их в день смерти? Ну, или накануне. На ореховой седьмице было тепло, так что, если бы у него была другая приличная обувь, он бы надел ее, а не зимние ботинки. Наверное, летняя обувь у него истрепалась, он купил ботинки и сразу их надел, потому что старую уже невозможно носить.

– Не глупо, – согласился гном.

Он тоже покрутил ботинки в руках, потом достал нож и, приподняв им, вытащил одну из стелек:

– А нам повезло! Смотри!

На мездре стриженой овчины, из которой была вырезана стелька, темнел какой-то рисунок. Астралия разобрала два пересекающихся круга, что-то вроде изображения молотка и что-то вроде веника.

– Теперь завидуй и учись! – торжественно произнес дознаватель.

Он подошел к стеллажу с картонными папками, вытащил одну и принялся листать.

– Смотри – оно?

– Да, – кивнула Астралия.

Кроме изображения клейма, на листке была короткая справка: «Мастер Турин Кронтир, обувщик, сапоги и ботинки на заказ и готовая обувь. Славится охотничьими ботинками, может делать потрезы. Лавка на Печной улице рядом с пересечением с Маковой. Дело унаследовал от отца, Трарина Кронтира. Готовую обувь продает также в лавке Альтака Барбисара в Гостиных рядах».

– Собираю клейма мастеров Экона и окрестностей уже лет тридцать! – с гордостью объяснил гном. – И из других провинций есть... Очень полезно бывает!

– Ух ты! – Астралия сразу поняла, какую ценность показал ей сейчас дознаватель. – Сокровище!

– Смотри и учись! – повторил гном и аккуратно поставил папку обратно на стеллаж. – Куда поедем: на Печную или в Гостиные ряды? Был бы ты постарше, я бы тебя в ряды одного отправил, продавщицам там поулыбаться... но кто с тобой разговаривать будет? У тебя даже полицейского значка нет. Так что будешь за мной хвостом ходить.

– В ряды не надо, – неожиданно для себя осмелела девушка. – Ботинки сшиты на заказ. Смотрите!

Она приподняла обувь так, что каблуки оказались рядом:

– Видите, подошвы немного разной толщины. Они наборные, в правом каблуке – лишний слой чепрака. Так бывает, если ноги разной длины, помогает меньше хромать.

– А ведь верно! Глазастый ты! Пойдем в морг, спросим у нашего трупореза, что у трупа с ногами.

Астралия похолодела, но усилием воли успокоила себя. Зачем местному мастеру мертвых при первом же знакомстве копаться в ее памяти? Кому интересен мальчишка на побегушках при дознавателе?

И, действительно – в морге ничего страшного не произошло. Мастер мертвых, немолодой эльф по фамилии Литерри, устало взглянул на Ткарата и потянулся к стеллажу. Вынул из папки несколько листков:

– Тут все о ранах. Думаю, убийца – не солдат. И к ворам отношения не имеет. Было три удара – в печень, в шею и в сердце. Причем в печень ударили сзади, когда убитый стоял. Рана смертельная, но сразу от таких не умирают, иногда жертва может даже не понять, что ее уже убили. Может какое-то время ходить и говорить. Видимо, убийца подумал, что не смог поразить мужика, и ударил в горло. Тоже неудачно, нож уткнулся в позвоночник. Но от этого удара наш убитый, видимо, упал. Тогда преступник нагнулся и ударил в сердце. Это все понятно по разным направлениям ран. Потом тело перетаскивали, причем волоком, есть несколько царапин на лице и руках, уже посмертных.

– А ноги у трупа одинаковой длины? – влезла в разговор Астралия.

– Что? – не сразу сообразил мастер мертвых. – Нет, разной. Левая нога была сломана, причем в детстве, срослась неровно, мышцы частично недоразвиты. Кстати, Бурим, кто это с тобой?

– Полковничья милость, – хохотнул гном. – Племянник Мертвого мага, его родичи послали поступать в аптекарскую школу, а кладбищенский старик решил, что у пацана – талант тени. Вот и попросил нашего мастера Варивана посмотреть, на что малец годен. Зовут Стралом Терилли.

– Точно – тень! – хмыкнул мастер мертвых. – Притаился тут, словно нет его. А с чего ты про ноги спросил?

– Ботинки с разной подошвой, – коротко ответила Астралия. – А можно на тело посмотреть? Я труп в склепе почти не видел.

– Смотри сколько угодно, – пожал плечами эльф.

Трупы, как и во всех мертвецких Империи, хранились в особой комнате, наполненной ледяными заклинаниями. Мастер Литерри взял со стола лампу и повел гостей в хранилище. Девушка скользнула взглядом по нескольким накрытым простынями телам на каменных столах.

– Ваш – вот этот, – эльф аккуратно сдвинул простыню.

Девушка задумалась. Видимо, пока мертвеца перетаскивали, ему расцарапали щеку. И той же щекой он месяц прижимался к полу склепа. Поэтому половина лица представляла из себя черно-синее месиво. Вторая была слегка похожа на человеческую. Но Астралию интересовало не лицо, а руки. Она осмотрела пальцы, но не увидела никаких отметин, свойственных мастеровым. Ни мозолей, ни многочисленных шрамов от ожогов или едких кислот, как бывает у кожемяк.

– Смотришь, не был ли убитый портным или каменотесом?

– Да! – кивнула Астралия. – Ремесло оставляет следы на разумных. А тут...

– Да, больше похож на приказчика или какого-нибудь письмовода. А ты молодец, не боишься мертвецов! – ворчливо похвалил гном.

И обратился к мастеру мертвых:

– Хорошо бы еще словесный портрет убитого, чтобы опрашивать тех, кто мог его знать живым. А то мы до сих пор не знаем, кто это.

– В протоколе вскрытия, – чуть обиженно ответил эльф. – И особые приметы там, но кроме кривой ноги, ничего такого нет.