Текст книги "Мне тебя мало (СИ)"

Автор книги: Евгения Чащина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

14 глава

Мира

– Ты что-то этим добился?! – Взвизгиваю я, ударяя Баринцева ладошками в грудь, – куда он уехал?! Что если с ним что-то случится?! Ненавижу вас! Лучше бы в тот день я замерзла на остановке и вас не знала!

Меня трясет так, что тошнота с новой силой накрывает меня. Бежать отсюда и больше никого из них не видеть.

– Только попробуй меня догнать. Я обещала, что уеду так далеко, что не найдёте. Ты вмешался, Баринцев, туда, куда не просили!

– И до какого срока ты планировала скрывать? До родов? До того, как ребёнок пойдёт в сад? До его свадьбы? До смертного одра? Мира, прости, но вы оба ведете себя, как два идиота. Я тоже самое сказал ему! Теперь говорю тебе. Хочешь – обижайся, хочешь нет. Вам нужно поговорить, ничего с ним не случится, поехал он домой или в свой любимый бар психовать.

Он держит меня за руку, не давая уйти.

– Ты понимаешь, почему у него бомбит? Потому что ему не все равно. И это он ещё даже не знает, что станет отцом скоро. Мира, пожалуйста, – склоняется к моему лицу, – включи голову. И исправь это.

– А кому он, по твоему, приписал этого ребенка? – горько улыбаюсь, рассматривая смазливого Матвея, – он прекрасно знает, что я за тобой сохла. Поздравляю, папаша!

– Так для этого разговаривать надо и объясняться в своих чувствах, – кривит губы в ухмылке. – Научить разговаривать? Тебя или его?

– Его научи! Он меня со дня свадьбы игнорит. Заскоки его бесят. И вообще с ним очень сложно. Единственное, что хорошо у нас получается – заниматься сексом. Я никогда не понимала людей, которые отмалчиваются вместо того, чтобы просто прийти поговорить. Можно подумать, мне легко было замуж выходить. Мне это вообще никуда не упиралось. Но за косяки нужно отвечать, и я ответила. Этим жителем во мне.

Он порывисто прижимает меня к себе и обнимает.

– Я знаю, что тебе тяжело. Я понимаю, правда. Я сам не узнаю своего брата. Но он таким не был никогда, Мира, Ника не даст соврать.

Девчонка, стоящая у двери, молча кивает. Поднимает руку с пакетами и говорит:

– Он сорвался и накупил мне кучу лекарств и еды, потому что я слегка простыла. Это Марк, которого я знаю. Я в шоке от того, что слышу.

– Позвони ему, я не хочу, чтобы будущий папаша себе голову скрутил! Или я его сама найду и душу из него вытрясу.

– Взял бы трубку, ослина, – хмурит брови Матвей и кивает Нике.

Девчонка достаёт мобильный и набирает Марку. Он не отвечает сразу, но перезванивает через минуту после её звонка.

– А ты где? – интересуется девчонка. Поднимает взгляд на меня. – Твоя жена хочет поговорить с тобой.

В трубке повисло настолько напряженное молчание, что нам с Матвеем слышно.

– Вот и умница, – улыбается Ника наконец. Сворачивает разговор и поворачивается к нам, – он приедет через пять минут и ждёт тебя в машине.

О чём нам говорить, если говорить нет сил? Узнать о том, что ношу под сердцем его малыша, было шоком. Я ревела в женской консультации так, что медсестре пришлось экстренно меня пичкать успокоительным. Я не готова к материнству. Да у меня даже мужа нормального нет. Как растить ребенка с мужчиной, который сам по себе и дал ясно понять, что его не интересуют серьезные отношения? Меня они тоже не интересовали. Но как быть в этой ситуации? Две недели я была подобна зомби. Тошнота по утрам накрывала так дерзко, что сил не было. А что уж говорить о том, что нужно поставить в известность будущего отца.

– Добрые вы, уйду я от вас, – улыбаюсь брату и сестре, – держите пальчики за своего брата.

– Удачи, – улыбнулся Матвей, выпуская меня из объятий.

Ника тоже улыбнулась.

– Не обнимаю, я заразная, – замахала головой.

Когда я вышла, машина Марка была у подъезда, пассажирская дверь приоткрыта.

Стою, а ноги не могут оторваться от асфальта. Как с ним говорить так, чтобы изначально не вспыхнуть и не натрескать ему? Поздравил он меня и Матвея. Гад. Ну, ну. Сам меня в том номере принудил к сексу, не дав рот открыть. Теперь строит из себя праведника. Так, спокойно. Мне нужно думать о том, кто уже живет и развивается во мне. Пусть только попробует перевести стрелки на другого мужика, ему век не жить… спокойно. Именно с таким воинственным запалом я шагаю уверенно к машине.

– Волков, ты человек или машинка для зарабатывания денег? – начинаю, как говорится с порога, свою тиранию.

– Что? – хмурит брови и смотрит на меня.

– Поздравил меня с ребёнком и смотался, а как же порадоваться за будущего  родственника? Спросить о состоянии ещё пока жены? Решить нашу дальнейшую судьбу. Сколько мы будем бегать друг от друга?

– Это твой выбор бегать, решать все через жопу. Поздравляю, надеюсь, что беременность тебе не досаждает, и у тебя всё хорошо. О чём поговорить хотела? Развод хочешь?

– Если не считать утренней тошноты, то всё просто супер. Ничего, переживём, тем более, это временно, – пожимаю плечами, а самой глаза ему выцарапать хочется, но терплю. – А что уже можно и развод оформить? Так быстро? Или Серый Волку уже не страшен? – хмыкаю, поняв смысл сочетания «Серый Волку».

– Не могу стоять на пути будущей семьи, – криво усмехается, вижу, что руль сжимает так, что костяшки побледнели, хотя не едем никуда.

Кровь закипает внутри. Угу. Понятно. Самое плохое думает обо мне. Паскуда.

– Я никогда не спала с твоим братом.  И я не вру.

– Допустим, – смотрит на меня пронизывающим взглядом. – Но тогда я вынужден задать этот вопрос. Кто счастливый отец?

– Пффф, я в браке, у меня есть муж. Поговаривают пожилые люди, что после незащищенного секса в женщине зарождается новая жизнь, Волков.

Смотрит на меня непонимающим взглядом. Вижу, что у него пересохло в горле. Он пытается его прочистить прежде, чем заговорить. Голос хриплый:

– Когда это у нас был незащищённый секс, жена?

– Блять! Волков! Я тебя сейчас прикончу! Я от тебя беременна! И когда ты это сделал, я не стояла с секундомером и видосики не снимала! Я трахалась с тобой. Так понятно? И кайф получала только с тобой. Теперь получай, милый, дорогой! Это, – тычу пальчиком на свой плоский живот, – твоя работа. Люби и лелей. И только попробуй вякнуть, что сомневаешься.

– Не ожидал, что этот разговор примет такой оборот, признаюсь честно, – сказал после некоторого молчания. – Я был уверен, что ты в очередной раз обложишь меня комплиментами и потребуешь развод и не ограничивать твою драгоценную свободу. Какой срок?

– То есть ты настолько печёшься о своей свободе, что для тебя стало шоком, что я не сбежала сломя голову и не скрыла от тебя факт твоего отцовства? Волчара,  ты не за ту меня принимаешь. Это твой волчонок, так что будь добр расти его, как мужик. Я не хочу, чтобы он был обделён мужским вниманием и теплом. Хотя…припоминаю твои слова о том, что тебе никуда отношения не упирались, что в бизнесе тебе проще. Я всё приму, только запомни, он должен знать своего отца, даже если я тебе не буду нужна.

– Ты затрахала валить все с больной головы на здоровую! Это не я от тебя отказался, а ты меня вышвырнула. Сначала я тебя не устраивал, потому что я твой босс, потом потому что я не Матвей, потом потому что я тебе комплимент в день свадьбы не сказал!  Это я тебе нахрен не нужен, и ты подчеркиваешь это с первого, мать его, дня. Не надо из меня монстра делать. Я не отказывался от тебя. Я хотел тебя. Ты меня вышвырнула.

– Я хотела разорвать тяжёлые для меня отношения, это правда, но я ещё не знала, что ношу твоего малыша! И мне нелегко сейчас осознавать, что мы теперь навсегда связаны. Мне страшно, потому что жить вместе из-за залёта это просто насилие какое-то.

– Ну, вот опять. Только думаешь, что можно о чём-то нормально говорить, как снова здорова. «Тяжёлые для тебя отношения, нелегко осознавать, что навсегда связаны, жить из-за залета – насилие». У меня сейчас должен встать и по лбу стукнуть от любви по-твоему?

Он шумно выдыхает, отворачивается к окну, напряженный и раздраженный, но когда вновь поворачивается ко мне, голос звучит спокойно.

– Всё, что касается ребёнка – моя полная безоговорочная поддержка. Моя квартира готова, ремонт закончен, с переездом помогу, всем обеспечу. Что касается наших отношений... Разберись в себе и в том, что тебе надо. И тогда продолжим этот разговор.

Вот как. Ну, впрочем, ожидаемо от него. Благородный мой. Наивная. На что рассчитывала? На то, что будет плясать от радости, что в скором времени у него будет сын или дочь? Что-то не вижу радости в его глазах. Его, вероятно, напрягает сложившийся расклад.

– А ты где будешь, пока я буду в себе разбираться?

– Рядом, – отвечает удивленно, – думаешь, смоюсь из своей квартиры, поскуливая? – хмыкает, опустив взгляд на скрытый под пальто живот, – не дождешься. Кто будет держать твои волосы, приносить стакан воды и бесить тебя каждую секунду, если не я?

Смеюсь, рассматривая лицо Волкова. У него неплохой план по выбешиванию меня. Очень неплохой. Смотрю вперёд, нервно кручу пуговку. Я скучала. И это ошарашило меня, словно обухом по голове.

– Я скучала по тебе, – бормочу едва слышно, уткнув свой взгляд на свои пальцы, которые почему-то дрожат.

Я не смотрю на него и не могу видеть, как на его лице недоверие сменяет желание наговорить колкостей и отшутиться. Но он ничего этого не делает.

Вместо этого огромный мужчина склоняется ко мне, поворачивает мое лицо к своему и целует меня.

– Поехали собирать твои вещи, – говорит у моего рта после короткого поцелуя, – пора отвести вас домой.

– А ты будешь со мной спать? – наглею больше и сжимаю его ладонь, очень сильно, потому что волнуюсь.

И этому есть причина. Он. Потому что я ныряю с головой туда, откуда нет возврата.

Он широко ухмыляется.

– Ещё и супружеский долг стребую за две недели простоя. Хотя погоди, – спеси у него тут же поубавляется, – а тебе можно хоть?

– За сколько недель? – выбесилась я.

– За предыдущие три спросишь с меня, – хмыкает, тут же затыкая рот поцелуем.

– Волков, я безумно тебя хочу, – мои ладони обнимают его шею, а губы ищут его губы, как же сладко он целуется, а ещё жарко и слишком требовательно, дышать не могу от перевозбуждения.

– Прямо здесь? – спрашивает сквозь поцелуй. И тут же присасывается к губам, не давая ответить. Нарочно сводит с ума, гад.

Поцелуй резко прерывается, когда звучит громкий сигнал кларксона. Марк откидывается на сидение, шумно выдыхает и нервно ржет:

– Кажется, это мой член орет на всю округу о боевой готовности. Нужно ехать, мы не будем делать это здесь. Мороз, ты в положении, слишком много глупых рисков. И не спорь.

Он прав, нужно думать о том, как научиться быть скромнее в ближайшие месяцы. Хотя, когда смотрю на Марка, понимаю, что моя скромность далеко не скромная дама, наоборот, я хочу этого волка так сильно, как до этого ещё ни разу не хотела.

Моя ладошка ложится на напряжённый член, сжимает его. Сама возбужденно ерзаю попой по сиденью и понимаю, что хочу это сделать для него.

– Тогда я хочу увидеть свою любовь прямо сейчас, – мой голос хрипит у его губ, тогда как пальчики уже расстегивают ширинку, – и не спорь, это мой фетиш, привыкай.

Мне в руку вывалился огромный член. Тяжёлый, пульсирующий. Люблю его. Смотрю Марку в глаза и сжимаю свой трофей. Вижу же, что нравится. Мужчина, что с него взять.

15 глава

Марк

Я внимательно наблюдаю за руками и лицом девчонки и в глазах темнеет. Член сразу реагирует на ее руки. Будь у него своя воля, засигналил бы весь двор.

В моей душе слишком много разных, противоречивых эмоций. Главные две шок и радость. Я никогда не представлял, как восприму новость об отцовстве, потому что никогда не думал о потомстве. Слишком далеко в будущем оно было. Но то, как она сказала "твой волчонок", превратило часть моего сердца в бесформенное малиновое желе.

Мой волчонок. Не могу осознать, не могу поверить. И в то же время от одной мысли хочется улыбаться. Улыбаться пока щеки не треснут. Необъяснимое чувство.

Еще больше необъяснимых чувств будила во мне эта девчонка. Душу вытрясла своими "отношениями-пыткой" и тут же залатала тем, что скучала. Хочу ее до боли в мошонке. Схватить, уволочь в свою пещеру, и не выпускать из нее.

Я смотрю в ее глаза и понимаю, что пропал. Она мой дом. Как это пошло – влюбиться в свою беременную жену. И хуже того, день, когда это осознает она, будет последним спокойным днем в моей жизни. С ней и сейчас не скучно, а стоит ей понять, что я у ее ног, будет полный...

– Так и будете обниматься или что-то еще предпримешь? – кусаю девчонку, которая сжимает мой член прямо рядом с подъездом жилого дома, который может в любой момент стать довольно оживленным.

– У тебя солидная машина, тонированные стёкла, тебя что-то смущает? – улыбается, сжимая мой член, – сейчас или потом сделать ему приятно?

– Меня смущает, что этот ротик до сих пор болтает, пока мой бедный, истосковавшийся член синеет и погибает в твоих руках, – фыркаю и подаюсь назад, делая обманчивый жест, словно хочу забрать его, а затем подаюсь бедрами вперед.

Не отпускает, грозно рычит и склоняет голову. Горячее дыхание обжигает ноющий член. А когда губы прикасаются к головке, я теряю связь с реальностью. И как у неё это получается? Чем больше она ласкает моего друга, тем больше я растворяюсь под напором этого ротика.

– Волков, тебя очень много в этот раз было, – стирает с губ капельки спермы и облизывает губы, – мне хочется верить, что ты так же эти недели страдал без меня, как и я.

– А то ж потому, что я пал за пару минут и залил тебя всю непонятно, страдал я или присовывал всем направо и налево, – снова фыркаю и качаю головой. – Дурочка. Я ни с кем кроме тебя не спал, и уже чертовски давно. С того самого момента, как ты пометила мой член пломбиром, – смеюсь, вспомнив наше знакомство.

А ведь не думал в таком ключе никогда. Точно черную метку на нем поставила в тот день.

Пристально смотрит мне в глаза, вытирая ротик салфеткой. О чем думает? Даже не улыбается.

– Прости за некрасивое поведение. Но эта встряска, пожалуй, была нужна. И не думай, что я бы скрыла от тебя факт беременности. У нас есть много доброжелателей. Во главе бабуля и Матвей. Бабуля ещё не знает о правнуке, а Матвей обеими руками меня тормошил, чтобы тебя поскорее оповестить.

Я хочу верить, что не скрыла бы. Слушаю, что она говорит, и многое становится на свои места в том, что происходило в моей жизни в последние две недели.

– Моту башку сверну. Он приходил и выносил мне мозг каждый день, но даже намекнуть не соизволил, в каком направлении работать.

– Кстати, зачем ты, зная, что я Амира, читал мои книги? Что ты там искал, – насмешливо смотрит мне в глаза.

– Ой все, – смеюсь, отворачиваясь и упаковываясь в штаны. – Больше не читаю, можешь выдохнуть. Помнишь свою читательницу Майю? Она же уже недели две не комментирует, да?

Вижу как ее глаза расширяются. Помирать, так с музыкой. Понимаю же, что вел себя как конченный идиот.

– Боже, Волков, ты там искал доказательство моих влажных фантазий на счет твоего брата и  неприязни к тебе? – касается моего запястья и сжимает его сильнее, смотрит иронично и мне даже кажется, что подавляет смех.

– И искать не нужно было, открыл книгу и они там, – криво усмехаюсь, глядя на женушку.

– А когда читал жмж, то думал, что я и это практиковала? – хмыкает разочаровано.

– Нет, думал, что это какая-то срань господня, и что у Ники беда с головой, раз она это читает, – отвечаю откровенно и насмешливо смотрю на Миру. – Ты есть не хочешь? Может, заедем в рестик какой по пути?

– Я хочу домой, – Мира отвернулась к окну и замолчала.

– Мира, посмотри на меня, – касаюсь ее лица и поворачиваю к себе.

Что за глупое дитя мне досталось?

– Я пошутил, я не хотел обидеть. Прости.

– Глупые шутки, Волков. Кстати, у меня по утрам тошнота, я злая и нервная. А ещё я много плачу по пустякам, мне птичку жалко и других зверушек. И нет, это не из-за моего склочного характера, доктор говорит это гормоны шалят. А отсутствие секса меня вообще убивает.

– Ну, по крайней мере, последнее мне посильно исправить, – хмыкаю и завожу автомобиль.

Столько времени на болтовню теряем, когда она меня расслабила, а сама сидит на голодном пайке. Нужно срочно исправить это.

Едем домой, заходим, и я сразу целую девчонку и вжимаю в стену. Хочу ее так сильно, что бесит. Словно и не было того, что она расслабила меня в машине. Словно так и были эти пять недель на голодном пайке.

Снимаю пальто, оно падает на пол, что меня не заботит. Вся одежда остается разбросанной по полу. Я подхватываю ее на руки, тащу в нашу спальню и целую каждую клеточку желанного тела. Скучал безумно. И теперь хочу доставить и ей и себе столько удовольствия, сколько вообще возможно, пока мы оба не вырубимся.

Вхожу в неё с каким-то новым ощущением. В ней ребёнок. Мой ребёнок. Жестить нельзя, хотя после такого голода хочется. Каждый раз, когда хочется сделать толчки грубее, одергиваю себя. Засосы а не укусы. Страстно, а не грубо. Хочу поглотить ее всю без остатка, чтоб была только моей.

Смотрю потемневшим взглядом, словно рассматриваю впервые.

– Какая же ты красивая, жена, – говорю искренне, говорю то, что должен был давно говорить, тогда, в тот день, когда позволил черным домыслам командовать парадом. – Я буду трахать тебя, пока не попросишь пощады.

Пара толчков, и член пульсирует в ней, залив её горячим семенем. Никакая защита больше не нужна. Мне нужно знать больше о нюансах и подробностях беременности, но не сейчас. Сначала я должен насладиться ей.

Член разрядился, но не опал, готовый продолжать банкет столько, сколько нужно, пока мы оба не будем удовлетворены...

Я лежал и читал статью о первом триместре, Мира сладко посапывала рядом. Не соврала ни она, ни статья, бедная малышка и правда быстро утомляется. Оно и понятно. Я восхищался ей в какой-то мере. Мы не планировали этого, не хотели этого, но так случилось и она узнала об этом одна. Узнала и не побежала делать глупости. Не ожидал такого взрослого решения от той, кого считал вздорной малолеткой. И вот сопит моя вздорная девочка, а фасолинка внутри неё обрастает внутренними органами уже, даже на таком маленьком сроке.

Пейшнбук настойчиво уведомляет о продолжении книги моей любимой писательницы. Ухмыляюсь про себя. Черт с ним, открываю просто, чтобы убить время, потому что сна ни в одном глазу. Посмотрим, какие фантазии посещают эту вздорную головушку.

«– Ну что, Рогозин, гони мне бабки, ты проиграл спор, – лениво тянет Максим и делает глоток виски.

Я врастаю в сидение, пытаюсь срастись с ним в единое целое. А ещё больше я желаю никогда не слышать ничего подобного. Но мой сюрприз для возлюбленного обернулся для меня таким подарком. На меня просто поспорили. А я сижу здесь в уголку небольшого кафе и внутренне рыдаю, сжимая тест на беременность. Восемь недель. И как теперь быть? За простодушность и наивность нужно платить. И я теперь понимаю смысл тех наставлений, которыми меня с подросткового возраста пичкала мама. Она сама всю жизнь растила меня. Отца не было. То есть он был, как образец спермы, а когда узнал, что в ближайшем будущем ожидается пополнение – растворился в пространстве навсегда.

– Деньги переведу на карту. Оу, вау, какие фото, а она очень даже секси, Макс.

– Для начинающей неплохо, но пресновато. Её бы обкатать.

Прижимаю ладонь к губам и подавляю рыдание, которое уже так просто не удержать в груди. Не хочу это слышать. Не буду. Мне безумно больно. За свою глупость, за боль в груди, где яростно стучит сердце. Оно не желает принимать такую суровую реальность. И мой будущий ребёнок не готов слушать и чувствовать негатив. Уйти. Сбежать. Раствориться.

На негнущихся ногах выбираюсь из здания кафе. Слёзы застилают глаза. Кручу головой подставляя лицо свежему ветру. Не легче. Нужно срочно домой. Запереться на все замки, упасть на кровать, зарыться с головой в подушки и не дышать.

Ступаю на пешеходный переход. Кружится голова, в ушах шумит, но я не обращаю внимание на то, что ноги совершенно не идут.

– Чего плетёшься, коза, пропусти.

Кто-то толкает меня плечом, я едва не падаю. Совершенно другие руки подхватывают меня.

– Благодарю вас, – поворачиваю голову к мужчине и понимаю, что на меня смотрит Котов.

– Ты на себя не похожа. Что произошло? Не состоялась встреча с Максом? Я ошибся с местом его встречи с другом? Ты его не застала.

– И даже больше.

Меня ведут на противоположную сторону улицы. Крепкие мужские руки не отпускают меня ни на секундочку.

– Отпусти, я дальше сама.

– Что произошло?

– Уволь меня, я уезжаю из этого города. Навсегда.

Резкая боль внизу живота заставляет меня согнуться пополам. Я не понимаю, что происходит. Котов хватает меня под руку  и кричит:

– Что с тобой?

– Ребёнок… что-то с ним не так…»

Я резко погасил экран телефона и не стал тратить время на то, чтоб дочитать дальше. Отложил его в сторону и крепко обнял девчонку, прижимая к себе.

Она распахнула сонные глазки.

– Спи, сладкая, – улыбнулся, целуя в висок, – рука затекла, прости, что потревожил.