355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Евгений Лукин » Век дракона (сборник) » Текст книги (страница 4)
Век дракона (сборник)
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 11:36

Текст книги "Век дракона (сборник)"


Автор книги: Евгений Лукин


Соавторы: Далия Трускиновская,Любовь Лукина,Леонид Кудрявцев,Анна Китаева,Михаил Пухов,Владимир Гусев,Александр Рубан,Татьяна Торецкая,Николай Полунин,Алексей Горшенин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Он успел вовремя. Неутомимая тварь раскрыла пасть, и оттуда снова вырвался клубящийся шар огня. Именно в это мгновение все детали в голове Н’Даннга сложились в единую картину: нашли объяснение и необычное боевое искусство дракона, и золотой с драгоценностями ошейник, и развалины, что служили им местом сражения. Дракон не просто избрал их местом своего обитания. Несомненно, это были остатки дворца или храма, в подвалах которого и по сей день хранились сокровища. Чудовище было стражем. И, столь же несомненно – так велят и правила и обычаи – сокровища охранялись не только драконом. Древнее могучее заклятие неизвестного пока содержания тяготело над ними, и оно падет на Н’Даннга, когда воин убьет тварь – если, конечно, раньше дракон не прикончит его.

Прыжки, падения, боль от ударов о камни, опаляющий жар и слепящее пламя слились для человека в один бесконечный кошмар. Разъяренный монстр поливал его огнем без передышки. Н’Даннга спасало от немедленной смерти лишь то, что камни не горят – а они, человек и дракон, были сейчас в самом сердце каменного хаоса. Н’Даннг прятался от потока огня за камнями, постоянно меняя убежище; дракон-страж следовал за ним с неумолимостью рока. Дважды пламя почти нашло жертву, и теперь красная повязка в волосах воина была обгоревшей тряпицей, а плечо мучительно саднило от ожога. Он давно уже не пытался нападать – все, что он мог делать, это пытался сохранить свою жизнь, – но в безумной надежде не выпускал из рук оружие, волоча его за собой.

Н’Даннг выжидал: единственной надеждой было, что дракон снова на время утратит способность дышать огнем. Шло испытание на выносливость – и человек не выдержал первым. Нога, помятая и изодранная когтями дракона, отказалась ему служить, и он со стоном рухнул на камни. Словно в бреду воин видел, как медленно раскрылась уродливая пасть, готовясь выдохнуть огненный смерч, который будет последним впечатлением его жизни.

Он уже чувствовал вечность у себя за плечами: рука сама нащупала камень и метнула наугад, почти не целясь, в отчаянной попытке отвратить неотвратимое. Камень попал в цель, кроша драконьи клыки. Зверь поперхнулся, захлебнулся собственным пламенем, а к воину в решающий миг вернулись силы. Он вскочил, одним рывком преодолел расстояние до дракона, взметнул секиру и опустил ее на шею чудовища. Отрубленная голова покатилась к ногам воина, красный отблеск сверкнул напоследок в угасающих глазах. Выпал из пасти камень, оказавшийся для стража роковым, и меж клыков вывесился почерневший язык. Дракон издох.

Н’Даннг уронил секиру, постоял еще немного, бессмысленно улыбаясь, и медленно лег на камни рядом с поверженным врагом. Ему было мягко и удобно, и даже зловоние, которое распространяла зеленая драконова кровь, ему ничуть не мешало. То ли ему мерещилось, то ли он действительно видел склонившиеся над ним лица, Н’Даннг не мог решить – во всяком случае, он пришел в себя от ощущения, что его куда-то несут.

Далеко не унесли. Четверо мужчин опустили наспех сделанные носилки из веток рядом с каменной колонной, единственной, что сохранилась от древней постройки и теперь неуместно гордо возвышалась над развалинами. Вокруг колонны была расчищена небольшая площадка, а между ближайшими косо лежащими плитами виднелся черный провал хода, ведущего вниз. Судя по запаху, это было логовище дракона. Несколько человек нырнули туда, и послышались их возгласы.

Н’Даннг отстраненно наблюдал за происходящим. Его воспаленные глаза болезненно щурились на яркое солнце, на высоких скулах выступила испарина, но не оттого что ему было жарко: среди дня воин чувствовал себя так, словно его до костей пробирал полночный ветер. Он с трудом задвигался, укутываясь в плащ, который догадались набросить на него. Все тело болело безумно, но Н’Даннг знал, что переломов и опасных ран нет, а остальное со временем пройдет.

Мужчины вылезли из логовища, волоча что-то за собой. Н’Даннг бросил один взгляд на их ношу и прикрыл глаза – на сегодня с него и так было достаточно. Эта оказались два трупа, мужской и женский, обгоревшие – похоже, дракон имел обыкновение поджаривать пищу – и частично объеденные. Заголосили, завыли женщины, и Н’Даннг различил а жутком хоре пронзительный голос старухи, которая встретила воина в лесу и привела в деревню, всю дорогу пятясь, кланяясь и бормоча на своем непонятном языке. Затем эти люди – все селение, до единого человека – пришли за ним сюда и стояли поодаль, пока они с драконом убивали один другого. Н’Даннг подавил приступ тошноты. Что ж, он знал с самого начала, что избранный им путь нелегок, и много раз мог в этом убедиться. Он не рассчитывал на благодарность тех, кто просил его помощи; если разобраться, он и сейчас сделал то, что сделал, не ради них – просто следовал Клятве холодного железа. Теперь он должен немного отдохнуть, совсем немного, и сможет отправиться дальше.

Кто-то осторожно тронул его за локоть. Н’Даннг открыл глаза и снова обнаружил себя в кругу темных лиц и столь же темных, невыразительных взглядов. Люди выстроились вокруг площадки, оцепив ее, и только ход в подземное логовище был открыт. Н’Даннг увидел, что они нашли все его вещи – щит, секиру, котомку – и сложили их рядом с носилками. После краткого отдыха воин чувствовал себя лучше, и ему пришло на ум, что эти полудикие дети Севера должны понимать незамысловатый лесной язык Эру, которому его обучил один из спутников в бесконечных странствиях. Губы плохо повиновались Н’Даннгу, и только со второй попытки ему удалось воскресить некогда знакомые звуки.

– Спасибо, – сказал он, указывая на вещи. – Спасибо, что вы их принесли. Теперь идите домой. Оставьте меня здесь, я хочу отдохнуть.

Крестьяне зашевелились, забормотали что-то по-своему. Один из них, приземистый бородач, выступил вперед. То, что он произнес, действительно напоминало язык Эру, однако Н’Даннг не уловил смысла его речи.

– Мы стоять. Иди ты. Заплатить. Заплата. Плата. Твоя плата иди за страшилище туда.

Он махнул рукой в сторону подземного лаза.

– Я должен идти туда? – переспросил Н’Даннг.

Бородач затряс головой.

– Да! Да! Туда иди ты. Плата там.

– Мне не нужна плата, – сказал Н’Даннг, опять закрывая глаза. – Я устал и хочу отдохнуть. Уйдите прочь.

Кто-то снова дотронулся до него, теперь до обожженного плеча. Н’Даннг зашипел от боли и подскочил на ноги. Это был навязчивый бородач.

– Идти! – заискивающе глянул он воину в лицо.

В раскосых глазах Н’Даннга появилось нехорошее выражение. Правая рука сама собой потянулась к оружию. Бородач отскочил от него, а ряд крестьян зашевелился, люди потянули из-за спин палки и мотыги.

– Идти? – пискнул бородач, укрывшись за другими.

Н’Даннг усмехнулся потрескавшимися губами. Они явно недооценивали его, эти люди. За секиру он, пожалуй, схватился сгоряча, не удержать ее сейчас, но и голыми руками, даже после битвы с драконом, он бы уложил половину крестьян, пока они добрались бы до него со своими дубинками. Да и из оставшейся половины не все бы ушли живыми… Только он не собирался драться с ними. Те, кто дал Клятву холодного железа, воюют с драконами, чтобы крестьяне спокойно сеяли хлеб: как может он причинить им зло?

Причины их поведения оставались для Н’Даннга неясными – то ли они боялись, что не получив платы, воин рассвирепеет и бросится на них, то ли знали о древнем проклятии и страшились того, что если они позволят победителю дракона уйти, кара падет на них. Возможно, бородач хотел сказать “расплата”, подумал Н’Даннг. Какая, в сущности, разница, чего именно они боялись? Страх, вечный страх. И там, в родном селении на далеком Юге. было так же. Н’Даннг подобрал оружие и котомку, шагнул к провалу, чуя спиной, как покидает крестьян настороженность. Простые души! Вот сейчас свалить двоих ближайших, толкнуть третьего… Он обернулся.

– Да хранят вас ваше боги, – сказал он мягко, – Придет день, когда и вы перестанете бояться.

Внутри оказалось не так темно, как он предполагал – сверху в трещины просачивался солнечный свет. – и не так душно, чувствовалось движение воздуха. Постоял немного, пока глаза не привыкли к полумраку. Помещение, в котором он находился, вероятно, с самого начала предназначалось для дракона – было оно достаточно просторным, с высоким потолком. В одной из стел виднелся проход, узкий для дракона, но вполне подходящий для человека: оттуда и тянуло сквозняком.

Несколько шагов в полной темноте – и Н’Даннг оказался в другом помещении, гораздо ниже первого. Воин остался стоять у входа не двигаясь, только взгляд его скользил от предмета к предмету. Это действительно была сокровищница. Должно быть, прошли столетия с тех пор, как здесь побывал последний человек. Время и влага разрушили деревянные сундуки, в которых хранились богатства, и теперь солнечные лучи, проникая сюда, выхватывали из полумрака груды покрытого пылью и паутиной золота. Золота, над которым тяготело освященное веками проклятие.

Воин тряхнул черными волосами, в беспорядке падавшими на покрытые ранами и ссадинами плечи. Кто-нибудь на его месте кричал бы от радости, катался по полу, зарываясь с головой в желанные сокровища. Но он посвятил свою жизнь служению иному металлу.

Зоркие глаза Н’Даннга усмотрели в груде кубков, статуэток, шкатулок, мелких украшений и бесчисленных монет рукоять кинжала. Ветерок ли, залетевший сюда, а, может быть, дождь, просочившийся сквозь щели, стерли с кинжала пыль и грязь, и вделанный в рукоять большой прозрачный камень блеснул на Н’Даннга рыбьим глазом – тускло и холодно, наблюдая. Вот разве что эта вещица годилась, чтобы захватить ее с собой.

Н’Даннг приблизился и нагнулся, чтобы поднять кинжал, но отпрянул от неожиданного удара в лоб. Ошеломленный, он потер ушибленное место – там что-то было, что-то прилипло ко лбу. Потребовались усилия, чтобы отодрать его от кожи, и это что-то оказалось золотой монетой. Н’Даннг вертел ее в руках, ничего не понимая. Хлоп! Вторая монета, подпрыгнув, прилепилась к колену. Хлоп! Хлоп! Рукоять кинжала зашевелилась, подтягиваясь кверху. Воин протянул руку, и кинжал послушно и удобно лег ему в ладонь. Хлоп! Хлоп! Тяжелый перстень больно ударил в ухо. Н’Даннг огляделся, и почувствовал, как холодная рука ерошит волосы: ужас завладел его существом.

Сокровища ожили. Со всех сторон к нему двигались, постепенно убыстряя движение, золотые вещи. Большие предметы ползли, маленькие летели в него, и их было много, очень много. Груды золота по углам шевелились и таяли, как снежные сугробы, поток драгоценностей залил пол. Н’Даннг метнулся было к проему, которым проник сюда, но остановился: неизвестно, не ждут ли снаружи крестьяне, и чем они приготовились его встретить. Сквозняк наводил на мысль, что подземелье имеет еще один выход, и воин несколькими прыжками, поскальзываясь на золотом ковре, пересек комнату и нырнул в продолжение хода.

Его встретил золотой вихрь, ураган поднявшихся в воздух сокровищ. Монеты, серьги, перстни набросились на него, как рой диких пчел, облепили с головы до ног – воин зашатался под их тяжестью. Кубки катились под ноги, золотая цепь змеей обвила руку и тянулась к горлу. Что-то тяжелое ударило по колену так, что он едва не упал, – а, если бы это случилось, ему уже не встать. Н’Даннг брел по колено в золоте, пока не уткнулся в противоположную стену. Шаря одной рукой по стене, как слепец, – второй он отмахивался от монет, что норовили залепить лицо – Н’Даннг нашел отверстие и протиснулся туда. Окажись и это помещение хранилищем – он погиб. К счастью для воина, дальше шел узкий коридор, и он побежал, на бегу пытаясь стряхнуть хоть часть груза.

Подземный коридор изгибался лабиринтом. Из какой-то боковой комнаты к нему тучей вылетели монеты, а золотой кувшинчик, последовавший за ними, стукнул Н’Даннга по затылку. Воин изнемогал, он чувствовал, что силы его на исходе, но не мог замедлить бег, ибо золото настигало. Он слышал позади неясный шум и глухой звон – то ползли, царапая землю, карабкались друг на друга статуэтки, ларцы, блюда и чаши.

За очередным поворотом впереди замаячило светлое пятнышко отверстия. Н’Даннг уповал на то, что оно будет достаточно широким, чтобы пролезть. Иначе… Странная и нелепая смерть для воина – быть задушенным сокровищами и остаться навсегда лежать в заклятом подземелье под грудой золота.

Последние несколько шагов он прошел, как в тумане, цепляясь за стену. Около самого отверстия какое-то чутье велело ему пригнуться, и Н’Даннг почти упал на колени. Над ним просвистел и с разгона вылетел наружу стилет-украшение, смертоносная игрушка, блеснув узким золотым лезвием. Приподнявшись на локтях, воин выглянул наружу. Отверстие находилось посредине отвесной стены. Обрыв уходил в реку, не особенно широкую, но быструю – с высоты было хорошо видно, как закручиваются в ней спирали водоворотов. Это был опасный путь, но иного не было.

Бросив взгляд назад, Н’Даннг принялся кинжалом поспешно очищать с себя золотой панцирь. Он выбрасывал монеты наружу, и они одна за другой летели вниз, вспыхивая на солнце ослепительными искорками. Воин избавился почти от всех; золотую цепь, обвившую руку от плеча до запястья, он оторвал от себя и отбросил вглубь коридора.

Не медля более, Н’Даннг вдохнул поглубже, собрал тело в комок и выпрыгнул из отверстия. Он рухнул в реку, как тяжелый валун, взметнув целые пласты воды. Вода была ледяной. Тотчас Н’Даннга подхватил водоворот, закружил, потянул на дно. Воин не противился, он нырнул и, опустившись ко дну, поплыл к противоположному берегу.

Когда Н’Даннг вынырнул, чтобы вдохнуть, что-то тяжелое упало в реку рядом с ним и. смутно блеснув сквозь слой воды, ушло в глубину. Еще несколько раз, показываясь на поверхности, воину приходилось уворачиваться от летящих в него предметов, но он позволил быстрой реке нести себя вниз по течению, и вскоре обрыв остался далеко позади.

Река, покинув холмы и выйдя на равнину, разлилась, замедлила бег и сама вынесла его на песчаный плес. Там Н’Даннг и остался лежать вниз лицом, ощущая, как солнце высушивает одежду и греет спину. Когда стало припекать сильнее, он перевернулся. Много позже Н’Даннг встал, сделал несколько движений, чтобы вернуть подвижность онемевшему телу, и осмотрелся. Солнце клонилось к закату, косые лучи почти не грели. Пора было подумать о ночлеге.

Из ниспадающих до земли ветвей плакучей ивы, переплетенных срезанными ветвями, получился неплохой шалаш. Н’Даннг сидел подле шалаша, смотрел на догорающий закат, и мысли его текли спокойно и неторопливо. День прошел, обычный день воина; и завтра утром Н’Даннг снова не будет знать, где его застанет ночь. Памятью о сегодняшнем холодил бедро кинжал с золотой рукоятью, подвешенный к поясу на ивовом ремешке, а оружие и котомка остались в подземелье. Он не собирался возвращаться за ними – там не было ничего, что он ценил бы дороже жизни.

Н’Даннг размышлял о древнем наговоре, который, как он полагал, дал ему способность притягивать золото. Это таинственное умение стало бы для одних благом, для других – проклятием, но воин не слишком переживал из-за своего нового свойства. Вряд ли ему скоро представится случай проверить эту возможность – ну, а там он как-нибудь выпутается. В самом деле, ему редко приходилось бывать во дворцах, и надолго он там не задерживался. А бедняки не владеют золотом – в горах, в лесу, на равнине в ходу лишь медная монета.

Странный дар, проклятье или благо, что значит он в жизни того, кто дал Клятву холодного железа и не намерен менять своего пути?

Прощальный отблеск заката лег Н’Даннгу на лоб и плечи, неожиданно окрасив в пурпур старый плащ, потерявший в походах свой цвет. Закат угас, но отблеск не померк, он как будто даже стал ярче и продолжал сиять, когда сгустились сумерки и ночь темным пологом задернула небеса, – прозрачно-алый свет, озаряющий теплом чело не спящего в ночи.

* * *

Мир менялся стремительно и неотвратимо. Ушло время одиночек из замкнутого братства все больше воинов сражалось с драконами. Гибли твари, которые столетиями безнаказанно истребляли людей. О прославленных воинах ходили легенды.

Н’Даннг немало постранствовал по свету, и молва шла за ним по пятам. К середине жизни на его счету было множество подвигов. Он один сражался со стаей крылатых монстров и разорил их гнезда на стенах пропасти, со дна которой поднимался обжигающий пар. Он спускался в подземные бездны в поисках Многоглавого дракона, которого никто не видел, но не нашел его следов, зато истребил немало пещерных чудовищ. Он безоружный прикончил свирепую бестию, которая перед этим разделалась с целым отрядом воинов, – свалил на нее скалу. Он пересек Кипящее озеро на хребте подводного дракона, не позволяя ему нырнуть, и одолел чудовище. Словом, жизнь Н’Даннга изобиловала событиями и он ни разу не усомнился, что выбрал правильный путь.

ИМЯ, ЛЕГКОЕ, КАК ВЗДОХ

Когда Н’Даннг перевалил через Лесистые Холмы, было далеко за поддень. Он заметил направление на большую излучину реки Золотисто отблескивающая, в чешуйках волн лента выгибалась, пятясь от простертого к ней зеленого леса. С того места, где стоял воин, даже его зоркий взгляд не в силах был различить следы присутствия человека на узкой полоске земли между лесом и рекой – все равно, как если бы он пытался высмотреть щепоть маковых зерен на дне колодца.

До поселка Н’Даннг добрался под вечер. Одинаковые дома на высоких сваях, под островерхими крышами из связанного пучками камыша напоминали исполинскую пасеку. Сторожей не было, не залаяли, бросаясь навстречу незнакомцу, собаки, и никто не вышел к нему из хижин. Н’Даннг ступил на красноватую глинистую землю, исполосованную длинными тенями от свай, и замедлил шаг.

Солнце цеплялось за вершины дальней горной гряды на западе, не хотело проваливаться до утра в потусторонний мир. Спокойные воды реки. ловили последние лучи светила, строили из них блестящую дорожку. Поселок казался вымершим. Но вот легкий ветерок подул со стороны реки, ноздри воина затрепетали, рука крепче сжала копье и сразу расслабилась. Н’Даннг улыбнулся и направился к хижине, стоящей поодаль на самом берегу.

Вблизи запах трапезы был сильнее. Воин поднял копье, постучал древком по высокому помосту.

– Мир вам, люди! – крикнул он. – Я пришел убить дракона.

Кто-то выглянул из хижины и тотчас скрылся, так что Н’Даннг не успел его рассмотреть. Воину пришлось отпрыгнуть в сторону, потому что на голову ему полетела веревочная лестница с деревянными перекладинами. Хватаясь за перекладины одной рукой, – в другой было копье – он взобрался по лестнице в хижину.

Полумрак не помешал ему разглядеть сидящих. Их было трое: двое молодых мужчин и женщина. И еще Н’Даннг заметил снаряжение, сложенное в углу – копья, булавы, лук, колчаны со стрелами. Он молча поставил рядом свое копье, затем коснулся сомкнутыми ладонями лба, груди и живота, совершая приветственный ритуал.

– Мое имя Н’Даннг, я пришел из-за холмов.

Встав с мест, охотники повторили приветствие; к удивлению Н’Даннга, женщина последовала их примеру.

– Здравствуй, прославленный воин, – сказал старший из мужчин, склоняя голову в знак уважения. – По ту сторону холмов и по эту немало рассказывают о твоих подвигах. Мы счастливы, что случай пересек наши дороги. Меня зовут Ого, это мой брат Горо, мы приплыли вчера по реке.

Братья-воины были приземистыми крепышами. Ого – на голову ниже Н’Даннга. Горо – почти на столько же ниже брата, но вдвое шире в плечах. Н’Даннг одобрительно посмотрел на бугры мускулов, которые покрывали их от шеи и до щиколоток – он не удивился бы, узнав, что братьям приходилось ходить на дракона с голыми руками.

– Майхе, – назвалась женщина, и больше не добавила ни слова, как будто имя все объясняло.

Если она и слышала раньше о Н’Даннге, то не подала вида, спокойно глядя на высокого смуглокожего мужчину старше средних лет, в раскосых глазах которого читался незаурядный ум, а по облику и повадке можно было безошибочно угадать опытного бойца. Н’Даннг обвел взглядом ее стройную фигуру. Ростом женщина лишь немного уступала ему самому, одета была в короткую тунику, отчего ее внешность только выигрывала.

– Ты тоже воин? – спросил Н’Даннг чуть насмешливо, но она не приняла насмешки:

– Да. Я знаю, это не в обычае здешних мест, но я родилась очень далеко отсюда, на берегу океана. В моем племени воюют и мужчины, и женщины. Уже много лет я странствую в чужих краях, и постепенно добралась сюда, где не знают ни о Великой Горькой Воде, ни о народах, населяющих побережье. Может быть, до тебя доходили слухи о моем племени? Нас называют Знающие Слово.

– Нет, – покачал головой Н’Даннг, – не слышал. Мир обширен, и все больше охотников странствует по его пределам. Еще совсем недавно мы были одиночками, а теперь это занятие превратилось в ремесло. Мы начинаем мешать друг другу – вот и здесь я, похоже, лишний: четыре охотника на одного дракона, если он не с гору величиной, это много. Ведь он не столь велик?

– Дело не в размерах, – вступил в разговор охотник, названный Горо. – Мы трое достаточно опытны, но со вчерашнего дня пребываем в растерянности и до сих пор не решились подобраться поближе, чтобы посмотреть на дракона. Пойдем, ты увидишь сам.

Когда они шли через поселок, Майхе поймала взгляд Н’Даннга и мимолетно усмехнулась ему.

– Вот, – сказал Горо.

Они стояли перед чем-то, что выглядело, как огромная неровная тень, но поблизости не было ничего, что могло бы ее отбрасывать. Присмотревшись, Н’Даннг понял, что это не тень – просто земля перед ними изменила цвет с красного на черный. Ближе к краю пятна на черном участке встречались красные проплешины, дальше цвет был сплошным. Воин поднял голову и увидел, что хижины по ту сторону линии тоже почернели, словно обуглились.

Однако это не было пожарищем: огонь пожрал бы камыш и дерево без остатка. Н’Даннг перевел взгляд на лес, видневшийся за хижинами. Лес тоже почернел, но неравномерно – нижние ветви деревьев были мертвы, и трава у корней, и кусты, но верхушки деревьев уцелели, раскачивались, как ни в чем ни бывало, шелестя нетронутой зеленью. Полоса огородов, что отделяла деревню от леса, тоже была цела. Похоже было, что над домами и лесом пронесся смертоносный вихрь, но он выбирал цель, а не разил без разбора.

– Это не пожар?

– Нет, это дракон.

– Он пришел днем, в жаркий послеполуденный час, когда все отдыхали, – сказал Горо. – Бродил по поселку и заглядывал в хижины, обитатели которых спали – и больше они не проснулись. Когда остальные увидели, что часть поселка почернела, и никто не вышел из хижин, их души объял ужас, они бессмысленно топтались подле черной черты. Затем из леса вышло чудовище, все в пятнах, и остановилось посреди мертвой земли, глядя в их сторону. Дракон втянул в себя воздух, раздувшись, как бочка, шагнул вперед и выдохнул. Из пасти у него повалил бурый дым, только тогда они бросились бежать. Но те, кого дым настиг, не убежали далеко. Они катались по земле с воплями, выцарапывая себе глаза и раздирая рты, и очень быстро умерли, все до единого.

Дракон повернулся и ушел в лес, не глядя, что творится у него за спиной. Но посельчан уже ничто не могло удержать. Самые смелые успели захватить с собой кое-какие пожитки; староста и двое его сыновей ушли последними – мы с братом еще застали их. Слух о несчастье опережал беженцев, и все, кто слышал их повесть, дрожали от страха – не было еще в здешних краях столь опасного дракона. Вот почему мы не знаем, как быть. Что скажешь ты, самый мудрый и опытный из нас?

Н’Даннг не ответил. Вместо этого он наклонился, сорвал травинку и позволил стебельку выскользнуть из ладони на мертвую землю. Травинка осталась лежать невредимой. Тогда воин опустился на корточки и осторожно потрогал черную поверхность – ничего не случилось. Он выпрямился и шагнул вперед. Земля сухо хрустела под ногами. Через десяток шагов Н’Даннг обернулся: там, за чертой, был другой мир, живой и яркий, оттуда смотрели на него двое охотников и женщина со спокойным лицом. А здесь, кажется, даже солнце палило яростней, и над выжженной почвой поднимался кислый, резкий дух, от которого першило в горле.

Н’Даннг дошел до ближайшей хижины, подпрыгнул, уцепился за край помоста и, подтянувшись на руках, исчез внутри. Когда воин снова показался снаружи, он был мрачен, на скулах его играли желваки.

– Их задушило ядовитое дыхание дракона, – сказал он, поравнявшись с охотниками. – Я не хотел бы умереть такой смертью. Яд разъедает кожу и глаза, от него все становится черным.

– Люди тоже? – спросил Горо.

– Как головешки, – кратко ответил Н’Даннг.

* * *

Ночь опустилась на поселок, накрыв его дырявым шатром небес, в прорехи которого заглядывали звезды. Было тихо, чуть плескалась о берег река; близкий лес ничем не выдавал своего присутствия, даже ночные птицы молчали. Горо развел костер в очаге, и хижина сразу наполнилась теплом и дымом. Охотники расселись вокруг очага с мисками похлебки.

Разговаривали вполголоса, пугала не близкая опасность, опасности всегда ходят рядом с охотником, – страшила неизвестность. Одно дело обычный дракон, совсем другое – порождение мрака, убивающее одним лишь дыханием. А ведь придется сразиться с ним…

Хотя знали наверное, что ночью не выходит из своей берлоги, казалось, он бродит поблизости– вот просунет морду в хижину, дохнет – и за оружие схватиться не успеешь. Отгоняя наваждение, рассказывали истории, из своей жизни и услышанные от других. Говорили мужчины, Майхе молчала, слушала. Н’Даннг смотрел, как вздрагивают ее ресницы, как пляшет на циновках тень от ее гибкой фигуры, и ему не хотелось думать о том, что будет завтра.

– Да поможет нам Небесный охотник в предстоящем тяжком испытании, – вздохнул Ого.

– Кто такой этот Небесный охотник? – спросила Майхе. – Я уже не впервые слышу о нем в здешних краях.

– Я могу ответить на твой вопрос, – заметил Н’Даннг, шевеля угли в очаге. – Когда-то давно, когда я был так же молод, как вы сейчас, я прожил целый год близ Лесистых Холмов. В те времена легенда о Небесном охотнике была почти сказкой, а теперь в него верит люд равнин, плоскогорий и холмов от Скальной Гряды и до самого Синегорья. Историй рассказывают много, но все сходятся в одном: есть, говорят, такой дракон – самый страшный из всех, и смертному его победить не под силу. Не дракон это на самом деле, а Сущее Зло, от которого происходят все остальные драконы.

Небесный охотник идет по следу Сущего Зла, настигает его и побеждает, но зла так много, что он никак не может с ним справиться. Он вечно странствует, как и мы, только не по земле, а по небу. Считают еще, что сверху ему видно все, и он помогает тем, кто борется с драконами на земле. Когда Небесный охотник истребит последнюю частицу первопричины зла, наступит прекрасное время, все будут счастливы А пока…

Н’Даннг умолк, и все почему-то посмотрели в ту сторону, где за обожженными деревьями пряталось драконово Логовище.

– Но сам ты не веришь в Небесного охотника?

Н’Даннг покачал головой.

– Если мы будем надеяться на него, зла в мире не убавится. Даже если он существует, он все равно не сделает за нас нашу работу. Правду говоря, Небесный никогда не приходил мне на помощь, хоть были случаи, когда она бы не помешала. Я не в обиде на него, у него хватает своих дел – если он есть, конечно. Когда мы, четверо мальчишек, впервые убили дракона, никто еще не поминал Небесного охотника. Но я ответил на вопрос, теперь твоя очередь. Расскажи нам о своем народе.

Майхе кивнула. Н’Даннг отметил, что для женщины она на редкость немногословна.

– Нас хорошо знают на побережье, но так далеко вглубь суши, почти к подножию Горной Страны, не забредал никто из нас.

Наша родина – прибрежные острова: мы дети моря, хотя сражаемся со злом и на воде, и на суше. Знающие Слово владеют обычным оружием, но, кроме него, нам ведомы заклинания: одни для трав и деревьев, другие для зверя, третьи для человека, совсем особые для дракона. Каждый ребенок нашего племени, прежде чем стать взрослым, проходит таинство посвящения в подземных пещерах, где символы, начертанные на скалах, знакомят его со словами. Наше знание пришло из тьмы времен; мы умеем лечить, но можем и насылать боль.

Мой народ – народ странствующих воинов, лишь немногие живут на издревле принадлежащих нам землях. Соседи давно изгнали бы нас с плодородных островов, если бы их не останавливал страх. Ибо когда они еще пребывали в невежестве и дикости, предки моих предков пришли из-за гор, что на краю мира, и научили племена варваров ремеслам – а заодно научили бояться Знающих, ибо нет оружия сильнее слова.

Майхе подняла голову. Глаза у нее были особенные, светло-желтые и холодные, как у лесной кошки, и так же отсвечивали в темноте.

– Знание не приносит нам счастья, – сказала она с горечью. – Вы, воины, поймете меня. Как человек, избравший ремесло охотника, одинок среди своего племени, так мой народ одинок среди других племен. Взрослые мужчины и женщины проводят жизнь в странствиях, и мало рождается детей – зато много воинов гибнет в бою. Но давным-давно наши предки избрали эту дорогу, и мы храним верность выбору.

– Ты говоришь, вы знаете разные слова, но называют вас Знающими Слово, – мягко напомнил Н’Даннг. – Что это за Слово?

Майхе сверкнула глазами в его сторону, но не ответила. Горо сделал движение, как будто хотел заговорить, однако промолчал. Легким, пружинистым движением Н’Даннг поднялся с циновки…

– Ночь коротка, а завтра нас ждет трудный день. Спокойного отдыха, воины.

Через некоторое время Майхе тоже покинула хижину. Горо втянул наверх веревочную лестницу. Женщина сделала всего несколько шагов и остановилась. Н’Даннг ждал ее, недвижный, как изваяние.

– Майхе, – шепнул он едва слышно, – скажи, отчего губы мои вновь и вновь повторяют твое имя: имя, легкое, как вздох…

Рука его протянулась и легла ей на плечо. Женщина рассмеялась, смех ее был, словно перезвон хрустальных бубенцов. Бок о бок они спустились к реке, и теплая вода приняла их в свои объятия.

* * *

Солнце просвечивало лес косыми лучами, которые переплетались с ветвями деревьев и длинными перистыми листьями папоротников подобно тому, как скрещиваются и сплетаются нити в холсте. Охотники прятались в зарослях, примыкающих к поляне, которая полукругом лежала у подножия скалы. Под скалу уходил вырытый во влажной лесной земле ход. Ход был свежим, вокруг него по поляне были разбросаны кучи земли. По ширине нора была достаточной, чтобы туда свободно мог пролезть человек – уже одного этого хватило бы, чтобы ни один из охотников не пожелал так поступить.

Они ждали несколько часов, не проявляя нетерпения. Лес вокруг был столь же пуст, как покинутая обитателями деревня: ни птиц, ни змей, ни мелких зверьков; даже комарья было в несколько раз меньше, чем обычно. Прямо рядом с тем местом, где расположился Н’Даннг, был брошенный муравейник. Ноздри охотника беспокойно подрагивали: его раздражал резкий отвратительный запах, пропитавший поляну. Вонь могла бы исходить от раздавленного жука, но ни от человека, ни от зверя, безразлично – живого или мертвого. Чужой запах мутил мысли; древнее чувство, мудрее и старше разума, требовало бежать отсюда прочь и не возвращаться.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю