Текст книги "Моя Академия 5 (СИ)"

Автор книги: Евгений Син

Соавторы: Валерий Листратов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Сейчас, ещё секунду, – доносится голос. – Вот так! Хорошо! Как родной встал! А сюда мы поставим еще несколько.

Германыч выходит весь в пыли, протирая масляные руки влажным полотенцем.

– Чего понадобилось, студент? – спрашивает завхоз. – Рад тебя видеть. Вон какой, живенький, здоровенький.

– Взаимно, – отвечаю. – Знаете, у меня к вам небольшая просьба, – начинаю. – Во-первых, пока не забыл, Пилюлькин попросил несколько стерильных пробирок – ему для дела. Он оторваться не может.

– А он у нас всегда шибко занятой, – хмыкает завхоз. – Но не переживай, я сам к нему собирался. Захвачу. У нас сегодня пришли. Только руки этим грузчикам поотрывать надо – часть побили в труху. Остолопы. Ладно, а для себя чего хотел?

– Я немного расширил свою комнату, – рассказываю.

– Быстро ты управился! Молодец! – одобрительно кивает Германыч. – Меньше месяца прошло, как вам дали глиф, а ты уже. Хороший результат. Ко мне из перваков пока никто с этим вопросом не заглядывал.

– Да, я бы тоже не заглянул, – улыбаюсь. – Но первая комната у меня – ванная.

– Смешно, – соглашается завхоз. – То есть тебе просто не хватает места, где можно помыться? Общие душевые – не то пальто? Нет бы создать себе место, чтобы заниматься отработкой лабораторных или спокойно готовиться к занятиям, а он ванную сразу!

– Есть такое дело, – подтверждаю. – Если честно, я об этом даже не подумал.

– Ну, всякое бывает, – машет рукой Германыч. – Все равно неплохо. И что ты теперь от меня хочешь?

– Моя ванная комната не подключается к общей сети Академии, – озвучиваю проблему.

Завхоз приподнимает брови и присаживается на стул.

– А у нас нет никакой общей сети, – поясняет Германыч. – Но я тебя понял. Тебе нужны артефакты – один на воду, другой для слива. Не вопрос, у меня есть примерно такие же, как у вас в душевой. Инструкция вроде простая, сможешь сам установить?

– Понятия не имею, – признаюсь.

– Ладно, коробки не убегут, а у меня весь день впереди. – Завхоз с ненавистью глядит на полтора десятка неразобранных ящиков. Видимо, ему основательно надоело ими заниматься. – Пойдем к тебе, гляну.

Да, если все раскладывать и расставлять, времени понадобится много.

– Идём, идём, чего встал? Выходи, – торопит Германыч, закрывая дверь склада.

Глава 16
Появляются нити

– Ты понял, как это делать? – спрашивает Германыч и выдаёт мне несколько артефактов для воды.

– И что, в каждом душе так подключено? – уточняю.

– Нет, там общая дренажная система, и в конце установлены эти плашки, – объясняет завхоз. – С установкой в ванне я тебе показал, с туалетом, думаю, сам справишься. Но, вообще, студент, придумать такое. – Обводит руками огромную ванную комнату. – Это же нужно недюжинное воображение, – смеётся Германыч. – Не думал, что хоть кто-то из наших студентов на такое способен. А я, поверь, многое повидал.

– Да, я тоже от себя не ожидал, – оглядываю новую комнату. – Ещё хотел спросить. Поможете понять, как сделать разделительную стенку?

Сейчас комната выглядит весьма странно: в одной половине кровать и шкаф, посередине ванна, в углу туалет – и никаких перегородок между ними. Жить, конечно, можно и так. Особенно, если с артефактами все будет исправно работать. Но смотрится всё в целом так себе. Хочется элементарного разделения пространства.

– Придумать её несложно, сам спокойно справишься, – машет рукой завхоз. – Только в этот раз не торопись. Когда будешь делать вторую комнату, заранее прострой у себя в голове, как всё должно выглядеть в конечном итоге. Просто если поставишь стенку прямо сейчас, то с большой вероятностью она лопнет, как только тут добавятся одна или две комнаты. Ты же не собрался ограничиться только ванной?

– После нашего разговора захотел ещё лабораторию сделать, – воодушевленно отвечаю. – Торопиться не буду. Когда пойму, что в ней должно присутствовать, тогда и приступлю. А вот кабинет – тоже отличная идея.

– Вот и хорошо, – потирает руки завхоз. – Вроде разобрались.

– Кстати, – останавливаю Германыча в дверях и вытаскиваю из шкафчика серебряный слиток из замка некромантов. – Афанасий Германович, вы не посмотрите? У меня тут два слитка серебра.

– С той стороны? – завхоз бросает на слиток крайне заинтересованный взгляд и берет его в руки.

– А я не знаю, – признаюсь. – Не уверен.

– Ну, что ж, сейчас глянем, – отвечает завхоз, запуская ручную диагностику.

Германыч уже не раз доказывал, что он может спокойно воспринимать дорогие вещи в чужих руках.

Через пару секунд слиток возвращается ко мне.

– Очень хорошее алхимическое серебро, – подытоживает завхоз. – Для алхимии и эликсиров идеальное. Можно сделать из него посуду, особенно хорошо подойдет для ложек. Очень чистый сплав. Но если вдруг ты рассчитывал, что это серебро прорыва, то это не оно.

– Хорошо, – пожимаю плечами. – Я не то чтобы рассчитывал, думал – а вдруг.

– Нет, – качает головой Германыч. – Это просто хорошее серебро. Оставь его себе, потом пригодится. И про кабинет не забывай, делай помаленьку. А ванная у тебя что надо, – обводит рукой. – Вот за это спасибо, давно так не развлекался. Комплекты возьми. Как устанавливать ты уже знаешь. Как запитать – тоже. Всё, бывай, студент. Надо же, – бормочет себе под нос, – ванна на львиных ногах! Чего только люди не придумают.

Возвращаю серебряный слиток в шкаф. Комплекты для ванной тоже пока кладу на полку. Надо бы успеть позавтракать.

Все ребята уже в столовой. Олеся, увидев меня, машет рукой. Остальные девчонки сидят рядом с ней, уткнувшись в информер.

Беру завтрак и сажусь на сторону к парням. Девчонки при этом даже взгляды не поднимают.

– Что случилось? – спрашиваю у ребят.

– Ты не проверишь, – отвечает Макс. – Они так с утра сидят.

Марк в подтверждение кивает.

– Я бы выбрала красное, – комментирует Аглая. – Вот это.

– У меня оно с волосами сольётся, – не соглашается Марина, поправляя рыжие кудри.

– Куда они собрались? – уточняю у Макса. Все девчонки выглядят нарядными и озадаченными.

– А я возьму себе черное, – говорит Олеся, листая информер. – Вот это. Его потом хоть куда можно надеть.

– А с твоими тёмными волосами оно, значит, не сольется? – усмехается Аглая. – В общем, берем оба, если что, поменяетесь.

– Это они репетируют выезд в город, – сообщает Макс, наблюдая за девчонками. – Всё утро обсуждают вещи – платья, туфли, накидки. Даже комплекты ювелирки.

– Это вам нужно умыться и рубашку поприличнее выбрать, – поворачивается к нам Аглая. – Мы же в приличное место пойдем, должны выглядеть на все сто. Вдруг там старшекурсники симпатичные будут. – Замечаю как на этих словах Марка передергивает.

Не спешу расстраивать Аглаю про приличное место. Если останемся в «Сарае», как и планируется – там никакого дресс-кода для студентов. Скорее, девчонки будут выглядеть в вечерних платьях не совсем к месту. Но если так хотят – не буду портить им удовольствие.

– И что, вы сразу в платьях полетите? – удивляюсь.

– Нет, Ларик, – подключается Олеся. – Мы сейчас выберем платья в магазине, их там приведут в порядок, отпарят, подберут украшения. Заедем, заберем в городе, так намного удобнее.

– Как платья выбирать – вы первые, а как до дирижабля идти, так никто проснуться не удосужился, – вздыхает Макс. – Я вроде пораньше встал, дошел до взлетного поля, но корабль уже улетел. Вечером надо дойти, а то без мест никуда мы не улетим.

– Не переживайте, я успел переговорить с капитаном, – сообщаю. – Для нас уже зарезервированы места.

Девчонки облегченно выдыхают и тут же отвлекаются от информера.

– Так, когда вылет? – со всей серьезностью спрашивает Марина.

– Последний рабочий день недели, в четыре часа дня мы отправляемся в город. Пару часов, и мы на месте, – передаю слова Прокофьева. – Как прилетим, нужно снять гостиницу для ночевки.

– Я этим займусь, – отзывается Аглая.

– Капитан сказал, что там всего две приличные гостиницы, – припоминаю.

– Я же сказала – займусь, – повторяет девчонка. – Зарезервировать можно и отсюда. Доступа у нас хватает.

– Хорошо. Главное, возле «Сарая» гостиницу не бери, – предостерегаю. – Там есть очень популярное студенческое место, скорее всего, с высоким рейтингом, но оно предназначено не совсем для ночевок.

– А для чего? – тут же уточняет Марина.

– Для более взрослых ребят, – еле сдерживаю смех.

Девчонка на секунду зависает, но до неё быстро доходит. Марина ловит на себе неоднозначный взгляд Макса и краснеет.

– Да, да, вот и я про то же, – подтверждаю. – Поэтому надо аккуратнее.

– Орлов! – строго говорит Аглая. – Вот что ты начинаешь? Найду я нормальную гостиницу. – И хитро добавляет. – Даже не буду спрашивать, откуда ты знаешь про место возле «Сарая».

– Давайте не будем, – прерывает Олеся. – У нас еще туфли и сумочки.

Как только девчата получают информацию о том, когда вылетает дирижабль, их интерес сразу же перемещается в информер.

– Можно ещё вот сюда зайти, – показывает на карте Аглая.

– Да уж, интересно, – говорю и смотрю на скучающих парней.

– Не очень, – вполголоса замечает Макс. – Кажется, мы ошиблись, когда согласились «пробежаться» по магазинчикам. Кажется, нас ждет целый день покупок.

Парень говорит достаточно тихо, но Марина его всё равно слышит.

– Макс, ну как ты не понимаешь – нам нужны эти вещи! У меня вообще никогда ничего подобного не было, – с обидой в голосе заявляет она. – Это будет мой первый выход.

– Да ладно, ладно, понимаю, – тут же сдаётся парень.

Заканчиваем с завтраком и ждем, пока девчонки решат все свои дела.

– Слушай, Макс, хотел тебя спросить… – обращаюсь у одногруппнику и улавливаю отчетливые изменения в воздухе. Словно рубильник переключает расслабленное спокойствие Академии на резкую суету.

В столовую врываются четверо старшекурсников и подбегают к своим группам. Все бросают недоеденные завтраки, подскакивают и выбегают на улицу. Гомон, крики, обсуждения.

– Орлов! Эй⁈ Орлооов⁈ – Макс теребит меня за плечо.

– Да, я тут, – отвлекаюсь от озарения.

– О чём ты хотел меня спросить? – допытывается парень.

– Да так, про магию, не особо важно… Лучше потом.

Прихожу в себя после странного «видения». Суета – всего лишь интерпретация моего разума. В реальности, никаких ворвавшихся студентов. Только несколько человек, который торопились. И всё равно разум интерпретирует их движения как панику.

Все четыре группы старшекурсников никуда не бегут, просто торопятся – может, на занятие? Выходят одновременно – бывает, тоже, на первый взгляд, ничего необычного. Пришли в одно время – ушли тоже.

На секунду задерживаюсь в диссонансе. Снова ловлю паническое состояние незнакомых ребят – причин для этого не вижу. Ярких проявлений тоже. Смотрю на свою группу – девчонки снова открыли информер, парни доедают завтрак. Все ведут себя так, будто ничего не случилось.

– Так. Что-то происходит, – предупреждаю вслух.

– В каком смысле? – спрашивает Марк.

Он замечает мое состояние раньше всех и отслеживает его на раз. Смотрит, куда направлен мой взгляд, но за столами уже никого нет.

– Как-будто не голодные, – замечает Марк.

– И невоспитанные, – как бы между прочим добавляет Аглая, намекая на оставленные подносы и беспорядочно расставленные стулья.

Ребята тоже видят, что старшие курсы не доедают завтраки и не убирают за собой. Аглая снова погружается в разговор с девчонками, а вот Марк заметно напрягается.

– Что ты понял? – спрашивает он меня.

– В Академии проблемы, – тихо говорю.

– Девчонкам? – уточняет одними губами и кидает взгляд на Макса.

– Пока не будем… Если бы произошло что-то слишком серьёзное, нам бы уже сообщили, – продолжаю вполголоса. – Здесь что-то глубже.

– Понял. Проверим? – предлагает Марк.

В столовую заходит наш куратор.

– Видимо, проверять не придется – кажется, нам сейчас расскажут всё, что позволено знать, – киваю в сторону Алекса. Вид у него странноватый.

– Вы чего, ребят? – спрашивает Макс, не успевая за нашим разговором.

– Кажется, у нас проблемы. И ладно бы только у меня одного… – задумчиво говорю. – Не хотелось бы, конечно, но как есть.

Алекс встречается со мной взглядом и тут же подходит к нашему столику. Похоже, я не ошибся. Парень улыбается, всем видом показывая напускную безмятежность. Зачем-то играет на публику. Получается у него, если уж честно, так себе. Марк с Максом это тоже прекрасно видят.

– Ларион, здорово, что я тебя встретил, – Алекс говорит настолько неестественным голосом, что даже девчонки отвлекаются от информера.

Не трачу лишнее время на вопросы – очевидно, нам всё скоро расскажут и, если нужно, покажут.

– Да, да, я уже понял, – киваю куратору. – Мы идём. – Допиваю чашку кофе и встаю из-за стола.

– Ты один, – уточняет Алекс.

Тут в голове оживает общая сеть.

– Потом сообщишь нам, к чему готовиться, – слышу спокойный голос Марка.

– Конечно, – беззвучно подтверждаю в сети.

– Всё нормально? – спрашивает Олеся. – Что мы пропустили?

Смотрю на девчонку. Она откладывает информер.

– Ребят, все нормально, – еще раз сообщаю в сети. – Все живы, все здоровы. Если что – сообщу.

Встаю из-за стола. Иду за Алексом.

– Что произошло? – спрашиваю.

– Ничего страшного, – неестественно улыбается куратор. – Сейчас мы дойдём до Пилюлькина, и он тебе обо всём расскажет.

Вопросов больше не задаю – какой смысл? И так видно, что Алекс знает больше, и это знание ему не очень нравятся. Скоро и мне расскажут. Идти недалеко – всего дважды завернуть за угол. Идём коротким путем – не в целительскую, а сразу в лазарет.

Может, что-то случилось с отцом? Если так, то почему Пилюлькин с утра не сказал? Странно.

– Проходи. – Алекс открывает дверь в лазарет.

Куратор остается в дверях и тщательно осматривает коридор. Видимо, не хочет, чтобы кто-то сейчас шел за нами.

Только перешагиваю порог лазарета, как на меня падает какофония звуков. Крики, команды, указания. Видимо, в коридоре стояла блокирующая звуки техника.

Алекс заходит за мной, закрывает дверь и говорит:

– Как видишь…

Вокруг сплошная суета. Старшие студенты под руководством Пилюлькина помогают военным разместить десятки магических коконов. Все находятся в стазисе. Кроватей катастрофически не хватает. Заняты все поверхности лазарета, даже столы. Бойцов продолжают приносить и приносить, сваливая в проходе.

В лёгком недоумении оглядываюсь на Алекса.

– Я не в курсе, – открещивается куратор. – Пилюлькин просто сказал звать тебя, я позвал.

– Так, Орлов! – кричит Пилюлькин издалека. – Иди сюда, срочно ко мне! Алекс, спасибо! Вливайся в работу.

Куратор коротко кивает и бежит к девчонке-распределителю. Помощь тут явно пригодится.

Мельком осматриваю целителя. От утреннего сонного состояния не остаётся ни следа. Видимо, он щедро подбадривает себя эликсирами, так как выспаться за последние сорок минут точно бы не успел.

– Да, Константин Иванович. – Подхожу ближе.

– У нас проблемы, – сообщает он.

– Я заметил, – отвечаю. Головой показываю на пространство лазарета. На единственный свободной стол укладывают очередной кокон.

– А это, – говорит Пилюлькин, – Это да. Только это не вся проблема – это её начальные последствия. Но там забота не наша с тобой. Наша – здесь.

– Это то, о чём я думаю? – уточняю.

– Не знаю, о чём ты там думаешь, – говорит Пилюлькин. – Но если ты про те нити, с которыми мы боролись, когда бойцы принесли своего Батю, то да – большинство из этих товарищей заражены именно ими.

Смотрю на непрерывно прибывающих бойцов.

Прекрасно помню по фильму из синематеки, что две боевые пятёрки с участием магов – это довольно ультимативная мощь. Батальон зачистки вообще включает всего четыреста человек боевого состава – как раз не так давно специально смотрел в информере.

Прикидываю число лежащих тут бойцов. Получается, что в лазарете прямо сейчас находится около пяти или семи процентов численного состава. Прилично.

– Тут только бойцы? – спрашиваю.

– Молодец, что задал этот вопрос, – хвалит Пилюлькин, расчищая поверхности для новых коконов. – Нет, не только. Здесь в том числе маги и бойцы пятёрок. Если спрашиваешь про боевой состав, то да, здесь только боевой состав.

– Почти семь процентов? – удивляюсь.

– Нет, около двенадцати. Привезли пятьдесят человек в таком виде. Здесь только половина, – говорит целитель. – Ещё не всех принесли.

Не нахожу слов, чтобы ответить.

– Разве мы сможем их здесь разместить? – уточняю и тоже помогаю убирать вещи со всех поверхностей, сдвигать тумбы и кровати.

– Нет, не сможем, – качает головой Пилюлькин. – У нас здесь будет только предварительная обработка. Готовься работать на износ.

Мы сдвигаем несколько кроватей, чтобы разместить как можно больше бойцов. Целитель скидывает в коробки ненужные вещи и освобождает шкафы и тумбы, чтобы сделать из них подобие столов.

– Какие у нас основные цели? – интересуюсь.

– Основные цели… – на ходу прикидывает Пилюлькин. – Большая часть из них заражена именно тем видом тварей. Я подсвечиваю – ты уничтожаешь. Потом подлечиваю самых тяжёлых, чтобы снова разместить в стазис и отправить в центральный госпиталь. Дальше – не наша забота.

– Понял, – киваю. – Думаю, сделаем всё, что в наших силах.

– Куда ж мы денемся, – подтверждает целитель. – Между госпиталем и Академией будут постоянно курсировать винтокрылы. Наша с тобой задача – обработать большую часть заражённых. В госпитале их поставят на ноги. И, очевидно, быстрее, чем у нас. Мы-то здесь, конечно, качественнее отработаем, – качает головой целитель, – но мы всё-таки не рассчитаны на такой поток бойцов. – Так! Что тебе нужно для работы?

– Ничего, – отвечаю. – Собраться и ускориться, чтобы успевать за вами. Вроде все.

– Это я уже продумал. Значит так. – Пилюлькин выдаёт мне шесть эликсиров и замирает в раздумьях. – Ладно. Выпиваешь всё по очереди, начиная с восстанавливающего.

– Сразу же с восстанавливающего? – удивляюсь, но не перебиваю. – Что потом?

– А потом суп с бойцом, – поддерживает боевой дух целитель. – Нас ждет четыре часа жёсткой работы. Как только действие восстановителя кончится, тебя отрубит. Поспишь где-нибудь здесь. С занятий я тебя отпросил. Потом проснешься, поешь… или как получится. – Пилюлькин оглядывается. – Так, студенты! Вероника! Мне нужна помощь!

Глава 17
Блуждаю по Академии

Старшекурсники на секунду отвлекаются.

– Я звал только Веронику, – уточняет целитель. – Иди сюда скорее.

К нам подбегает девочка-распределитель в белом халате. Видно, что волнуется, но держится. Нервно поправляет светлые волосы и крутит пуговичку на халате. Вижу её, кстати, впервые.

– Мы начинаем работу, – сообщает Пилюлькин. – Организуй студентов так, чтобы мгновенно по моему знаку бросали стазис и выносили бойцов из диагноста. Потом все то же самое со следующим коконом. Задача понятна? Вероника, это важно! – целитель ещё раз концентрирует внимание девушки на своих словах.

– Да-да, я слышу. Организую, – подтверждает девчонка.

– Активная работа у нас будет не больше четырёх часов, – предупреждает Пилюлькин. – Очень важно, чтобы вы чётко и точно следовали друг за другом. Меня отвлекать только в экстренном случае. Таком, где уже ну никак не справиться. Я могу на тебя положиться?

– Конечно, Константин Иванович, сейчас всё будет, – обещает Вероника и объявляет все вводные другим старшекурсникам.

Голос у нее звонкий, уверенный. Со студентами она ведет себя без стеснения. Видно, что держит всех в кулаке, и все слушают её беспрекословно.

– Отлично. Если мы переживём всё это безумие, рекомендации у вас будут замечательные, ручаюсь, – обещает Пилюлькин.

– Спасибо, Константин Иванович! – Девчонка аж пышет энтузиазмом. – Мы и без этого бы справились.

– Конечно. Но так – ещё лучше. Начинаем. – целитель оборачивается ко мне. – Пойдём к диагносту. И сними пока что револьвер. Вряд ли он тебе пригодится.

Думаю, здесь целитель прав. Вряд ли в Академии я прямо сейчас начну от кого-нибудь отбиваться. Как только захожу в диагностический зал, освобождаю себя от лишнего груза.

– Так, вроде всё, – вздыхает целитель, заканчивая подготовку. – Ты готов, Орлов?

Прислушиваюсь к себе. Не очень хочется всем этим заниматься, но, похоже, выбор невелик. Обращаюсь к наследию Кольцова с тем, чтобы в ближайшее время запомнить всё, что делает Пилюлькин. В идеале – каждое действие. И ведь получается автоматически, словно сто раз так уже делал. Мысль слегка пугает, но отодвигаю ее на попозже. Сейчас не до этого.

В моих глазах словно растекается пустота, поглощая стены комнаты, пол и шкафы. При этом я будто расширяю угол обзора. На секунду всё вокруг замирает. Вижу каждую пылинку в воздухе. Такая кристальная ясность длится недолго. Видимо, именно так запускается этот режим моего внимания.

– Да, готов, – отвечаю.

Про такое состояние у менталистов очень много памяти. Практически любой из них может искусственно ввести себя в этот режим. Они добиваются подобных изменений долгими тренировками. Но и польза у такого состояния огромная – в процессе активно двигаться сложно, но наблюдательность и все, что связано с магией или разумом, в этом режиме получают сильнейшее усиление и выходят на новую ступень. Запоминаешь почти всё, что происходит. Правда, время в этом режиме очень сильно зависит от человека. Не всем дается.

Так. Мне нужно четко поставить перед собой задачу.

В первую очередь – максимально запоминать все целительские глифы. По возможности – еще и диагностику. Основное внимание отдавать все же глифам, поскольку нигде в другом месте мне их не встретить.

Мысли проносятся за мгновения. Но целитель все равно прекрасно замечает паузу.

– Точно готов? – на всякий случай переспрашивает Пилюлькин, замечая моё состояние. Он терпеливо ждет, пока я определюсь. Не подгоняет.

– Точно – киваю.

– Чего тогда стоишь? Пей, – говорит мне.

Одну за другой опрокидываю в себя колбы с эликсирами.

Пилюлькин останавливает меня с интервалами примерно десять секунд – ждет, пока каждый эликсир подействует. К обычным настоям эти эликсиры точно не имеют никакого отношения, поскольку каждый из них взрывается у меня в желудке и мгновенно разносится по всему телу. Отчетливо это чувствую. Примерно так же в своё время я ощущал себя в больничке после уколов медсестры.

Первые четыре колбы не оказывают особо заметного и понятного действия, а вот после пятой происходит очень интересная штука. На секунду цвета передо мной меняются, картинка становятся еще чётче, как в момент включения режима внимательности. Моргаю. Всё почти возвращается к норме.

Шестой эликсир взрывается внутри меня яркой гранатой. Время замедляется. Всё вокруг двигается в полтора раза медленнее. Вливаю магию в усиление – мозг набирает ускорение.

– Не переусердствуй, – говорит Пилюлькин чуть быстрее, чем обычно.

Целитель опрокидывает узнаваемые, но другие эликсиры вместе со мной.

– Заносите первого! – громко обращается к студентам.

Непривычно громкий голос Пилюлькина неприятно ударяет по ушам. Непроизвольно морщусь.

– Да, да, я понял, – замечает мою реакцию целитель. – Постараюсь говорить тише. Побочный эффект.

Движения целителя становятся рваными. Видимо, так кажется из-за ускорения. Думаю, начинают действовать и его эликсиры, только он чуть быстрее меня.

На стол перед нами студенты укладывают первый кокон стазиса.

– Ну, понеслась! – командует Пилюлькин.

Раз. Боец в стазисе приподнимается над полом. Следующая секунда – снимается сам стазис. Вижу, как внутри живого бойца шевелятся нити твари прорыва.

Два. В бойца влетает глиф – скорее всего, обезболивающий. Чтобы боец не чувствовал, что с ним происходит. Боевая броня осыпается на пол, передо мной подсвечиваются три разных зоны.

Внутри тела разными цветами подсвечиваются несколько нитей – видимо, принадлежат разным организмам-паразитам. Во все три точки летит по росчерку. Тело бойца обнимает чёрно-красное пламя, выжигая все сплетения.

Целитель работает сразу с трёх точек внимания. Это потрясающе. Пилюлькин будто занимается этим каждый день, хотя весь алгоритм придуман всего день назад.

– Споры! – быстро проговаривает целитель.

Вижу ещё пару точек. Они неярко зажигаются на броне. Вбиваю туда два росчерка подряд – и это помогает.

Три. Пара целительских глифов – и на организме бойца появляются магические заменители. Несколько крупных ран срастаются.

– Диагностика, – проговаривает целитель.

Наблюдаю с острым вниманием – узнать, что лишнего осталось в теле, всегда полезно. С первого раза сам подобную штуку не повторю, но для начала запоминаю последовательность. Думаю, к пятидесятому бойцу эту хитрую вязь запомню навечно.

Следующую систему глифов уже прекрасно знаю. Её по отмашке Пилюлькина, накладываю студенты. Боец запечатывается в новый кокон стазиса.

– Усложняем алгоритм – нужно будет ещё убирать броню, – громко объявляет целитель в сторону ритуального круга диагностов.

– Я по-ня-ла! – медленно доносятся до меня голос Вероники.

Улыбаюсь.

– Смешно тебе, студент? А теперь представь, как они нас слышат⁈ – замечает Пилюлькин.

От этой мысли улыбаюсь ещё шире.

Старшекурсники убирают броню. Боец тоже исчезает.

– Следующий! – машет рукой целитель.

Нам приносят очередного воина зачистки…

Бойцы сменяются один за другим. Выдерживать такой ритм поначалу сложно, но автоматизм действий и отработанное взаимодействие студентов сказываются. Втягиваюсь.

Да и сложно не втянуться, когда от меня, по сути, требуется не так уж много. При этом без моего присутствия вся эта история абсолютно не имела бы смысла. Спасти ребят от паразитов прорыва было бы невозможно. Да и сейчас многие из бойцов выглядят сильно потрёпанными. Не факт, что в госпитале их быстро поставят на ноги, если вообще поставят. Кое-где Пилюлькин заменяет магическими заменителями чуть ли не половину ливера.

Не даю себе возможности оценивать. Пока просто запоминаю. Переживать буду потом. Сейчас передо мной просто работа, не люди. Манекены. Тем более никто из них не двигается и не кричит от боли.

Так становится чуть проще воспринимать бойцов, проходящих через наши руки. Перестаю бояться им навредить или случайно уничтожить больше, чем нужно. Что, кстати, один раз и происходит. Видимо, на парня слишком поздно наложили стазис. Уровень заражения приближается к тем фатальным тридцати процентам, про которые говорил Пилюлькин во время наших экспериментов.

После удара по нитям, тело бойца полностью вспыхивает. Целитель мгновенно накладывает защиту в виде сферы. Внутри неё огонь словно пожирает сам себя. Какое там отсутствие кислорода? Магическому огню вообще без разницы. Пламя на эти условности не обращает внимания, и боец сгорает до пепла прямо внутри этой сферы.

Если бы он попал к нам в руки первым или вторым, то меня бы эта ситуация сильно задела. Возможно, выбила бы из колеи. Работа могла полностью остановиться. Я бы просто не смог продолжать. Но, учитывая, что мы работаем как на конвейере, сложившаяся ситуация даже не нарушает ритм.

– Следующий! – кричит Пилюлькин, и я снова морщусь от боли в ушах.

Студенты с помощью магии убирают пепел в ту же секунду. Я бы и сам мог это сделать – просто воспользоваться щитом как совком, но такой необходимости нет. Продолжаем.

Раз. Падает стазис. Два. Отстёгивается и падает вниз броня. Три. Диагностика, подсветка. Шевелящиеся червяки нитей уже не вызывают омерзения – просто работа.

Тут же наношу удар. Нити загораются как тонкие фитили и прогорают.

Через час или полтора начинаю распознавать большую часть систем глифов, которыми пользуется целитель. Повторить их пока навряд ли смогу, но запоминаю до самых мельчайших выписанных чёрточек. Предназначение их не понимаю – надеюсь, разберусь позже.

Сейчас есть только чёткое понимание, когда и в каких случаях Пилюлькин использует ту или иную вязь. Понимание, конечно, можно восстановить, поняв, что было с человеком, но, скорее всего, нужно много тренироваться. И диагностика даёт Пилюлькину, очевидно, намного больше информации, чем внешний осмотр. А мне доступен только он.

Бойца запечатывают в кокон. Убирают. Тут же перед нами появляется следующий. Так происходит снова и снова.

Продолжаю создавать нужные Пилюлькину росчерки, добиваю споры в подсвеченных местах. Вижу, как целитель готовит очередного бойца к госпиталю. Студенты накладывают стазис, а во мне что-то отключается.

Практически сразу, как только поставлена последняя точка в нашей работе, в глазах темнеет. Падаю на пол рядом с броней последнего бойца, не в силах пошевелиться. Сознание ухает в черную дыру еще до того, как я касаюсь пола.

Последнее, что успеваю услышать – слова Пилюлькина:

– Всё, сгорел. В госпиталь его.

Просыпаюсь тяжело. Сколько прошло времени непонятно. Снов не помню – с трудом помогаю сознанию выгрести из чёрной дыры. Тело, на удивление, чувствует себя неплохо. Прислушиваюсь к себе, прежде чем открыть глаза. Да, на самом деле отдохнувший. Только внутри разума вязкая муть и тяжесть.

Открываю глаза. Надо мной узнаваемый потолок лазарета. Значит, меня не вернули в комнату, а оставили под присмотром. Даже не раздели.

Прикладываю усилия, чтобы повернуть голову. А, нет – сложнее всего решиться сделать действие, а вот организм вполне себе функционирует.

Приподнимаюсь на кровати. Такое ощущение, что вчерашняя работа мне приснилась.

Здесь, помимо меня и огороженного ширмами отсека, на кроватях всего четыре кокона стазиса. На этом всё. Лазарет пуст. Оглядываюсь, чтобы убедиться – больше никого нет. Ладно. Поднимаюсь с кровати.

Чувствую себя свежим и отдохнувшим. Иду в туалетную комнату, принимаю душ.

Окон нигде нет, поэтому всё ещё не понимаю, сколько сейчас времени – поздняя ночь или, наоборот, раннее утро. Возвращаясь в палату и замечаю, что все мои вещи аккуратно сложены возле кровати. На железной спинке висит кобура с револьвером. Всё рядом.

Переодеваюсь, забираю оружие и застываю в нерешительности. С одной стороны, надо бы пойти поесть. Не сказать, что голод сильно докучает, но при мысли о еде желудок сжимается. Значит, всё-таки надо.

Но важнее узнать, чем закончилась вчерашняя история. И вчерашняя ли. Это тоже хороший вопрос.

Заглядываю в целительскую. Там тоже тишина, и от вчерашней паники и суеты не остаётся и следа. Пилюлькина внутри тоже нет. Странно, думал, он уже на месте.

Ладно. Всегда есть вариант воспользоваться общей сетью или информером. Но информер рядом найти не могу. А перед тем, как спрашивать в сети, надо бы узнать точное время – вдруг сейчас три часа ночи? Только переполошу ребят.

Выхожу в коридоры Академии. Определиться со временем не получается – навстречу никто не выходит. За окном синий-синий туман, будто сейчас середина ночи или около четырёх утра. Туман полупрозрачный, но разглядеть через него, что происходит в саду Академии, не получается.

Прохожу дальше. Гулкие раскаты шагов и ощущение полнейшего одиночества.