Текст книги "Искатель, 2012 №1"

Автор книги: Евгений Константинов

Соавторы: Владимир Лебедев,Александр Юдин,Владимир Гусев,Сергей Борисов,Татьяна Косова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Томас похолодел. У него внутри все застыло от сладкого предчувствия, грудь стеснило, сердце заколотилось как бешеное. Он почему-то не испугался, зная, что новость будет хорошая. Дядя Том внимательно наблюдал за ним.

– Тебе очень досталось в последнее время, – продолжал он, – а ведь ты – единственное, что у меня есть. Ты терзался, что уехал в Нью-Йорк, – а ведь именно я увез тебя туда. Ты должен теперь строить свою жизнь чуть ли не с нуля. На тебя могло свалиться множество проблем. Я... очень за тебя беспокоился.

Томас, затаив дыхание, ждал.

– Это твоя квартира, Томми, – сказал дядя Том. – Я купил ее на твое имя. Ты можешь переехать в Нью-Йорк и жить здесь, ты ведь всегда об этом мечтал. Кремовая малышка внизу, на которой мы приехали из аэропорта, тоже твоя.

Изумленный Томас, знавший, сколько стоит такая квартира, молча вскочил на ноги. Не дядя же Том ограбил банк! И вдруг он понял...

– Дядя! – воскликнул он в ужасе. – Ты продал гобелен!

Дядя Том молча склонил голову.

– Ты продал гобелен! – потрясенно повторил Томас. – Боже мой! Гобелен, которым ты всегда дорожил больше всего на свете и клялся, что никогда не расстанешься с ним! Господи помилуй! Мне не нужна эта квартира! Я хочу домой! Я не могу остаться здесь! Господи помилуй!

Дядя Том молча ждал, пока Том выдохнется и замолчит. Увидев, что племянник странно взмахнул рукой, снова сел в кресло и отчаянным жестом опрокинул в рот сразу все содержимое своего бокала, он опять заговорил.

– Я все равно никогда не стал бы вешать гобелен в доме, Томми. И тебе ни за что не позволил бы. От него надо было избавиться.

Томас откинулся на спинку кресла, плотно смежил ресницы. Перед его внутренним взглядом немедленно сверкнули бриллиантовые звезды рамки, золотой Лев, серебряные Рыбы в изумрудной воде, рубиновоглазый Козерог и, конечно же, великолепный Стрелец. Он еще плотнее закрыл глаза и, к своему удивлению, почувствовал, что сейчас заплачет.

– Томми, – мягко сказал дядя, – но ведь это же не конец света, а ты так мечтал жить в Нью-Йорке.

Томас, у которого больше не было сил и который понимал, что дела уже не поправишь, только отчаянно замотал головой.

– И я мечтал, чтобы ты жил в Нью-Йорке, – добавил дядя. Искренность и горячность его тона растрогали Томаса, он встал, подошел к дяде и положил руку ему на плечо.

– Но кто же оказался достаточно богат, – медленно спросил он, – чтобы купить гобелен?

– Покупателя нашел мне Стонтон – помнишь его? Он ведь работает в компании, которая занимается обеспечением сохранности, поэтому знаком со многими богатыми коллекционерами. Я не скажу тебе, где гобелен, – не хочу, чтобы ты начал разыскивать его и снова позволил ему влиять на свою жизнь.

Томас вернулся в свое кресло.

– Кто-то другой, – сказал он медленно, – теперь любуется им. Кто-то показывает своим детям...

– Нет, – резко сказал дядя Том. – Я позаботился о том, чтобы у покупателя не было маленьких детей, и честно предупредил его, что верю в дьявольскую силу гобелена. Он только посмеялся.

«И правильно сделал», – подумал Томас, но счел разумным промолчать. Он твердо знал: если бы дядя не был уверен в том, что именно гобелен повинен в бедах последнего времени, он никогда не продал бы его, как бы туго ни пришлось.

– У меня есть для тебя еще один сюрприз, – продолжал дядя. – Правда, это не бог весть что. – И он достал из кармана какие-то фотографии.

Томас, взявший их сначала в руки без всякого любопытства, разглядел, что на них изображено, и сразу же в них вцепился. Фотографии изображали знакомый гобелен, снятый с разных сторон и довольно крупно. Томас жадно впитывал глазами знакомые детали. Должно быть, еще ни один гобелен в мире не был снят так хорошо!

– По этим фотографиям, – сказал дядя, наблюдая за Томасом, – я заказал для тебя вышивку. Конечно, вместо бриллиантов, сапфиров и прочего там будут обычные стекляшки. Но в целом гобелен будет точным повторением оригинала. Прежде чем продать его, я возил и показывал оригинал исполнительнице – вышивальщице. Она обещала, что ты и не заметишь разницы.

Томас продолжал перебирать снимки. Каждый знак Зодиака был снят отдельно, крупно были сняты и фрагменты звездной рамки. Он вернулся к первым фотографиям, на которых гобелен был изображен полностью, и вдруг прозрел.

Он будет жить в Нью-Йорке! Эта квартира, прекрасная мебель, кремовый автомобильчик внизу – все это принадлежит ему! Он сможет найти хорошую работу – Томас обожал работать и не собирался бездельничать, даже разбогатев. Он независим и свободен. И он обожает своего дядю, своего дядю Тома!

– Дядя! – воскликнул он, вставая с кресла, и слезы на сей раз хлынули у него из глаз. – Спасибо тебе за все!

– Я думал, что ты уже никогда этого не скажешь, – криво улыбаясь, сказал дядя Том.

– Я скотина, – пылко признал Томас.

– А вот сюда, – промолвил дядя Том, тыча пальцем в пустой простенок, – мы и повесим копию гобелена. Она будет готова примерно через два месяца – работа-то немаленькая.

Томас представил себе, как великолепная вышивка будет выглядеть на этой стене, как он будет каждый день возвращаться сюда после работы и любоваться ею, как он будет жить здесь изо дня в день и смотреть из окна на город, как он будет пить по вечерам чай на огромном балконе – собственно, это был даже не балкон, а веранда. Он посадит там цветы! Он купит самую красивую на свете клетку и заведет самых звонких и голосистых певчих птиц! Он привезет к себе погостить маму, погуляет с ней по улицам, сводит в рестораны и купит в великолепных магазинах Нью-Йорка все, что ей захочется! А дядя Том будет приезжать к нему так часто, чтобы они даже не успевали соскучиться друг без друга!

От переживаний этого дня, от усталости, от счастья ему вдруг ужасно захотелось спать. Он разлепил веки и виновато посмотрел на дядю.

– Давай ложиться, дядя, а? – выговорил он с некоторым трудом. – Поговорим завтра.

Дядя Том покачал головой.

– Ложись и отдыхай. Я не останусь здесь, меня пригласили в гости. Завтра подожди меня, выйдем вместе и где-нибудь позавтракаем вдвоем.

Томас кивнул. Он уже засыпал, но все же одна мысль пришла ему в голову:

– Полиция теперь съест меня живьем, – сказал он, счастливо улыбаясь, – тебе придется объяснить им, откуда у меня деньги на эту квартиру.

– Уже объяснил, – отвечал его дядя. – Ты очень повзрослел, Томми.

– Это ты к чему?

– К тому, что теперь-то ты знаешь, что нельзя никому рассказывать о том, что в доме есть дорогие вещи, – из элементарной осторожности. Но когда ты был маленький, ты еще этого не понимал и раззвонил о гобелене по всей округе. Я знаю, в гобелен действительно бес вселился, но тебя никогда не удивляло, что я принес его на сохранение в банк именно после того странного первого «ограбления»? Мне просто подумалось: все знают про гобелен, и уж лучше я его припрячу.

Томас выпрямился, сон прошел.

– Ты не говорил мне этого, – медленно сказал он.

– Не хотел пугать, ты и так был расстроен. Но согласись, это было лучше. К тому же это действительно было только второй причиной, а первая та, которую ты знаешь! Я не хотел держать Стрельца в доме! Во всем виноват Стрелец!

Томас, порядочно уставший от этой бесконечной песни, снова закрыл глаза. Этот разговор напомнил ему об ограблении, а судя по словам дяди, тот не сомневался, что в ограблении повинен кто-то из города, скорее всего, даже кто-то из хорошо знакомых Томасу людей. Ему вдруг пришла в голову мысль, что дядя догадался, кто это сделал, и потому решил забрать гобелен из банка и продать его. Но вот как же он решится вернуть Стрельца в дом!

– А ты не боишься, что копия тоже...

– Не боюсь, – ответил дядя. – Чувствую, что ничего страшного не случится. Во-первых, злая сила могла исходить от создателя гобелена-оригинала, а во-вторых, драгоценные камни имеют свою ауру, которую тоже надо использовать умело! Я как раз сейчас этим занимаюсь, много об этом читаю. Нет, бояться тебе нечего – копия будет безвредна.

Томас и не боялся. Он устал, мысли его путались, и впервые пришло в голову, что, может быть, в этом что-то и есть, может быть, дядя в чем-то прав и не следовало держать гобелен в доме и спорить из-за него. Неужели это он накликал беду?

– Теперь все позади, Томми, – сказал дядя, словно читая мрачные мысли племянника. – Ты заметил, какой у квартиры номер? 1212! Две дюжины! Это что-нибудь да значит, самое счастливое для нас число! И этаж двенадцатый!

– Не такое уж и счастливое, дядя, – с некоторой досадой ответил Томас. – Не хотел тебе говорить, но теперь уже и в самом деле все в прошлом. «Дюжина» – ведь это пароль, который я дал замку сейфа, – и сейф открыли!

– И правильно дал, – смутившись лишь на мгновение, ответил дядя Том. – Сейф открыли, это правда, но обстоятельства сложились так, что ты был вне подозрений. Счастье, что мы уехали в Нью-Йорк! Иначе неизвестно, как все получилось бы! Мне кажется... ну, понимаешь, мне кажется, что задумали бросить тень именно на тебя. И если бы ты неожиданно не уехал...

– Дядя, – произнес Томас, окончательно проснувшись. – Ты что-то знаешь!

– Даже если и так, – медленно ответил дядя Том, – никаких доказательств у меня нет. Я скажу тебе только одно: теперь я еще больше уверен в своей правоте. Во всем виноват Стрелец.

Вопреки опасениям Томаса, полиция не беспокоила его. Он так никогда и не узнал, чего это стоило дяде, – тот не только показывал комиссару копию документа о продаже гобелена, на котором Стонтон расписался как свидетель, но и привозил самого Стонтона дать показания. Фамилии покупателя на договоре не было, ее стерли после копирования, потому что новый владелец был категорически против того, чтобы оповещать кого-либо о хранящемся отныне в его доме сокровище. Он застраховал гобелен, и Стонтон, который лично занимался страховкой, рассказал в полицейском участке и об этом. Томасу же об этом никто не рассказывал; не узнал Томас никогда и того, какая именно сумма была уплачена за гобелен.

О гобелене, усыпанном драгоценными камнями, знал весь город, так что полиция занималась этим только для порядка. Здесь все было ясно. Дядя Том по-прежнему жил в своем доме вместе с сестрой – матерью Томаса. Оба часто ездили в Нью-Йорк навестить сына и племянника – тот много работал и сам не мог часто приезжать. К тому же новизна ощущений никак не стиралась. Томас, как маленький ребенок, который получил на день рождения новую игрушку и боится уйти спать, потому что ему кажется, что утром игрушки уже не окажется возле его кроватки, старался как можно реже покидать Нью-Йорк и считал, что его квартира номер 1212 на двенадцатом этаже – самое лучшее место в мире.

Копия гобелена, которую по заказу дяди вышила для Томаса какая-то неизвестная мастерица, оказалась и в самом деле необыкновенно похожей. Томас, научившийся в банке неплохо разбираться в драгоценностях, благодарил Бога за то, что все же разбирается в них недостаточно хорошо – иначе блеск стекла, заменивший благородное сияние бриллиантов и сапфиров, раздражал бы его. Вышивка висела на предназначенном для нее простенке и выглядела потрясающе.

Через три года после переезда Томас женился. Дядя Том полностью одобрил его выбор – Джеки, миниатюрная и очень хорошенькая, прирожденная жена и мать, идеально подходила Томасу. Мать его для порядка поартачилась, но через пять лет у Томаса и Джеки было уже два сына-близнеца и дочка, и она смягчилась.

– Я один у мамы, – смеялся Томас, – а у дяди вовсе нет своих детей – он мне ближе родного отца, но вот я-то вряд ли смог их ему заменить! Так что мы, пожалуй, поступим по-другому. – И он нежно подхватывал на руки малышку или одного из близнецов. Мальчики были поразительно похожи, только у «старшенького», которого называли так потому, что он появился на свет на двадцать минут раньше брата, волосы были чуть потемней. Он был уже большой и знал, что может гордиться своим именем – Томас, – потому что именно так зовут папу и дедушку.

Все трое детей обожали дядю Тома, называли и считали его дедушкой, а он просто с ума по ним сходил. По какому-то странному капризу природы близнецы родились двенадцатого числа, и дядя был в полном восторге. Скоро стало ясно, что чудеса на этом не закончились: девочка родилась двадцать четвертого. Дед почувствовал себя счастливым сверх всякой меры.

Однажды дождливым ноябрьским вечером, когда дядя Том, гостивший у племянника в Нью-Йорке, возился с внуками, в дверь позвонили. Дядя Том знал, что Джеки занята на кухне, а Томаса нет дома, поэтому он сам вышел в холл и отворил дверь. На пороге он с удивлением увидел незнакомого человека – небольшого роста, с серыми пронзительными глазами, в идеально чистом, несмотря на дождь, голубом плаще и в дорогой фетровой шляпе. Человек смотрел на него с любопытством. Дядя Том, почуяв что-то необычное, молча рассматривал его.

– Мистер Томас Деливер? – спросил наконец незнакомец, приподнимая шляпу и не спуская глаз с дяди Тома.

Тот еще больше удивился.

– Да.

– Прошу прощения за беспокойство. Я бы хотел переговорить с вами. Я был у вас дома, но мне сказали, что вы гостите здесь, и дали ваш адрес. Меня зовут Уиллет, Ричард Уиллет. Просто Дик.

У Дика было правило – попадая в новый город, обязательно посещать полицейский участок. Он рекомендовался местным начальникам и расспрашивал, как идут дела, нет ли чего новенького или интересного. Встречали его сперва более чем прохладно – давала знать себя многолетняя неприязнь к столичным сыщикам, но он словно и не замечал этого. По мере того как имя его делалось все более известным и популярным, прохладцы в голосе местных полицейских князьков становилось все меньше, а интерес Дика к их делам, явно совершенно искренний, невольно подкупал. Если ему рассказывали о каких-то проблемах, решить которые можно было только, так сказать, сверху, он никогда не забывал об этом. Вернувшись домой, Дик делал все, что мог; чаще всего это ни к чему не приводило, но несколько раз ему удалось сделать доброе дело. Постепенно за ним укрепилась соответствующая репутация, и встречали его теперь иначе – посещения Дика считали за честь.

Оказавшись в том городке, где произошло ограбление «Бета-банка», он с широко раскрытыми глазами выслушал рассказ об этом событии – Дик слышал о нем, но был тогда по горло занят другими делами. Соответствующие документы он читал, как детективный роман. Комиссар, ободренный таким вниманием со стороны столичной знаменитости, рассказывал живо, в лицах. Только к концу своей истории, вспомнив, что похвастаться ему нечем, он несколько сбавил тон.

– Конечно, мы оказались не на высоте. Вот если бы вы приехали сюда тогда...

– И что бы изменилось? – спросил Дик.

– Как что? Я уверен, что мы нашли бы деньги и разоблачили преступников.

– Вы хотите сказать, что вы их не разоблачили? – с величайшим изумлением спросил Дик, не веря своим ушам. – Ведь совершенно очевидно, что... – И он умолк, глядя на качавшего головой комиссара.

– Впрочем, конечно, – рассудительно сказал Дик. – Ведь я смотрю со стороны, у меня нет никаких предубеждений и прочего, так что мне проще. Но каков замысел! В жизни ничего подобного не видел! Говорите, подбросили триста с чем-то тысяч долларов?

– Да. Мы так и не разобрались, для чего и почему, прямо головоломка какая-то.

– Я вас не понимаю, – медленно сказал Дик. – Мне никого не хотелось бы обижать, и, возможно, в то время и вправду было трудно понять, зачем это было сделано. Но теперь-то!

– А что теперь?

Дик вздохнул.

– Это же проще простого. Когда событие только что происходит и результаты его неизвестны, определить цель бывает нелегко. Но по прошествии времени! Судите сами. Вспомните: к чему привело это происшествие в банке, показавшееся всем таким странным?

– В банке заменили сейф и все замки, – подумав, ответил комиссар.

– Браво! Вот именно!

– Так вы считаете, что как раз для этого...

– Ну конечно! Любое нормальное руководство любого банка предприняло бы именно такие шаги! Вот это да! Умный человек затеял это дело! И вы говорите, Томас Клейн ездил на две недели во Флориду, а потом и вовсе переселился в Нью-Йорк? И деньги на это дал его дядя?

– Ну да, его родной дядя, Томас Деливер. У нас тут все его знают. Он продал серебряный подсвечник, то есть канделябр. Купил этот канделябр наш антикварный магазин – я потом видел его. Красивая дорогая вещь, чистого серебра. Тут все ясно.

– Большой канделябр?

– Приличный. Да какие тут могут быть сомнения? Я все проверил и перепроверил с магазином.

– У меня и нет сомнений, – сказал Дик Уиллет. – А до этого Томас Клейн бывал в Нью-Йорке?

– Конечно. Я же говорю вам, что он был там как раз тогда, когда было совершено ограбление.

– А еще раньше?

– Кажется, ездил на один день договориться насчет поставки новых сейфов и сигнализации. Его дядя – этот самый Томас Деливер – пайщик компании «Секьюрити», и они обратились туда в надежде на хорошую скидку для «Бета-банка». Им ее и дали.

– Боже мой! – выдохнул Дик. – Неужели же вы не поняли, что... – Он замолчал, сосредоточенно размышляя. – Нужны еще кое-какие детали. Могу я, например, поговорить с тем человеком, который приезжал сюда как представитель компании «Секьюрити» и был, по вашим словам, другом Томаса-старшего?

– Его звали мистер Стонтон, и поговорить с ним вы не можете – он умер в прошлом году.

– Нельзя ли мне в таком случае встретиться с дядей и племянником? Есть кое-какие вопросы.

– Мне казалось, – задумчиво произнес комиссар – что Томас Деливер знал или, во всяком случае, догадывался, кто повинен в ограблении.

– Я в этом не сомневаюсь, – сказал Дик. – Но у него была другая цель. Ему надо было не выдать полиции виновного, а обеспечить безопасность своего племянника и своей семьи. А заодно обеспечить племянника и в финансовом смысле. Вот он о чем беспокоился!

– А вы себе представляете, какой объем занимают деньги в сумме тринадцать с половиной миллионов долларов? – спросил комиссар. – Вывезти из города их не могли...

– Я знаю, как их вывезли. То есть я хочу сказать, что вывезли их самым обыкновенным путем, когда шухер улегся. Я знаю, где их хранили.

– Это совершенно невозможно. Мы обыскали все и вся.

– Нет, не все, – сказал Дик Уиллет. – Тот, кто воспользовался этими деньгами, хотел хорошо их спрятать и потому положил на самое видное место. И правильно сделал. Сроки давности истекли?

– Ну что вы. По такому делу срок давности – как минимум пятнадцать лет. Если грабителя найдут, осудить его будет очень просто.

– Вы ошибаетесь, – сказал Дик. – Это будет совершенно невозможно. Я знаю, кто грабитель, и только тем, что вы всю жизнь провели в этом городе и не можете быть вполне объективны, могу объяснить вашу слепоту. Но я не вижу ни единого шанса привлечь виновного к суду. Для этого, сами понимаете, нужны доказательства. А вы никогда не просили Томаса Деливера высказаться откровенно?

– Просил, а как же. Но он твердил одно: во всем виноват Стрелец. Я же вам рассказывал – он просто помешался на цифрах, их магии, гороскопах и так далее. И Тома-младшего научил. Тот, правда, не спятил, но считать умел, как сам Господь Бог. Вы знаете, какой шифр он дал сейфу? «Дюжина». Это любимое число всей семьи.

Дик открыл лежавшее перед ним дело об ограблении «Бета-банка» и пролистал его. Найдя нужную бумагу, он бегло просмотрел ее, снова закрыл папку и поднял глаза на комиссара.

– Это одно из самых простых, хотя и самых оригинальных дел, какие когда-либо попадали мне в руки, – сказал он. – Вы что же, не видите, что Томас Клейн родился под другим знаком Зодиака?

– Но Клейн не мог сделать этого! – воскликнул комиссар. – Он был в Нью-Йорке и физически не мог успеть в банк! Это проверено, перепроверено, потом еще пять раз перепроверено и сочтено доказанным!

– Вы напрасно кричите, – ответил Дик Уиллет. – Разве я сказал, что это сделал он? Напротив, я готов здесь же, на месте, поставить последний доллар на то, что Томас Клейн здесь совершенно ни при чем.

– Господин Уиллет, прошу вас, – несколько церемонно сказал дядя Том. – Чем могу?

– Вы можете называть меня просто Диком, я даже прошу вас поступать именно так. Никаких особенных просьб у меня нет. Вот разве что вы подарите мне полчаса своего времени – понимаете, меня мучает желание рассказать вам одну забавную историю.

Томас Деливер внимательно смотрел Дику в лицо.

– Сколько угодно, – ответил он наконец. – Могу я вам предложить чаю или кофе? А может быть, вы выпьете?

В дверях показалась Джеки с дочкой на руках. С обеих сторон из-за ее юбки выглядывали близнецы.

– Это к тебе, дядя Том? – спросила она.

– Да, дорогая. Моя невестка – Джеки, миссис Томас Клейн, мистер Дик Уиллет, – представил дядя Том. – А! – воскликнул он. – Вспомнил, где я слышал вашу фамилию!

Но почему-то не стал уточнять при Джеки.

– Подать вам что-нибудь? – спросила Джеки.

– Нет, благодарю, – поспешил ответить Дик. – У вас, наверное, с тремя детьми и так забот хватает, – он рассматривал забавные мордашки близнецов и белые кудряшки девочки.

– Но ведь вы останетесь поужинать с нами? – спросила Джеки. – Прошу вас, пожалуйста! Ужин будет через сорок минут. А пока поговорите, я не стану мешать вам и прослежу, чтобы дети тоже не мешали.

Дик, улыбаясь, поклонился, что можно было расценить и как согласие, и как вежливый отказ. Дверь закрылась; дядя Том указал гостю на кресло и сел напротив.

– Так я слушаю вашу историю, – сказал он.

Дик глубоко вздохнул.

– Собственно, я хотел рассказать вам сюжет романа, который пишет один мой приятель, – начал он. – Роман о человеке, который так любил свою семью, что решился на преступление ради ее благополучия.

– Не слишком оригинальный сюжет избрал ваш приятель для своего романа, – ехидно заметил дядя Том.

– Дальше будет оригинальнее, – пообещал Дик. – Итак, этот человек всю жизнь прожил как праведник, и это сослужило ему немалую службу: у него была такая репутация, что никому и в голову не пришло заподозрить его в причастности к ограблению банка, которое было совершено в его родном городе. Это был... ну, скажем, «Альфа-банк». Ловкость, хладнокровие и действительно превосходный замысел помогли этому человеку присвоить больше тринадцати миллионов долларов.

Дядя Том молчал, и Дик, так и не дождавшись никакой реакции, продолжал:

– Конечно, как бы ни был хорош замысел, провернуть такое дело в одиночку никому не под силу. Поэтому наш герой – назовем его Стрельцом – нашел себе сообщника, старого друга, который, по счастливому совпадению, как раз работал в фирме, занимающейся обеспечением безопасности. Ему ничего не стоило, продавая сейфы этому самому... как его... «Альфа-банку», изготовить лишний комплект ключей. И позаботиться о том, чтобы дверца сейфа открывалась на определенный шифр. А чтобы заставить руководство «Альфа-банка» поменять сейфы, они вдвоем учинили такую чехарду, вы себе и не представляете! Вскрыли помещение банка, сейфы и вытащили все деньги оттуда на пол! Да еще подбросили лишнего – ведь не могли же они допустить, чтобы полиция завела дело и начала расследование!

Тут дядя Том в первый раз подал голос.

– А как же они открыли сейф в первый раз? Или он тоже был поставлен компанией, где работал старый друг злоумышленника Стрельца?

– Нет. Вот тут у моего приятеля намечен тонкий психологический ход. – Дик сделал большие глаза. – Вы представляете, один из самых крупных постов в банке занимал близкий родственник Стрельца – как раз тот самый, ради благополучия которого он и затеял заполучить за один раз столько денег. Так что надо было не просто грабануть банк, но и устроить так, чтобы на него ни в коем случае не пало и тени подозрения. И чтобы впоследствии он мог, тоже не вызывая ни у кого и тени подозрения, пользоваться полученным богатством! И чтобы сам он, не приведи Господи, ничего не заподозрил – человек он честный, ни за что не согласится пользоваться добытыми подобным образом деньгами. И все это было учтено! И если бы не приехавший случайно через много лет в городок молодой, подающий надежды сыщик, который бескорыстно занялся расследованием, то никто так ничего и не узнал бы.

– Никто и так ничего не узнает, – проворчал дядя Том. – А бескорыстный сыщик, не требующий платы за услуги, – это да! Этот прием вашему приятелю действительно очень удался!

– Шерлок Холмс неделями занимался делом какого-нибудь бедняка, если ему было интересно, и никогда не брал за это ни единого гроша, – сообщил Дик. – Сравниться с ним не может никто, но все стараются это сделать. Будете слушать дальше?

– Очень любопытно. Но как же все-таки открыли сейф в первый раз?

– Стрелец много лет жил со своим родственником в одном доме, – ответил Дик Уиллет. – Поэтому я не вижу проблемы в том, что ему пришлось позаимствовать ключи. Я даже не думаю, что он копировал их. Просто взял их, когда тот заснул, съездил в банк и, сделав свое дело, положил ключи на место. А уж потом, добившись того, что сейфы заменили, забрал деньги.

– И куда же ваш Стрелец спрятал такую сумму?

– Это и в самом деле любопытно. Вы даже не можете себе представить, как изящно решил находчивый Стрелец эту проблему.

– Я весь внимание, – сказал дядя Том.

– Он положил в свой личный сейф в том же банке объемистую вещь. Я не помню точно, что именно написал мой приятель, но, кажется, это был какой-то осветительный прибор... фонарный столб или что-то в этом роде.

– Настольная лампа, – подсказал дядя Том.

– Пускай настольная лампа, – покладисто согласился Дик. – И поэтому ни у кого не вызвало подозрений то, что он явился в хранилище с большой сумкой. К тому же, когда он уходил, из нее торчал... я хочу сказать, торчала настольная лампа. Пока полиция, перекрыв дороги, обыскивала автомобили и проводила обыски во всех домах, включая дом Стрельца, деньги спокойно лежали в частном сейфе того же банка. Стрелец постепенно брал их оттуда. В частности, как я понимаю, крупную сумму увез с собой тот самый его приятель, который приезжал как представитель фирмы, продавшей сейфы. Он создал у полиции впечатление, что боится преступников, отчаянных людей, и ему предложили доехать до соседнего города на полицейском автомобиле, который, конечно же, не проверялся.

– Стрелец – умный человек, – заметил дядя Том.

– Еще бы! Он ведь даже бросил несколько изогнутых купюр на улице, и, хотя об этом никто не говорил, у всех осталось ощущение, что их потеряли в спешке убегавшие преступники. Никто и так не сомневался, что деньги вынесли из банка, а эти купюры довершили дело.

– Понятно, – сказал дядя Том.

– Стрелец увез своего родственника, того самого работника банка, в Нью-Йорк, – продолжал Дик. – Ночью ему удалось ускользнуть, вернуться домой и сделать свое черное дело. Если бы понадобилось подтвердить его алиби, его друг-сообщник сказал бы, что Стрелец провел ночь в его доме. Но никто ни о чем не спросил. Никто не проверял его алиби. И это несмотря на то, что Стрелец, и в самом деле рожденный под этим знаком Зодиака, твердил всем чистую правду – во всем виноват Стрелец! Он намекал, что знает виновного, и это было истинно так; а поскольку его обожаемый родственник родился под другим знаком Зодиака, это психологически лишний раз снимало с него обвинения. Кроме того, подозрения должны были упасть на родственника так явно, что это и само по себе уже с него всякие подозрения снимало. Ему не было смысла городить такой огород, и каждый понимал это.

– Да ведь сейф, – сказал дядя Том, – наверное, имел шифр...

– Имел. Из шести букв. И уж кто-кто, а Стрелец прекрасно знал, что для его родственника, единственного человека, знавшего этот шифр, существовало лишь одно слово из шести букв. Конечно, это было число – ну, скажем, тройка.

– Дюжина, – предложил дядя Том.

– Дюжина – это очень здорово, – снова покладисто согласился Дик Уиллет. – А если бы он ошибся, то приятель – спец по сейфам – знал бы, как поправить дело.

– Вы знаете, я где-то читал, что бывают сейфы, которые открываются на два пароля – чтобы таким сейфом могли пользоваться независимо друг от друга два разных человека. Так вот, посоветуйте вашему приятелю написать, что был изготовлен именно такой сейф, просто никто в банке об этом не знал. Так что, если бы Стрелец ошибся и его... родственник выбрал другой пароль, на слово «дюжина» сейф все равно бы открылся.

– Отличная мысль, – обрадовался Дик. – Я не знал, что бывают такие сейфы. Конечно, я ему передам.

– И что же было дальше?

– Вы поняли, что деньги были вывезены и поделены пополам между двумя участниками дела?

– Это несправедливо, – поморщился дядя Том. – Ведь, насколько я понял, Стрелец – главный мозг дела, его. вдохновитель и организатор? Ему полагается больше – скажем, две трети.

– Хорошо, – снова не стал спорить Дик. – Я скажу приятелю, пусть он даст Стрельцу две трети. Итак, настала пора облагодетельствовать своего родственника, ради которого все и затеяно – тот мечтал жить в столице, а Стрелец мечтал, чтобы он был счастлив. Но это было не так-то просто сделать – стоило потратить хоть сколько-нибудь приличную сумму, как полиция тотчас же заинтересовалась бы ее происхождением. Тогда Стрелец для начала открыто и честно продал эту самую... как ее...

– Настольную лампу, – снова подсказал дядя Том.

– Настольную лампу, – кивнул Дик. – На эти деньги Стрелец отправил родственника вон из города, чтобы на свободе решить основную задачу.

– В чем же заключалась основная задача? – после паузы спросил дядя Том.

– Основная задача заключалась в том, чтобы тратить без помех добытые грабежом деньги. И купить на них квартиру для своего родственника, обставить ее прилично, купить ему хорошую новую машину... ну и так далее. Все атрибуты хорошей жизни. И все это надо было опять же сделать так, чтобы на хвост не села полиция.

– Ну и как же он это сделал?

– У него была старинная дорогая картина, – нарочито легко заговорил Дик. – И рама ее, – значительно добавил он, – была усыпана драгоценными камнями. Картина стоила дорого, очень дорого. На ней был изображен космос.

– В каком смысле космос? – насмешливо спросил дядя Том.

– Неважно. Мой приятель еще не обдумал этого.

– На старинной картине не мог быть изображен космос, – сказал дядя Том. – Это нелепость. Пусть там лучше будут изображены... ну, например, зодиакальные созвездия.

– Ради Бога, сколько угодно. Так вот: Стрелец сделал вид, что продал картину. А все в городе, включая полицейских, уже много десятилетий знали, что картина фамильная и стоит бешеных денег. И на вырученную сумму можно купить и две, и три квартиры в Нью-Йорке. Тот самый приятель помог ему состряпать фальшивый договор и расписался на нем, как свидетель. Фамилию покупателя никому не сообщали под предлогом сохранения тайны. Теперь деньги можно было тратить...