Текст книги "Геном хищника. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Евгений Гарцевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Точно, достаточно подумал?

Ещё один кусь в духе благодарного рукопожатия (относительно шакраса, конечно) и попытка дотянуться до меня языком. Я ещё немного поворчал в рамках воспитательного процесса, но без перегиба в занудные нотации. Шакрасик сопел и вздыхал, а когда корпус развалился на две половины и примятое чудо освободилось, начал наматывать круги по комнате и тявкать в сторону остатков пиявки. Мол, это я сделал! Возможно, он пытался выглядеть грозно, но с примятой шкурой (будто его только что помыли и не высушили) выглядело это смешно.

– Долго вы ещё будете играться? – спросила Оса, подзывая меня к плите. – Я, конечно, ничего в этих древностях не понимаю, но эта доска выглядит как личное дело. Это типа фотография…

Она направила луч фонаря на изображение «памятника», очень детально вырезанное в камне. Тот же силуэт (только без плаща), та же вытянутая голова с огромными глазами – здесь это тоже была инкрустация. Два гладких круглых камушка, которые я тут же проверил сканером, но совпадений в базе не нашёл. Возможно, опять же обсидиан.

– А тут имя, – довольно неуверенно сказала Оса и пожала плечами, отчего луч фонарика скакнул мимо короткой, но более крупной надписи, чем остальные. – Ну а дальше хорошие и не очень дела, которыми он прославился среди современников. Может, это гробница?

– Всё может быть, – кивнул я и подошёл вплотную к стене, просвечивая узкие отверстия. – Но в гробницах обычно есть гробы, саркофаги с мумиями и прочая ценная утварь. А здесь только памятная доска какая-то…

Также задумчиво ответил я, толком ничего не высветив. Если это замочные скважины, а здесь их было шесть штук. Три слева от «фотографии», три справа и все они выглядели одинаково. Ни подсказок в виде текста или стрелочек вокруг, ни следов использования внутри и по краям. Просто тёмная миллиметровая щель, шириной с найденную карту.

– Слушай, а тот лупоглазый, похоже, был большой шишкой, – сказала Оса, пытаясь выковырять чёрные камушки из глаз. – Кстати, если голова у него такая большая, то, может, это не шлем. А домик для этих слизней? И тогда они и есть древняя цивилизация? Просто вот в этих доспехах?

– Сомнительно, тогда какая-то жизнедеятельность в этом жилище продолжалась бы, – ответил я и принялся простукивать стену вокруг, а заодно проверять стыки между стен. – Я больше склоняюсь к мысли, что Древние умерли, а психотропногеномные медузы – это лишь стража или результат каких-то экспериментов.

– Многовато они как-то пожили, – со скепсисом в голосе, сказала Оса.

– Ну, даже на земле есть моллюски, которые живут миллионы лет. И куча тех, кто впадает в спячку. Так что Древние вполне могли взять в базе геном какой-нибудь тихоходки, добавить мимикрию, плюс что-то из способностей к гипнозу, и накрутить это на работу с геномами. А дальше ты сама видела, эти штуки просто питались местной живностью.

– Так, они и себе могли такое взять? И жить до сих пор?

Оса задала вполне логичный вопрос, на который я лишь пожал плечами.

– Древний – птица гордая, может, им западло в теле паразита жить. А, может, они до сих пор и живут где-нибудь на другом конце Аркадии. Мы же не знаем, – я пожал плечами. – Вдруг там, куда попали переселенцы – это, вообще, какая-то зона отчуждения после местной катастрофы, закрытая аномалиями. И Древние там сидят за шторкой и подглядывают?

– Ага, – кивнула Оса. – А ещё они есть среди нас, да? Добавили себе геномы человека, мимикрировали и тайно всем управляют.

– Может, и не мимикрировали. И вообще, не скрываются, просто мы их не видим, – разговор плавно перешёл в смесь пустого трёпа и соревнования на придумывание более нелепой теории. – Что-то типа всеобщей галлюцинации, которая не позволяет разглядеть медузу на голове?

– Подожди, надо проверить, – Анна подошла впритык и положила руки мне на щёки, проведя пальцами по вискам.

Игривое прикосновение неожиданно перешло совсем в какое-то иное состояние. А от холодных, но нежных, пальцев мне вдруг стало как-то очень жарко внутри. Причём немалую долю ощущение подкинул геном. И на это сразу же среагировал биомонитор, кольнув меня в руку. Анна тоже подвисла, но что сейчас происходило у неё внутри, я понятия не имел. Румянец на щеках появился, будто она отогревается.

Мы оба замолчали, накачивая неловкую паузу. Но тут в дело вмешался шакрасик и легонько прикусил меня за лодыжку, попытавшись оттащить. А потом довольно строго зарычал, будто теперь он меня отчитывает, а я, соответственно, плохо подумал.

Я, честно говоря, вообще ни о чём не успел подумать. Наваждение какое-то промелькнуло и развеялось с укусом мелкого. Я кашлянул, отступая, а Анна резко убрала руки, будто обожглась. Явно смутилась, кивнула каким-то своим мыслям и вернулась к изучению стены.

А я отпихнул шакрасика, сурово на него посмотрев, и достал ключ-перфокарту. Один, возможно, ключ против шести, возможно, замочных скважин. Либо мне не хватает остальных, либо пять – это ловушка. Я подошёл к плите и впритык приник к первом. Всмотрелся, понюхал, послушал, запустил чуйку. То ли ещё доступную, то ли почему-то доступную после неловкости с Анной. И ничего не почувствовал. Проделал то же самое со всеми остальными – и везде пустота.

– Отойдите на всякий случай, – я махнул рукой за спину, провожая и Осу и Пепла к дальней стене, а лучше вообще в соседнюю комнату.

Но, кажется, никто даже не шелохнулся. Ладно, может, я чересчур перестраховываюсь.

– Эники-беники ели вареники… – прошептал я, выбрав среднюю замочную скважину на левой стороне.

Поднёс к ней карту и с небольшим усилием задвинул её где-то на сантиметр. Замер, прислушался – и втиснул наполовину. Вроде неплохо пока всё идёт, и как минимум они точно совпадают. Собрался уже дожать до победного, но тут вдруг зарычал шакрасик.

Мелкий застыл у меня под ногами и скалился на стену. Часть высохшей шерсти встала дыбом, сделав шакрасика похожим на чертёнка с рожками. Не сводя с него глаз, я вынул ключ. И чем дальше я её тянул обратно, тем ниже опускалась шерсть, а рычание становилось тише.

– У тебя тоже есть теория, да? – спросил я и приложил карту к соседней скважине.

И снова раздалось рычание ровно на середине карты. Четвёртая попытка не вызвала у шакраса нареканий. Но я всё равно проверил остальные, да и забавно было смотреть, как у него «причёска» то падает, то поднимается.

– Ладно, значит, вот эта, – я вернулся к безопасной по мнению пепла скважине и воткнул карту.

Сразу же довёл до середины, а потом надавил медленно. Когда карта преодолела критическую точку, внутри стены раздался едва слышимый щелчок и что-то загудело, будто пружина взводится.

– Уверен? – я посмотрел на шакрасика, но тот уже был занят собой, пытаясь причесаться лапами. Я перевёл взгляд на Анну: – Если что-то пойдёт не так, то сразу сваливаем.

Дождался её кивка и воткнул карту до упора. Гудение невидимой пружины оборвалось, будто то, что должно было взвестись, передумало. Раздались новые щелчки, а стена вздрогнула. С потолка посыпалась пыль, а табличка начала кряхтеть. Длинный плоский прямоугольник, который я сначала принял за нарисованную рамку, пошёл трещинами и начал медленно выезжать из стены. Этакий ящик сантиметров тридцать в длину и десять высотой. Он выдвигался, в стене жужжало, а мы, затаив дыхание, смотрели на появляющееся содержимое.

Выдвинулся ящик только наполовину. Бессильно похрустел механизмами внутри стены и, пару раз дёрнувшись, остановился. Пришлось вытягивать вручную.

Ощущения такие, будто я действительно ящик из стола выдвигаю. Или какую-то витрину из ящика в магазине. По крайней мере, выглядело это именно так: прямоугольный ящик с ложементом из чего-то, похожего на потрескавшуюся резину. Несколько объектов, аккуратно разложенных на удалении друг от друга в ямках, повторяющих их форму.

В центре сразу привлекло внимание, блеснувшее в свете фонаря стекло. Там лежала пробирка, запаянная с обоих боков пробками из древнего металла. А внутри что-то плавало. Я сначала подумал, что это какая-то радужная гусеница, но приглядевшись, понял, что предмет не один. Внутри были разноцветные песчинки геномов, слипшиеся в форме двойной спирали с перемычками.

– Это что? – заворожённо прошептала Оса. – Молекула ДНК?

– Ага, материал для клонирования Древнего…

Я усмехнулся, а потом подумал: так-то и не смешно. Навёл на пробирку сканер, но либо стекло вместе с жидкостью какие-то хитрые, либо в базе данных ничего похожего нет.

То, что лежало с левой стороны от пробирки, я узнал сразу – пара браслетов. Только на вид они были толще и длиннее тех, что у меня.

Справа от пробирки тоже было нечто знакомое – револьвер. Только очень странный. Вместо барабана у него был чёрный цилиндр, сделанный из того же камня, что и глаза памятника. Из настолько тонкого, что луч фонарика его просвечивал. Ствол – коротыш, цилиндр, наоборот, непропорционально здоровый. Курок, спусковая скоба и сам крючок отсутствовали. И рукоятка выглядела так, будто это оружие надо не в руку брать, а вставлять в какой-то специальный паз. Рядом с пистолетом лежал уже знакомый мне контейнер, в котором Древние хранили геномы.

Под пробиркой (в ближайшей к нам части ящика) лежало ещё два предмета. Длинный (сантиметров тридцать) брусок, сужающийся к одному концу, и тёмно-серая трубка, похожая на обычную рукоятку; рядом с ней лежала ещё одна капсула для геномов. Оба предмета были сделаны из древнего металла и покрыты орнаментом и узорами, а тот, что длиннее ещё играл перламутровыми оттенками в свете фонарика.

И последний предмет, лежащий в собственной ложе, был прямоугольным и чем-то напоминал цифровую видеокамеру: и с одной стороны, и с другой – также были чёрные стекляшки.

– И как мы это будем делить? – неожиданно задала вполне ожидаемый вопрос Оса. И, прежде чем я успел ответить, она выковыряла из ложемента перламутровую палку.

Взмах рукой, звонкий щелчок и палка тут же раскрылась в её руках, превратившись в веер. Явно боевой – начиная от тяжёлых на вид гард из металла, заканчивая острыми спицами и самим экраном, который в открытом виде напоминал броню моих активированных браслетов.

– Отличный выбор, – кивнул я, наблюдая за Осой.

Подобное оружие явно было ей знакомо. А мне оказалась знакомой тёмная трубка-рукоятка. Я практически повторил за Осой: резкий короткий замах, тихий щелчок и у меня в руке оказалась телескопическая дубинка. Разложилась она почти на полметра, а по весу ощущалась грамм на пятьсот.

Конструкция, в принципе, мало чем отличалась от современных, за исключением нестандартного наконечника. Это была миниатюрная шайба с ещё более миниатюрным углублением, куда вполне мог поместиться кристаллик эссенции. В рукоять был встроен маленький шип, похожий на стеклобой, но повертев немного, я тоже нашёл углубление для генома.

Жука бомбардира сюда, конечно, не поставишь. Только если микродозу. Но вот что-то с заморозкой, параличом или оглушением – самое то. Я взял капсулу, которая явно предназначалась для дубинки, и пока просто прибрал её в подсумок.

– Я думал предложить тебе браслеты, – сказал я Осе, возвращая её внимание на ящик.

– Понимаю, что многим женщинам нравится, что мужчины дарят ей украшения, – улыбнулась Оса. – Но я пас. Видела, как это у тебя работает, – она покачала головой. – Не могу пока. Не готова добровольно на себя кандалы надевать. А вот если передумаю, то, может, ты со мной старыми поделишься. Те-то явно помощнее будут.

Точно помощнее – это стало понятно, когда вынул их из ящика. Даже навскидку в них раза в четыре больше материала, чем в моих текущих.

– А мне тогда водяной пистолет, – сказала оса и забрала револьвер. – Этот контейнер в комплекте идёт, да?

Она протянула мне металлический цилиндр, в котором что-то гремело. Я открыл его и высыпал на ладонь горстку шариков разного размера и цвета. На сахарки с геномами это похоже не было, а больше напоминало семена. Выбрал один, отложив его от общей кучи, и направил на него сканер, пытаясь осознать результаты исследования.

– Ну что там говорит твоя умная штука? – нетерпеливо спросила Оса. – Ты понимаешь, как это работает?

– Ну, – я взял ещё один шарик-семечко и повторил процедуру. – А вот это даже уже смешно. Прости.

– Да что там такое? – Оса попыталась заглянуть на экранчик.

– В общем, это не водяной пистолет, – я отстранился, просто чтобы не рассыпать содержимое контейнера. – Это москитомёт. А иногда и осастрел. Тут зависит от того, чем зарядишь.

– Не понимаю, – Оса даже надулась слегка, будто решив, что сделала неправильный выбор.

– Короче, – я закрыл контейнер и протянул ей. – Не геномы в привычном для Аркадии смысле… Как бы это сказать? Ну, наверное, это личинки.

– Фу, – скривилась Оса.

– Яйца?

– Дважды фу.

– Короче, заряжаешь вот такое фу, – буквально впихивая контейнер ей в руки. – Как именно и куда, сама разберёшься или есть там умелец, который расскажет. Потом что-то происходит, фушка лёгким движением фуфустрела превращает эту выжимку в злобное, кусачее существо, которым ты и стреляешь. Как далеко летит, и как бьёт надо, конечно, тестировать.

– Ты это только что придумал? – недоверчиво, но уже заинтересованно спросила Анна.

– Нет. Мне как-то сказали, что Аркадия меня удивит. Почему бы ей не удивить и тебя? – я всё-таки вручил ей контейнер. – Там точно есть москит, явно не такой крупный, как летают на болоте. И точно есть какой-то вид местных ос.

– Ещё скажи, что это судьба, – хмыкнула Анна. – А это что?

Она достала прибор похожий на камеру и повертела в руках. А потом и заглянула в один из чёрных камней.

– По форме похоже на дальномер, но только ничего не видно, – сказала Оса, протянув мне неопознанный прибор.

– Такое ощущение, что мы вскрыли чью-то нычку. Оружие для ближнего боя и для дальнего, – на этом слове я не смог сдержать улыбку, а Оса фыркнула. – Возможно, оптика либо к нему, либо просто. Потом броня, хоть и не полный комплект, но все же. И странная хрень, похожая на образец ДНК.

– Практически крестраж какой-то, – кивнула Оса.

– Что?

– Ну штука такая, где злодеи прячут часть своей души, чтобы воскреснуть, в случае гибели основного тела, – ответила Оса. – Ты не читал, что ли?

– Смотрел вроде что-то в самолёте. Как-то давно, вот и не сопоставил. Насчёт воскреснуть – это, конечно, сильно. Я бы больше поверил в клонирование.

– Допустим. И что делать будем? Тебе этого мало? – Оса кивнула на шакрасика, который будто бы уже задремал, но почувствовал, что говорят о нём, и оскалился. – Вырастим себе ещё мутанта-старикана? Ты папой будешь, а я мамой?

– Не хотелось бы, – буркнул я. – Но с другой стороны, у нас в руках, вероятно, самое важное достижение для местной науки. Целый Древний!

– Ну, пока ещё не целый. И пока даже не в руках… – на этих словах Оса сделала решительный шаг в сторону пробирки и положила на неё руку.

Расшатала в креплении и с заметным усилием вырвала из ящика.

– Упс, – скривилась Анна, когда в её руке замигал яркий красный свет.

Настолько яркий, что просвечивал пальцы. Ещё и пикать начал, постепенно ускоряясь. Пик. Пик. Пик-пик. Пик-пик-пик…

Глава 15

Мы переглянулись с Осой, кивнув друг другу и признавая тот факт, что мы оба знаем, что сейчас произойдёт. Она кинула пробирку обратно в ящик, а я тут же пнул, запихивая в стену. Подхватил встревоженного шакрасика и ломанулся в проём вслед за Анной.

Красный свет от тревожной пробирки был настолько ярким, что пробивался даже через щель. Заливал одну комнату, проникал через проём и досвечивал аж до коридора, рисуя передо мной, мою же скрюченную тень. Я бежал быстро, а Оса ещё быстрее. Но мы всё равно не успели. За спиной раздался взрыв, а в коридор выскочили языки пламени. Теперь резко стало жарко, но до меня огонь не добрался. Зато добралась вода!

Со всех сторон вокруг, в стенах, потолке и полу загудели турбины, насосы или ещё какое-то чудо инженерной мысли Древних, которое до этого укачало куда-то всё болото над нами. А теперь оно выплёвывало его обратно.

Оса была уже в коридоре перед тамбуром, когда её вместе с волной болотной жижи вернуло обратно в лабораторию, кинув на перегонные кубы. Я не успел среагировать, сам принял волну, в которой помимо Анны поток доставил и несколько крупных пиявок. А потом и выдру, но та лишь с совершенно безумным взглядом и открытой пастью пронеслась мимо меня. Воды вмиг стало по грудь. И тяжело, как от потока, так и налипших слизней. Уверен, они тоже не планировали здесь оказаться и просто хватались хоть за что-нибудь, чтобы обрести почву под ногами. Ну или меня под присосками. Стоило оторвать одну, как потоком принесло ещё двух, а следующая волна уже накрыла меня с головой.

Верно говорят, если гора не идёт к Магомету, то он идёт к горе. Вот и я не хотел, и нырять пришло за мной само. Схватил ещё одну пиявку и сбил ею двух других, сделал несколько гребков против набегающего потока, но так и остался на месте, только раздвинув приплывшее водоросли. Разглядел Осу, рыбкой извивающуюся между приплывшими монстрами, и вытащил шакрасика, подняв его на вытянутой руке. Схватился за постамент, забравшись на место памятника, и подпрыгнул, стараясь захватить воздуха, оставшегося под аркой. Меня тут же отнесло к колонне и стукнуло, выбив всё, что удалось вздохнуть.

Пришлось карабкаться повторно и ждать, когда ослабеет поток. Как только напор сбавил обороты, а подводное течение остановилось, я нырнул и поплыл к коридору. За себя не волновался, дыхалки теперь хватит на десяток таких лабораторий, и Оса небось уже подплывает к поверхности, но вот сколько без воздуха сможет прожить шакрасик, я не знал. Мелкий вцепился мне в руку и царапался, как котёнок, которого пытаются запихнуть в воду. Поздновато он, честно говоря, уже всё в ней, только пузыри во все стороны летят от панического рычания.

Ускорился, насколько это было возможно. Сбил, пропуская мимо себя, обнаглевшую выдру. Поймал пиявку, сжал ей шею, а потом и свернул. Фиг знает, повредило ли это беспозвоночной, но дальше она уже поплыла в виде буквы «Г». Ещё от двоих просто увернулся и отпинался пятками, помогая себе плыть. Капец, местные жители будто с ума посходили. Словно подземный взрыв, который, положа руку на очередную склизкую хрень, бросившуюся наперерез, был довольно слабоват, сработал мощным сигнальным триггером к атаке.

Как бы я ни пытался юлить и брыкаться, меня дважды цапнули за ноги. Наскоками кидались выдры, пытаясь прокусить штанину, но отваливались для следующего захода. Я пробился в коридор, а вскоре и заплыл в тамбур. Обе створки были открыты – либо охранная система гарантированно хотела затопить нарушителей, либо её уже вскрыла Оса. Внутрь помещения проникал слабый мутный свет. Но и его было достаточно, чтобы разглядеть крупные тени, как акулы, кружившие над выходом.

Выплывал я уже исключительно укутавшись «Аурой страха», геном щедро делился силой, правда, скорее всего, и таймер будет также щедро подрезать. Мало того что утопить пытаюсь, так и мелкого с собой на дно тяну. Я оттолкнулся от проёма, вписавшись в круговорот из водорослей, грязи, пиявок, каких-то обжигающе противных рыбок и полусгнившей листвы, нападавший в воду. Ощущение такое, будто массовый сток в лабораторию, притащил сюда вообще всех обитателей болот. Распихав самых прилипчивых, ввинтился в толпу и в несколько гребков вынырнул на поверхность.

Шакрасик точно вынырнул, а меня придержали. Что-то плотно вцепилось в ногу и начало обвиваться, участками выключая чувствительность. Сначала ступня, потом икра, потом колено – давило, стараясь забраться всё выше и выше, закрепилось и сильно дёрнуло меня вниз. Шакрасика опять макнуло, но не зря говорят: всё, что ни делается, то к лучшему. Потому что с неба на нас уже пикировали сразу два москита. Ну или какие-то чайки! Хер знает, я ничего не видел, только чувствовал, как ещё и сверху пошла вибрация от удара по воде. Вообще, ничего не видел – меня закрутило, к лицу прилипла трава с листьями, песочная взвесь была повсюду, а вместе с ней со дна поднимались пузырьки.

Новая порция «Ауры страха», кажется, больше меня подстегнула, чем ту тварь, что пыталась затянуть меня на дно. Надо было как-то рвать всё или резать, но и выпускать мелкого из рук не хотелось – просто не найду его потом. Даже если он сможет выплыть. Что происходит с Осой, я старался не думать.

Расслабился, позволив подземному монстру захватить меня покрепче. Какая-то змея или чьё-то щупальце пошло на второй круг, обхватив ногу, и когда всё онемело окончательно, а чувствительность осталась только в памяти, я ударил ножом.

Несколько коротких ударов с прицелом в собственную лодыжку. И попал! Не с первого удара, возможно, с третьего и точно с четвёртого. Ногу обожгло, а по телу чуть ли не электрический разряд прошёлся, будто я клинок себе в нерв воткнул. Мутная вода под ногами окрасилась в красный цвет. Надеюсь, благодаря не только моей крови, но зато стало легко. Стягивающие путы ослабли, и я пробкой от шампанского, ментосом из газировки, короче, пулей рванул на поверхность. К ране на ноге тут же прицепились пиявка, считай, остановив кровь. Сомнительно, конечно, что это уменьшит кровопотерю, но хоть растекаться по воде перестанет, привлекая новых хищников.

За пару сантиметров от поверхности активировал «Ауру страха» и выпихнул еле живого шакрасика на воздух. Вынырнул сам, слыша через жужжание москитных крыльев, как мелкий хрипит и булькает. Нормально, всё, что нас не убивает, делает нас только сильнее!

Проморгался и, болтая ногами под водой, чтоб никакая хрень не вцепилась, поплыл в сторону берега. Насчитал сразу шесть москитов, снесённых аурой, но уже возвращающихся обратно ко мне. Метрах в сорока заметил ещё одно скопление, «топчущее» что-то в воде. Ага, а вот и Оса! И судя по всплескам и брызгам вполне ещё живая. Я подвынырнул повыше и достал пистолет, крутанулся, отстрелявшись по своим, и немного проредил тучу, кружившую над Осой.

И погрёб к берегу, через каждые пять метров раскидывая вокруг себя «Ауру страха». Заодно узнал пределы навыка, включая время, которое мне нужно на восстановление для повторных активаций. Хреновенькие пределы, честно говоря, особо разгуляться не получится. Силы, вытекали как сквозь решето, плюс присоска в ноге явно впитывала, как не в себя.

Когда до берега уже было рукой подать, метнул туда шакрасика. Не гуманно, зато действенно. Мелкий кувыркнулся, тявкая при встрече с каждой кочкой, а мне сразу стало проще плыть. И уже через минуту я выбросил себя на берег и, отползая на спине, продолжил отстрел воздуха. Сбил ближайших и перекинулся в сторону Осы.

Капец! Облака уже не было, лишь разрозненные кучки, пока ещё не понимающие, чем себя занять. На воде уже только круги расходятся, и никаких следов девушки.

– Да чтоб тебя… – зарычал я то ли на Осу, то ли на пиявку, присосавшуюся к ноге.

Схватил её придушив, сам задержал дыхание и дёрнул, отрывая присоски вместе с кусками штанов. Хорошо, что не с кожей. Посмотрел на рану – ровный треугольник, похожий на значок «Мерседеса» поверх узкого ножевого пореза. Рана выглядела чистой, хоть и обслюнявленной. Жахнул «Зелёнки», разлив остаток на ногу, и похромал вдоль берега.

Постепенно разгонялся. Эликсир начал прожигать изнутри, стимулируя регенерацию и разогревая мышцы. К участку на берегу, который был ближе всего к месту пропажи Осы, я уже подбежал. И также с разбега рыбкой нырнул в воду. Видимость всё ещё от нуля до полуметра, зато помогла чуйка, ведущая меня на нечто длинное и крупное.

Осу я так и не почувствовал до самого момента, когда прямо передо мной выплыло бледное лицо с закрытыми глазами и совсем какими-то мельчайшими пузырьками воздуха. Но так же неожиданно, как она появилась, также резко её и выдернули у меня из рук. Я за ней. И по ней, как по канату, пока не увидел толстое (сильно больше, чем была на моей ноге) чёрное щупальце. Вонзил в него нож, пробил и даже частично распорол, дойдя до белой гибкой кости. И вот она не поддалась. Нож скользил и соскакивал, а хватка не ослабевала. Попробовал вырвать Осу, но сразу стало ясно, что не потяну. И в прямом и переносном смысле.

Разозлился и даже без «Ауры страха» одной только невысказанной злостью отпугнул от себя двух пиявок, решившись припарковаться, пока я «бултыхаюсь» на месте. Ладно! Посмотрим, у кого там у нас щупальце такое шаловливое.

Я схватился за край разрезанной шкуры и потянул себя на глубину. Вогнал нож дальше и ещё подтянулся. Щупальце извивалось, но промахнуться было нереально – чем глубже я спускался, тем шире оно становилось. Шкура грубела, будто на ней появлялась кора, и, вообще, это не монстр, а скорее растение.

И им оно и оказалось. Сначала сквозь заболоченную муть приступил яркий свет, будто мне в лицо ударили прожектором. Практически двухметровый круг из овальных панелей, которые и были раскрытыми лепестками. Какая-то лилия-переросток, лежащая на самом дне с растущим из центра стволом. Одновременно и пестик, и тычинка, и самое настоящее щупальце! Практически фонарный столб у самого основания, вдобавок, покрытый толстой корой. Настолько толстой, что в щелях комфортно жили не самые маленькие пиявки.

Капец, как тебя ломать-то?

Но ломать было нужно. Я вздрогнул, запуская в обратную сторону внутренний вентилятор, и сверился с чуйкой, которая нашла убойную зону, подсвечивая основание «пестика». Точнее, одну маленькую точку, спрятанную за корнями. Я вцепился в кору и начал старательно дырявить кожуру, с таким усердием, будто вырисовываю неприличное слово на парте. Активировал «Ауру страха», чтобы разогнать кусачую мелочь, и продолжал бить. Но старался не увлекаться в ожидании ответки монстрячей «лилии».

И она произошла. Сам стебель никак себя не проявил, а вот лепестки пришли в движение. Начали медленно складываться. Чёрт! Кажется, ускоряться было уже некуда, и я это компенсировал силой удара, а то с такими размерами меня этот бутон целиком поймает. Ещё и вся конструкция вздрогнула, будто «лилия» пытается закопаться туда, откуда вылезла.

Ни первый, ни второй варианты меня совсем не устраивали! Размахнуться в воде было сложно, но я запускал «Спринт» на каждом ударе. И к моменту, когда лепестки ещё не захлопнулись, но сравнялись со мной, кора, наконец, треснула.

Рука прошла вглубь, оказавшись в чём-то настолько противном и вязком, что я её чуть не выдернул. Кожу обожгло, браслет Древних сдавило, а в голове промелькнуло воспоминание про старые телешоу, где люди засовывают руки в чёрный ящик и трогают там всякую мерзость. Посмотрел бы я на них, найди они там внутри мою недавнюю медузу. Руку до сих пор не оторвало, так что терять мне уже нечего.

Я одновременно активировал «Ауру страха» вместе со спринтом и вогнал клинок в нужную точку. Удар сбился, мне чуть не вывернуло кисть, а нож выскочил. С трудом пробираясь сквозь внутренности цветка, я попытался нащупать рукоятку, но вместо этого поймал какую-то миндалину или семечку. Ну или креветку – на ощупь тоже вполне подходило. А, может, семяпочку или что-то там в «голове» у монстрообразных цветочков. Уже было неважно, что это было. Важен был результат – креветка начала извиваться, пытаясь выскользнуть, ствол извиваться, а лепестки будто на обдув включились и начали порхать так, будто растение собиралось взлететь.

Но я не только не отпустил, но и выдернул эту хрень наружу. И в первый раз, наверное, обрадовался, что я под водой, потому что она тут же начала смывать ещё более мутные, ярко-зелёные сопли, облепившие броню браслета. Я спружинил, оттолкнувшись от лепестка, уже собираясь толкаться плечом через почти сомкнувшийся свод, но не почувствовал никакого сопротивления. И ствол будто обмяк, лишь толчками, будто кровь из артерии, выбивая из пробоины зелёную муть, и лепестки лишь мягко погладили по спине, опадая на дно.

Я рванул к Осе. Обвившая её часть ствола развязалась и медленно, будто безвольно падала ко дну. Как, впрочем, и сама Оса. Подхватил и вытолкал её наружу, сразу же поплыв к берегу. Анна выглядела плохо.

Очень плохо. От потери сознания от нехватки кислорода до клинической смерти всего-то несколько минут. Но это у обычных людей, а не у тех, кто прошёл генетическую переподготовку на суперхищника. Так что сдаваться я не собирался. Вытащил её на берег, повернул на бок, сливая воду изо рта и носа, отпихнул тут же прибежавшего шакрасика, вернул на спину, запрокинул голову и сделал пять вдуваний, открывая дыхательные пути и наполняя кислородом лёгкие. Снова отпихнул шакрасика, жахнул по округе «Аурой страха», вложив в неё такую силу, чтобы даже никакой тиран смерти, фораракос или титанис, даже сунуться сюда не подумал. Москитов, по крайней мере, чуть ли не ветром снесло. И дальше начал реанимацию.

* * *

Что-то подустал. И набегался, и наплавался, так что сейчас просто сидел у костра, пытаясь найти хоть какие-то крохи сна в перевозбуждённом мозге. Я посмотрел на Анну, потом на шакрасика – оба в нормальной такой, почти здоровый отключке. Бледные, помятые. Точнее, одна – бледная, а второй помятый. Но сопят одинаково довольно, периодически похрапывая.

А я вот что-то подза…плавался. Хоть и был доволен тем, что удалось всех спасти. Оса очнулась далеко не сразу. И уже только, наверное, на чистом упрямстве продолжал что-то делать. Но потом, как бы странно это ни звучало, спасибо Феликсу. Изменённый организм Осы оказался не менее упрямым.

Я отнёс её на нашу поляну и пока ходил за дровами и потенциальным обедом, она уже перешла в какую-то свою регенерацию и уснула. Забавно, но местные цветы-людоеды не пытались на меня напасть, когда я бегал то туда, то сюда. И даже сейчас, почтительно склонили бутоны и держа чёткую дистанцию. Скорее всего, дело было в «семечке», которое я прихватил из «лилии». Сканер с биомонитором отморозились, не найдя совпадений, но выкидывать её было жалко.

Сон не шёл, мыслей в голове крутилось много: от Древних крестражей до дальнейших планов. И чтобы хоть как-то их успокоить, я принялся за осмотр трофеев. Примерил новые браслеты и понял, что обратно я их уже не сниму. Не потому, что они застряли, превратившись в кандалы (хотя размер почти соответствовал), а потому что не хочу.

Принцип работы у них был точно такой же, как у предыдущих. Раскрытие тонкой, облегающей брони на каждую руку. Только в этот раз защита шла от кончиков пальцев до мест, где начинались лопатка и ключица. Они также усилили навык «Крепкой кости»: появились острые «гребни», уплотнив костяшки, и дополнительное усиление на косточках между фалангами пальцев. Получилась этакая латная перчатка со встроенным кастетом, которая практически не ощущалась на руке и не сковывала движений. Плюс локтем теперь явно можно было пробивать стены.