Текст книги "Император Пограничья 10 (СИ)"

Автор книги: Евгений Астахов

Соавторы: Саша Токсик
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14

Муромец остановился у ворот Угрюма ранним утром. Путь из Сергиева Посада занял чуть больше двух часов – Безбородко гнал машину, словно чувствуя моё нетерпение вернуться и разобраться с убийством, но даже пиромант был человеком, а потому не мог избежать усталости.

Первые лучи солнца только начинали золотить крыши домов. Григория Мартыновича я обнаружил в процессе заслушивания докладов от его трёх учеников-следователей. Митрофан как раз заканчивал перечислять список работников лесоповала, Семён держал в руках записи о выкупленных каторжниках, а Кондратий что-то помечал в своём блокноте.

– Прохор Игнатьевич, – Крылов поднялся при моём появлении. – Не ожидал вас так скоро.

– Дело в Посаде решено быстрее, чем планировалось. Что удалось установить насчёт убитого?

Начальник стражи сухо улыбнулся:

– Как раз собирался арестовывать подозреваемого. Полагаю, мы нашли убийцу.

Я не скрыл удивления. Прошло меньше суток с момента обнаружения тела, а Крылов уже готов к аресту. Впечатляющая скорость для первого дела новой стражи, но насколько она обоснована?..

– Уверены в своей версии? – уточнил я. – Ложный арест пошатнёт доверие к правоохранительным органам, которые мы только создаём. Люди должны видеть, что стража действует безошибочно.

Серые глаза Крылова блеснули с вызовом:

– Готов поставить на кон своё место, воевода. Если ошибусь – уйду сам, без лишних слов.

Такая уверенность впечатляла. Я кивнул:

– В таком случае хочу лично понаблюдать за задержанием. Это важный момент для Угрюма.

– Ничуть не возражаю. Митрофан, седлай лошадей. Семён, возьми двух стражников.

Через четверть часа наш небольшой отряд выехал из ворот острога. Лесоповал располагался в паре километров к северу, где шла активная заготовка древесины для расширяющегося города. Утренняя смена уже приступила к работе – звуки топоров и пил доносились издалека.

Спешившись у временных бараков лесорубов, мы прошли к месту работ. Десятки мужчин валили деревья, обрубали сучья, складывали брёвна в штабеля для просушки. Крылов уверенно двинулся вглубь делянки, явно зная, кого ищет.

– Вон тот, – негромко сказал он, указывая на крепкого мужчину лет сорока, работавшего с двуручной пилой.

Подозреваемый выглядел спокойным и невозмутимым. Увидев нашу группу, он даже не дрогнул, продолжая методично пилить толстый ствол. Такое хладнокровие заставило меня мысленно усомниться – настоящий убийца должен был бы хоть немного занервничать при виде стражи.

– Михаил Зубов? – окликнул его Крылов.

– Я, – мужчина выпрямился, отряхивая опилки с рукавов, – чего надо, начальник?

– Несколько вопросов по делу об убийстве Семёна Ларионова.

– Слышал, что кто-то зарезал беднягу, – Зубов пожал плечами. – Но я-то при чём?

Григорий Мартынович достал блокнот:

– Один из жителей опознал вас как человека, который неделю назад ругался с убитым на рынке. Это правда?

Впервые в глазах Зубова мелькнуло напряжение, но он быстро взял себя в руки:

– Ну, было дело. Поспорили из-за места в очереди к торговцу инструментом. Он полез вперёд, я его одёрнул. Слово за слово – разругались, но до драки не дошло.

Талант Крылова, позволявший чувствовать враньё, явно сработал. Начальник стражи слегка прищурился:

– Вы лжёте о причине ссоры. Хотите исправиться?

Зубов заметно напрягся, сжав рукоять пилы:

– Не помню точно, о чём спорили. Мало ли из-за чего люди ругаются.

– Вот как?.. Однако не это вас выдало, – спокойно продолжил Крылов. – А попытка создать себе алиби на время убийства. Вчера вечером вы находились в кузнице, якобы чинили инструмент, но Фрол говорит, что вы ушли около десяти и не вернулись. Где вы были следующий час?

– Домой пошёл! – огрызнулся лесоруб. – По дороге зашёл в лавку за табаком, потом в барак вернулся. Соседи подтвердят – я в одиннадцать уже спал.

– Соседи подтверждают, что вы вернулись в одиннадцать, – кивнул Крылов, – но от кузницы до барака десять минут ходу. Даже с заходом в лавку – максимум двадцать. Куда делись ещё полчаса?

– Да мало ли… С приятелем встретился, поболтали…

– С каким приятелем? Имя?

Зубов замялся, явно придумывая на ходу.

Крылов сделал шаг вперёд:

– Моя версия иная. Семён Ларионов узнал в вас настоящего убийцу купца Шестакова. Год назад вы убили его при ограблении склада в Сергиевом Посаде. Ларионова из-за вас обвинили в недостаче – якобы он присвоил деньги хозяина, хотя на самом деле их украли вы. Он сидел в долговой тюрьме за ваше преступление. И вот, встретив вас здесь, не сдержался – накинулся с обвинениями. У него не было доказательств, только его слово против вашего. Но вы испугались разоблачения и решили устранить свидетеля.

– Бред! – выкрикнул Зубов, но голос его дрогнул. – Я не знаю никакого Шестакова!

– Тогда вы не будете возражать, – Крылов повысил голос так, чтобы слышали все вокруг, – если на вас посмотрит житель острога, видевший, как кто-то вылезал из окна барака прошлой ночью? Он ждёт в Угрюме, готов опознать убийцу.

Эффект оказался мгновенным. Зубов побледнел, бросил пилу и ринулся бежать вглубь леса. Но далеко уйти не успел – Кондратий метким броском верёвки с грузилом сбил его с ног, оправдав свою выучку ветерана-Стрельца, а подоспевшие стражники быстро скрутили.

– Интересный приём, – заметил я, подходя к Крылову. – Кто этот свидетель, способный опознать убийцу?

Григорий Мартынович позволил себе сдержанную улыбку:

– Никакого свидетеля нет, воевода. Блеф чистой воды. Нужно было заставить убийцу «моргнуть» в этой игре в покер. Показать свои карты. И он показал – попыткой к бегству.

Я оценил хитрость. Опытный следователь использовал психологическое давление вместо прямых улик. Подойдя к связанному Зубову, я применил Императорскую волю. Моя аура давления усилилась, заставляя слабовольных подчиняться.

– Расскажи правду, – приказал я, и мой голос прозвучал как удар грома.

Зубов задрожал, не в силах сопротивляться давлению:

– Я… я бывший каторжник. Восемь лет отсидел за разбой. Вышел, перебивался чем придётся. Год назад подрядился к одному дельцу – обчистить склад купца Шестакова. Только тот вернулся не вовремя, пришлось его… придушить. Ларионов видел меня той ночью, убегавшего со склада, но догнал не сумел. А когда его посадили, было уже поздно – кто поверит должнику? Встретив меня здесь в Угрюме, он взбесился. Начал шантажировать, говорит – молчать буду, если заплатишь. Требовал деньги, грозился к воеводе пойти. Я… я не выдержал. Решил покончить с этим раз и навсегда.

Я переглянулся с Крыловым. Тот нахмурился:

– Значит, Ларионов не был невинной жертвой. Он шантажировал вас?

– Да! – выкрикнул Зубов. – Присосался как пиявка! Говорил, что я ему всю жизнь испортил, теперь буду платить до конца дней!

– Это не оправдывает убийство, – холодно заметил я. – Ларионов должен был прийти к властям сразу, а не заниматься шантажом, но и ты мог обратиться в стражу, рассказать о вымогательстве.

– Кто бы поверил каторжнику? – горько усмехнулся Зубов.

Григорий Мартынович покачал головой:

– Два преступника встретились в Угрюме. Один – убийца и вор, другой – шантажист. И оба погубили друг друга.

– Уведите его, – распорядился я.

Через минуту я остался с Крыловым. В стороне собрались лесорубы, шёпотом обсуждая произошедшее. Хорошо – пусть разнесут по всему Угрюму, что новая стража раскрыла убийство за сутки.

– Впечатляющая работа, Григорий Мартынович. Что вы сделали бы с убийцей?

Крылов задумался:

– Казнил бы. Максимально быстро и безболезненно – через повешение. Это соответствует законодательству Сергиева Посада, под юрисдикцией которого мы пока находимся, и тяжести преступления. Умышленное убийство, да ещё и повторное.

– Согласен, – кивнул я. – Нужно показать всем, что закон един для всех и чётко действует в Угрюме. Однако казнь не будет публичной.

– Почему? – в удивлении вскинул брови начальник стражи.

– Не стоит делать из такого жестокого акта развлекательное зрелище, развращая толпу. Казнь старосты и торговца Гривина была публичной, поскольку их деяния были весьма публичными – они грабили всю деревню годами. Казнь Иуды и его подельника тоже проводилась открыто, потому что нужно было показать всему населению, что происходит с предателями во время военного положения. Сейчас таких исключительных причин нет.

– Вам виднее, – пожал плечами собеседник.

– Я сам проведу церемонию. Вынесу вердикт и приведу его в исполнение. Это моя обязанность как воеводы.

По дороге обратно в Угрюм я погрузился в размышления. Убийство раскрыто, но оно выявило серьёзную проблему. Слабое место в работе нашего торгового представительства, где проводились собеседования всех беженцев и выкупаемых из долговых тюрем людей. Анна Листратова – грамотная женщина, но не имеет опыта в распознавании обмана. Зубов сумел задурить ей голову, представившись честным работягой. Так же случилось и с вором Иудой несколько месяцев назад – он тоже проскользнул через наш фильтр.

– Григорий Мартынович, – обратился я к Крылову. – У меня есть предложение. Вы видите, что в Угрюм стекается много людей. Беженцы, выкупленные должники, просто искатели лучшей доли. Среди них попадаются преступники, каторжники, потенциально – вражеские агенты.

– Это очевидно, – кивнул начальник стражи.

– Нужен более строгий контроль. Фильтрация людей, попадающих в Угрюм. И в этом может помочь ваш Талант и опыт. Предлагаю разработать систему финальной проверки. Все приезжающие будут проходить своеобразную таможню, финальным этапом которой станет беседа с вами или вашими доверенными людьми.

Крылов нахмурился:

– Это создаст огромную нагрузку. Если хотя бы раз в неделю будет прибывать по десять-двадцать человек…

– Поэтому нужно оптимизировать процесс. Первичный отсев проводят в представительстве. Вторичный – на въезде в Угрюм, обычная проверка документов и багажа. И лишь потом вы беседуете с чужаками.

– Логично, – Григорий Мартынович задумался. – Также можно создать систему маркеров риска. Бывшие каторжники, люди с криминальным прошлым, те, чьи истории не сходятся… Таких проверять обязательно.

– Именно. Это поможет выявить не только преступников, но и возможных шпионов. После того случая в Посаде я не сомневаюсь – попытки внедрения будут продолжаться.

– Дайте мне время, – попросил Крылов. – Разработаю систему, подберу помощников. Научу их базовым приёмам распознавания лжи – не у всех есть мой Талант, но опыт многое значит.

– Договорились.

Въехав в ворота Угрюма, я ещё раз убедился, что решение пригласить этого человека оказалось правильным. Он стоил затраченных усилий на его убеждение. Исполнительный, опытный и дотошный. Именно такой нужен был растущему городу.

Солнце поднималось всё выше над крышами домов, начинался жаркий летний день. День, который принесёт новые вызовы и новые решения. Но пока я был доволен – две угрозы нейтрализованы, убийца пойман, разведка реорганизуется.

* * *

В кузнице острога я работал уже третий день подряд. Перед мной лежали слитки Сумеречной стали – металла с характерным синеватым отливом, добытого из нашей шахты. Обычные кузнецы могли работать с этим материалом, но он плохо поддавался традиционной ковке. А вот для Оружейной трансмутации, это было идеальное сырьё.

Я положил ладонь на холодный слиток и направил в него свою волю. Металл откликнулся мгновенно, словно живое существо, признавшее хозяина. Под моими пальцами Сумеречная сталь потекла, принимая нужную форму. Сначала – клинок меча, идеально сбалансированный, с плавным изгибом шашки. Отобранный мной человек позже обмотает рукоять тончайшей полоской кожи.

Следующим стал кинжал – короткий, с широким лезвием и глубоким долом для снижения веса и улучшения баланса. Гарда минималистичная, почти незаметная, чтобы не цепляться за одежду при скрытом ношении. За ним – боевой топор с бородовидным лезвием и противовесом на обухе. Каждое изделие я помечал клеймом – стилизованной буквой «У» на щите, символом Угрюмого Арсенала.

За три дня я создал более пяти сотен единиц холодного оружия. Мечи, сабли, кинжалы, топоры, молоты, копья и даже алебарды для любителей экзотики. Часть отправится в Тверь по контракту с Разумовской, остальное – на витрины наших магазинов в Сергиевом Посаде, Твери, Рязани, Туле и Смоленске.

Утром третьего дня я лично провёл казнь Михаила Зубова. Быстрое повешение, без публичного зрелища, как и планировалось. Закон должен быть справедливым, но не жестоким. Убийца получил по заслугам.

К вечеру того же дня в острог вместе с грузовым конвоем прибыл Могилевский – старый знакомый, который когда-то конвоировал меня в Угрюм. Не изменился – всё те же ледяные глаза, тронутые сединой виски, военная выправка. Вместе с ним приехала и его жена – миловидная женщина лет тридцати, и двое детей-подростков, а также четверо подчинённых с семьями. Похоже, решили довериться начальнику и последовать за ним.

– Демид Степанович, – протянул я руку. – Рад, что ты принял моё предложение.

– После того звонка задумался, воевода, – пожал он мою ладонь. – Дела во Владимире идут не ахти, а тут – заместитель начальника стражи, жильё, достойное жалованье. Да и работать под началом Крылова – честь для любого силовика.

– Григорий Мартынович уже в курсе. Он ждёт вас. Захар покажет дом для вашей семьи.

Через неделю первые партии оружия из Сумеречной стали появились на прилавках. Новостные ленты Эфирнета взорвались заголовками: «Новый поставщик Сумеречной стали бросает вызов монополии!», «Угрюмый Арсенал выходит на рынок элитного оружия», «Демидовы и Яковлевы получили неожиданного конкурента».

В кабинете я просматривал отчёты о продажах. За три дня – более двухсот единиц проданного оружия. Аристократы скупали мечи как предметы коллекционирования, обеспеченные наёмники – ради превосходных боевых качеств металла против Бездушных.

Именно тогда я решил сделать следующий шаг. Москва – крупнейший Бастион Содружества, центр власти и денег. Если я хочу закрепиться на рынке, нужно присутствие там. А знакомство с князем Голицыным, отцом Василисы, даёт мне козырь – в случае конфликта с конкурентами у меня окажется прикрытие.

Более того, я предполагал что такой конфликт случится. Поэтому действовал решительно, если не сказать – нагло.

Уже через два дня я подписывал договор аренды с торговым центром «Золотые Врата», где представлены только избранные бренды. Помещение на первом этаже – двести квадратных метров, укреплённые витрины, отдельный зал для VIP-клиентов. Аренда – 3 000 рублей в месяц, а первоначальные инвестиции составили 22 000 рублей с учётом первоначального трёхмесячного взноса за аренду, мебели и зарплат, но оно того стоило. Здесь опустошали кошельки аристократы, промышленники и высшие чиновники.

Открытие прошло с изрядной шумихой. Первыми покупателями стали любопытные аристократы, зашедшие поглазеть на нового арендатора. К концу первой недели выручка составила 8 000 рублей.

Я был уверен, что мой магазин был как бельмо в глазу для конкурентов. И Яковлев и Демидов регулярно бывали в столице. Обойти вниманием факт моего присутствия они никак не могли.

Управляющий магазином – Артём Давыдов, молодой, но толковый парень – регулярно отправлял отчёты. Всё шло гладко до вечера субботы.

Звонок по магофону застал меня за ужином:

– Прохор Игнатьевич, это Артём, – голос дрожал от волнения. – На магазин напали!

Глава 15

– Что произошло? – я мгновенно подобрался.

– Пятеро в масках, – голос управляющего подскочил на несколько октав. – Въехали на машине прямо в торговый зал, разнесли витрины. Забрали часть товара, остальное разбросали. Стреляли в воздух, распугали покупателей.

– Пострадавшие?

– Двое охранников избиты, один покупатель в шоке. Но убитых нет.

– Стража?

– Приехала через десять минут. Нападавшие уже скрылись. Сейчас составляют протокол.

Я помолчал, обдумывая ситуацию. Показательный налёт – у кого-то из конкурентов не выдержали нервы. Демидовы? Яковлевы? Или местные криминальные структуры?

– Артём, закрывай магазин на неделю. Объяви о ремонте и усилении безопасности. Я приеду через несколько часов.

– Будет исполнено, воевода.

Положив трубку, я откинулся в кресле. Большая игра началась. Вот только не все игроки понимали истинную расстановку фигур на игровой доске. Что же, совсем скоро никому не захочется связываться с Угрюмым Арсеналом.

* * *

Через три с половиной часа после звонка я прибыл в Москву. Муромец остановился у входа в «Золотые Врата» – шестиэтажное здание из стекла и бетона в самом центре столицы. Фасад украшали роскошные элементы декора, а над главным входом красовалась надпись готическим шрифтом. Даже парковка здесь стоила как месячная зарплата простого рабочего.

Но моё внимание привлекла не роскошь торгового центра, а зияющая дыра в стеклянной стене первого этажа. Там, где ещё недавно красовалась витрина «Угрюмого Арсенала», теперь темнел пролом, затянутый полиэтиленовой плёнкой. Осколки стекла всё ещё поблёскивали на тротуаре, хотя основную часть уже убрали.

Вокруг места происшествия была растянута жёлтая лента с надписью «Не пересекать». Трое сотрудников в форме Московского сыскного приказа методично фотографировали следы от шин на асфальте. Ещё двое опрашивали зевак, собравшихся поглазеть на разгром. Однако было заметно, что следственные мероприятия уже подходят к концу.

– Стоять! – окликнул меня усатый сержант, когда я направился к ленте. – Гражданским вход воспрещён.

– Я владелец магазина, – отозвался я, доставая документы. – Маркграф Платонов.

Сержант изучил бумаги, сверился с каким-то списком в планшете и резко преисполнился демонстративного уважения. Даже тон голоса изменился.

– Проходите, Ваше Сиятельство. Дознаватель Курчатов внутри, он вас ждёт.

Я шагнул через ленту, сопровождаемый Гаврилой и Евсеем. Степан остался за рулём машины.

Внутри магазина царил настоящий погром. Витрины разбиты, стеллажи опрокинуты, оружие из Сумеречной стали валялось вперемешку с осколками стекла. На стенах и потолке – следы от пуль, видимо, стреляли очередями для устрашения. Кассовый аппарат вскрыт и опустошён. Основная выручка хранилась в сейфе, и это могло бы спасти мои средства, но сам сейф немилосердно выдернули из стены. Вероятно, лебёдкой. Стена, естественно, не вынесла такого жестокого обращения и сейчас зияла трещинами и отверстием с выщербленными краями.

У дальней стены стоял Артём – худощавый шатен лет двадцати пяти с аккуратной бородкой и нервным тиком в левом глазу. На нём был помятый костюм, рукав порван – видимо, зацепился за что-то во время суматохи.

– Прохор Игнатьевич, – он бросился ко мне. – Простите, я не смог…

– Ты не виноват, – остановил я его самобичевание. – Против налётчиков с автоматами ты бы ничего не сделал. Расскажи подробности.

– Они въехали на Вепре…

Тяжёлый армейский внедорожник. Интересный выбор…

– … прямо через витрину, на полной скорости. Выскочили, начали крушить всё подряд, выдернули сейф. Двое держали на прицеле посетителей и охрану, трое грабили. Забрали большую часть товаров, остальное просто разбросали. Простите, перепись ещё не успел провести, в течение суток скажу точнее, что именно украли,.

– Сколько времени они пробыли внутри?

– Минут пять, не больше. Действовали слаженно, по-военному. Главарь отдавал команды жестами, почти не говорил.

К нам подошёл дознаватель Курчатов – полный мужчина средних лет с умными глазами за толстыми очками.

– Господин Платонов, верно? Ваше Сиятельство, прискорбно, что приходится встречаться при таких обстоятельствах. Я собрал предварительные данные. Машина угнана два дня назад, владелец уже написал заявление. Номера перебиты, но мы нашли настоящие. Интересная деталь – они не тронули деньги в соседних магазинах, хотя могли. Целенаправленно атаковали именно вас.

Я кивнул. Всё сходилось – это не обычный грабёж, а акция устрашения. Кто-то из конкурентов решил показать, что новичкам здесь не место. Демидовы? После нашей стычки у них были все основания для мести. Или Яковлевы, увидевшие во мне угрозу своей монополии на Сумеречную сталь?

– Ваше Сиятельство, – Курчатов достал блокнот, – у вас есть враги? Конкуренты, которым невыгодно ваше присутствие на московском рынке?

Этот глупый в своей очевидности вопрос едва не заставил меня рассмеяться.

– Я третий поставщик Сумеречной стали в Содружестве, – ответил я прямо. – Демидовы и Яковлевы вряд ли рады новому игроку.

– Были ли у вас с ними открытые конфликты? Угрозы?

– С Демидовым была… напряжённая встреча несколько месяцев назад. Разговор закончился взаимными угрозами.

Курчатов что-то записал, потом поднял взгляд:

– А местные криминальные структуры? Может, кто-то требовал плату за «крышу»?

– Нет. Насколько мне известно, за неделю работы никто не приходил с подобными предложениями.

Я перевёл вопросительный взгляд на управляющего, и тот торопливо закивал, подтверждая мои слова.

– Понятно, – дознаватель закрыл блокнот. – Буду откровенен – это похоже на заказ от крупных игроков. Обычные бандиты так не работают. Я передам дело в отдел по борьбе с организованной преступностью.

– Благодарю за честность.

– Гаврила, – повернулся я к своему бойцу. – найди и опроси обоих избитых охранников. Узнай все детали – что они запомнили, были ли у нападавших особые приметы, акцент, татуировки. Степан, проверь все автомастерские в радиусе десяти километров – «Вепрь» с разбитой мордой должен был где-то ремонтироваться или утилизироваться.

Я уже доставал магофон, чтобы позвонить Коршунову, когда у входа остановился чёрный Волгарь с правительственными номерами. Из него вышел невысокий мужчина в дорогом костюме – типичный чиновник средней руки. Прилизанные волосы, золотые часы на запястье, папка под мышкой. Он целенаправленно двинулся ко мне, обходя осколки стекла с брезгливым выражением лица.

– Господин Платонов? – даже не поздоровавшись, начал он. – Инспектор Лужин, Департамент торговли и услуг. У меня к вам серьёзный разговор.

– Внимательно слушаю вас, – ответил я, сузив глаза.

Тон чужака не предвещал ничего хорошего.

– При проверке документации вашего… магазина, – он поморщился, словно произнося что-то неприличное, – выявлены многочисленные нарушения. У вас отсутствует договор на утилизацию и вывоз отходов, нет заключения от Пожарной инспекции…

Он монотонно зачитывал список, загибая пальцы:

– Не предоставлены трудовые договоры с сотрудниками и должностные инструкции, нет разрешения на размещение рекламы от местных органов самоуправления, отсутствуют сертификаты на кассовый аппарат, не утверждён план эвакуации…

Я слушал эту тираду, чувствуя, как внутри закипает гнев. Но когда чиновник перешёл к совсем уже абсурдным требованиям, я понял – это чистой воды вымогательство.

– Также требуется разрешение Моспотребнадзора, лицензия на продажу алкоголя, медицинские книжки всех сотрудников, договоры на обслуживание вентиляции и уборку, договор на музыкальное сопровождение торгового зала…

– Лицензия на алкоголь? – перебил я. – В оружейном магазине? Может, ещё справку от ветеринара потребуете?

Лужин покраснел, но упрямо продолжил:

– Закон есть закон, господин Платонов. Без полного пакета документов ваша… шарашкина контора в «Золотых Вратах» закрывается. С сегодняшнего дня. Вот предписание.

Он протянул мне бумагу с печатями.

– Интересный почерк, – я взял бумагу, даже не глядя на неё. – Сначала налёт, потом вы с заранее подготовленным предписанием о закрытии. Интересное совпадение, не находите? Скажите, а ваши хозяева хотя бы предупредили вас, во что вы ввязываетесь? Или просто пообещали денег и кинули на съедение волкам?

– Я исполняю свой долг! – взвизгнул Лужин, но в глазах мелькнул страх. – Закон превыше титулов и репутации!

С этими словами он развернулся и торопливо направился к дознавателю. Они о чём-то зашептались, и я видел, как чиновник периодически кивает в мою сторону, явно пытаясь настроить Курчатова против меня. Дознователь слушал с каменным лицом, что-то записывая в блокнот.

Я чувствовал, как во мне поднимается знакомая ярость. Сначала налёт, теперь административный прессинг – кто-то решил выдавить меня из Москвы по полной программе. В прошлой жизни я бы уже вызвал обидчика на поединок или просто сломал ему шею, но здесь приходилось играть по другим правилам.

В кармане завибрировал магофон. Знакомый номер.

– Слушаю.

– Прохор Игнатьевич? – сухой голос советника князя Голицына я узнал сразу.

– Назар. Чем обязан звонку?

– Князь Голицын узнал о произошедшем инциденте и глубоко огорчён подобным беззаконием в его городе. И у него по этому поводу есть к вам просьба.

Просьба? От всесильного князя Московского Бастиона? Интересно.

– И в чём же она заключается? – спросил я с иронией в голосе.

– Князь осведомлён о ваших методах решения проблем, – невозмутимо ответил Назар, – и просит воздержаться от решительных действий. Хочу заверить вас, что московские правоохранительные органы не оставят без внимания эту дерзость. Ситуация разрешится в самое ближайшее время.

Именно этого я и ожидал. Голицын вступается не из альтруизма – тут переплелось слишком много его личных интересов. Во-первых, как один из крупнейших держателей облигаций Угрюма, он вложил в мой проект значительную сумму. Атака на мой бизнес – это прямая угроза его инвестициям.

Во-вторых, Золотые Врата – витрина Московского Бастиона, место, где совершают покупки послы иностранных государств и высшая знать Содружества. Вооружённый налёт с применением тяжёлой техники в самом центре столицы – это демонстрация слабости княжеской власти, неспособности обеспечить порядок даже в элитных районах.

В-третьих, если такое сойдёт с рук нападавшим, завтра каждая криминальная группировка решит, что можно безнаказанно громить магазины в Бастионе. Это создаст опасный прецедент.

И наконец, Василиса – его дочь работает со мной в Угрюме, и хотя их отношения сложные, князь явно следит за её безопасностью и благополучием. Атака на меня косвенно затрагивает и её интересы. Голицын как опытный политик не может позволить, чтобы кто-то – будь то Демидовы, Яковлевы или местные бандиты – устраивал показательные акции устрашения в его владениях. Это вопрос не только денег, но и княжеского авторитета.

– Благодарю за участие. Я могу отсрочить… личное возмездие на сорок восемь часов. Этого хватит ответственным лицам?

– Более чем, – в голосе Назара послышалось одобрение. – Уверен, вскоре вы получите благие вести. Князь ценит сдержанность и понимание своих партнёров.

Связь прервалась. Я убрал магофон и посмотрел на Лужина, который всё ещё что-то втолковывал дознавателю. Что ж, сорок восемь часов я подожду. Но если за это время ситуация не разрешится – я решу её по-своему. И тогда пощады не будет никому.

* * *

Никита Акинфиевич Демидов сидел в своём кабинете в родовом особняке Нижнего Новгорода, массивные пальцы барабанили по столешнице из чёрного дерева. Напротив него стоял Дмитрий – высокий, подтянутый, с аккуратно подстриженной бородкой и холодными глазами. Наследник рода держался уверенно, но старый магнат замечал едва уловимое напряжение в плечах сына.

– Докладывай, – приказал глава рода, откидываясь в кресле. Кожа заскрипела под его весом. – Что удалось выяснить о происхождении Сумеречной стали этого выскочки?

– Наш агент в семье Яковлевых передал интересную информацию, – начал Дмитрий, доставая из папки документы. – Младший Яковлев лично видел, как Платонов подписывал контракт с представителем компании «Альпийские металлы». В Московском ресторане, две недели назад.

Демидов-старший нахмурился. Шрам на шее, убегающий к виску, побелел – верный признак растущего напряжения.

– Альпийские металлы? Это же…

– Представительство Лихтенштейна, – кивнул сын. – Похоже, они действительно начали поставлять Сумеречную сталь в Содружество. Нарушили негласное соглашение о разделе рынков.

– Чёрт бы их побрал! – Никита Акинфиевич ударил кулаком по столу. Хрустальный графин с коньяком подпрыгнул. – Европейцы всегда были ненадёжными партнёрами. А что ещё?

– Платонов уже подписал контракт с Тверью на поставку оружия из Сумеречной стали. И это только начало – есть информация о переговорах с Рязанью и Смоленском.

Магнат встал, прошёлся по кабинету. Его грузная фигура двигалась с неожиданной для такой комплекции лёгкостью – магия поддерживала тело в тонусе.

– Ситуация выходит из-под контроля, – процедил он сквозь зубы. – Если этот щенок закрепится на рынке, наша монополия рухнет. Цены упадут, прибыли сократятся. Акционеры Палаты Промышленников начнут задавать неудобные вопросы.

– Именно поэтому я принял превентивные меры, – Дмитрий позволил себе лёгкую улыбку.

Никита Акинфиевич остановился, медленно повернулся к сыну. В его глазах мелькнуло недоброе предчувствие.

– Что ты натворил? – голос старого магната стал опасно тихим.

– Организовал небольшой… урок для Платонова. Его магазинчик в Москве подвергся нападению. Разбитые витрины, украденный товар, напуганные покупатели. Пусть все увидят, что он не способен защитить даже собственное имущество.

Демидов-старший побагровел. Жилы на шее вздулись, нефритовый перстень на пальце засветился – признак того, что магистр с трудом сдерживает магическую энергию.

– Ты совсем мозги потерял⁈ – заорал он. – Магазин в Бастионе! В Московском Бастионе! Под носом у князя Голицына!

– Отец, я всё продумал…

– Заткнись! – Никита Акинфиевич схватил со стола пресс-папье и швырнул в стену. Оно разлетелось на осколки. – Ты понимаешь, что натворил, недоумок⁈ Если Голицын докопается, кто устроил беспредел в его городе, у нас будут огромные проблемы! Он может перекрыть нам все контракты в Москве!

Дмитрий побледнел, но попытался оправдаться:

– Исполнители – наёмники, не связанные с нами напрямую. Следов не оставили…

В этот момент зазвонил магофон младшего Демидова. Тот извинительно глянул на отца и поднёс трубку к уху.

– Слушаю… Что?.. Когда?.. Понял.

С каждым словом лицо наследника становилось всё бледнее. Положив трубку, он несколько секунд молчал, собираясь с духом.

– Что случилось? – Никита Акинфиевич чувствовал, как нехорошее предчувствие сжимает сердце.

– Звонил наш человек из Москвы, – голос Дмитрия дрогнул. – Всех наёмников арестовали четверть часа назад. Показательное силовое задержание – спецназ Московского сыскного приказа, маги-силовики, полная зачистка.

Старый магнат тяжело опустился в кресло.

– Это ещё не всё, – продолжил сын. – Идут массовые аресты наших агентов влияния в Москве. Торговые представители, информаторы, даже тот чиновник из Департамента торговли, которого мы прикармливали.

– Голицын… – прошептал Никита Акинфиевич.

– И последнее, – Дмитрий сглотнул. – Тебя… тебя приглашают на беседу к князю. Завтра, в полдень. В Сенатский дворец.