Текст книги "Истинная для якудза (СИ)"

Автор книги: Эвелина Шегай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Она продолжала пытаться вырваться, но в то же время чувственно дрожала у него в руках, плавилась, как воск от касания огня. И он уже успел мысленно представить, как медленно погружается в эту податливую массу, когда Каори резко дёрнулась, почти вырываясь из объятий, а за спиной с хлопком расправились белые крылья с чёрным кантом по краю.

Она ударила крыльями по воде, и их окатило до макушки.

Только тогда Рэн отпустил её, удивлённо уставившись в тёмно-оранжевые глаза с лёгкой зеленцой ближе к зрачку.

– Нет, – твёрдо произнесла Каори, вставая перед ним в полный рост. И в этот миг показалась ему прекраснее, чем когда-либо была прежде.

С расправленными крыльями, с водой, стекающей по бёдрам, с пылающим взглядом. Каори стояла на фоне луны, свет которой обрамлял серебром её обнажённую фигуру.

Не женщина. Богиня. Гневная, неприступная, но красивая до рези в глазах.

И внезапно Рэн, привыкший брать всё, что хотел, осознал: с ней нельзя так себя вести – к ней нельзя прикасаться без разрешения.

Глава 12. 砂の沈黙 «Песчаное молчание»

 

В онсэне едва не случилась чудовищная ошибка. Каори балансировала на грани, ещё чуть-чуть – и поддалась бы тому, на что сама спровоцировала. В неё тогда словно что-то вселилось. Вульгарные слова сыпались от одного взгляда на любвеобильного нахала. А вернувшись в поместье, она тотчас поступила как по-настоящему взрослая и мудрая женщина – начала избегать Рэна. И у неё даже неплохо получалось. Целых пять дней успешно от него бегала, пока он не устроил засаду в саду камней.

Каори была уверена, что Рэн уехал в город, поэтому вышла на улицу, вооружившись специальными деревянными граблями для разравнивания мелкого гравия.

На прошлой неделе, не без помощи кобун, она заменила и нормально расставила камни, потихоньку приводя местный сэкитэй в приличный вид.

– Добрый день, Каори-сан, – проворковал Рэн, подав ей пульверизатор.

– Д-добрый день, – от неожиданности Каори запнулась, но тут же собралась и огляделась, проверяя, сколько взглядов было направлено в их сторону.

Никого из работников поместья поблизости не оказалось. Впрочем, это всё ещё не повод расслабляться.

– В последнее время вы очень заняты.

– Пожалуй, это так. – Она забрала пульверизатор и повернулась к камню в тени, на котором выращивала мох. – Я слышала, как вы с Като-сан обсуждали отъезд.

– Да, мне надо вернуться в Исэгаву на несколько дней.

– Ясно. – Каори опрыскала камень, чья тенистая сторона уже успела покрыться тончайшим бархатистым налётом. Влажные разводы на пористом камне сливались с нитями молодых растений, которые пока ещё не разрослись в полноценные подушки.

– Даже не спросишь причину? Зачем или к кому я уезжаю?

– Думаю, это связано с работой.

– Угадала, – кисло процедил Рэн и обошёл камень, чтобы встать у неё перед лицом. – Но у меня на работе есть сексапильная секретарша.

– Вот как.

– Она всегда в полупрозрачной блузке, юбке-карандаше, туфлях на высокой шпильке.

– Звучит привлекательно.

Каори продолжала возиться с камнем, изо всех сил стараясь подавить улыбку, которая так и рвалась наружу. Его попытки вызвать у неё ревность казались очаровательными. Как будто она успела забыть, как он шептал о своём сумасшествии. Обычное дело для истинных пар – они никого не хотели, кроме друг друга. Поэтому сколько бы вокруг ни вращалось соблазнительных девушек, Каори знала, что в его мыслях будет лишь одна.

– Ладно, я поехал. Будь осторожна с Сатоши и вообще постарайся держаться от него подальше. Го и Хару можно доверять. – Рэн наклонился, чтобы попасть в поле зрения и встретиться с ней взглядами, и едва слышно добавил: – Скучай по мне. Сильно.

– Хорошего вам пути, Рэн-сама, – с улыбкой отозвалась она и поклонилась ровно на тридцать градусов.

Он тоже улыбнулся. Открыто и светло, почти как родной. А затем развернулся и пошёл к дорожке, оставляя едва заметные следы на гравии.

До позднего вечера Каори провозилась в саду и, когда уже собиралась вернуться в дом, обнаружила стоящего на веранде Сатоши. Он стоял как статуя, без движения, и смотрел прямо на неё.

Как давно? Странно, что она раньше не заметила…

– Добрый вечер, Каори-сан, – неприятно растягивая слова, поприветствовал второй брат – скользкий тип, который спал и видел, как вырывал из клюва её жениха статус наследника. – Решили заняться нашим садом?

– Добрый вечер, Сатоши-сама. – Каори поклонилась и с формальной вежливостью ответила: – Через неделю вы его не узнаете.

– Вам это занятие доставляет удовольствие?

– Безмерное.

– Какая из вас замечательная жена выйдет. Начинаю завидовать брату, – усмехнулся Сатоши на словах, но в глазах продолжал стоять оценивающий блеск расчётливого ума.

– Вы смущаете меня.

– Смущаю вас? – Он коротко рассмеялся. Этот смех напоминал хриплое карканье старой вороны. Но как внезапно тот начался, так же резко и закончился. И, посмотрев на темнеющее небо, где уже начинали проступать звёзды, Сатоши намеренно тихо, чтобы ей пришлось прислушиваться к его словам, произнёс: – Каори-сан, у воронов особое зрение. Пусть мы и не видим в темноте, как совы или кошки, но мы видим то, что пытается прятаться в тени. Мы замечаем каждое мимолётное движение, каждый случайно брошенный взгляд. Вам это известно?

Он перевёл взгляд на неё, и Каори почувствовала, как холод проникает под кожу.

Она сжала рукоятку граблей, но её голос при этом остался ровным:

– Я не понимаю, к чему вы клоните, Сатоши-сама.

– Сэкитэй требует тишины. Любой лишний звук, неверное движение – и гармония нарушена. Берегите гармонию, Каори-сан. – Сатоши сошёл с веранды, направляясь прямо к ней. Каори инстинктивно отступила, но он всего лишь протянул руку и стряхнул невидимую пылинку с её рукава. Прикосновение было совсем лёгким, но даже от него по коже пробежали мурашки отвращения. – Просто хочу помочь. Сад – дело тонкое, требующее мужской руки. Вы же не будете против, если я пришлю одного из своих людей? Он поможет вам с тяжёлыми камнями.

– Это лишнее, – быстро сказала она. – Мне нравится работать одной.

– Я настаиваю.

Сатоши сделал ещё шаг, почти нависая над ней, и Каори сжала рукоятку граблей ещё сильнее, лихорадочно соображая, как отвертеться от столь щедрого предложения в виде красивой корзины с гадюкой.

– Сатоши-сама, я ценю вашу заботу, но... – начала она, стараясь выиграть время, и тут в её поле зрения появился другой мужчина.

Высокий, широкоплечий здоровяк, но двигающийся на удивление легко и бесшумно. В отличие от Сатоши, в его позе не ощущалось надменности или скрытой угрозы. Скорее, от него исходила благородная мощь, как от преданного и бесстрашного самурая. Он остановился на почтительном расстоянии и глубоко поклонился.

– Добрый вечер, Цурута-сан, они-сан. – Его голос звучал глубоко и спокойно, без той слащавой фальши, что присутствовала у Сатоши.

– Добрый вечер, – тут же отозвалась Каори, неосознанно делая шаг к нему.

– Цурута-сан, прошу меня простить. У меня долгое время не было возможности лично с вами познакомиться. Я третий сын оябуна – Карасуока Го.

– Го-сама, – с искренней улыбкой отозвалась она, кланяясь в ответ. – Очень рада знакомству.

– Го, снова где-то в засаде сидел? – с ядовитым смешком поинтересовался Сатоши и неторопливо обошёл Каори, чтобы направиться по тропинке к воротам, не затруднив себя с кем-либо из них попрощаться.

И только когда второй брат скрылся из виду, она смогла выдохнуть. Но тут же едва не вскрикнула – откуда-то сверху спикировал Хару. Он приземлился всего в метре от неё и, складывая крылья, радостно воскликнул:

– Аники, ты был крут!

– Охрана сада – всего лишь моя зона ответственности, – ответил Го с совершенно серьёзным лицом.

– Вы меня спасли, – подключилась Каори. – Большое спасибо, Го-сама.

– Нет, это правда моя зона ответственности: охрана поместья и прочих объектов, как и решение других силовых задач. Все кобун, которых вы видели в поместье, находятся в прямом подчинении у меня. Сатоши отвечает за сбор информации для компромата: слежка, прослушка, контроль за кротами во всех необходимых областях. У него своя небольшая группа узко обученных членов клана. Они не натасканы на охрану, следовательно, не могут качественно осуществлять ваше сопровождение.

– Это… да, наверное, вы правы. – Она с лёгким недоумением уставилась на этого чудного мужчину, кажется, совершенно не умеющего поддерживать светский тон беседы.

– Каори-сан, не принимайте всерьёз всё, что говорит Го. Нас ещё утром попросил Рэн за вами приглядывать. Да и Масару наверняка не обрадуется, если узнает, что Сатоши пытается с вами сблизиться, – с дружелюбной улыбкой обратился к ней Хару, а потом вдруг спохватился, закрывая грудь руками. – Ой, я в таком неподобающем виде перед будущей невесткой! Давайте зайдём в дом, я быстро переоденусь, и поужинаем. Аники, ты же не собираешься нас кинуть?

– Я никогда и никого не кидаю… – сурово начал он и резко замолчал. – Нет, через прогиб кидаю. И через бедро.

– И монетку кидаешь, – весело поддержал младший брат, встретился взглядами с Каори и кивнул на дверь, после чего первым побежал к лестнице.

– Стой, Хару-кун, я не закончил, – бросил ему в спину Го, но с места не сдвинулся, а протянул в её сторону руку. – Давайте.

Каори несколько секунд смотрела на раскрытую ладонь, а потом робко попробовала положить в неё грабли. Угадала. Пальцы широкой ладони сомкнулись на деревянном черенке, и старший брат последовал за младшим.

Они показались Каори странноватыми. Масару с первой встречи создал впечатление неприступной каменной крепости, в которой придерживались безжалостных законов, не прощающих слабости. Сатоши больше напоминал неуловимую тень. Он как будто обладал способностью просачиваться сквозь щели, оставаясь незамеченным, пока для остальных не становилось слишком поздно.

А вот Го, на её взгляд, оказался идеальным воплощением среднего брата. Он не был столь же строг, как старшие, но и не пытался бунтовать вместе с младшими. Прямо какое-то живое воплощение равновесия.

Каори посмотрела на влетевшего в столовую Хару в свежей рубашке нежно-голубого оттенка. Раньше он только и делал, что смотрел в пол и без крайней необходимости не открывал рта. А теперь с его пухлых губ не сходила счастливая улыбка. Всего-то надо было избавиться от двух конкретных старших братьев.

– Вы что, так и сидели всё это время в тишине, пока я переодевался? – Хару сел рядом со своим братом. – Аники! Как так можно? Нужно же было что-то спросить у Каори-сан, чтобы завести беседу. А то она ещё подумает, что ты у нас какой-то дурачок местный.

Го нахмурился, внимательно смотря на него, а потом повернулся к Каори и спросил:

– Как вам погода сегодня?

– Дивная, – ответила она, с трудом сдерживаясь, чтобы не засмеяться. – А вам как погода, Го-сама?

– Да, хорошая.

Вот и поговорили.

– О боже, аники, – пробормотал Хару, стыдливо закрывая лицо ладонями. И вдруг расхохотался. Так заразительно, что никто из присутствующих не смог удержаться от улыбок. А вдоволь посмеявшись, он взял дело в свои руки и спросил: – Каори-сан, вы интересуетесь живописью или литературой?

Каори интересовалась и тем и другим, поэтому последующий разговор потёк легко и естественно. Она замечательно провела время в компании Хару и Го, вставляющего уморительные комментарии с чрезмерно серьёзным видом. Вернулась в свою комнату ближе к ночи в прекрасном настроении.

Проверив телефон, на котором было лишь одно сообщение от мамы, Каори захотела написать Рэну о том, как хорошо выполняли наказ его братья.

Вот только номера его у неё не оказалось…

Глава 13. 陶器の雨 «Дождь из фарфора»

 

Рэн припарковался у центрального входа бизнес-центра – огромной стеклянной махины, в чьих недрах два этажа занимала редакция журнала «Эволюция образа». И только он собрался потянуться за телефоном, как дверь машины распахнулась и на переднее пассажирское сиденье села Огава.

– Насколько всё серьёзно? – тут же спросил Рэн, выворачивая руль и трогаясь с места.

– Двое суток в коме. Множественные переломы, сотрясение мозга, ссадины и ушибы, – отчиталась она без лишних эмоций.

– Полицейские у неё уже были?

– Асано-сан ещё не стабилизировалась.

Он выжал газ, надеясь добраться до пострадавшей модели раньше, чем это успеет сделать кто-либо ещё. Огава больше ничего не говорила, не отвлекала от дороги, поэтому они долетели до больницы за полчаса.

По стеклянному фасаду бегали как шемуанские иероглифы, так и саларунские буквы, указывающие часы работы. А внутри их поджидал просторный холл с мраморным полом и кожаными диванами. Но сидеть никто не собирался, они двинулись прямиком к стойке регистратуры, игнорируя терминалы для записи на приём.

– Здравствуйте, мы к Асано Химари, – бросила Огава медсестре в светло-голубой форме. – Четвёртый этаж, реанимация.

– Здравствуйте, сейчас. – Женщина глухо застучала пальцами по клавиатуре. – Да, всё верно. Четвёртый этаж, палата 412. Но вход только по пропуску. У вас есть?..

Она не договорила, потому что Огава молча достала бейдж и положила на столешницу перед ней.

– Можете проходить, – с вежливой улыбкой произнесла медсестра и указала на лифт со стеклянными дверцами.

Поднявшись на четвёртый этаж, они были вынуждены пройти похожую процедуру у ещё одного поста, где очередная медсестра также потребовала пропуск. Лишь затем спокойно двинулись по узкому коридору до нужной палаты.

Они остановилась у двери. На мгновение Огава замерла, будто прислушиваясь к тому, что происходит за тонкой перегородкой, затем решительно постучала и, не дожидаясь ответа, приложила бейдж к считывателю у двери.

Раздался тихий, едва уловимый сигнал подтверждения, и матовые створки бесшумно разъехались в стороны, открывая проход. Не задерживаясь на пороге, они зашли внутрь, и двери сразу же плавно сомкнулись за их спинами.

Монотонный писк кардиомонитора резал слух, отмеряя каждый удар сердца. В палате воздух был другим. Спёртым, насыщенным запахами лекарств, и той особой тяжестью, которая висела над людьми, балансирующими между жизнью и смертью.

– Она точно в сознании? – уточнил Рэн, смотря на штору, за которой угадывался силуэт неподвижной фигуры.

– Должна быть.

Огава подошла к кровати и отодвинула штору, открывая хрупкую девушку, опутанную паутиной трубок и проводов. Она смотрела на них и медленно дышала через кислородную маску.

– Здравствуйте, Асано-сан, мы из «Эволюции образа». Я секретарь исполнительного директора – Огава Шиори, – представилась Огава и указала рукой на него. – А это наш креативный директор Карасуока Рэн.

– Я тут от лица самого главного, – коротко объяснил он и присел на стул, который для него подставила секретарша. Если вдуматься, то присутствовала приличная доля абсурда в том, что глава журнала посылал креативного директора для решения столь специфической проблемы. Но, к тихой радости Рэна, девушки, работающие моделями, никогда не задавались такими сложными вопросами. – Так понимаю, вы не можете сейчас разговаривать. Давайте поступим так: я буду говорить, а вы мне будете отвечать простыми «да» и «нет». С морганием нет проблем?

Асано несколько раз моргнула в знак подтверждения.

– Хорошо, в таком случае одно моргание будем засчитывать за «да», два быстрых – «нет». Мы поняли друг друга?

Последовало одно долгое моргание. Рэн улыбнулся, чувствуя лёгкую благодарность за то, что она не пыталась усложнить ему жизнь.

– Начнём с полиции. К вам уже приходили детективы?

Одно моргание.

– Вы давали им показания?

Ресницы дважды взмахнули.

– Правильное решение, – с облегчением выдохнул он. Замять дело – не проблема, но для всех будет лучше, если оно будет улажено тихо.

Рэн на миг задумался о собственной циничности в этот момент, а затем вернулся взглядом к лицу под слоем бинтов и синяков. Там угадывались отточенные черты, которые ещё недавно украшали обложки журналов, а теперь больше напоминали разбитый фарфор.

Его взгляд медленно потёк ниже по мертвенно-бледной коже. По тёмно-лиловым гематомам на шее, ключице, уходящим куда-то вглубь, под воротник больничной рубахи.

Огава говорила, что у девушки множественные переломы... Каким больным уродом надо быть, что такое совершить?

– Это сделал Камогава-сан?

Асано замерла. Её взгляд стал стеклянным, ушедшим внутрь себя. Прошла долгая минута, прежде чем она медленно один раз моргнула.

– Лично?

Ресницы хаотично затрепетали, а взгляд заметался по палате, как будто дальше ей стало слишком страшно отвечать.

– Асано-сан, вам ничего не угрожает. Это важно для... внутренней безопасности. Чтобы подобное не повторилось с другими моделями.

Взгляд вернулся к Рэну, и наконец-то эта запуганная до смерти девушка один раз моргнула.

Уточнять причину ему не захотелось. Да и плевать по большому счёту, из-за чего урод её избил. Одного факта насилия хватало, чтобы сделать о нём необходимые выводы.

– Давайте поступим так, Асано-сан: мы сами разберёмся с вашим обидчиком и не будем привлекать к этому делу полицию. Вы же тоже не хотите, чтобы они узнали, как вы оказались в его номере и что там делали, правильно? – вежливо поинтересовался Рэн, смотря в глаза, на которых стали наворачиваться слёзы. Монитор рядом запищал чаще, фиксируя скачок пульса. – Мы закроем все ваши больничные счета и выплатим компенсацию в десять миллионов. А вы, в свою очередь, забудете о случившемся. Вас устраивают такие условия?

Асано закрыла глаза, и по щекам побежали слёзы.

– Рад, что вы в состоянии здраво оценить ситуацию, в которой оказались, – мрачно подытожил он, не чувствуя ни капли озвученной радости от разрешения проблемы, и поднялся на ноги. – Скорейшего вам выздоровления.

В такие моменты Рэн ненавидел свою работу.

Прежде чем покинуть больницу, они заглянули в административный отдел, чтобы за дополнительную плату, которая шла в обход кассы, согласовать лучшее лечение у высокоранговых целителей. Такие специалисты были способны поставить на ноги девушку уже через неделю.

Огава хорошо улавливала его настроение, поэтому не лезла под руку. А уже в машине, на полпути к офису, Рэн сам с ней заговорил:

– Занеси Камогаву в чёрный список.

– Но он же важный партнёр…

– Я разберусь с Масару, – перебил он разумно встревоженную секретаршу. – И если Асано захочет досрочно разорвать с нами контракт, аннулируй неустойки.

– Поняла. Но всё же с Камогавой лучше не быть столь категоричными.

– Пока я владелец журнала, мои девочки могут быть уверены, что никакая падаль их не изобьёт до полусмерти.

Камогава являлся одним из самых влиятельных оборотней в Нихаку. Даже Масару перед ним в какой-то степени стелился, чтобы проворачивать свои схемы с ввозом оружия. Таким шишкам было неприятно отказывать, и Рэна по головке не погладят, когда до одного из них дойдёт информация, что он больше не будет предоставлять своих девочек столь неблагонадёжному клиенту.

– Вы порой совершаете глупые поступки, Карасуока-сама, – вдруг сказала невиданно осмелевшая Огава. – Но именно это мне в вас и нравится.

– Неужели я дожил до твоего приглашения в постель? – усмехнулся Рэн, скосив взгляд на её невозмутимое лицо. – Прости, Шиори-тян, но ты опоздала. Для меня это уже неактуально.

– Наверное, я бы оскорбилась, если бы не была удивлена второй частью, – сухо ответила она.

– То-то я смотрю – твоё лицо перекосило.

На подкол о её безэмоциональности Огава никак не отреагировала. Даже на одну крошечную улыбочку не расщедрилась. Бедный её жених. С таким-то айсбергом рядом можно из-под котацу не вылезать.

– Я тебя высажу и поеду дальше по своим делам, – произнёс Рэн, кинув взгляд на дисплей, на котором высветилось имя младшего брата. Тот второй день отчитывался в сообщениях о состоянии Каори, докладывая о каждом её шаге.

– Вы не будете подниматься? Накопились бумаги, нуждающиеся в вашем внимании.

– Да ладно тебе, сама их подпиши. Ты же прекрасно умеешь подделывать подписи и у тебя есть копия моего инкана,[40]40
  Инкан (или ханко) – личная именная печать. Представляет собой небольшой цилиндр из камня, дерева с выгравированным именем владельца. Оттиск красной пастой на документе имеет полную юридическую силу. Инкан регистрируется в местном муниципалитете. Его подделка является серьезным преступлением.


[Закрыть] – проворчал он.

Некоторые документы и правда ему лично было необходимо просматривать, но из той кипы, что копила для него Огава, важных бумажек было от силы процентов десять. Остальное – её извращённая форма издевательства над ним.

– Нет, подпись документа – ответственность. В мои полномочия не входит брать на себя ответственность…

– Там же моя подпись будет, а не твоя. Что опять проблему создаёшь на ровном месте, Огава?

– Нет никакой проблемы, Карасуока-сама.

Они почти подъехали, уже мелькали знакомые виды за окном, когда она бросила:

– Ещё вас искала Мацуи-сан.

– Это ещё кто?

– Модель, которая не хотела ехать в отель к клиенту и пыталась вас шантажировать заявлением в полицию, после чего вы решили проблему лично.

– А-а-а, та пискля в серебряном платье, – вспомнил Рэн после подсказки. – Зачем она меня искала? И она до сих пор в компании?

– Да, Мацуи-сан решила не разрывать контракт и теперь более сговорчива. А вас она искала, чтобы востребовать некий реванш.

– Не интересует, – фыркнул Рэн.

Машина плавно затормозила у подъезда бизнес-центра. Огава коротко попрощалась и вышла, а уже через несколько секунд растворилась в потоке людей у входа.

Рэн не стал сразу трогаться с места. Он барабанил пальцами по рулю, обдумывая расклад. Камогава – это не просто имя в чёрном списке. Он ключевой партнер Масару по поставкам оружия. Внести его в чёрный список – всё равно что плюнуть в лицо брату.

– Глупость, – признал Рэн, повторив за своей секретаршей, – из-за которой Масару будет в ярости.

Но образ девушки в бинтах не выходил у него из головы. И дело не в жалости. Скорее в принципах. Если он позволит ломать Камогаве своих моделей сегодня, то завтра тот может полезть к тем, кто действительно важен.

– Ладно, пусть Масару злится, – пробормотал Рэн в пустоту, сжимая пальцами руль. – С ним разберусь, когда придёт время. А сейчас можно напомнить одному змею о старом долге. Может, даже получится всё провернуть тихо.