Текст книги "Истинная для якудза (СИ)"

Автор книги: Эвелина Шегай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 7. 血の絆 «Кровные оковы»

 

Более извращённого поворота для него судьба приготовить не смогла. Мало того что истинная пара, так ещё и невеста старшего брата. За такое у них даже убивали. Чаще девушек, чтобы лишить мужчину соблазна поставить на ней метку. Но в их ситуации кланам будет выгоднее избавиться от Рэна.

Он подошёл к окну и посмотрел на ночной двор, который патрулировала охрана. При жизни мамы он выглядел совсем иначе. Вернее, за шестьдесят лет от него ничего не осталось. Сначала засыпали пруд, потом выкорчевали кусты и деревья и раскидали эти убогие камни.

Однако отец по-другому не мог справиться с болью от потери своей истинной пары. В прошлом он как наследник тоже здорово отличился. В такой упадок клан Воронов пришёл именно из-за него и мамы. Из-за того, что они обменялись метками раньше, чем её устранили.

После кровопролитного развала отцу пришлось подниматься с низов. Через самую грязную работу, за которую другие якудза не хотели браться. Особенно всякие белые воротнички, вроде Журавлей.

– Жизнь – ироничная штука, – усмехнулся Рэн и отхлебнул пиво из металлической банки. В соседней комнате спала девушка, к которой его невыносимо тянуло, но он даже пальцем не мог себе позволить её тронуть.

Хотя нет, мог. Масару наверняка будет плевать, даже если они переспят разок-другой. Его ничего не волновало, кроме высококачественного потомства, которое Цурута для него могла выносить. А вот Рэн был не уверен, что если попробует её… то сможет остановиться.

Сжав в кулаке опустевшую банку, он швырнул ту в мусорку, прихватил кофту со стула и вышел из комнаты. Замер у двери напротив, а уже в следующее мгновение ноги понесли его на улицу, в тренажёрный зал в здании по соседству.

Несмотря на позднее время, кто-то продолжал тренироваться. Глухие удары по груше разносились по всему огромному помещению.

– Аники?![27]27
  Аники – означает «старший брат», но может использоваться по отношению как к родному брату, так и к вышестоящему члену клана, подчёркивая близость и уважение без излишней формальности. В отличие от холодного «они-сан», «аники» звучит теплее, по-родственному.


[Закрыть] – выкрикнул сбоку смутно знакомый голос. Вернее, вообще незнакомый, но лишь один парнишка мог так обращаться к Рэну и бесцеремонно налететь на него с объятиями. – Ты вернулся! Насовсем? Ты теперь снова с нами?

– Нет, временно. На три месяца. – Он похлопал по спине младшего брата, успевшего сильно возмужать за то время, что они не виделись. – Хватит об меня вытираться. Ты весь потный.

– Только до свадьбы здесь, – смекнул Хару, сказав это слегка приунывшим голосом, и послушно отодвинулся. – Но даже если временно, я очень рад, что ты вернулся.

В плане роста он так и не перегнал никого из братьев, но массу поднабрал немного. От худощавого подростка с узкими плечами и тонкими руками почти не осталось и следа. Нет, Хару, конечно, не стал машиной, как какой-нибудь Го, но самого Рэна практически догнал.

У них был один тип телосложения, характеризующийся слабо развитыми от природы мышцами, но зато компенсирующий это тонкой прослойкой подкожного жира. Другими словами: рельеф получить легко, а массу набрать тяжело. Как итог – прямая дорога в модельный бизнес.

– А ты чего так постригся, Хару-кун?[28]28
  «-кун» – это дружеское или официально-снисходительное обращение к младшим по статусу или возрасту парням (реже – девушкам).


[Закрыть] – поинтересовался Рэн, коснувшись короткой пряди у лица. Раньше младший брат носил хвост до поясницы. А теперь его волосы даже до плеч не доставали.

– Да просто вырос, – ответил он, отводя взгляд. С трудом верилось, что инициатива исходила от него. В детстве каждая стрижка давалась с боем.

– Братья надавали?

– Так я меньше на девчонку похож.

– Бред всё это. У меня на работе есть куча девчонок с короткими волосами. Одна даже лысая. Миллиметра три носит.

– Серьёзно? Ого. Столица совсем по другим правилам живёт, – искренне удивился Хару и улыбнулся, напомнив маму.

Она очень хотела дочь. Первых трёх сыновей радостно встречала из принципа, кого уж бог пошлёт. Но на Рэне начала сидеть на диетах, богатых кальцием и магнием. А когда дошла очередь до Хару, так и вовсе в ход пошли разные настойки. Возможно, поэтому он уродился самым миловидным, а его лицо – её точная копия. Даже мягкий взгляд умудрился унаследовать, за который регулярно доставалось как от старших братьев, так и от отца. Тот вообще не мог смотреть ему в глаза.

– Подерёмся? – предложил Рэн и дёрнул молнию на кофте.

– Конечно! – подхватил Хару, стягивая с себя футболку и демонстрируя свежие традиционные татуировки в таком же стиле, как у Масару. – Как именно?

– Давай на палках.

– Бо или дзё?[29]29
  Бо или дзё – это традиционные японские деревянные посохи, различающиеся длиной и техникой боя. Дзё (~120–130 см) используется в айкидо и дзёдо для быстрых ударов и манёвренности. Бо (~180 см) применяется в кобудо и карате для мощных, широких ударов и дистанционного боя. Выбор зависит от стиля (ближний или дальний бой).


[Закрыть]

– Дзё.

Рэн постарался размяться, пока брат ходил за короткими палками, отполированными чуть ли не до блеска. Тёплое дерево привычно легло в ладонь. И он тут же сделал несколько взмахов: сначала коротких, кистевых, проверяя хват, затем с подключением корпуса, разгоняя дзё по широкой дуге. Мышцы спины отозвались приятной тянущей болью, пальцы сами нащупали нужное положение. Рэн крутанул палку, перехватил обратным хватом, потом снова прямым, чувствуя, как возвращается забытая лёгкость.

– Давно не брал в руки. Могу не рассчитать силу.

– Аники, тебе лучше о себе побеспокоиться. Меня последние двадцать лет круглыми сутками по залу гоняли, пока ты в своих столицах прохлаждался. Поэтому как бы мне тебя случайно не приложить.

Он хохотнул, оценив шутку, и они сошлись без какой-либо подготовки. Палки стукнули друг о друга, и посыпались удары. Сначала вполсилы. Как будто притирались и проверяли возможности друг друга. Потом, постепенно наращивая скорость, перешли к более серьёзным приёмам.

Какое-то время они дрались в тишине. Лишь дзё свистели в воздухе, встречались с глухим стуком и расходились, утекая остаточными вибрациями по рукам.

Хару двигался быстрее, чем Рэн помнил. Короткие палки позволяли работать почти вплотную, без размашистых замахов – и младший брат этим активно пользовался. Но его подводили всё те же любимые связки, привычки, дающие слишком много лишней информации. До реального мастерства ему ещё было далеко.

– Слабовато, – подытожил Рэн, с лёгкостью ловя палку брата и выворачивая так, что она вылетела из рук Хару.

Однако вместо того, чтобы метнуться за дзё, упавшей в нескольких метров от них, он вдруг нырнул вниз, подсекая опорную ногу Рэна. И подсечка вышла отличная. Ему с трудом удалось удержать равновесие, пропуская следующий захват.

– Что за?.. – только и успел выдохнуть Рэн, вколачивая пятки в татами и не понимая, с чего вдруг они переключились на дзюдо. Но прежде чем его утянули вниз и повалили на лопатки, резко сместил центр тяжести и обрушился на брата всей своей массой.

Они оба рухнули на маты, мгновенно перекатились и стали хватать друг друга за руки, пытаясь добраться до суставов. Здесь не было техники – исключительно сила, вес и желание доказать, кто круче.

Хару оказался быстрее. Он вывернулся, заходя на болевой, заламывая руку Рэна за спину. Ненадолго. Рэн перекатился через голову, скинул с себя младшего брата, и они обессиленно развалились на татами, соприкасаясь макушками.

– Какого хрена? – спросил Рэн, как только слегка отдышался. – Тебя этому дерьму Го научил?

– Ага, он говорит, если палка не помогла, надо делать ноги.

– Ох уж этот Го и его обезоруживающая простота. – Ему не удалось сдержать смеха, стоило вспомнить третьего брата. Он всегда говорил чрезвычайно серьёзно, словно на кону стоял вопрос жизни и смерти. И поэтому некоторые вещи в его исполнении звучали уморительно.

– Аники, ты никогда не думал вернуться?

– Нет. Я не подхожу этому месту, этому образу жизни. – Между строк повисло то, что перед ними никогда не стояло выбора. Они родились якудза и помрут ими. – Как и ты.

– На мне почти поставили крест, – грустно усмехнулся Хару. Помимо внешности он унаследовал от матери ещё и пацифистский характер. Вот только если девушке могли простить нежелание видеть насилие и неодобрение какой-либо жестокости, то парню с такими взглядами выжить в их среде было куда сложнее. – Они скинули на меня всю логистику холдинга. Автопарк, экспорт и импорт… Это единственное, в чём я могу быть полезен клану.

– А как же искусство? Ты же хотел рисовать.

– А вот тут всё не так уж и плохо! Го меня поддержал и даже помог убедить Масару в целесообразности коллекционирования предметов искусства.

– Звучит неплохо, – поддакнул Рэн, искренне радуясь за младшего. Раньше он постоянно защищал Хару от старших, стремящихся воспитать из него нормального мужика. Пытался отвоевать возможность жить другой жизнью. Тогда Рэн ещё был достаточно наивен, чтобы не понимать, чем могло закончиться его бунтарство. – Го тебя прикрывает?

– Конечно. Но и я стараюсь не подставляться.

– Да, старайся не подставляться, – повторил он, садясь на татами. В этот момент захотелось рассказать всё. Рассказать про Цуруту, про эту чёртову тягу, которая жгла ему внутренности. Но Рэн посмотрел в открытое, доверчивое лицо Хару и промолчал. Тот и так жил на пороховой бочке со своим пацифизмом. Информация о возможном предательстве старшего брата либо добьёт его, либо заставит совершить ошибку.

– Аники? – позвал его Хару с лёгкой тревогой в голосе, словно почувствовав перемены внутри Рэна.

– Давай ещё заход. – Он хлопнул его по плечу, поднялся на ноги и протянул руку. – Я недостаточно размял косточки, чтобы крепко спать до обеда.

Глава 8. 食卓の戦場 «Стол как поле брани»

 

На то, чтобы надеть самостоятельно одно из самых сложных кимоно в её коллекции, у Каори ушло почти полчаса. Куротомесодэ[30]30
  Куротомесодэ – самое формальное кимоно для замужних женщин в Японии. Оно выполнено всегда из чёрного шёлка с узорами только ниже талии. Ношение такого кимоно незамужней девушкой (или невестой до свадьбы) – вызов традициям.


[Закрыть] родители подарили ей на следующий день после объявления о помолвке: полностью чёрное, с длинными, почти до пят, рукавами, расшитое серебристыми журавлями, тянущимися вверх по подолу.

Это кимоно предназначалось для ношения на торжественных церемониях замужними дамами. Но кого волновало, что официально Каори ещё не носила фамилию мужа? В её положении традиции давно превратились из демонстрации уважения в клетку. И если уж суждено стать невесткой в этом доме, то хотя бы она будет выглядеть как проклятие, а не как жертва.

В дверь постучали и, выждав несколько секунд, приоткрыли её.

– Цурута-сама, вы готовы спуститься к столу? – поинтересовался управляющий.

– Да, я готова, – ответила она и глубоко вздохнула, почувствовав, как рёбра сдавил оби, завязанный сложным узлом за спиной.

Они спустились на первый этаж, и, прежде чем Каори зашла в столовую, Като объявил о её прибытии.

– Добрый вечер, – кротко произнесла она, проходя вглубь комнаты.

За столом сидело трое мужчин, среди которых был как её жених, так и истинный. На последнем Каори постаралась не задерживать взгляд. Но именно он поднялся, чтобы галантно отодвинуть для неё стул. А вот Масару ограничился лишь коротким кивком, продолжая смотреть в телефон.

– Благодарю. – Она формально улыбнулась Рэну, избегая встречи взглядами, и спросила: – Остальные задерживаются?

Он опустился на стул по соседству и довольно нахально бросил:

– Они-сан, твоя невеста спрашивает, где отец и остальные братья?

Масару поднял на него такой взгляд, что у любого бы дыхание перехватило. У любого, кроме того, кому он был адресован. И как только старший брат понял, что без слов или даже действий не сможет в той мере, какой ему хотелось, надавить на младшего, он перевёл взгляд на Каори.

На секунду в глазах промелькнуло удивление и непонимание. Кажется, как раз её кимоно смогло вызвать нужный эффект. Но затем жених взял себя в руки и произнёс:

– Отцу нездоровится, третий брат остался с ним в городе, поэтому их на ужине не будет. – Он опустил взгляд на наручные часы, убеждаясь, что время званого ужина уже как десять минут наступило. – Сатоши, полагаю, опаздывает. Это второй брат. Го третий, Рэн четвёртый, Хару – пятый.

– Я запомню. – Она кивнула.

– Меня столько лет не было в поместье, а старик даже на рожу мою посмотреть не хочет?

– Рэн, хватит испытывать моё терпение.

– Аники, – тихо позвал Рэна парень, который выглядел ровесником Каори. Или даже младше. Ему точно было не больше семидесяти лет: лицо ещё совсем юношеское, с полным отсутствием щетины. Впрочем, сильнее всего на нём выделялись глаза. Очень выразительные, с натуральным двойным веком, без острого внутреннего уголка. И эти необычайно красивые глаза смотрели с тревогой.

– Ладно-ладно, прости, они-сан. Я думал, может, что-то изменилось за время моего отсутствия, но вижу, что отец всё так же избегает Хару, как и прежде, – расслабленно подытожил Рэн и посмотрел на самого младшего за столом. Но тот от этих слов весь как-то сжался и уставился на пиалу с рисом, стоящую перед ним.

– Не устраивай представление, – сухо произнёс Масару и опустил взгляд обратно на телефон.

– И дальше сидеть в тишине? Нет уж, буду развлекать всех своей болтливостью. Вам же, Цурута-сан, интересно, как у нас всё устроено? Ничего, быстро втянетесь. К слову, на вас сегодня изумительно прекрасное кимоно.

– Спасибо, – только и смогла выдавить Каори, не понимая, зачем он так откровенно провоцировал старшего брата.

Хотя и она далеко не ушла, учитывая её выбор наряда для первого совместного ужина в поместье Воронов. В некотором смысле они сейчас находились на одной волне. Просто пока Рэн открыто швырял толстые поленья в огонь, Каори менее заметно подкидывала сухой хворост.

Дверь распахнулась, и управляющий воскликнул:

– Прибыл Сатоши-сама!

В комнату зашёл мужчина в чёрном с ног до головы: брюки, приталенная рубашка, пиджак и – особенно выделялись – перчатки. Он выглядел интеллигентно не столько благодаря одежде, сколько из-за утончённых черт вытянутого лица, более узких глаз, чем у остальных братьев, и уложенных назад волос. Из аккуратной причёски не выбивалось ни одной пряди.

– Простите за опоздание, – произнёс Сатоши таким же тихим голосом, каким говорил обычно Масару. Но дьявол прячется в мелочах. Если у жениха отчётливо слышались ещё властные нотки, то в интонации его брата ощущалось больше какой-то хитроватой вкрадчивости. – Вы ещё не начали ужинать?

– Давайте есть, – объявил Масару и первым взялся за палочки, отложив телефон.

И все начали есть. Никто за столом даже не попытался сказать «итадакимасу»[31]31
  Итадакимасу – японская фраза, произносимая перед едой. Дословно означает «Я смиренно принимаю (жизнь этого существа/труд тех, кто готовил)». Её отсутствие за столом подчёркивает пренебрежение к ритуалам и упадок культуры в поместье.


[Закрыть], что для Каори было непривычно. Но она тоже промолчала, чтобы не привлекать к себе внимания.

Однако Сатоши, севший напротив, всё равно уставился на неё долгим, оценивающим взглядом.

– А вы, должно быть, наша драгоценная будущая невестка из клана Журавлей? – Его тонкие губы изогнулись в вежливой улыбке, не достигающей глаз.

– Цурута Каори, – представилась она с неглубоким кивком.

Он смотрел на неё, наверное, больше минуты. И ни разу не моргнул. А затем резко перевёл взгляд на сидевшего рядом Рэна, который, кажется, чем-то подавился. Он громко прокашлялся, а потом не менее шумно отхлебнул воды из стакана.

– О, Рэн-кун, не ожидал тебя сегодня здесь увидеть. Давно вернулся домой?

– Вчера. Скучал, они-сан?

Сатоши шире улыбнулся и не стал ему ничего отвечать.

Какое-то время они ужинали почти в полной тишине. Лишь палочки глухо постукивали о керамические поверхности.

Каори постоянно ловила на себе взгляды каждого из братьев, но продолжала держать осанку и невозмутимо есть дальше, словно ничего не замечала. Это лишь начало, она собиралась продемонстрировать как жениху, так и всему клану Воронов, что мягкая сила может быть не менее эффективна, чем грубая. Им придётся считаться с ней.

– И надолго ты заглянул в гости, Рэн? – поинтересовался Сатоши, промакивая чистые губы бумажной салфеткой.

– На три месяца.

– Три месяца, – протянул он с такой интонацией, что по итогу все обратили внимание на озвученный срок. Ни для кого из присутствующих не секрет, что через три месяца в поместье должна была состояться свадебная церемония. Но вот такой точечный акцент добавлял скрытых смыслов, которые для Каори пока оставались окутаны тайной. – И чем планируешь заниматься эти три месяца?

– Тебя от невесты отгонять, они-сан.

– Рэн, – тут же подал голос Масару, одним взглядом приказывая заткнуться, на миг переключился на неё, проверяя реакцию, и тут же вернулся к младшему брату. Вот и первые звоночки внутреннего раздора.

– Что? Всем же и так всё очевидно. – Рэн нахально ухмыльнулся. – Разве нет?

Сатоши тихо засмеялся.

– Вот этого мне действительно не хватало.

– В вашей глуши тут не особо много развлечений. Буду ездить в Хаяму[32]32
  Хаяма – вымышленный город из вселенной Мальдоры. Население около 120 тысяч. В переводе наименование городка звучит как «Пернатая гора». Он был образован более тысячи лет назад диаспорой оборотней птиц.


[Закрыть], воскрешу фотоателье. Окунусь в ностальгию по старым временам, когда ещё был молодым и беззаботным фотографом.

– Через чью постель прошла половина города, – прокомментировал Сатоши, придерживая на губах ироничную улыбку. – Вторую половину подтянуть собираешься?

– А что, ты тоже на кого-то из местных глаз положил, они-сан? Пальцем, главное, мне покажи заранее, честное слово, постараюсь в этот раз не зацепить твою даму сердца. – Ответ Рэна оказался настолько колким, что улыбка на чужих губах дрогнула, а в глазах промелькнуло что-то холодное и кровожадное. Как будто за подколкой стояла неприятная для Сатоши история. – Кстати, я могу и предсвадебной фотосессией заняться.

– Нет необходимости. Я не собираюсь тратить на это своё время, – отрезал Масару с едва заметной улыбкой в уголках рта, на мгновение удивив Каори. Не тем, что не хотел проводить фотосессию – как раз это для неё было ожидаемым. Вся их свадьба, очевидно, будет пропитана холодом формальности. Её поразил тот факт, что он явно наслаждался язвительным противостоянием острых на язык братьев.

Каори тоже захотелось подпортить ему настроение, поэтому, состроив обеспокоенное лицо, робко произнесла:

– Но как же свадьба без фото?.. – Она затихла под устремлённым на неё взглядом, делая вид, что смущена собственным порывом.

– Неужели в этом есть такая острая необходимость?

– Конечно. И боюсь, моя семья тоже не оценит отсутствия такого важного элемента.

Взгляд жениха стал ещё тяжелее и недовольнее. Проигнорировать такие слова будет крайне грубо с его стороны. Тем более в присутствии стольких свидетелей.

– Рэн, организуешь фотосессию для Цуруты-сан. Когда вернусь из поездки, сделаем ещё один совместный снимок для портрета в холле.

– Целый снимок, какая невероятная щедрость, – отозвался он со смешком, переходя грань. Это уже была не безобидная провокация, а открытая агрессия, которую можно было почувствовать на зверином уровне. – Прям женишок года.

У Масару вдруг загорелись ярко-голубым цветом глаза бета-оборотня с тремя чёткими линиями силы по краю радужки. И это уже можно было трактовать не как безобидное предупреждение расшалившемуся младшему, а как реальную угрозу скорой расправы.

Все рубежи пройдены. Дальше – наказание.

Каори перевела на Рэна искренне испуганный взгляд, не понимая, зачем он это делал. Зачем пытался расшатать авторитет самого главного здесь?

Однако прежде чем она успела что-либо сказать, заметила уже на себе пристальный взгляд.

Сатоши немигающе смотрел на неё, и уголки его губ снова медленно поползли вверх. А у Каори от этой жуткой улыбки побежали колючие мурашки по коже. И тогда же она разглядела кольца на радужке глаз, будто специально вспыхнувших на долю секунды.

Сатоши, как и Масару, оказался бетой. Выходит, по силе они равны. Два бета-оборотня в одной семье. Каждый из них был в одинаковом праве претендовать на статус оябуна.

Только что её положение в этом доме… стало гораздо опаснее.

Глава 9. 言葉の舞 «Танец, что плетут слова»

 

Наверное, его инстинкт самосохранения порой сбоил. Отключал напрочь все тормоза, вот Рэна и несло на всех порах. Если бы Цурута не вмешалась, Масару не успокоился бы, пока всё дерьмо из него не выбил. А в нём дерьма стало лишь больше после того, как узнал, какая девушка досталась старшему брату в невесты.

Рэну физически было тяжело не обращать внимания на его отношение к ней. К её вполне естественным и разумным потребностям. Настолько взбесила отмашка, что вряд ли сам дал бы заднюю, если бы Цурута не вмешалась.

А вот она не переставала удивлять. Нет, Рэн ещё вчера понял, что девушка неглупая. Но то, как она искусно переключила внимание, перенаправив тему в русло бизнеса её отца, страдающего от давления со стороны Змеев, не могло не внушать уважения. Цурута явно получила дипломатическое образование. Уж больно умело она обращалась с чужим вниманием.

– Следовательно, если наш союз не будет продемонстрирован публике во всей красе, то Змеи воспримут это как знак того, что клан Воронов может пренебрегать защитой своих партнёров. Я лишь хотела убедиться, что мы не дадим им лишнего повода для атаки. Фотосессия – не более чем инструмент общественного давления.

– Звучит разумно, – согласился Масару, смотря на неё, как будто впервые увидел. – Вы довольно глубоко осведомлены о проблемах вашего клана. Про торговые пути – даже мне это было неизвестно.

– Кажется, я лишнего сболтнула, – растерянно ответила Цурута, прижимая пальцы ко рту.

И пока она уткнулась взглядом в стол, Рэн про себя гадал, притворялась ли эта хитрая птичка сейчас или в самом деле в кураже переговоров случайно выдала секретную информацию.

– Не волнуйтесь, дальше присутствующих за этим столом информация не пойдёт. Мы заинтересованы в глубоком альянсе с Журавлями, поэтому ваши проблемы – наши проблемы. – Масару поднялся из-за стола. – Продолжайте ужин, мне надо решить срочные вопросы по работе. Хару, организуй машину.

Младший из братьев тут же подорвался с места и первым выскочил из столовой. А старший, не спеша, последовал за ним.

– Настроение испортил и отчалил, а нам, значит, ужинайте дальше. Забавный он, не так ли? – с хитрой улыбкой поинтересовался Сатоши и посмотрел на Рэна. – Может, выйдем покурить?

Тот кинул взгляд на настороженно смотрящую Цуруту, которую, в отличие от него, никто не позвал, и пошёл за старшим братом на улицу.

Сатоши встал на краю крыльца и достал из внутреннего кармана портсигар, в котором осталось четыре сигариллы.

– Будешь? – любезно поинтересовался он, но затем заметил в руке Рэна обычную пачку сигарет и усмехнулся: – Ты всё ещё эту дешёвку из мусорных остатков куришь?

– Придерживаюсь традиций и ни на что не претендую, – равнодушно ответил он, подразумевая, что привилегия курить сигары была связана с борьбой за статус оябуна.

– Традиции? – Сатоши прихватил губами кончик сигариллы, а в его ладонях, как обычно, спрятанных за перчатками, звонко клацнула металлическая зажигалка. Он неглубоко затянулся, больше наполняя рот дымом, чем втягивая в лёгкие, и медленно выпустил тонкую струю, сквозь крошечную щель между губами. Один уголок рта снова медленно пополз вверх, взгляд же впился в Рэна со знакомой ехидцей. – Не надоело прикрывать свою амебность громкими словами? Ты куришь эту горькую махорку, лишь потому что привык довольствоваться остатками со стола старших.

– Говоришь так, будто в этом есть что-то плохое.

– Просто констатирую факт, что это не столько традиции, сколько выбор того, кто не способен подняться выше.

– Не пойму, тебе конкуренции с Масару не хватает? – хмыкнул Рэн и поднял взгляд к ночному небу. – Курите свои дорогие и солидные сигары и не лезьте ко мне.

– Масару курит то, что подобает главе клана. Не вкладывая в выбор ничего личного. А ещё он наивно полагает, что в глазах остальных сигары закрепляют за ним этот статус. Ты же думаешь, что твои жалкие бычки делают тебя свободным. Но по факту вы оба просто курите. – Сатоши на секунду затих, разглядывая сигариллу в своих пальцах. – Я же выбираю то, что соответствует моим амбициям. Разница между нами в том, что я знаю цену своему дыму.

– Какие глубокие мысли. – Он не смог удержаться от подколки, пока братец выдавал настолько напыщенные речи. Порой его несло в какую-то псевдофилософию. И над этим даже можно было пошутить без последствий для собственной шкуры.

– Слишком сложно для тебя? Ничего, может, однажды дорастёшь, – вернул шпильку Сатоши. А затем он скосил на него взгляд и уже без улыбки спросил, приглушив голос: – Что думаешь о нашей драгоценной невестке? Понравилась?

Рэн глубоко затянулся и выдохнул облако дыма в сторону брата. Мог ли он заметить что-то? Нет, исключено. Они вели себя предельно осторожно. Даже не смотрели, по сути, в сторону друг друга. Сатоши просто его прощупывал.

Однако пальцы Рэна на сигарете всё равно слегка дрогнули.

– Думаю, что она красивая и смышлёная. Такая девушка разве может кому-то не понравиться?

– Да, я тоже нахожу её привлекательной. Но ты правильно подметил, Цурута-сан – далеко не глупая барышня. А у меня нет способностей к соблазнению, как у некоторых, – подметил Сатоши с настолько толстым намёком, что только идиот не уловил бы, к чему он пытался склонить своего младшего.

Рэн идиотом не был, но порой неплохо притворялся.

– Да они-сан, я же правда не знал, что у тебя что-то было с Химари-тян[33]33
  «-тян» – это уменьшительно-ласкательный именной суффикс, указывающий на близость, неформальность и теплоту в отношениях.


[Закрыть]. И ты же сам в курсе, у меня отношение к таким вещам простое: предлагают – беру. – Он заметил, как в глубине глаз второго брата вспыхнула знакомая ледяная ярость, и тут же свернул на безопасную дорожку: – Насколько бы прелестна ни была Цурута-сан, она в первую очередь невеста брата. У меня, знаешь ли, тоже есть принципы.

– Вот как? – насмешливо протянул Сатоши.

Очевидно, он даже на долю секунды не поверил в наспех выдуманные принципы. Никто не поверил бы – Рэн слишком долго придерживался образа беспринципного мудака. И старший брат точно продолжил бы ковырять глубже, если бы его не отвлёк зазвонивший телефон.

– Мне сейчас некогда… Вы его до сих пор не убили?.. Как он мог сбежать с заимки? – Его лицо стало холодным и непроницаемым, пока он слушал чьи-то объяснения, а потом с притворной заботой в тоне обманчиво ласкового голоса произнёс: – Акияма, знаешь, что в старые времена делали с гонцами, которые приносили плохую весть? Их убивали. Но не волнуйся, мы живём в современном и цивилизованном мире. Конечно же, я не буду опускаться до таких варварских методов. Я просто вырежу тебе язык.

Рэн докурил сигарету до самого фильтра и теперь подумывал о том, чтобы ещё одну достать. А то в голову лезли всякие мысли о том, как ему повезло в своё время, что страсть брата к отрезанию лишних, на его взгляд, конечностей не коснулась того, кто не в ту дырку присунул свой коммуникабельный отросток.

– У меня сегодня хорошее настроение, поэтому я дам тебе ещё один шанс, Акияма. Если ты успеешь найти и устранить Кавабату раньше меня, то сохранишь язык. Но если мне придётся испачкать руки, то можешь винить в этом только себя.

Он сбросил звонок и убрал телефон в карман брюк, после чего сделал несколько коротких затяжек, прежде чем выкинуть даже наполовину не выкуренную сигариллу.

– Как же тяжело, когда вокруг столько тупых, – пожаловался Сатоши, снимая пиджак, а за ним и рубашку. Его грудь до сих пор украшала сложная татуировка-мандала – ничего нового на ней не появилось. Он неторопливо стянул лоферы, из-за которых двигался обычно почти бесшумно, любимые перчатки, и протянул все вещи Рэну. – Будь так любезен, передай их Като.

Он забрал одежду, не сводя взгляда с брата. Тот стоял к нему вполоборота, разминая шею. Мышцы на спине напряглись, захрустели позвонки, перестраиваясь. И когда на гладкой коже пошла мелкая рябь, из-под лопаток начали пробиваться первые перья: жёсткие, чёрные, но с лёгким синеватым отливом.

Сатоши рвано вздохнул, и его лицо тоже начало меняться. Челюсть и нос сначала удлинились, затем уплотнились, затвердели, превращаясь в загнутый на конце клюв. И пока Рэн разглядывал горящие глаза брата, не увеличилось ли количество колец в них, из спины с мокрым хрустом вырвались крылья.

Они расправились с такой силой, что тёплая кровь брызнула веером.

– Твою мать, – пробормотал Рэн, вытирая лицо от капель, пахнущих окислившимся металлом.

И тут же прилетела ещё одна порция, потому что Сатоши, мощно взмахнув крыльями, взмыл в небо. Ещё пара таких взмахов, и тёмная фигура исчезла за кронами деревьев.

– Като, – с порога позвал Рэн, вернувшись в дом. Пока он разувался в гэнкане, управляющий появился перед ним на ступеньке с типичным услужливым видом. – Сатоши пришлось срочно отчалить, это его вещи.

– Я прикажу приготовить вам ванну.

Рэн едва заметно кивнул и направился в столовую. Не обязательно было идти туда лично, чтобы проверить. Достаточно было спросить у того же Като, догадалась ли Цурута вернуться в комнату или нет. Но по какой-то причине, о которой ему даже задумываться не хотелось, он всё же дошёл до столовой и распахнул дверь.

К его радости и огорчению, эта прекрасная, как ночная орхидея, но самая недоступная для него девушка на Мальдоре в нарочито неподобающем кимоно продолжала сидеть за столом. Она ждала. Но кого? Рэна?..

Её взгляд медленно поднялся от чашки, которую Цурута держала в изящных пальцах, на него. И уже в следующую секунду в глазах промелькнул страх, прозвучавший в том числе и в голосе:

– Почему вы в таком виде?

– Это не моя кровь. – Рэн встал прямо в дверном проёме, обдумывая, подходить к ней сейчас или сначала сходить переодеться. Журавли явно старались оградить потомство от всякой чернухи – они не хотели видеть своих детей в рядах якудза. Так воспитывали и давали образование, чтобы те выбились в высшие слои общества.

Вот только станет ли Цурута ждать его возвращения? Уверенности не было никакой. Ему же так хотелось провести в её компании ещё хотя бы пять минут…

– А чья это кровь? – спросила она и встала из-за стола. Расправила ткань, чтобы не осталось ни одной складки на кимоно, и подошла к нему, встав напротив, словно хотела выйти из столовой.

– Братцу вдруг полетать приспичило.

– Понятно. Но раз мы снова остались вдвоём, полагаю, ужин завершён?

– Вы уверены, что не хотите остаться ещё на чашку чая? – Вот и настал день, когда Рэн даже чай готов был пить, лишь бы удержать девушку рядом с собой. Эта чёртова истинность творила с ним страшные вещи.

– Я бы хотела прогуляться на свежем воздухе перед сном, – мягко отказала Цурута, кажется, намекая на разговор вдали от камер. – Рэн-сама, вы можете устроить мне экскурсию по территории вашего клана?

– Только если вблизи главного поместья. В наших владениях здесь находится более шестидесяти гектаров. Боюсь, ваши ноги могут устать от таких прогулок.

– Меня устроит и небольшая прогулка.

– Отлично, но вам придётся меня подождать…

– Да, конечно, – она неожиданно его перебила и тут же сдержанно улыбнулась, – я подожду вас на крыльце.

Чуть ли не бегом Рэн устремился в свою комнату. Там у ванны возилась молоденькая горничная. Такая, во вкусе Масару, если не обращать внимания на шрам на щеке.

Рэн начал стягивать вещи прямо перед ней, из-за чего девчонка замерла с немым вопросом в глазах.

– Просто забери одежду, – бросил он, когда полностью разделся.

– Х-хорошо.

Стоило же ему опустить ногу в ванну, как в следующий миг Рэн отдёрнул её с глухим шипением. Эта дура сварить из него вороний суп, что ли, решила?

– Извините, Рэн-сама, я не думала, что вы так быстро придёте, я сейчас разбавлю! – взволнованно запричитала горничная и рванула к смесителю, чтобы включить ледяную воду.