Текст книги "Истинная для якудза (СИ)"

Автор книги: Эвелина Шегай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 25. 自由の夜明け «Рассвет свободы»

 

Вокруг лежали трупы.

Сзади труп модели, сбоку труп секретарши, а перед ним труп старшего брата. Рэн сидел во всё ещё тёплой луже, не в силах пошевелиться. И даже не мог поднять взгляд на стоящую рядом Каори.

Она испачкала руки в крови вместо него. Нет, она лишь довела дело до конца.

– Я убил родного брата, – с трудом вытолкнул он, смотря на ладонь, продолжающую сжимать рукоять катаны, торчащей из живота Масару.

– У нас не было иного выхода. – Каори присела рядом с ним на корточки и провела пальцами по щекам, словно что-то вытирая. – Либо он нас, либо мы его. Другой развязки нам не оставили.

– У нас не было выбора, – с какой-то заторможенностью повторил Рэн и медленно перевёл взгляд на её грустно улыбающееся лицо. – Правда не было?

И прежде чем она успела что-либо ему ответить, вдруг раздались хлопки. Кто-то энергично хлопал в ладони, приближаясь к ним.

– Мо-ло-дец, – произнёс Сатоши, неприятно растягивая слова, и появился в самом конце зала. – Ты меня никогда не разочаровывал, Рэн-кун.

Он шёл не один, а в сопровождении мрачного Го и расстроенного до слёз Хару.

Первая вспышка принесла стыд и желание спрятаться от братьев, в глазах которых Рэн не хотел остаться навсегда с клеймом братоубийцы. Затем внутри всколыхнулась ярость. Настолько мощная, что он мгновенно вскочил на ноги. Нет, их загнали в клетку, как каких-то затравленных крыс, и заставили биться до смерти. Каори права, у них не было выбора, стоял лишь вопрос: «Кто останется лежать на этом грязном полу?»

Однако, несмотря на разгорающееся с каждой секундой всё сильнее пламя в груди, у него получилось внешне сохранить спокойствие, когда обратился к Сатоши:

– Так, значит, ты всё это спланировал? Хотел убить Масару, но не своими руками?

– Он бы мирно не ушёл на покой, – легко согласился второй брат и улыбнулся. – Да и жестоко просто выбрасывать его из клана. Он же жил ради него.

– Поэтому гуманнее было убить Масару руками младшего брата? – нервно хохотнул Рэн, ошеломлённый такой логикой.

– Не ты ли постоянно твердил, что хотел стать свободным? Выйти из-под гнёта клана?

– Да, но не таким же образом!..

Сатоши остановился на границе алой лужи. Его взгляд медленно скользнул сначала по телу, а потом нашёл лежащую в стороне голову, успевшую частично обернуться в птичью. Лукавая улыбка сползла с тонких губ.

– Рэн-кун, ты уже не маленький мальчик. Должен понимать, что в этом мире у всего есть своя цена. Ничего просто так никому не даётся. Не думаешь, что чужая смерть – достойная цена за твою свободу?

– Да ты просто меня использовал…

– Хватит. Ты, конечно, мой любимый брат, но не преувеличивай свою ценность – я всех использую, – перебил Сатоши с насмешливыми нотками и резко переключился на Каори. – А вы, барышня, меня удивили. Отличные боевые навыки, и у вас неожиданно твёрдая рука. Честно говоря, не думал, что именно вы нанесёте последний удар.

– Как давно? – спросила она с лёгкой усталостью в голосе.

– Имеете в виду, с каких пор участвуете в моём плане? Сложно сказать наверняка. Я ещё на первом ужине заметил особую атмосферу между вами, а во время разговора с Рэном подтвердил свои догадки. Можно ли сказать, что вы участвовали в нём с тех пор, как я начал собирать доказательства ваших близких отношений? Или с тех пор, как Рэн заглотил наживку и поехал добывать компромат на Масару? Не могу ответить на этот вопрос.

– И что дальше мы должны делать по вашему сраному плану, господин кукловод? – язвительно поинтересовался Рэн, ощущая себя какой-то безвольной марионеткой. Отвратительное чувство – осознавать, что все твои решения – ни хрена не твои.

– Получить заслуженную награду, – с вернувшейся улыбкой отозвался Сатоши, вытащил из кармана несколько пластиковых карточек и протянул их.

Это оказались поддельные документы на Рэна и Каори. Со всеми голограммами и печатями. Выглядели как настоящие.

Хоть в чём-то не обманул.

– У вас есть три часа, чтобы покинуть Нихаку, – снова заговорил Сатоши. – Хару вас отвезёт в порт. Там вас встретит один человек, специализирующийся на решении таких задач. Он вам поможет с перемещением до аэропорта. На ваши новые имена куплены три варианта билетов. Сами выберете, куда дальше лететь: вглубь континентальной части Шемуана, в Саларун или Мумбреш. Сможете скрыться в неизвестном для меня направлении.

– А что будет с моей семьёй? – уточнила Каори.

– Мне план отца всегда нравился. С небольшими доработками он жизнеспособен, поэтому я тоже заинтересован в альянсе с Журавлями. Можете не беспокоиться, Каори-сан, защиту вашего клана я обеспечу и без женитьбы на вас или вашей старшей сестре.

– С телами я разберусь, – коротко отчитался Го, осматривая трупы. Присел возле Огавы и на секунду замер, ощупывая её шею. – А вот эта, кажется, ещё жива.

– Она полукровка! Аники, пожалуйста... – Рэн не успел договорить, как брат подхватил на руки все ещё цепляющуюся за жизнь секретаршу и стремительно направился к выходу.

Даже крохотный шанс на то, что хотя бы одна из жертв сегодняшней бойни могла выжить, позволила ему дышать чуть свободнее. Мацуи, конечно, тоже жалко – совсем молодая девушка. Но с секретарём Огавой они проработали бок о бок больше десяти лет, и Рэн успел привязаться к этой безэмоциональной дамочке. Хоть бы она выжила…

– О, почти счастливый конец, – прокомментировал Сатоши, тоже проводив взглядом Го. – Но вам, голубки, лучше поторопиться. Ваше время уже пошло… Ах да, чуть не забыл! Самое главное условие твоей свободы, Рэн: никогда не возвращайся. Иначе я тебя тоже убью.

Между ними повисла тишина. Неуютная, пропитанная запахом смерти.

По нечитаемым глазам старшего брата до конца не было понятно, говорил он серьёзно или несмешно шутил. И на миг эти глаза вспыхнули жёлтым, давая разглядеть, что по краям радужки, около трёх чётких линий силы появились две симметричные точки. Этим точкам в течение года предстояло превратиться в четвёртую линию. У него начался переход в альфу.

– Пойдёмте за мной! – первым нарушил затянувшуюся тишину Хару, позвав их гнусавым голосом из-за заложенности носа.

Каори с Рэном молча последовали за ним. А Сатоши остался стоять у останков Масару.

На заднем дворе в слабом свете одиночной лампочки под металлическим плафоном стояли две машины. Третья, за рулём которой сидел Го, выезжала на трассу.

– В салоне есть новая одежда. Можно переодеться, – сказал Хару, открывая дверь минивэна с тонированными стёклами. – Ваши вещи из другой машины я тоже забрал.

– Иди первой, я и по пути смогу, – обратился Рэн к усталой Каори, а затем заметил искру сомнения на её бледном лице и мягко подтолкнул к машине. Ему на сегодня стресса хватит и без переодеваний своей женщины на глазах у младшего брата.

Она вздохнула и послушно забралась в салон, закрыв за собой дверь. Они остались на улице вдвоём.

– Ты всё видел? – вполголоса спросил Рэн, разглядывая заброшенное здание.

– Я знаю, что тебя загнали в ловушку, – отстранённо ответил Хару, заставляя сердце в груди Рэна замереть от болезненного укола. Кажется, он сегодня разочаровал его как старший брат. – И я знаю, что тебе тоже было сложно. Ты этого не хотел.

– Без разницы, чего я хотел. Братья всё решили за меня.

– Это я тоже знаю, но... – Голос Хару задрожал, как будто от сдерживаемых слёз. – Мы же теперь больше никогда не увидимся, да?

– Может, и увидимся, если ты будешь путешествовать по другим континентам.

– Ты оставишь для меня подсказки? – Он резко повернулся, и мокрые дорожки на его щеках отразили свет лампы.

– Да, я оставлю для тебя подсказки, Хару-кун, – подтвердил с благодарной улыбкой Рэн, ощущая, как снова потеплело в груди. У него всё ещё оставалась семья. Были те, кто не хотел с ним расставаться навсегда.

– Спасибо, аники! – Хару налетел на него с объятиями, задевая не успевшие толком затянуться раны, заставляя морщиться, но Рэн проглотил все звуки. Даже не зашипел, хоть очень этого хотелось. – Главное, не пропадай насовсем. Очень прошу тебя.

Он поднял здоровую руку и погладил младшего брата по голове. По его всё ещё непривычно коротким волосам. Ему придётся непросто под руководством Сатоши, не умеющего жить без скользких и жестоких интриг, но рядом всё ещё будет Го. Средний брат позаботится о слишком чувствительном младшем.

Боковая дверь минивэна открылась, и Каори отчиталась:

– Я закончила.

– Тогда поехали, – выдохнул Рэн и хлопнул Хару по спине.

Они разомкнули объятия и тоже залезли в машину.

Помимо одежды внутри нашлась аптечка и пачка влажных салфеток, поэтому можно было не только сменить шмотки, но и стереть с себя кровь и перевязать раны. В пути это делать оказалось не так удобно, но Рэн стерпел. Тем более времени у них и правда было в обрез – одна дорога до порта заняла полтора часа.

На переполненной людьми пристани Хару познакомил их с посредником. Им оказался пожилой мужчина с куцей козлиной бородкой и маленькими глазами, прячущимися за круглыми очками. Все его черты лица были обычными, нарочито непримечательными, а ещё – искусственными.

Он сразу сопроводил их до каюты, где они закрылись изнутри, а сам занял соседнюю. Во время последующих проверок этот загадочный тип, скрывающий свою внешность, каким-то образом смог договориться со службой безопасности, чтобы к ним не заглядывали.

– Неужели мы правда сумели сбежать? – словно до конца не веря в происходящее, спросила Каори, после того как гудки парома затихли и они достаточно отошли от берега.

– Мы заплатили сполна за эту возможность, – ответил Рэн, смотря через овальное окно на небо, где занимался бледно-оранжевый рассвет. – Хочешь выйти на палубу?

– Да, хочу.

Ранним утром всё ещё было свежо и даже слегка прохладно. Морской ветер трепал волосы, принося с собой солёный запах воды и долгожданной свободы. Рэн опёрся на металлические поручни, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Последние несколько часов ощущались так, будто длились долгие недели. Ему тоже не верилось, что всё наконец-то закончилось. Все ужасы их прошлых жизней позади.

– Тебе не холодно? – Рэн выпрямился и аккуратно притянул Каори за талию к себе, стараясь не задеть бок, на котором у неё наверняка ещё не до конца затянулась рана. Её короткое, многослойное платье с открытыми плечами не внушало доверия. Ткань у него тонкая, почти полупрозрачная. Что там могло греть?

– Нет, мне не холодно. – Она оторвала восхищённый взгляд от солнца, которое будто выныривало из воды, и посмотрела в глаза Рэну. Так ласково и тепло. Её рука легла ему на щёку и погладила мягкими подушечками пальцев. – А ты как? Как себя чувствуешь?

– Чувствую себя самым счастливым мужчиной на Мальдоре, – шёпотом признался он, разглядывая самую нежную, заботливую и прекрасную девушку в мире. Теперь с этой невероятной красавицей Рэну предстояло прожить всю жизнь. Жизнь, свободную от мафиозных разборок кланов и грязных секретов.

Он смотрел на Каори и видел их маленький, но уютный дом. Слышал детский смех и лай какой-нибудь смешной декоративной собаки.

– Ты, оказывается, умеешь быть милым, – подметила она со смущённой улыбкой, наслаждаться которой было отдельным удовольствием. – И куда мы полетим дальше?

– А куда ты больше хочешь?

– Я никогда не покидала Нихаку. Мало что знаю о других странах. И мне важнее не куда, а с кем.

Рэн не выдержал, наклонился и поймал её прохладные губы. Каори ответила без раздумий. Просто и естественно, как дышала. Ветер трепал волосы, где-то кричали чайки, а солнце всё выше и выше поднималось в небо, согревая их первыми лучами нового дня.

– Я люблю тебя, – прошептал он в приоткрытые и почти незаметно подрагивающие губы.

– И я тебя люблю, – тихо выдохнула она, и этот выдох оказался теплее утреннего солнца.

– Может, тогда?.. – Рэн запустил руку в карман брюк и вытащил идентификационную карту. – Смотри, в наших новых документах мы уже женаты. С кланами разобрались, нас больше ничего не сдерживает. Не хочешь обменяться метками?

Каори не отвечала. Она долго и внимательно рассматривала карточку в его ладони, а потом перевела задумчивый взгляд на лицо, как будто всё ещё сомневалась.

– Ты не хочешь этого делать без торжественной церемонии? – До Рэна резко дошла причина столь задумчивого вида.

На их родине не принято у оборотней обмениваться метками, как в каком-нибудь Ираше или Мумбреше, где царили дикие и чуть ли не первобытные традиции. Для шемуанских мужчин поставить метку считалось делом почти позорным – или как минимум неразумным. Но если всё-таки пара решалась на этот шаг, то церемония проводилась во много раз пышнее, чем свадьба.

Жениться и разводиться можно сколько угодно, а вот метки ставятся раз и навсегда. Масштаб событий кардинально разный.

Рэн, конечно, молодец. Сначала попытался без разрешения поставить метку, а теперь ещё предложил сделать это на потрёпанном жизнью заурядном пароме без каких-либо церемоний. А Каори ведь девушка, ей наверняка хочется, чтобы всё прошло красиво, романтично. Чтобы остались воспоминания на всю жизнь.

С терпением у него определённо есть проблемы…

– Ладно, можем вернуться к этому вопросу позже, – произнёс он, отвернувшись к горизонту.

– Нет, не в этом дело! Мне не так важны церемонии, – подала голос Каори и с тем же задумчивым выражением лица добавила: – Просто ты ранен, твоему организму нужно время, чтобы полностью восстановиться, а метка – дополнительная нагрузка. У меня была подруга в университете, которая уезжала учиться в Саларун. Там она встретила своего мужа, с которым они тоже обменялись. И вот её метка тяжело приживалась, в первую неделю даже гноилась, из-за чего подругу лихорадило. Она почти месяц с ней мучалась.

– Она бета?

– Нет.

– Они с мужем истинная пара?

– Нет.

– Вот тебе и ответы, почему у неё так тяжело приживалась метка. У нас точно всё пройдёт гладко, если ты всё-таки решишься, – бросил Рэн, будучи уверенным в своей правоте. А потом до него дошло, что опять начинал на неё давить от нетерпения. – Но я понимаю, что тебе хочется более романтической атмосферы…

– Этот рассвет достаточно романтичен, – перебила она и улыбнулась в ответ на его изумлённый взгляд. – А ещё мы тут одни, что тоже очень удачно. Я не умею клюв выпускать отдельно от крыльев.

Каори сделала шаг назад и развернулась спиной к Рэну.

– Расстегни, пожалуйста, сзади платье, – попросила она, а дождавшись, когда он исполнит её просьбу, чтобы оголить спину, отошла подальше.

Свои шикарные белые крылья с чёрной окантовкой Каори выпускала легко и быстро. Но мало у кого из птичьих с ними возникали проблемы. Однако затем не развернулась к нему обратно лицом, а какое-то время продолжала стоять спиной, ссутулившись. До его слуха долетало лишь болезненное шипение, изредка перемежающееся тонким клёкотом.

Рэн уже начал беспокоиться. Вдруг что-то пошло не по плану? Он подумывал подойти и взглянуть на трансформацию. Но Каори перестала издавать подозрительные звуки, медленно выпрямилась и повернулась.

Непривычно было видеть на её лице вместо маленького носа и изящного рта длинный и острый клюв. Притом намного острее, чем у воронов.

– Ты прекрасна, – сказал Рэн, прежде чем выпустить свой клюв.

Окинув её взглядом, он мысленно прикидывал, где лучше всего поставить метку – остановился на обнажённом плече. Рэн коротко и без предупреждения клюнул в него. Сделал это так быстро, что Каори даже вздрогнуть не успела. Лишь на гладкой коже проступила капелька крови.

Он отступил, давая теперь ей выбрать место, где оставить на нём метку.

Каори долго его разглядывала, склонив голову набок. Подошла ближе, прицелилась и клюнула Рэна точно в ключицу – так, будто не только кожу пробила, но и кость. Он от неожиданности аж каркнул. В следующую секунду увидел её перепуганные глаза и хрипло рассмеялся, притягивая в объятия.

Вот теперь они навсегда вместе.

Глава 26. 家族 «Семья»

 

40 лет спустя

Сидя в тени веранды, Каори перебирала только что собранную лаванду. Её пальцы на автомате отделяли листья от стеблей и укладывали в плетёную корзину для сушки, пока взгляд неотрывно следил за убегающей от оборотня девушкой в телевизоре. Та была полукровкой, выросшей в человеческой среде, и дикие нравы ирашских мужчин принимать не желала.

Однако на миг Каори всё же пришлось отвлечься от сериала, когда у дома засигналила машина, остановившаяся у калитки. Из неё вышел темнокожий парень в расстёгнутой рубашке и джинсовых шортах. Он уставился в сторону окон второго этажа, опустился взглядом до веранды и заметил Каори, которой сначала помахал рукой, а потом чуть неуклюже поклонился.

Дверь дома распахнулась, и на веранду выскочила Хина в лёгком ярко-жёлтом платье на тонких бретельках.

– Мам, я хочу поехать погулять с Джабари. Можно же?

– Куда поедете? – уточнила Каори, возвращаясь взглядом к ухажёру дочери. Ей всё ещё тяжело было принять такой выбор, но в Мумбреше слишком маленькая община шемуанцев, чтобы пытаться как-то давить в этом вопросе.

– Да просто гулять… В кафешку сходим, кино глянем.

– К девяти вечера ты должна быть дома.

– Ну ма-а-ам, – жалобно протянула она, кинула взгляд на экран телефона и на другом языке бросила: – Уже шесть часов!

– И чем больше ты будешь спорить, тем меньше у вас останется времени, – с мягкой улыбкой ответила Каори. – Девять часов и ни минутой позже.

– Блин, – буркнула Хина и недовольно застучала каблуками по ступенькам крыльца. Меньше чем за минуту пересекла ухоженный двор по гранитной дорожке, но стоило ей выскользнуть за калитку, как на кругленьком лице засверкала счастливая улыбка. Она остановилась напротив Джабари и смущённо махнула ему рукой, вызывая у того взаимную белозубую улыбку, ярко выделяющуюся на фоне тёмной кожи.

Каори проводила взглядом уезжающую машину и продолжила перебирать лаванду. Этим она занялась почти сразу после переезда. Сама не заметила, как нехитрое хобби внезапно переросло в маленькое дело по продаже: эфирных масел, саше, мыла ручной работы. Её средства для ухода за собой и для создания уюта в доме покупали как местные жители, так и иностранцы через интернет.

Денег, конечно, это занятие приносило немного, но на оплату коммунальных счетов и продуктов хватало. На всё остальное зарабатывал Рэн, вернувшись к тому, что умел делать лучше всего – фотографировать.

Для Каори было удивительно, что в их век, когда у всех имелись телефоны с мощными встроенными камерами, кто-то продолжал платить большие деньги за фотосессии. Но жаловаться на это, конечно, не собиралась.

Она улыбнулась своим мыслям и взглянула на метку на плече – на бледный след от клюва, от которого разбегались в разные стороны полупрозрачные ломаные линии. Не было ни дня, чтобы Каори пожалела о своём выборе.

Издалека послышался знакомый рёв внедорожника.

Закрыв крышкой корзину, она поднялась из-за стола и стряхнула с юбки мелкий мусор. И только закончила прибираться, как звякнула калитка.

– Ты сегодня… – Каори не договорила, уставившись на потрёпанного жизнью мужа. Белая рубашка у воротника была порвана и в следах чего-то красного. Волосы, собранные в аккуратный хвостик утром, теперь были все в петухах. Но больше всего выделялся, конечно, взгляд, который буквально кричал о пережитом ужасе. – Что произошло?

– Эта была сложная съёмка, – выдохнул Рэн, поднимаясь на веранду. – Невероятно сложная съёмка…

– Да, я вижу, – растерянно отозвалась она и прошмыгнула первой в дом. Встала у входа и придержала для него дверь, вблизи разглядев, что красные пятна на рубашке – смазанные отпечатки пышных губ. Следом до её носа долетел аромат чьих-то насыщенных духов с ярким шлейфом сандала и пачули. Мумбрешские девушки любили подобные запахи с густым, мускатным послевкусием. – Почему ты в таком виде?.. Как будто дрался с толпой женщин.

– Потому что так и было. – Он положил сумку с аппаратурой на журнальный столик и обессиленно рухнул на диван рядом. – Чтоб я ещё хоть раз согласился на съёмку девичника!.. Нет, ни за какие деньги.

Каори помогла ему снять рубашку и оглядела её повнимательнее, оценивая масштаб бедствия. Если помаду отстирать не проблема, то вот зашить будет сложнее. Нет, её уже не спасти. Легче купить новую. Да и в целом гардероб Рэну не мешало бы обновить, уже лет пять ничего не покупалось из одежды.

– Почему у меня ощущение, что тебя рубашка волнует больше мужа?!

– Что? – Она вскинула на него взгляд и не сдержала улыбки при виде негодующего выражения лица. – Нет, конечно. Так что там у вас произошло, почему тебе с ними драться пришлось?

– Они меня домогались!

– О, ты, наверное, сильно испугался. Тебе заварить чай с ромашкой или с мелиссой? – спросила Каори и пошла на кухню, чтобы заодно разогреть им ужин.

Рэн тут же подорвался с дивана и потрусил за ней следом, на ходу жалуясь:

– Нет, ты даже не представляешь, что я сегодня пережил! Это самый страшный сон любого мужчины. Почему я не чувствую твоей включённости? Тебе что, всё равно, что к твоему мужу пристают другие женщины?

– Нет, конечно, не всё равно! – Она щёлкнула кнопкой на чайнике и открыла дверцу холодильника. – Расскажи подробнее, что произошло сегодня. Почему к тебе начали приставать?

– Тебе правда интересно?

Каори поставила контейнеры на столешницу островка, повернулась к нему лицом и выразительно кивнула. После чего продолжила стоять и смотреть, молча дожидаясь, когда он начнёт рассказывать.

– Всё начиналось невинно. Обычная женская вечеринка: все веселились, выпивали, позировали. – Рэн присел на высокий барный стул у кухонного островка. – А потом пошли мужские танцы с раздеваниями. Эти гады раззадорили их и сбежали, а мне ещё целых полчаса надо было снимать материал. И в какой-то момент на меня положила глаз одна слониха… я еле отбился!

Посмотрев на него с сочувствием, Каори поставила перед ним чашку с чаем.

– Она была очень крупной?

– Да раза в три больше меня! Если бы села, то как хомячка раздавила бы.

– Настолько крупная? Даже не представляю, как ты от неё отбивался, – озадаченно произнесла она.

– Ненавижу себя ощущать физически слабее некоторых местных… особенно женщин. К этому я никогда не привыкну.

Ей это было знакомо. Когда выбиралась в город, то часто себя чувствовала среди местных оборотней крошечной букашкой. Жирафы, носороги, слоны и буйволы во много раз превосходили их габаритами. А ещё накладывались местные стандарты, где чем пышнее телеса – тем дама краше считалась.

Однако Каори, конечно, жилось попроще. Её воспринимали как маленькую, тощую, а потому болезненную шемуанку, до которой дотронуться боялись, чтобы ненароком не пришибить. Местные мужчины в её сторону почти не смотрели. Так, изредка любители экзотики, выросшие на продуктах иностранной киноиндустрии, пытались заигрывать. А вот женщины здесь порой не отличались деликатностью. Встречались такие: захотела, схватила, всего с ног до головы ощупала под гогот подначивающих подружек и пошла дальше.

– Наверное, она была из какой-то глухой деревни, – предположила Каори и обошла стол, чтобы обнять мужа.

– Скорее всего. Она говорила на диалекте, которого я вообще не понимал. – Рэн развернулся на стуле и притянул её ближе, положив щёку на ключицу. Шумно вздохнул и крепче сжал в объятиях. – Родной аромат… успокаивает лучше всего.

– Больше не принимай такие заказы. – Она распустила ему волосы и погладила по затылку.

– Ни за какие деньги!

Подняв голову, он посмотрел в глаза Каори. Уставший, взъерошенный, но всё такой же красивый, как в их первый день знакомства. Палец медленно очертил линию скулы и скользнул вниз, к аккуратному подбородку.

Рэн потянулся первым, и она наклонилась навстречу. Их поцелуй вышел необычайно бережным, почти священным. Ощущался так, словно Рэн целовал не просто Каори, а все свои прожитые с ней годы. И это рождало особенное чувство полного единения, в котором он и она становились единым целым.

– Мам, пап, вы дома?! – с порога заорал Ичиро.

Каори первой отстранилась, вытерла Рэну губы, на которых осталась её персиковая помада, и параллельно выкрикнула в сторону зала:

– Мы на кухне!

Стоило увидеть, в каком состоянии вернулся домой сын, как вопросов возникло к нему даже больше, чем к мужу.

– Ты откуда летал? – встревоженно спросила она, оглядывая его изорванные штаны. Если левая штанина превратилась в бахрому, то правая вообще отсутствовала. А ещё все ноги были в мелких ссадинах и засохшей крови.

– Откуда знаешь? – с нотками испуга и восхищения спросил он, уставившись на неё круглыми глазами. И, видимо, что-то отразилось на её лице, что страх окончательно вытеснил восторг на чумазой моське, а взгляд скосился в сторону отца. – Это, там… во дворе какой-то дядя ждёт. Он назвался братом папы.

Каори и Рэн тут же переглянулись. Не мог же их найти?..

– Оставайся в доме, – твёрдо сказал он и поднялся со стула. Но, проходя мимо Ичиро, взъерошил его короткие волосы и со смешком бросил: – Иди умойся, лётчик.

И сын сразу пошёл умываться к раковине на кухне. Каждое слово папы для него было законом. Иногда ей приходилось повторять по нескольку раз, после чего Рэн просто строго смотрел на сына, и тот в ту же секунду вставал и шёл делать то, о чём до этого по-хорошему просила Каори.

– Мам, а когда мне можно будет набить татуировки, как у папы? – поинтересовался Ичиро, едва не вытерев лицо кухонным полотенцем. Она в последний момент успела сунуть ему в руки свежевыстиранное из ящика.

– Когда вырастешь, достигнешь полного совершеннолетия и будешь ответственен за свои действия.

– А Ганджу сегодня пришёл с завязанной рукой. Ему делали шрамирование на плече, как у его отца. Он всего лишь на несколько лет старше меня!

– Это их местные традиции, а татуировки твоего папы… личный выбор. На нашей родине не принято украшать таким образом тело. У меня вот нет никаких татуировок. И у других шемуанцев, которых ты встречал здесь, разве их видел?

– А почему тогда папа сделал?

Каори улыбнулась и погладила его по голове, обдумывая ответ. Однажды дети узнают, что их родители происходят из потомственных кланов якудза, но она хотела бы это открытие отодвинуть как можно дальше.

– Потому что он был бунтарём в молодости.

– Как я? – широко улыбнулся Ичиро.

– Как ты. Весь в папу пошёл, негодник, – мягко пожурила она и ущипнула его за щёку.

Дверь в коридоре снова открылась, и раздались шаги двух пар ног.

Каори уставилась на межкомнатный проём, мысленно молясь всем известным богам, чтобы этим братом не оказался Сатоши. И с облегчением выдохнула, увидев рядом со светящимся от счастья Рэном того, кого они ждали больше сорока лет.

– Добрый вечер, невестка, – вежливо поприветствовал он и глубоко ей поклонился, как самый младший родственник. Нисколько не изменился за эти года – от него всё так же исходило ощущение теплоты и света.

– Здравствуй, Хару-кун. – Она тоже ему поклонилась. – Рада тебя снова увидеть.

Конец