Текст книги "Истинная для якудза (СИ)"

Автор книги: Эвелина Шегай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Но ждать, пока вода станет нормальной температуры, у Рэна не было времени. Он сполоснулся под душем, схватил полотенце и, пока наспех вытирался, через зеркало посмотрел на продолжающую суетиться девчонку, которая начинала действовать ему на нервы.

– Да свали ты уже.

Она сильно покраснела и что-то принялась лепетать, но Рэн не стал слушать. Он кинул на пол использованное полотенце и пошёл к шкафу. Обычно тщательно выбирал, что надеть, а сейчас нацепил первые попавшиеся брюки и чёрную шёлковую рубашку, которую застегнул лишь на две нижние пуговицы.

Рэн с трудом сдерживал себя от того, чтобы перейти на бег. Но, спускаясь по лестнице, всё же стал перескакивать сразу по несколько ступеней.

Всё внутри горело от нетерпения.

Цурута стояла на самом краю крыльца, лёгкий порыв ветра шевелил одинокую прядь, выбившуюся из аккуратной причёски, в которую она собрала волосы на затылке перед ужином. А затем, видимо, услышав, что Рэн тоже вышел на крыльцо, Цурута медленно повернулась к нему лицом, и время будто остановилось.

Они смотрели друг на друга в свете неполной луны. Заворожённые. Очарованные.

– Куда пойдём? – спросила она, первой нарушив тишину.

Рэн улыбнулся, считывая этот вопрос как нетерпение. Ей явно что-то хотелось с ним обсудить. Ему самому хотелось просто находиться рядом, дышать одним воздухом и ловить взгляды. В них читалась та же борьба с собственными чувствами, что ему приходилось вести внутри себя.

– Камер нет, – коротко отчитался Рэн, сворачивая с освещённой аллеи в тень между длинным ангаром гаражей и кирпичной стеной спортзала. – Тут мёртвый угол. Охрана смотрит только на ворота и входные двери. Им плевать на то, что происходит в тени за вентиляционными трубами.

– За нами следят круглосуточно или записи поднимают по необходимости? Насколько мы здесь можем задержаться? – по-деловому уточнила Цурута.

– Как сказать… Вообще, по всему поместью и близлежащей территории установлено около пятидесяти камер. Мужики сидят в комнате с экранами, но постоянно в них не пялятся, а играют в карты, смотрят фильмы. Впрочем, вы наверняка и сами знаете, как работает штатная охрана.

– Да, знаю, – сухо ответила она, оглядываясь по сторонам. Здесь пахло машинным маслом. Где-то тихо гудел трансформатор.

– Сюда редко заходят, – добавил Рэн. – Разве что механики, да и те днём. Ночью это наша территория. Точнее, моя и Хару. И сегодня ещё кое-что произошло, поэтому охрана, скорее всего, тоже привлечена к решению этой проблемы.

– Это хорошо, – подытожила Цурута странно-прохладным голосом, как будто слегка злилась. И стоило ей повернуться, чтобы посмотреть на него, как он тут же понял – ему не показалось. – Ты что устроил за столом?

– Ты?[34]34
  Обращение на «ты» (в оригинале «омаэ») – в японском отказ от имени и почтительного суффикса в пользу прямого местоимения считается грубостью. Так обращаются либо к близким друзьям, либо (чаще) к врагам или нижестоящим, подчёркивая своё превосходство или готовность к конфликту.


[Закрыть] – ошеломлённо повторил Рэн, в последнюю очередь ожидая от неё услышать что-то настолько грубое. Но в груди от этого парадоксальным образом потеплело.

– Да, ты! Ты нас чуть не выдал, и мне даже пришлось доставать свой козырь, который я не собиралась так быстро демонстрировать, – возмущённо процедила она, а потом ещё и припечатала сверху: – Ты совсем дурак? Не понимаешь, кому и что можно говорить?

Слово «дурак» прозвучало как пощёчина, но щека не горела от боли – она пылала от осознания, что теперь они на равных. Никаких масок, никакой притворной вежливости. А ещё в красавице не осталось страха, была лишь злость, и это чертовски возбуждало. Уголок его рта дрогнул, подавляя готовую вырваться ухмылку.

– Ого… Каори-тян, оказывается, такая милая.

Каори вздрогнула, а её глаза в темноте вспыхнули, как отполированный янтарь в лучах солнца. Третье кольцо на радужке разделяла крошечная доля миллиметра, но миг, и Рэн стал свидетелем того, как оно замкнулось, образуя идеальный круг.

В глубине груди у него возникло глухое, вибрирующее карканье, которое отдавалось в спину колющими ощущениями. Прямо под лопатки, откуда обычно вырастали крылья. Инстинкт мгновенно опознал в ней равную по силе зверя. Прошлое отрезало. Перед ним теперь стояла полноценная бета-самка – редкий и для многих оборотней желанный трофей.

Глава 10. 焦点の喪失 «Утраченный фокус»

– Даже не думай, – сказала Каори, как только сердце немного успокоилось. Он всего лишь назвал её по имени. Не сделал и не сказал ничего, что должно было вызвать такую бурную реакцию.

– Как можно желать кому-то не думать? – тут же съёрничал Рэн, не отрывая от неё взгляда.

– Ты прекрасно понял, что я имела в виду.

– Вообще не понял, поясни мне, пожалуйста, Каори-тян, – с нахальной улыбкой попросил он.

Послала же ей судьба такое счастье! Бесцеремонный, самоуверенный... и слишком непредсказуемый, чтобы расслабляться в его присутствии. Но в то же время рядом с ним Каори чувствовала себя иначе. С неё будто цепи свалились, которые не давали нормально дышать последние тридцать лет.

Как окончила университет, так погрязла в курсах на тему «как быть полезной женой». Много лет она была хорошей дочерью. Тихо жила в ожидании брака, который должен был помочь её клану. Хотя нет. «Жила», пожалуй, не самое подходящее слово. Скорее – «существовала».

Каждый день был похож на предыдущий. И каждый будущий день должен был стать таким же. Но разве в однообразии есть что-то по-настоящему плохое? Оно несло за собой стабильность. А наслаждаться можно и мелочами: чашкой чая за прекрасным видом на осенний сад; беззаботным детским смехом, доносящимся со стороны пруда с выныривающими к поверхности любопытными рыбами.

Однако стоящий напротив Каори мужчина разбередил в душе дыру, которая угрожала всем будущим планам. Птица, рождённая в золотой клетке и никогда не знавшая, каково это – летать, почувствовала жажду свободы.

– Ты для меня слишком опасен, – вдруг осознала Каори.

– Из нас двоих я представляю меньшую ценность для клана. Поэтому, даже если о нас узнают, тебя не тронут, – совершенно буднично поведал Рэн, оставив за скобками тот факт, что в лучшем случае его куда-нибудь отправят или запрут, а в худшем – убьют.

С ней и правда, скорее всего, ничего делать не станут. Банально принудят поставить метку другому мужчине. А уже та до конца жизни Каори привяжет к мужу. Истинность без обмена метками не имела никакой власти, всего лишь выступала неким маяком и подсвечивала идеальную партию с точки зрения природы. Но шемуанские оборотни не особо прислушивались к её зову.

– Если ты не будешь провоцировать своих братьев, то о нас и не узнают.

– Да там и провоцировать не надо, у Масару чрезмерно раздутая гордыня. Никогда не угадаешь, из-за чего он в следующий раз оскорбится.

– Да, я заметила, что авторитет первого сына в семье не фундаментален. И для этого есть причины, – задумчиво подметила она, уткнувшись взглядом в травинку, которая пробилась на стыке асфальта и стены ангара. – Масару-сама уже двести сорок, и он до сих пор бета. Маловероятно, что переход в альфу состоится. А вот Сатоши-сама… ему же ещё нет двухсот? Он всё ещё может вырвать из когтей брата статус наследника оябуна, если перейдёт на следующую ступень. Сейчас первый сын им является только потому, что они оба бета-оборотни – равны. Но если второй станет альфой, первому придётся уступить по праву силы.

– Так и есть, поэтому Масару постоянно на нервах. Да и Сатоши и не скрывает того, что хочет его подсидеть.

– Раз ты это тоже понимаешь, то зачем лезешь в разборки старших? – Каори снова вскинула на Рэна взгляд, почувствовав вспышку негодования от его беспечности. – Не понимаешь, что они могут тебя случайно затоптать, пока друг с другом разбираются?

– Меня затоптать не так уж и легко. – Он довольно улыбнулся, будто наслаждаясь её попытками призвать его проявить здравый смысл.

Совсем глупый, что ли?

Со стороны аллеи послышались быстро приближающиеся мужские голоса и топот нескольких пар ног. Она даже подумать не успела о том, куда им спрятаться, как Рэн подхватил её за талию, отрывая от земли, по которой Каори определённо застучала бы своими деревянными гэта.

Он затащил её в узкую расщелину между гаражами. Там оказалось настолько тесно, что им пришлось прижаться друг к другу.

– Давай двигай быстрее, нам тоже надо успеть поучаствовать в охоте! – нетерпеливо воскликнул один голос.

– Аники, мне кажется, это дерьмовая идея, – отозвался второй голос, более высокий и жалобный. – Если заметят, что мы бросили пост…

– Да хватит пачкать штаны, как сосунок зелёный! Ты сам видел, какие ставки мужики делали, грех не попробовать свои силы. Тем более Гора всё равно остался в дежурке.

– Но он же там спит.

– А это уже его проблемы.

Мужские голоса, продолжающие перебрасываться фразами, постепенно звучали всё дальше и дальше, пока окончательно не стихли. И тогда совсем рядом раздался шёпот Рэна:

– Хорошая возможность, чтобы сбежать. Попробуем вместе?

Каори не поняла, коснулись ли его губы мочки её уха, или ей только почудилось. Но она попыталась оттолкнуть нахала, напрочь позабыв, что после смены одежды он явился в рубашке почти нараспашку. Ладони легли прямо на обнажённую кожу. Горячую, под которой мощно билось сердце.

– Я не хотела, – резко потяжелевшим голосом произнесла Каори, вскидывая взгляд, и замерла, смотря в горящие глаза ещё одного бета-оборотня.

Он улыбнулся, посмотрел на её руки, которые продолжали лежать у него на груди, и улыбка стала шире.

– Какой напор. Мне нравится.

– Да что у вас тут происходит? – растерянно произнесла она, не в силах реагировать сейчас на его провокации, и выскользнула из щели. – Как в одной семье может быть целых три беты?

– Наша мама была альфой, – ответил Рэн, последовав за ней. – Отец тоже. Две альфы дают сильное потомство.

– И остальные тоже?

– Нет, Го и Хару – гаммы.

Каори выдохнула, пытаясь переварить информацию. Даже учитывая, что их мать была невероятно редкой альфой, трое бет тянуло на статистическую аномалию. Обычно из такого количества детей лишь один к зрелости становился бетой, реже – двое.

– И давно прошёл переход?

– В том же возрасте, что и у тебя.

Семьдесят лет. Для беты это ранний срок, дающий большие надежды на дальнейший рост. Но если его старшие братья в курсе… Значит, они в постоянных поисках веской причины, чтобы устранить такого опасного конкурента. А обнаружение истинной пары – отличный повод.

* * *

Им следовало держаться друг от друга подальше. Оба это понимали, но их постоянно тянуло в места, где они могли случайно пересечься: столовая, сад, библиотека. Всего-то перебрасывались несколькими дежурными фразами и расходились. И поначалу этого было достаточно. Правда, хватало, чтобы заглушить вой тяги. Но уже через неделю стало понятно, что у зверюги, жившей внутри них, аппетит лишь рос.

И вот настал день, когда Каори даже поехала в фотостудию за никому не нужными предсвадебными фотографиями, на которых будет позировать в одиночестве.

– Като, ты теперь в роли няньки? – со смешком поинтересовался Рэн, распахивая перед ними дверь своей студии.

– Я лишь выполняю поручение Масару-сама, – кротко ответил он, первой пропуская Каори в небольшую и плохо освещённую прихожую.

– Эксплуатируют тебя, беднягу, по полной.

– Не беспокойтесь, Рэн-сама, я люблю свою работу и благодарен за покровительство клана, поэтому всецело ему предан.

– Ты давно домой к себе заглядывал?

– В прошлом месяце.

– Если хочешь, можешь съездить к жене и детям. Оставь при входе пару кобун. – Рэн достал телефон, чтобы взглянуть на время. – Мы закончим съёмку в районе восьми вечера. У тебя есть пять с лишним часов.

– Это… Спасибо, Рэн-сама, – тихо выдохнул Като, склоняясь перед ним в глубоком поклоне и едва не касаясь лбом коленей. А когда выпрямился, то даже беглого взгляда не кинул на Каори. Просто выскочил на улицу, чтобы отдать приказы тем, кто был ниже его в иерархии клана.

Так легко оставил её наедине с другим мужчиной?

Она перевела взгляд на Рэна, но он уже развернулся и пошёл вглубь студии.

Каори последовала за ним, стараясь не разглядывать мужскую спину. Не смотреть на то, как белая рубашка, заправленная в джинсы, сидела на бёдрах. А сидела она так низко, что это казалось почти неприличным. Поэтому Каори уткнулась в пол, на его босые ступни, оставляющие бесшумные следы на тёмном дереве.

Однако очень скоро она осознала, что вид сзади был намного безобиднее того, на что ей предстояло смотреть, сидя на стуле в окружении софитов.

Конечно, Каори старалась себя не выдать, фиксировать взгляд на пыльной лампе в углу потолка над его плечом, но периферийное зрение безжалостно придавало её, выхватывая детали, от которых перехватывало дыхание.

Рэн был одет так, словно специально планировал свести Каори с ума. При каждом его движении ткань почти полностью расстёгнутой рубашки разъезжалась, открывая вид на геометрические линии татуировок, уходящие от ключиц вниз по груди. Постоянно мелькал кусочек рельефного пресса, как будто намеренно дразнил. И вот от него взгляд было оторвать особенно сложно.

А ещё эти босые ноги! Матерь божья. Как такая простая и безобидная деталь могла выглядеть настолько интимно?

– Ты так напряжена, – подметил Рэн, разглядывая фотографии на камере со всё понимающей ухмылкой.

– Это моя первая свадьба, вполне естественно, что я нервничаю, – холодно ответила Каори.

– Только из-за свадьбы?

– Не задавай вопросов, ответы на которые не хочешь услышать.

– В исполнении твоим прекрасным голосом я готов слушать любые гадости.

Она не стала ничего отвечать, а просто отвернулась к окну. С ним даже разговаривать опасно. Мало того, что сердце в груди места не находило, так ещё и щёки пощипывать начинало. Не хватало ей ещё раскраснеться из-за пары комплиментов такого дамского угодника.

– Расслабься. – Он беззвучно подошёл и встал рядом, чтобы коснуться шеи. – Подними подбородок.

Её пальцы тут же сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Рэн якобы поправлял воротник кимоно, но его рука задержалась на ключице Каори гораздо дольше, чем того требовали обстоятельства. Эта рука так долго и старательно разглаживала несуществующую складку на тонкой ткани, что тепло от ладони просочилось сквозь хлопок и распространилось по груди горячей волной.

Каори замерла, даже не дышала, боясь случайным вздохом спугнуть мгновение. Кожа ныла от этого прикосновения, требуя большего, вопреки разуму.

Вдруг её ослепила вспышка. Она моргнула, пытаясь прояснить взгляд. Но тут же последовала ещё одна вспышка.

– Очаровательно, – лихорадочно пробормотал Рэн, смотря на неё поверх объектива. – Ты такая красивая, Каори-тян.

И всё-таки жар от смущения разлился по её щекам. От ласковых слов, сказанных с томным придыханием. От голодного взгляда, которым он смотрел на губы Каори. В этих глубоких, чёрных глазах плясали искорки незамутнённого любопытства хищника.

И она не понимала, чего хотела больше: чтобы Рэн наконец-то напал, или чтобы ещё одна вспышка скрыла дрожь её ресниц, выдающих собственное желание.

– Волосы… у тебя выбилась прядь, – сказал он и снова протянул руку. Убрал волос за ухо, но кончики пальцев задержались на мочке, слегка надавив, затем скользнули вниз по линии челюсти.

Каори отвела взгляд в сторону, слегка повернув и голову. Смотреть друг на друга на таком расстоянии – опасно. Провоцировало истинную тягу, и возникало искушение поддаться мимолётному желанию.

– Ты переходишь грань.

– Ты вся дрожишь, Каори-тян.

– Здесь прохладно, – соврала Каори, игнорируя горячий узел внутри, требующий немедленно прижаться к мужчине, продолжающему её касаться.

Им ни в коем случае нельзя было вести себя никак, кроме как невестка и деверь. Тяга и так не давала спокойно спать по ночам, а если хоть немного пойти ей на уступки, то это станет для них началом конца.

– Правда? – Рэн резко наклонился, почти коснувшись губами шеи, но лишь шумно втянул воздух, провоцируя стремительный бег мурашек по разгорячённой коже. – А мне вот кажется, что тебе жарко.

Он медленно выпрямился и отошёл, не спуская с неё взгляда. Смотрел так, будто уже раздел Каори глазами. Снял каждый слой ткани, оторвал каждый лепесток внутренней защиты, чтобы оставить голую, трепещущую суть.

– Продолжим? – спросил Рэн, и в этом вопросе звучало столько скрытого смысла, что внутри у неё всё замерло в сладком, томительном ожидании.

– Продолжим, – твёрдо ответила она, изо всех сил стараясь не замечать, как внутри всё ещё гремело эхо его нахальных прикосновений.

Глава 11. 波紋の如く «Подобно кругам на воде»

 

За Каори явились ровно в восемь вечера. Минута в минуту. Её забрали, а Рэн остался в студии, чтобы просмотреть отснятый материал и выбрать из него лучшие кадры. А это было сделать не так уж и легко, когда башка одурманена настолько, что абсолютно на каждой фотографии она для него выглядела самой красивой девушкой на Мальдоре.

Да и сама съёмка далась Рэну тяжело. От начала и до конца он словно балансировал на канате, натянутом над пропастью. Один неправильный шаг – и сорвался бы в бездну.

– Она слишком хороша для Масару, – проворчал Рэн, щёлкая по одной клавише на клавиатуре ноутбука. – Как же хочется её украсть. Украсть и сбежать на другой конец планеты… Но эти нас не отпустят – будут до конца жизни искать, чтобы наказать за предательство грёбаного клана.

Рэн всё переключал и переключал фотографии, не в состоянии выбрать лучшую. И вдруг палец замер над клавишей. На снимке Каори смотрела прямо в объектив камеры на очень близком расстоянии. Блестящие губы слегка приоткрыты, на щеках нежный румянец, а в глазах столько желания, что у него аж в паху потянуло.

Он зажмурился, откидывая голову на спинку кресла. Но перед внутренним взором продолжал стоять тот момент, где он поправлял воротник кимоно. А этот её взгляд… казалось, буквально умолял запустить пальцы под гладкую ткань.

И тогда, мысленно это сделав, Рэн представил, как коснулся кожи на груди Каори. Как, едва касаясь, заскользил ниже, одновременно развязывая многочисленные узлы на поясах, чтобы снимать слой за слоем, пока… Он расстегнул собственные штаны и приспустил резинку трусов.

Ладонь привычно обхватила возбуждённую плоть и стала двигаться до тех пор, пока Рэн банально не спустил напряжение. А когда его сознание достаточно прояснилось, чтобы открыть глаза и посмотреть на испачканный живот, он хрипло усмехнулся:

– Докатился.

Но в какой-то степени всё-таки помогло. Отпустило. И он наконец-то смог выбрать несколько фотографий для последующей обработки. А ближе к полуночи в студию заглянул Хару, который проезжал мимо и решил захватить по пути домой Рэна.

– Ничего себе, аники, ты так быстро всё устроил, – прогуливаясь по помещению, с искренним удивлением произнёс младший брат. Остановился у софтбокса и постучал по полотну пальцами, как по барабану. – Серьёзно, сколько лет стояло заброшкой, а сейчас выглядит, будто ты никуда и не уезжал.

– Клининг и экспресс-доставка. Трёх дней за глаза хватило, чтобы привести место в порядок. Да и остальные заведения в этом здании ведь продолжали функционировать. Они следили за сохранностью дома, латали крышу, гоняли насекомых.

– Удача.

– Меня больше удивляет, как братья здесь не организовали какой-нибудь склад, – подметил Рэн, убирая ноутбук в сумку. Выключил всю световую аппаратуру и двинулся к выходу: – Пошли.

В салоне машины было темно и душно. Вороны не обладали ночным зрением, как многие другие оборотни, поэтому, даже перекинувшись в половинчатую форму, он был бы так же слеп, как и обычный человек. А перекинуться хотелось, чтобы полетать. С наступлением лета всегда усиливалась тяга выпустить крылья.

Откинув голову на сиденье, Рэн прикрыл глаза, чувствуя, как внутренняя вибрация сливалась с гудением двигателя. Он не чувствовал усталости – наоборот, каждая клетка в теле хотела действовать. Потому что там, в поместье, ждала она – женщина, которая должна была достаться ему по зову природы. Но судьба решила иначе, и теперь Рэн находился на распутье.

– Как ты думаешь, отец сильно жалел, что выбрал маму вместо клана и обменялся с ней метками? – спросил он, не открывая глаз.

– Не знаю. Отца сложно понять, – со вздохом ответил Хару. Выдержал долгую паузу и добавил: – Не думаю, что он шутил, когда говорил, что собственноручно убьёт любого из нас, кто попытается пойти по его стопам.

– Это так лицемерно.

– Да, несправедливо. Но… может, он так заботится о нас? Предостерегает, чтобы мы не повторяли его ошибок?

– Через убийство? – не то каркнул, не то хохотнул Рэн, впиваясь взглядом в профиль брата, подсвеченный по контуру дальним светом. – Нет, мы для него ничего не значим. Клан, который ему пришлось поднимать с нуля, гораздо ценнее.

– Я хочу верить, что если кто-то из нас оступится, то отец сможет его простить.

– У меня больше всего шансов оступиться.

– Знаю, аники, – тихо сказал он, и руль заскрипел под его сжавшимися пальцами. – Я буду молиться, чтобы Ками[35]35
  Ками – в синтоизме духи, божества или священные сущности, обитающие в природе, явлениях мира и предках. В рамках моей вселенной оборотни почитают Ками как своих прародителей и покровителей своего птичьего вида.


[Закрыть] даровали тебе своё покровительство.

Рэн улыбнулся, продолжая смотреть на своего младшего. Слишком доброго и глубоко сопереживающего чужим бедам для той среды, в которой вырос. Вот только он даже не подозревал, насколько дела Рэна паршивы. Тут ни одно божество не поможет.

* * *

Дорога в горы заняла почти два часа. Колонна из чёрных внедорожников с эмблемами Карасу-гуми[36]36
  Карасу-гуми – дословно «Воронья группа». Название клана якудза, образованное от тотемного животного семьи (Карасу – ворон) и суффикса -гуми, обозначающего организованную преступную группировку или братство.


[Закрыть] бесшумно скользила по серпантину, оставляя далеко внизу огни города и погружаясь в густую темноту лесного заповедника. Воздух становился всё холоднее и чище. Из приоткрытого окна начинало тянуть влажным мхом, хвоей и нарастающим запахом серы.

Рэн наблюдал за тем, как туман, подсвеченный луной, стелился по склонам, и жалел, что не захватил с собой камеру. Красивый вид. Его хотелось запечатлеть на память. Но машина резко свернула и остановилась у массивных деревянных ворот, за которыми скрывалось здание частного онсэна с традиционными купальнями, принадлежащего их клану.

– Тут красиво, – произнесла Каори, разглядывая здание, примыкающее к скале. Его будто окутывала потусторонняя дымка. Но это был всего лишь пар, поднимающийся над открытыми бассейнами. В свете полной луны он выглядел гуще и плотнее.

– Если вам здесь понравится отдыхать, то мы можем чаще приезжать, – подметил Рэн, следя взглядом за охранниками, которые как только выбралась из машины, так рассредоточились по всему периметру.

– Да, строгого наказа на посещение онсэна нет, главное не пропускать купание в полнолуние, – подхватил за ним Като, с важным видом махнул парню, на которого скинули все сумки, и, резко переключившись на заискивающую улыбку, указал на лестницу при входе: – Пожалуйста, Цурута-сама, пройдёмте внутрь.

– Като-сан, вы говорили, что обсудите мою просьбу по изменениям в комнате с моим женихом. – Каори послушно пошла вперёд. – Прошло уже достаточно времени, но я так и не получила никакого ответа.

– Возможно, решение этого вопроса займёт немного больше времени, чем нам этого хотелось бы.

– А что именно вы хотите изменить, Каори-сан? – уточнил Рэн и притормозил, пока проскочивший вперёд Като не распахнул перед ними дверь.

Она первой прошла в гэнкан и, разуваясь, ответила:

– Мне привычнее жить в комнате более традиционного вида с татами и котацу.

От этих слов Като мученически скривился, а Рэн не сдержал смешка. А эта красавица понимала, куда надавить, чтобы доставить проблем. Организовать даже лёгкий ремонт в одной комнате – задача не из простых. Всё упиралось в систему безопасности.

Однако отказать ей тоже не могли без веской причины, о чём Каори наверняка знала. Вот по мелочи и издевалась над приставленным к ней беднягой.

Их встретила семейная пара, следящая за рёканом[37]37
  Рёкан – традиционная японская гостиница, часто расположенная в живописных местах (например, на горячих источниках). Отличается от обычных отелей наличием татами, футонов, общих бань (онсэнов) и особым этикетом обслуживания.


[Закрыть], и сопроводила до личных комнат, где им предстояло заночевать после посещения горячих источников. Рэн взял лиловую юкату, которая идеально сочеталась с его оттенком кожи. Хотелось подразнить одну принципиальную птичку.

Стоя у зеркала, он выбирал, как подвязать юкату, и, в конце концов, решил оставить нараспашку, открытой. Зря, что ли, татуировками максимально подчёркивал пресс? Пусть любуется.

Вот только Каори сразу найти не удалось. В комнате никого не было. Бассейны тоже пустовали. Рэн бродил по коридорам, разглядывая сад при доме, пока не увидел её. Она поднырнула под шторку у проёма, ведущего в отдельную купальню.

В этом рёкане у них не было нынче популярного разделения на мужскую и женскую зоны. Один общий онсэн и пара маленьких, отдельных, для желающих уединиться. Ими почти не пользовались, даже когда приезжали с женщинами. Все и всегда в одном бассейне находились.

– Спрятаться от меня захотела? – смекнул Рэн и пошёл к тому же входу, оглядываясь по сторонам. – Не в этот раз.

Убедившись, что никто не станет свидетелем, благо камер в этом месте не имелось, он откинул штору и зашёл в миниатюрный предбанник. Не спеша разделся, сложил вещи в корзину задвинул её на нижнюю полку стеллажа так, чтобы не бросалось в глаза. Сверху же осталась корзина с юкатой Каори.

Пройдя в следующее помещение, Рэн сел на ещё влажную скамейку, вокруг которой блестел мокрый пол, и включил воду, сделав напор у лейки достаточно слабым, чтобы тихо, но тщательно помыться. Из батареи средств, стоящих вдоль узкой полоски зеркал, только один шампунь ему показался вкусно пахнущим, поэтому им же он воспользовался как гелем для душа.

Наконец Рэн закончил с подготовкой и подошёл к последней раздвижной двери, на миг прислушавшись к звукам, доносящимся с улицы, но не услышал ничего, кроме умиротворяющего журчания воды. Поэтому когда он приоткрыл дверь, то даже не удивился, увидев Каори, сидящую в воде с закрытыми глазами.

Она устроилась в дальнем углу бассейна, откинувшись на каменный борт. Жар горячих источников сделал своё дело: кожа, обычно фарфоровая, теперь приобрела нежный румянец, который спускался от щёк ниже, к пикантной ямке между грудей, по большей части находившейся под водой. Но та была достаточно прозрачна, чтобы разглядеть всё в мельчайших подробностях.

Однако Рэн вернулся обратно к лицу. К длинным волосам, аккуратно собранным на затылке заколкой. Они открывали взгляду изящный изгиб шеи, хрупкие ключицы и тонкую линию плеч. Эта простая причёска придавала ей вид одновременно строгий и невероятно беззащитный, словно специально обнажила самое уязвимое место – горло.

Пусть Рэн и не был классическим хищным оборотнем вроде волка или тигра, но ему всё равно захотелось покуситься на это лакомое местечко.

Он ступил в воду, и термальный источник встретил его обжигающим объятием. Точно за сорок градусов. Но Рэн продолжил движение вперёд, бесшумно погружаясь дальше. По зеркальной глади побежала рябь, которая расходилась кругами к дальнему углу. И плеск воды оказался достаточно сильным, чтобы заставить Каори вздрогнуть и открыть глаза.

Взгляд, затуманенный жаром и томной расслабленностью, мгновенно сфокусировался на нём.

– Рэн? Ты с ума сошёл? – Она заговорила тихо, почти шёпотом, но нотки паники всё равно отчётливо звенели в глубине голоса. Руки взметнулись и попытались спрятать от него грудь. Но было поздно, Рэн разглядел всё, что хотел. Маленькая, но аккуратная и красивой формы.

– Глупый вопрос. Я потерял голову от тебя с первого взгляда, – усмехнулся он и сел на расстоянии пары метров от неё. – Не переживай, здесь камер нигде нет. Да и мы ведь не занимаемся ничем неподобающим. Просто наслаждаемся вместе горячими источниками.

Каори явно нервничала, обдумывая, что делать. Взгляд то и дело прыгал то на Рэна, то на дверь, то куда-то в ночное небо.

– Боишься не удержаться и наброситься на меня? – спросил он и повернулся к ней лицом, подперев голову кулаком. Второй рукой легонько провёл по воде, направляя волну в сторону строго смотрящей на него девушки. – Даже не знаю, получится ли у меня сопротивляться.

– Что за вздор ты мелешь? – недовольно пробормотала она, отворачиваясь.

– Ну а что? Я очевидно привлекателен. А ты не выглядишь так, будто каждый день купаешься в мужской ласке. Или хочешь сказать, что совсем не истосковалась по ней?

– Не твоё дело.

– Традиционно воспитанная дочь – послушная дочь. Наверное, без сопровождения ты даже на улицу не выходила. А где в таких условиях взяться любовнику?

– Традиционно воспитанная дочь – не безмозглая дочь. При желании всё можно организовать.

Рэн привстал, чуть приблизился и сел обратно за секунду до того, как Каори резко повернула голову и внимательно посмотрела, точно прикидывая расстояние между ними. И кажется, больше не собиралась выпускать его из поля зрения.

– Когда ты в последний раз была с мужчиной? – бросил он с нарочитой провокацией.

– Два года назад, – спокойно ответила она, посмотрев ему прямо в глаза.

И от этих слов у него что-то внутри оборвалось и полетело вниз, а по коже пробежала волна ледяного озноба, мгновенно сменившая приятный жар источника. Мысль, что её касались чужие руки, видели такой открытой и беззащитной, обожгла холодом изнутри. Рэну остро захотелось смыть с Каори эти невидимые следы прошлого, стереть память чужого присутствия, сделать так, чтобы она помнила только его запах и вкус.

– Два года... – протянул он, и уголок его рта дрогнул, растягиваясь в медленной и довольной ухмылке.

Враньё. Не было у неё никакого мужчины два года назад, она просто решила Рэна по носу стукнуть.

Он резко сократил дистанцию между ними. И прежде чем Каори попыталась ускользнуть, опёрся руками о камень по обе стороны от неё, запирая в своём личном пространстве.

– И что же это был за мужчина?

– Мой сенсей.[39]39
  Сенсей – почтительное обращение к учителю, наставнику или мастеру в каком-либо деле (например, в чайной церемонии, боевых искусствах).


[Закрыть] – Прозвучало раздражающе правдоподобно. По большей части из-за того, с каким невозмутимым видом она находилась в тесной близости к нему и не выглядела хоть капельку испуганной. – Сенсей учил меня чайной церемонии.

– Фу, как скучно, – процедил сквозь зубы Рэн, продолжая скалиться натянутой улыбкой. Ему захотелось умыть кровью этого сенсея. – У вас что-то вроде запретной любви было?

– Любви не было. – Каори тоже улыбнулась, словно напитываясь теми эмоциями, что бурлили сейчас в нём. – Сенсей – молодой и привлекательный мужчина, и мы оба этого захотели.

Что-то щёлкнуло у него в голове. Будто дверь клетки захлопнулась. Рэн стремительно подался вперёд, врезаясь в её губы. Грубо, без намёка на ту нежность, которая цвела между ними в фотостудии. Пальцы вцепились в плечи, притягивая Каори вплотную, не оставляя и миллиметра для бегства.

Она охнула, но не оттолкнула.

Не сразу.

– Нет, Рэн, – выдохнула Каори, когда он уже заскользил ладонями вниз по бархатной коже. А затем ещё и упёрлась в грудь. И с каждой секундой сопротивление ощущалось более отчаянным. – Нам нельзя!

– Плевать, – глухо отозвался Рэн, покрывая поцелуями дрожащую кожу влажной шеи, слегка прикусил выпирающую косточку ключицы и провёл языком по месту укуса. – Я так сильно тебя хочу, что скоро сойду с ума.

– Нет, надо прекратить…