Текст книги "Ты услышишь мой голос (СИ)"
Автор книги: Эвелина Пиженко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 64 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]
Глава 20
– Послушай новую песню… – откинув рукой волосы со лба, Дима тронул клавиши синтезатора, – Это специально к окончанию университета, что-то вроде гимна.
Устроившись сбоку на стуле, Наташа слушала и не сводила глаз с его рук. Она всегда любила смотреть на его руки, когда он играл – его пальцы с особой лёгкостью, едва касаясь, даже не бегали, они летали по клавишам… «У тебя такие красивые руки, особенно когда ты играешь», – часто говорила она ему. «А у тебя такие красивые ножки… – целуя, лукаво шептал он в ответ ей на ушко, – Особенно, когда ты танцуешь». Наташа улыбалась и прижималась головой к его плечу. Сколько раз потом она вспоминала эти счастливые минуты…
– Ну, что скажешь? – закончив играть, Дима вопросительно посмотрел на девушку.
– Мне очень понравилось, – серьёзно ответила Наташа, – Аранжировку ещё не делали?
– Нет, сегодня на репетиции ребятам покажу.
– Знаешь… мне кажется, тут здорово будет звучать труба, – Наташа уверенно поменяла инструмент в настройках синтезатора, – Давай, ты играй гармонию, а я попробую партию трубы наложить, как я её слышу.
– Да… С дудками классно будет… – закончив музыкальный эксперимент, кивнул Дима, – Жалко, у нас никто вживую на дудках не играет… Если только тебе попробовать.
– Ага… – обняв его сзади, она рассыпалась звонким смехом, – представляешь, пингвин с трубой…
– Не пингвин, а пингвинчик, – весело уточнил Дима, запрокинув к ней голову, – ещё бы бубен… – договорить он не успел: дверь отворилась, и в помещение вошла Кристина.
– Дима, ты мне нужен… – смерив взглядом обоих, она, не торопясь, покинула студию.
– Я пойду, а ты ложись на диван и спи, и никого не бойся.
– Да ну, Дим… Неудобно, – улыбнулась Наташа, – Я лучше поиграю, хорошо?
– Ну, поиграй… – улыбнувшись в ответ, Дима вышел. Оставшись одна, она присела к синтезатору, но играть не спешила. Задумчиво уставившись на чёрно-белые клавиши, Наташа выглядела немного растерянной… Все эти дни она гнала от себя эти мысли, она старалась не думать, и в первое время, действительно, не думала о том, что во время их с Димой разлуки он снова был с Кристиной… Она знала об этом, такие слухи быстро находят своих адресатов… Осенью, увидев их вместе, она могла лишь предполагать, оставляя себе пусть слабую, но надежду… Телефонный звонок почти убил надежду, а позже она узнала наверняка: да, всё правда… Он – с ней… Их видели вдвоём, и они выглядели счастливыми. Тогда, зимой, она очень тяжело пережила эту новость, несмотря на то, что была к ней готова. И, если бы не Женька со своим рестораном…
Классическая ситуация. Две женщины и один мужчина… Дима не умеет притворяться, она это знает наверняка, и он её любит – она это чувствует… Но та, с которой его связывали близкие отношения, постоянно рядом… Она бок о бок с ним, и никуда от этого не деться, это его работа.
Как странно распорядилась судьба. Она послала Наташе такую огромную, чистую, искреннюю взаимную любовь… И, по какой-то непонятной прихоти, без конца испытывает её на прочность…
«Дима, ты мне нужен», – четыре слова, и он вынужден идти… Они там – вдвоём. Она здесь – одна…
Но это происходит и будет происходить каждый день, просто она этого не увидит.
Как странно… Это нужно либо принимать, либо не принимать – но тогда уж лучше совсем расстаться. О расставании страшно даже подумать… Значит, нужно принять, и жить, и верить…
Но ведь их с Кристиной связывали отношения… Он так же обнимал её… целовал… он спал с ней и просыпался… Говорил ласковые слова… И всё было так же, как и с ней – с Наташей?! А, может, даже лучше: нежнее, ласковее, страстнее… И теперь он запросто общается с ней, что-то обсуждает, о чём-то спрашивает, шутит… смотрит в глаза…
Разве это можно принять?!
М. о ж н о.
Н у ж н о п р и н я т ь.
И – з а б ы т ь.
Ведь он вернулся – к н е й, к Наташе…
И он её л ю б и т.
О н а ч у в с т в у е т э т о.
И он для неё – в е с ь м и р.
Думая так, Наташка присела на мягкий диван. Накатила усталость… Захотелось спать… Она в последнее время постоянно хотела спать. Видимо, так положено. Она немного посидела с закрытыми глазами… А, что, если всё-таки прилечь? Тут и небольшая подушка есть. Она только несколько минут полежит… А потом придёт Дима. Она совсем чуть-чуть…
* * *
– А ты нахал, Морозов… – скрестив руки на груди, насмешливо произнесла Кристина. Сидя напротив неё на мягком диване, Дима внимательно разглядывал узорный пол кабинета. Услышав её слова, поднял глаза.
– Ты имеешь в виду мой проект «Звёзды зажигаются»? – он сделал вид, что ничего не понял, – В чём моё нахальство?
– Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Притащить её сюда – это не просто нахальство… Это верх наглости с твоей стороны.
– Кристина, – без тени иронии, серьёзно проговорил Дима, – наверное, надо всё же объясниться, и, возможно, ты в чём-то права, – он, по обыкновению, сцепил пальцы рук, – И, наверное, я перед тобой виноват, что тогда, в декабре, дал тебе надежду… Мне и самому тогда показалось, что… Но это просто показалось. Я пытался… Я честно пытался справиться с собой, возобновить наши отношения. Я не считаю нас чужими людьми, мы слишком давно знакомы… Я согласен быть другом, коллегой… кем угодно… Но ты должна понять, что, если нет любви, то близких отношений быть не может. А, раз нет отношений, то и обид тоже не должно быть. Тем более, что у нас с Наташкой будет ребёнок.
– Морозов!.. – истерически рассмеявшись, Кристина приподняла брови, – Ты дал мне надежду!.. Ты согласен быть мне другом!.. Ха-ха-ха!.. Боже… Какая прелесть…
– Ну, может, я не так сказал… Кристина, ты поняла, что я имел в виду.
– Да, я поняла… Естественно… – её тон стал железным, – Кто ты для меня – это могу решать только я. Но уж другом… – она саркастически ухмыльнулась, – Уж друзьями нам с тобой не быть, хотя бы потому, что я с идиотами не дружу.
– Ты всё же подбирай выражения, – он строго взглянул на девушку, но она не дала ему досказать:
– Ты – идиот! Ты специально приволок её сюда, чтобы меня позлить? Чтобы лишний раз тыкнуть мне в нос, что ты станешь отцом? А ты хоть уверен, что ты – настоящий отец?! – от ярости Кристина перешла на крик, – Ты, тупой, безмозглый кретин, ты хоть знаешь, с кем она провела эти месяцы?! Ты хоть знаешь, какой у неё срок?! Ты сам мне говорил, что она с каким-то там гитаристом связалась, или не говорил?! Что молчишь?! – выплёскивая гнев, девушка подошла ближе, – Я бы ещё поняла, если бы она не была в положении… Но подбирать чужое… прости меня… После этого я сама себя презираю за то, что я с тобой… – она не договорила и, отвернувшись к окну, замерла, презрительно сжав губы.
– А больше ты себя ни за что не презираешь? – негромко, но твёрдо произнёс Дима, – Тебе не кажется, что ты вообще не имеешь права говорить так после того, что сама сделала полтора года назад? Не я с тобой расстался тогда, это был твой выбор. Выходит, я тебя тоже потом подобрал? – он строго посмотрел на девушку, – Лишь с той разницей, что ты не залетела от этого…
– Да просто у меня ума побольше, чем у этой матрёшки, вот и всё, – выкрикнула Кристина, – думала головой и ситуацию оценивала трезво, через себя переступила… поэтому и не вешаюсь теперь на всех, с кем спала, лишь бы папочку для ребёночка найти.
– Понятно, – усмехнулся Дима, глядя на неё исподлобья, – И ты ещё о ком-то говоришь…
– Ничего тебе не понятно, – догадавшись, что невольно выдала свою тайну, она попыталась представить свои слова в другом цвете, – Ты хоть подумал, почему она так долго тебе не говорила, что беременна от тебя? Подумал?! А всё просто!.. Пока она была с тем лабухом – всё было нормально… Как только он её бросил, она и кинулась к тебе!
– Она не кидалась, – сквозь зубы произнёс Дима, – Она вообще ни к кому не кидалась…
– Ой, ну, надо же… Какая благородная девица! Да ты и правда придурок… Ни одна нормальная женщина не будет молчать, если залетит! Ни-од-на! – эти слова Кристина произнесла по слогам, – Потому, что нормальная! А, если она молчала – то это не твой ребёнок, Морозов!.. Это же элементарно!.. – истерическим тоном продолжала кричать Кристина, – Э-ле-мен-тар-но! Один отказался – тут другой подвернулся… Ну, и?.. Иди сюда, Дима… ты и будешь папочкой!
– Ты всё сказала? – глухо спросил Дима.
– Всё?! – Кристина снова медленно начала закипать, – Да если бы я сказала тебе всё, что мне известно, ты бы повесился! – сказать ей было нечего, но от нахлынувших эмоций она решила пойти ва-банк, – Я не представляю, каким надо быть придурком, чтобы добровольно надевать рога… Полгорода гудело, что какая-то провинциальная матрёшка тебя – слышишь, Дима, ТЕБЯ – за которым куча баб убивалась и убивается, от которого каждая вторая была бы счастлива родить, променяла на какого-то ресторанного лабуха… который её же и вышвырнул потом… – от накатившей на неё злобы Кристина чеканила слова, которые отлетали и секли свинцовым градом, – А ты – добрая душа, опять подобрал, да ещё и с ребёнком… Кто тебя после этого уважать будет?!
– Я терплю твои слова лишь потому, что понимаю твоё состояние, – глядя ей в глаза, Морозов был мрачнее тучи.
– Ты?! Ты понимаешь моё состояние?! – прокричала ему в лицо девушка, – Может, ты меня жалеешь?! А ты пожалей себя, потому, что это не о меня, это о тебя вытерли ноги!.. И это всю твою оставшуюся жизнь за твоей спиной будут повторять, какой ты придурок… придурок, понимаешь?! – с этими словами, не справившись с собой в новом приступе дикой ярости, она подскочила к нему и, схватив за плечи, несколько раз сильно тряхнула, потом, распаляясь всё больше, изо всех сил раз ударила его сжатыми кулаками в грудь, – Придурок… – почувствовав, что выдохлась, Кристина закрыла лицо руками и, отойдя к окну, разрыдалась. Наконец, обессилев окончательно, притихла и закрыла глаза.
Стоявший во время истерики как вкопанный, Дима не проронил ни слова, видимо, давая ей выплеснуть накопившуюся обиду и ревность.
– Ты успокоилась? – строго, но без злости спросил он.
– Я успокоюсь… – тихо и как-то зловеще произнесла Кристина, – Но запомни, Морозов… Я прощать не умею.
– Зря ты на юридический не пошла. Хороший бы прокурор получился, – с этими словами, мрачнее тучи, Дима вышел из кабинета.
– Морозов! – выбежав вслед за ним, резко окликнула его Кристина, – Вернись. Я ещё не договорила. Это по поводу нового проекта.
Нехотя вернувшись в кабинет, Дима молча встал у дверей, засунув руки в карманы брюк. Сжав губы, он с огромным трудом заставлял себя быть спокойным.
– Ты тут в начале разговора сказал – «Мой проект»… – отвернувшись к окну, Кристина говорила всё так же зловеще, – А тебе не кажется, что ты что-то перепутал?
– В смысле? – нехотя выдавил Дима.
– В том смысле, что пока ты работаешь здесь – лично твоих проектов быть не может. Все проекты документально принадлежат мне… Ты забыл? Всё, что выходит из-под крыши продюсерского центра, этому центру и принадлежит, а, поскольку я – хозяйка, то и принадлежит это всё – мне. Выходи за стены – пожалуйста… Арендуй помещение, создавай своё, набирай персонал, закупай аппаратуру, инструменты, регистрируйся… Вот тогда и называй своими все проекты. Что, слабо?
– Знаешь… У меня сегодня с твоей помощью столько открытий, – он устало покачал головой.
– Ну, и замечательно, едко ответила она, – Ты прямо как штопор.
– Всё? – он взялся за ручку двери.
– Нет, не всё, – торопливо отчеканила Кристина, – посторонних в студию больше не приводить!
Ничего не ответив, он стремительно вышел из кабинета.
– Дима!.. – громким шёпотом окликнула его Светлана, высунувшись из соседней двери, – Зайди ко мне.
– Что случилось? – войдя в крошечную бухгалтерию, он посмотрел на женщину – вид у неё был весьма перепуганный.
– У меня – ничего, а у вас что случилось? – глядя на его огромными глазами, заговорщически спросила она, – Чего она так на тебя орала?..
– Свет, подслушивать нехорошо… – невесело пошутил Дима.
– Да какой там подслушивать… Тут чуть стенка не рухнула от воплей! – Светлана кивнула головой на стену, за которой находился кабинет Кристины, – Что произошло?!
– Да ничего страшного, Свет, все живы, жертв и разрушений нет… – улыбнулся он.
– Да? – недоверчиво посмотрела на него женщина, – Ну, тогда ладно…
– Всё нормально, – Дима приготовился выйти, но она снова окликнула его:
– Дима… Там эти девочки, про которых я говорила, ждут тебя на улице… И это… – она слегка замялась, – Там у тебя в студии… в общем… какая-то девушка…
– А, ну, это Наташа…
– Так это… Она на диване спит…
– М-м-м-ммм… – Дима хлопнул себя ладонью по лбу, – Я же забыл её закрыть!
– Дима… – женщина снова перешла на шёпот, – А кто это?!
– Это моя жена.
– Жена?.. – снова недоверчиво посмотрела на него Светлана, – Законная?..
– Любимая, Свет… – засмеялся Дима и вышел.
– Тогда всё понятно… – она многозначительно поджала губы, – Обалдеть, что делается…
* * *
Когда Дима вошёл в помещение студии, Наташа уже не спала, а, сидела на диване с ноутбуком на коленях.
– Ну, как ты? – как можно веселее спросил он.
– Дим… она подняла на него виноватый взгляд, – Тут девочки заглядывали… тебя искали.
– Да, я их уже видел, они по поводу проекта приходили. Оставили диск, завтра просмотрю.
– Дим… они, кажется, сильно удивились, когда увидели, что я сплю на диване…
– Да ладно… – он улыбнулся, – Подумаешь…
– Дим… Когда они выходили, одна сказала: «Я же говорила, что здесь тоже всё через постель…»
Они некоторое время молча смотрели друг на друга, потом рассмеялись одновременно.
* * *
– Ну, и как ты теперь будешь с ней сотрудничать? – выслушав рассказ Димы о сегодняшнем конфликте с Кристиной, Говоров присвистнул, – Тебе войну объявили, если я что-то понимаю в войнах.
– Ну, да… войну… – задумчиво ответил Дима. Они разговаривали, стоя на крыльце продюсерского центра – приехавший задолго до репетиции, Сашка курил, а Дима просто стоял, прислонившись к стене и скрестив на груди руки, – Знаешь, Саш, даже не представляю, как дальше… Она говорит такие вещи, за которые мужику давно бы дал в морду. Как с ней себя вести, не имею понятия. По сути, мне нужно уйти, а как это сделать, если я там – по уши завязан? Она начала диктовать условия, при чём, условия глупые, вредные для общего дела… Про её манеру общаться вообще молчу. Ладно – я… Я могу списать все оскорбления на её эмоциональное состояние, хотя, если честно, после всего услышанного о себе, я вообще не хочу ничего делать. Но она говорит про Наташку всякую дрянь, зная заведомо, что я не смогу ей достойно ответить или уйти, громко хлопнув дверью.
– Ну… не знаю, Дима. Я бы просто послал её далеко и надолго, открытым текстом. И работал бы дальше.
– Я так не могу.
– А она может. Ладно, пойдём… Скоро остальные подгребут.
– Ты только в студии про это не говори, ладно? Там Наташка…
– Здесь? – удивился Говоров, – В студии?
– Да, она со мной целый день.
– Ну, тогда понятно, чего Кристина взбесилась… – усмехнулся Сашка, – Любишь ты, Димыч, такие ситуации создавать.
Когда весь «Ночной патруль» был в сборе, Дима проиграл новую песню, написанную им в подарок университету – этакий гимн выпускников. Кристина, как автор текста, тоже присутствовала при этом – она ещё не слышала мелодии, на которую Дима положил её слова. Внешне она выглядела спокойной, но, зная её, Дима мог догадываться, какие страсти всё ещё кипят в её душе.
Наташа, которая держалась из последних сил от усталости, скромно сидела в уголке, но, когда ребята стали обсуждать аранжировку и Дима попросил её ещё раз сыграть партию трубы, с готовностью подошла к синтезатору.
– А чё, классно проигрыш звучит, – одобрил Мазур, – А в последнем можно вообще соляк задвинуть.
– Вопрос, как это воплотить? Димыч два инструмента не может одновременно воспроизвести… – Сашка пожал плечами.
– А забить в базу? – Никита кивнул на студийный «Korg».
– База полная, – развёл руками Дима, – а что-то удалять, чтобы оставить гимн, смысла нет, мы его сейчас исполним, и всё. Потом – лишь по случаю.
– И как быть? – Кристина тоже решила принять участие в обсуждении, Если, как вы говорите, дудки классно звучат, как быть?
– Элементарно, Ватсон, – Мазур вытаращил на неё свои светлые глаза, – Ставим второй синтез, и делов…
– А за синтез – кого? – Сашка пожал плечами, – Я бы слабал, но левой пяткой из-за ударника не дотянусь.
– Наташку и поставим… – как что-то само собой разумеющееся, произнёс Витька и, обращаясь к девушке, бесцеремонно спросил, – Те когда рожать? До пятнадцатого время есть?
– Меня?! – она засмеялась, – Ты представляешь эту картинку?
– А чего такого? Платье какое-нибудь наденешь… Зато классно будет.
– Так, стоп… – Кристина хлопнула ладонью по столу, – Вас четверо? Четверо… И всё, вариантов нет.
– Ну, и что, – вытаращился на неё Сашка, – А как подтанцовка, а как бэк-вокал, а как прилечённые музыканты, если нужен лишний инструмент?
– Я – за… – Витька пожал плечами и, обращаясь к Диме, спросил, – А ты чё молчишь?.. Твоё слово веское в данной ситуации. Пусть Натаха тоже выступит.
– Наташ, ты – как? – взглянув на неё, Дима отметил про себя, что она выглядит очень уставшей, и в который раз за сегодняшний вечер пожалел, что не отвёз её домой.
– Ну, если я никого не распугаю своим видом… – радостно ответила она. Выступить вместе с Димой… даже сейчас… Что может быть лучше?
– В ресторане пела, никого ведь не испугала, – Никита вставил реплику, – Там и коллектив был меньше… Журавлёв один… ну, и вокалист ещё… – Женькину фамилию Никита произнёс с особым ударением, как бы намекая на что-то, с удовольствием заметив, как Дима изменился в лице.
– Так… Я не поняла вообще… Моё мнение что, уже никого не интересует?! – гневно спросила Кристина, – Я повторяю, «патрулей» – четверо, было, есть и будет. Никаких дополнительных синтезов, никаких подпевок…
– В общем так. Группа решила: эту песню исполняем впятером, – Дима произнёс это негромко, но с такой твёрдостью, что Кристина поневоле замолчала, – ну, что, приступим?
* * *
Добравшись, наконец, домой, Наташка сразу протопала на кухню и, достав из холодильника сковороду с приготовленным ещё вчера ужином, поставила её на плиту. Пока Дима принимал душ, нарезала хлеб и овощи…
Выйдя из ванной, он удивлённо заглянул в дверной проём – ужин был на столе, но Наташи в кухне не было. Он прошёл в комнату и, взглянув на диван, только улыбнулся: видимо, не имея сил даже раздеться, она спала на краю в своём цветном сарафанчике, положив под голову ладони. Он осторожно взял её на руки и шагнул из комнаты.
– Мы ещё куда-то идём? – обняв его за шею, сквозь сон пробормотала Наташа.
– Да тут недалеко, – ответил Дима, – В душ… А потом – ужинать.
Глава 21
Только спустя неделю после их с Димой встречи Наташа решилась рассказать отцу эту новость. Она сама никак не могла поверить своему счастью, и поэтому пока боялась им делиться. Но, когда после последнего экзамена Валерий, переживая за неё, всё настойчивее начал звать её домой, она с плохо скрываемой радостью сообщила, что она больше не одна… рядом с ней – Дима.
Ей показалось, что отец совсем не обрадовался известию, его голос звучал довольно сдержанно, и Наташа немного растерялась. Позже, видимо, успокоившись, он снова ей перезвонил и даже передал Димке привет, пообещав в скором времени нанести им свой родительский визит.
Сергей, который после того, как приезжал к ней в мае, звонил почти каждый день, узнав о том, что Димка вернулся, несколько дней молчал, и Наташа, догадываясь о причине этого молчания, чувствовала какую-то необъяснимую вину перед этим добрым и тихим юношей, любившем её так искренне и беззаветно. Не выдержав, она сама набрала его номер…
– Здравствуй, Серёжа.
– Здравствуй, – вопреки её страхам и переживаниям, он ответил ей дружелюбно.
– Как ты? – она даже не знала, о чём говорить, и поэтому задала дежурный вопрос.
– Нормально. Работаю, недавно сессия закончилась.
– Ты не звонил несколько дней, я начала переживать…
– Наташ, – он слегка замялся, но быстро справился с собой, – я всё знаю, мне Алинка рассказала.
– О чём? – она закусила губу, сама не зная, зачем задала ему этот вопрос.
– О том, что он к тебе вернулся.
– Да, Дима вернулся, – тихо произнесла Наташа, – он не знал, что у меня будет его ребёнок. Иначе бы он вернулся раньше…
– Ты так говоришь, будто оправдываешься, – в его голосе сквозила какая-то светлая грусть, и Наташка, сама не зная почему, вдруг глубоко вздохнула.
– Знаешь, наверное, я перед тобой виновата…
– В чём?
– Не знаю… но я так чувствую…
– Ты ни в чём не виновата. Ты, ведь, мне никогда и ничего не обещала.
– Серёжка… Ты обязательно к нам заходи, когда будешь здесь, в городе, ладно?
– Не знаю, может, и зайду.
– Дима знает о тебе.
– Что он знает?
– Он знает, что ты – мой друг и очень хороший человек…
– Главное, чтобы он оказался именно тем человеком, который нужен тебе…
– Я так благодарна тебе за всё…
– Будь счастлива, Наташа…
* * *
Анна Сергеевна никогда не была заядлой курильщицей, так, иногда, по случаю могла выкурить в компании подруг дорогую лёгкую сигарету, чтобы «выглядеть», и не более того. Но сейчас она снова потянулась к пачке «Vogue» – уже в который раз за эти два дня. Чиркнув зажигалкой, сделала неглубокую затяжку… Единственный сын, никогда не доставлявший хлопот, преподнёс такой сюрприз, которого она именно теперь и не ожидала.
Потушив недокуренную сигарету в изящной металлической пепельнице, она подняла глаза на свою собеседницу – Милу Лапину, которая, удобно расположившись на уютном диванчике небольшого и такого же уютного кафе, куда её пригласила Морозова, задумчиво смотрела куда-то вперёд, в одну точку. Она только что выслушала нерадостный рассказ Анны.
– Вот такие дела… – Анна нарушила недолгое молчание, – Всё произошло в считанные дни. Уехал выступать один, а вернулся с Наташей. «Мама-папа, у вас будет внук»… Я в такой растерянности, что не знаю, что мне нужно делать, как с ним разговаривать, а, главное, как вести себя с ней. Ведь Дима всё равно её будет приводить к нам домой.
– Знаешь, Аня, я ведь чего-то подобного ждала. И Лёньке говорила не раз, что эта идея помирить Кристину с Димой шита белыми нитками. Но у него свои понятия на этот счёт, он упрямый как… – Мила не решилась произнести вслух слово, обидное для мужа, в присутствии Анны, – Это – их семейная лапинская привычка распоряжаться чужими судьбами. Что теперь будет с Кристиной?.. Она и так с весны опять поникшая, а в последнюю неделю с ней что-то происходило, я, хоть и вижу теперь её не каждый день, но по голосу поняла, что что-то у неё не так.
– Мил… у меня к тебе вопрос, как к врачу… – Анна зачем-то передвинула пепельницу на столе, – Можно ли до рождения ребёнка сделать генетическую экспертизу?
– Да, Аня, можно. Но это опасно, делается в крайних случаях. Лучше подождать, пока он родится, – голос Милы казался усталым, и сама женщина выглядела уставшей и озабоченной, – а что, в чём-то есть сомнения?
– Есть. И серьёзные. Во-первых, маленький живот. На вид – не больше шести месяцев… Я понимаю, что всё индивидуально, но что ты можешь сказать с медицинской точки зрения?
– Ну, я врач-то детский, – усмехнулась Мила, – но это, действительно, индивидуально. От многих факторов зависит, в первую очередь от того, как питается мать, от её образа жизни, от психологического состояния даже… Это не показатель, Аня.
– Понимаешь… всё произошло внезапно. Дима ничего не говорил об этом, а я знаю его – он бы всё равно сказал о ребёнке, даже если бы не хотел с ней поддерживать отношения. Значит, он не знал. И, судя по сроку, они расстались в самом начале беременности – ну, это как вариант того, что ребёнок Димин. И она ему не сказала?! – округлив красивые синие глаза, Анна уставилась на Лапину, – Мил, ну, разве так бывает?! Да она бы бегала за ним, покою не давала, а она молчала столько времени… Это же нереальная ситуация!
– Ну, почему… – Анне показалось, что Мила говорит нехотя, – В жизни всё бывает. Я ведь Лёньке тоже не сразу сказала, что Кристиной беременна. Решила – если женится, то без принуждения, а только по любви. А нет – то…
– Ну, он тебя любит, – как можно более равнодушно произнесла Анна, – и, уж он, наверняка, был уверен, что Кристина – его дочь.
– А, вот и нет… – Мила невесело усмехнулась, – Знаешь, сколько он мне крови выпил, пока она не родилась? И потом – пока не стало видно, как она на него похожа? Это сейчас есть возможность делать экспертизы, а тогда ни возможностей, ни денег у меня на это не было. Он же тогда простым культоргом в пансионате работал. Бег в мешках и прочее. Сам-то из деревни… В город вырвался, думал, в цивилизацию попал, вот и подался в сферу развлечений, а там же не платят. Это потом уже, когда администратором в ресторан устроился, что-то стал зарабатывать, да в середине девяностых со своим знакомым, Игорем Фишером, организовали ресторанный бизнес… Как мы поднимались – это отдельная песня. Сколько я ночей не спала, слёз пролила, одному Богу известно. И наезды были, и с пистолетом под подушкой спали, и поджигали нас… А Кристинка – маленькая, за неё страшно было. Я сколько раз его тогда просила – Лёня, уйди… брось… Да где там… Он с этим Фишером был – не разлей вода. А потом как-то всё постепенно наладилось, да и Фишер от него отделился, не знаю, чем он сейчас занимается, но не думаю, что чем-то хорошим. А Лёнька после второго ресторана решил ночной клуб открыть. На игровых автоматах поднялся. Впрочем, что я тебе рассказываю… всё у тебя на глазах было.
– Ну, не совсем на глазах, – ответила Анна, – мы ведь тогда по гарнизонам с Сашей мотались, только в девяносто восьмом, когда он из армии уволился, назад вернулись. Про Фишера, во всяком случае, не знаю.
– Странно… – Лапина загадочно улыбнулась, – А мне казалось, что ты Игоря должна хорошо знать.
– Ты что-то путаешь… – Анна смущённо спрятала глаза, – Ни я, ни Саша с ним не знакомы.
– Ну, Саша точно не знаком, – Мила пристально посмотрела в глаза собеседнице, – Аня… Я когда-то мечтала рассказать тебе… что я всё знаю. Видимо, сегодня тот самый случай.
– О чём? – Анна снова потянулась за сигаретой.
– Я всё знаю о ваших с Лёнькой отношениях.
– Отношениях?.. – удивлённый тон давался Анне нелегко, – Что ты имеешь в виду?
– Ань… Я всё знаю. И раньше знала. Как и у кого вы встречались… сколько это длилось… Почему я тогда молчала? – Мила задумалась, потом, поправив светло-русую чёлку, продолжила, – Я молчала потому, что Лёня бы точно тогда от меня ушёл. Он не терпит никаких претензий к себе… Не любит быть виноватым. Если бы я стала ему что-то говорить, то потеряла бы его навсегда. А я его очень любила… Я даже не стала бороться. И, думаю, только поэтому он и остался со мной.
– Мила… – порывшись пунцовым румянцем, Анна не смела поднять глаз.
– Аня, ничего не нужно сейчас говорить. Я сказала это лишь для того, чтобы ты поняла – не за всё в жизни нужно бороться, не всё нужно пытаться изменить… Всё будет так, как предопределено.
– Мила… – Морозова снова попыталась что-то сказать, но собеседница не дала ей этого сделать.
– Подожди, не нужно оправданий, я ведь тебе говорю это без зла и обиды. Что греха таить, иногда я жалею, что он тогда не ушёл от меня. Это ведь тебе доставались лишь ласковые слова и галантное обхождение, как от своего, так и от моего мужа. Твой Саша так ничего и не узнал, и пусть твоя душа будет спокойна: от меня он никогда и ничего не узнает… – Мила говорила на удивление спокойно, как будто давно готовила свою речь, – И он, и Леонид осыпали тебя комплиментами, дарили подарки – один явно, другой – украдкой… А мне доставались лишь грубость и вечные упрёки… Ты ведь не знала, что дома Леонид совершенно не такой, как на людях. С годами своей грубостью он убил во мне самое дорогое, чем я жила, что грело меня всю жизнь. Он убил во мне любовь. И, лишь поэтому, я сейчас могу тебе всё спокойно рассказать…
– Господи… – покачав головой, Анна прикрыла рукой глаза, – прости меня…
– Прости, Кристинка звонит, – сделав Анне жест, Мила поднесла к уху мобильный телефон, – Да, Кристиночка… Я – в кафе, с тётей Аней… Ну, если не трудно, заезжай за мной, а то тёте Ане далеко меня придётся подвозить. Кафе «Старый замок»… Ты знаешь. Жду… – положив телефон, она, не давая раскрыть Анне рта, снова обратилась к ней, – По поводу твоей проблемы. Я думаю, тебе сейчас ничего не нужно делать. Пусть всё будет, как будет… – женщина устало вздохнула, – И радуйся, внук родится.
* * *
Тёплый, погожий июньский вечер, ознаменованный грандиозным праздником в честь очередного выпуска студентов университета культуры, был пронизан всеми оттенками чувств и эмоций – среди них была и радость от того, что учёба, наконец-то, позади, и лёгкая, светлая грусть, навеянная расставанием с друзьями, сокурсниками, преподавателями и всей той взбалмошной, неуёмной и такой насыщенной студенческой жизнью, память о которой остаётся навсегда.
Витька, Никита, Сашка и Дима со счастливыми лицами стояли недалеко от летней эстрады, дожидаясь своего выхода на сцену. Прильнув к Диме, Наташа весело отвечала на шуточки Мазура. Изящное, с высокой талией и пышным, на кринолине, широким подолом тёмно-фиолетовое платье удачно скрывало её живот, а уложенные лёгкими локонами длинные белокурые волосы очень шли к её большим глазам цвета крепкого чая…
– Натаха, надо было всё-таки тебе трубу дать… – Мазур с серьёзным видом посмотрел на девушку, – Синтез – это не то…
– Мазурик, ты с трубой будешь смотреться намного интереснее, а я лучше на басухе за тебя отработаю, – так же серьёзно ответила Наташа, – На басухе я смогу, там всего-то четыре струны…
– Не… – Витька отчаянно замотал белёсыми длинными кудрями, – ты на басухе сейчас не смогёшь, ты арбуз проглотила!
Весело засмеявшись, Наташка в шутку стукнула кулачком Витьку по плечу. Саша, в этот раз не участвовавший в шутливой перепалке, только слегка улыбнулся краешком губ. Он тоже был не один – рядом стояла его Ира, с любопытством наблюдавшая за происходящим.
– О, я вижу, вся команда уже в сборе, и с группой поддержки… – Лена, в довольно откровенном концертном наряде, максимально открывающем пышный бюст, насмешливо обвела всех взглядом, – Пожалуй, только меня не хватает… и какого-нибудь папарацци.
– Подожди с папараццами… Дайте, я хоть себе какую-нибудь первокурсницу поймаю… – Мазур потешно огляделся по сторонам, – А то все парочками, один я, как дурак, с гитарой.
– Тут первокурсниц нет, все на второй курс перешли, – рассмеялась Наташка.
– Ну, можно аспирантку симпатичную…
– Раньше надо было ловить, – Сашка наконец-то вставил реплику, – Всех разобрали, Викун.
– Чё, серьёзно? – Мазур вытаращил светлые глаза, – Обалдеть…
