Текст книги "Эхо нашего лета (СИ)"

Автор книги: Эвелин Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 35: Краеведы

Четверг выдался на редкость теплым для конца октября. Солнце, словно чувствуя важность момента, щедро заливало набережную золотым светом, превращая серые волны в блестящую чешую. Внутри «Маяка» царила напряженная тишина, нарушаемая лишь скрипом передвигаемой мебели.

Лена стояла посреди зала, оценивающе оглядывая расставленные кресла. Пять глубоких зеленых бархатных островов, которые они с Марком реставрировали в ночь после дождя, теперь выглядели достойно. Они окружали низкий деревянный стол, на котором Лена расставила стопки книг по истории города и старые карты, найденные на складе.

– Слишком официально, – произнес Марк, выходя из подсобки с подносом, уставленным чашками. – Как в кабинете директора. Люди пришли общаться, а не сдавать экзамен.

Он кивнул на кресла. Лена нахмурилась, поправляя прядь волос, выбившуюся из хвоста.

– Я хотела создать атмосферу уважения. Михаил Сергеич – человек пожилой, заслуженный.

– Уважение создается не расстановкой мебели, а уютом, – Марк поставил поднос на стол и легко переставил одно из кресел, разбивая строгую симметрию. – Вот так. Чтобы можно было повернуться к соседу, не ломая шею.

Лена посмотрела на результат. Действительно, строгие ряды превратились в живой круг для беседы.

– Ты прав, – признала она. – У меня глаз замылился. Я слишком думаю о том, как это увидит банк.

Марк подошел к ней, вытирая руки о полотенце. Он остановился рядом, плечом к плечу.

– Забудь про банк. Сегодня важнее другое. Если Михаил Сергеич скажет, что здесь хорошо, город услышит. Банк услышит позже.

Лена вздохнула, опуская плечи. Напряжение последних дней давило на нее. Организация мероприятия, переговоры с поставщиками, постоянный контроль сметы – всё это легло на её хрупкие плечи тяжелым грузом. Но рядом стоял Марк. Надежный, как скала.

– А если им не понравится? – тихо спросила она. – Если они скажут, что «Маяк» мертв и его нужно продать под супермаркет?

Марк повернулся к ней. В его глазах вспыхнул тот самый огонь, который она видела во время спора с банком.

– Тогда они ошибаются, – твердо сказал он. – Потому что я здесь. И ты здесь. А мы не мертвые.

Он протянул руку и легко коснулся её локтя. Короткое, поддерживающее прикосновение. Но от него по руке Лены пробежал ток, знакомый и пугающий.

– Всё будет хорошо, Лен, – добавил он, используя уменьшительное имя впервые за эти недели. – Я позабочусь о кофе. Ты позаботься о словах. Ты умеешь говорить так, чтобы тебя слушали.

Лена подняла на него взгляд. В его голосе не было лести, только уверенность. Та самая, которой ей так не хватало в Москве, когда Вадим критиковал каждый её проект.

– Спасибо, Марк, – прошептала она.

– Не благодари. Просто не дай Михаилу Сергеичу уснуть. Он любит поговорить про эпоху парусников, это может затянуться.

Лена рассмеялась, и напряжение немного отпустило.

В шесть вечера начался народ.

Оля привела двух подружек из книжного клуба. Следом за ними подтянулись местные жители – кто из любопытства, кто действительно интересовался историей. Но главным гостем был Михаил Сергеич – седовласый мужчина в твидовом пиджаке, с тростью и живыми, блестящими глазами.

Лена встретила его у входа, чувствуя, как ладони вспотели.

– Елена Ильинична, – старик крепко пожал её руку. – Помню вас маленькой. Бегали здесь босиком, пока отец книги пересчитывал.

– Здравствуйте, Михаил Сергеич. Рады видеть.

– Слышал, вы хотите это место оживить, – он оглядел зал, задержав взгляд на свежем эпоксидном полу и белых стенах. – Ильич бы одобрил. Не люблю я эти пластиковые коробки, которыми город застраивают. Души в них нет.

Он прошел в центр зала, провел рукой по спинке зеленого кресла.

– А здесь... Здесь пахнет деревом. И морем. Правильно сделали, что окна не заклеили пленкой.

Лена выдохнула. Первый барьер был пройден.

Встреча прошла лучше, чем они могли ожидать. Марк действительно творил чудеса с кофе – аромат свежеобжаренных зерен заполнил помещение, создавая ту самую атмосферу уюта, о которой он говорил. Лена рассказывала о планах, о книгах, о вечере памяти отца. Люди слушали внимательно, задавали вопросы, кто-то даже сразу записался на следующее мероприятие.

Когда последний гость ушел, за окном уже стемнело. На набережной зажглись фонари, отражаясь в темной воде.

Лена опустилась в одно из кресел, чувствуя приятную усталость. На столе лежали двенадцать заполненных анкет с контактами потенциальных клиентов.

– Это победа, – сказал Марк, собирая пустые чашки. Он выглядел довольным, хотя и уставшим.

– Это только начало, – поправила Лена, но улыбалась. – Но да... Это хороший старт.

Марк подошел к ней, присел на подлокотник её кресла. Между ними снова возникло то пространство интимности, которое они осторожно обживали последние дни.

– Ты была великолепна, – сказал он тихо. – Михаил Сергеич сказал мне на выходе, что ты – точная копия отца. Упрямая и честная.

– Это комплимент?

– От него – высшая похвала.

Лена посмотрела на его руки. На костяшках была свежая царапина – наверное, задел чем-то, когда расставлял мебель. Она инстинктивно протянула руку, коснулась его пальцев.

– Больно?

– Ерунда, – Марк не отдернул руку. Он перевернул ладонь, переплетая свои пальцы с её тонкими пальцами. – Знаешь, о чем я думаю?

– О чем?

– О том, что мы забыли про ужин.

Лена посмотрела на часы. Было уже десять вечера.

– Я даже не почувствовала голода, – призналась она.

– А я почувствовал, – Марк усмехнулся. – Пойдем. Есть место, где кормят нормально. Не пекарня Оли, там уже закрыто.

– Ты хочешь пойти куда-то? Вместе? – Лена удивленно вскинула брови. За все время ремонта они ни разу не ходили вместе есть. Только перекусы на бегу в магазине.

– Да, – Марк встал, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. – Это маленький праздник для команды.

Лена вложила свою ладонь в его. Его рука была теплой, уверенной.

– Только если не слишком дорого, – предупредила она, поднимаясь. – Бюджет еще не восстановлен.

– Сегодня я плачу, – отрезал Марк. – Считай это премией за успешное мероприятие.

Они вышли на улицу. Воздух был свежим, пахло солью и приближающейся ночью. Марк не отпустил её руку сразу, они прошли так несколько метров, пока не дошли до его машины.

Только у двери внедорожника он медленно, словно нехотя, разжал пальцы. Но тепло его ладони осталось на её коже.

– Садись, – сказал он, открывая перед ней пассажирскую дверь.

Лена села, пристегивая ремень. Она смотрела на его профиль, освещенный приборной панелью, и думала о том, как странно меняется жизнь. Еще месяц назад она боялась здесь каждого шага. А теперь...

Теперь у неё было место. И был человек, который помогал это место отстоять.

– Марк? – позвала она, когда он завел мотор.

– Да?

– Спасибо. За сегодня. За всё.

Он повернулся к ней. В полумраке салона его глаза казались почти черными, но в них светилась мягкость.

– Мы же команда, Лена. Я же говорил.

Он включил передачу, и машина плавно тронулась с места. Лена откинулась на сиденье, закрывая глаза. Впервые за долгое время она не думала о долгах, о Вадиме, о Москве. Она думала только о том, куда они едут. И о том, что она хочет, чтобы эта поездка никогда не заканчивалась.

Глава 36: Хрупкое равновесие

В салоне внедорожника пахло кожей, кофе и тем особенным запахом дождя, который остается на одежде даже после того, как вода высохла. Марк вел машину медленно, словно не желая нарушать тишину, воцарившуюся между ними после успешного вечера. Город за окном превратился в размытые пятна огней, отражающихся в мокром асфальте.

Лена сидела, поджав ноги под себя в огромном кресле, и наблюдала за его профилем. Тени скользили по его лицу, когда они проезжали под фонарями. После напряжения последних недель, после страха перед оценкой банка и давления со стороны покупателей, сегодняшний вечер казался островком спокойствия. Люди пришли. Им понравилось. Михаил Сергеич пообещал привести клуб историков на постоянную основу.

– Ты сегодня была потрясающей, – вдруг сказал Марк, не отрывая взгляда от дороги. Его голос звучал низко, вибрируя в тишине салона.

Лена улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди.

– Это благодаря тебе. Если бы не твоя идея с расстановкой кресел и кофе... Они бы уснули на первой же минуте рассказа про геральдику.

Марк усмехнулся.

– Михаил Сергеич может говорить три часа без остановки. Это его суперсила.

Он замолчал на мгновение, затем его рука, лежащая на рычаге переключения передач, медленно переместилась. Его мизинец коснулся её руки. Легкое, почти невесомое прикосновение. Но от него по коже Лены пробежали мурашки.

– Лен, – он произнес её имя так, словно пробовал его на вкус. – Ты правда решила остаться? Не только на время ремонта.

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и важный. Лена посмотрела на их руки. Его пальцы были крупными, с коротко остриженными ногтями, покрытыми мелкими шрамами. Её рука казалась рядом хрупкой и беззащитной.

– Я не знаю, что будет через год, – честно ответила она. – Но сейчас... Сейчас я не хочу уезжать. Здесь есть дело. И...

Она запнулась. Хотела сказать «И ты», но слова застряли в горле. Слишком рано. Слишком много шрамов на их общем прошлом.

– И? – тихо подтолкнул её Марк.

– И здесь я чувствую себя живой, – закончила она. – В Москве я была функцией. Архитектором, который рисует то, что говорят заказчики. А там, в «Маяке»... Я создаю что-то свое.

Марк кивнул, словно этого ответа было достаточно. Он накрыл её ладонь своей. Тепло его руки было ощутимым, весомым.

– Тогда будем бороться, – сказал он твердо. – За банк, за магазин. За всё.

Он не убрал руку до самого её дома. Когда машина остановилась у знакомого забора, они посидели еще минуту, не размыкая пальцев.

– Спокойной ночи, Марк, – прошептала Лена, наконец высвобождая руку.

– Доброй ночи, Ленка, – ответил он, используя то самое детское прозвище, от которого у неё ёкнуло сердце. – Не забывай спать. Завтра большой день.

Утро субботы началось не с кофе, а с телефонного звонка. Лена проснулась от резкой трели будильника, но телефон зазвонил раньше. На экране светилось неизвестное число с московским кодом.

Сердце неприятно сжалось. Москва ассоциировалась у неё теперь только с проблемами. Вадим, банки, долги.

– Алло? – голос был сонным.

– Елена Ильинична? Добрый день. Это агентство «Вест-Недвижимость». Мы звонили вам на днях касательно объекта на Набережной.

Лена села на кровати, сбрасывая одеяло. За окном серело небо.

– Я сказала, что мне нужно время.

– Мы понимаем, – голос на том конце был вкрадчивым, скользким. – Но ситуация изменилась. Наш покупатель готов увеличить предложение на пятнадцать процентов. И взять на себя все расходы по сносу и оформлению. Вам не нужно ни о чем беспокоиться. Чистая сумма на счет уже в понедельник.

Лена закрыла глаза. Пятнадцать процентов. Это означало, что она не только закроет долги отца, но и сможет вернуться в Москву с капиталом. Начать всё заново. Купить небольшую квартиру. Забыть этот холодный дом, эту сырость, эту постоянную борьбу.

И забыть Марка.

Мысль об этом ударила больнее, чем она ожидала.

– Мне нужно подумать, – механически произнесла она.

– Конечно. Но учтите, предложение действует до конца выходных. После этого мы будем вынуждены рассмотреть другие варианты в городе.

Гудки.

Лена опустила телефон на колени. Руки дрожали. Она посмотрела вокруг своей старой комнаты. Обои потрескались, краска на подоконнике облупилась. Здесь не было комфорта. Не было гарантий.

А там, в Москве, была привычная жизнь. Пусть и болезненная.

Она приехала в магазин к десяти, хотя договаривались к одиннадцати. Ей нужно было прийти в себя. Нужно было увидеть Марка, чтобы понять, правильный ли выбор она сделала вчера вечером.

«Маяк» встретил её тишиной. Дверь была открыта. Внутри пахло свежей краской и древесиной.

Но внутри был не только запах. У входа, рядом с зоной будущих кресел, стоял мужчина. Дорогой костюм, блестящие ботинки, в руках кожаный портфель. Он осматривал помещение с видом хозяина, который пришел оценить покупку.

Услышав звон колокольчика, мужчина обернулся.

– Елена Ильинична? – он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. – Я представитель компании «Океан-Ритейл». Мы договаривались о встрече.

Лена замерла на пороге.

– Мы не договаривались, – холодно сказала она. – И я не приглашала вас сюда.

– О, полноте, – мужчина сделал шаг к ней, протягивая визитку. – Мы просто хотим обсудить детали будущего сотрудничества. Ваш отец был прекрасным человеком, но бизнес есть бизнес. Это здание не приносит прибыли. Оно умирает. Мы дадим ему новую жизнь.

– Новую жизнь в виде супермаркета? – раздался голос от склада.

Из тени вышел Марк. Он был в рабочей одежде, в руках держал шуруповерт. Выглядел он внушительно: широкий, уверенный, с тяжелым взглядом. Он встал рядом с Леной, плечом к плечу, создавая живую стену между ней и посетителем.

Представитель компании оценивающе посмотрел на Марка, затем снова на Лену.

– Я вижу, у вас уже есть... охрана. Но решение принимать вам, Елена. Подумайте о выгоде. Зачем вам эта борьба?

– Потому что это не просто здание, – ответила Лена. Голос её окреп. Она посмотрела на Марка, увидела в его глазах поддержку, и страх отступил. – И потому что я уже сказала вам по телефону. Я не продаю.

Мужчина пожал плечами, словно ожидал такого ответа, но обязан был выполнить формальность.

– Жаль. Эмоции плохой советчик в бизнесе. Но дверь остается открытой. Когда вы устанете играть в хозяина жизни, звоните.

Он оставил визитку на столе, рядом с банкой краски, и вышел, звякнув колокольчиком чуть громче, чем требовалось.

Тишина вернулась в зал, но теперь она была напряженной.

Лена посмотрела на визитку. Белая, плотная бумага. Золотое тиснение. Символ той жизни, от которой она пыталась сбежать.

Марк подошел к столу, взял визитку двумя пальцами, словно она была грязной, и бросил её в ведро для мусора.

– Он прав в одном, – тихо сказал Марк, не глядя на неё. – Эмоции – плохой советчик.

Лена испуганно взглянула на него.

– Марк?

– Но иногда они единственное, что у нас есть, – закончил он, поворачиваясь к ней. В его глазах плескалась буря. – Ты отказала ему. Ради чего? Ради того, чтобы работать здесь до седьмого пота? Ради риска потерять всё?

– Ради того, чтобы остаться, – сказала Лена. Она сделала шаг к нему. – Ради того, чтобы быть здесь. С тобой.

Марк замер. Шуруповерт в его руке тихо жужжал, прежде чем он нажал на стопор. Он положил инструмент на стол.

– Ты понимаешь, что это значит? – спросил он. – Если банк не одобрит план, ты потеряешь всё. И деньги, и время.

– Я понимаю, – Лена протянула руку и коснулась его предплечья. Ткань рабочей рубашки была грубой, но кожа под ней горячей. – Но если я продам сейчас... я потеряю себя. Я не хочу быть тем человеком, который продает память отца ради комфорта.

Марк посмотрел на её руку на своем рукаве. Потом поднял взгляд на её лицо. В его глазах медленно таял лед, уступая место чему-то теплому, пугающе нежному.

– Тогда мы не проиграем, – тихо сказал он. – Я не позволю.

Он накрыл её ладонь своей. В этот момент вокруг них словно сомкнулось кольцо. Внешний мир с его долгами, инвесторами и банками остался за порогом. Здесь, в «Маяке», были только они. И их хрупкое, но такое прочное равновесие.

– Пошли, – сказал Марк, слегка сжимая её пальцы. – Нужно закончить монтаж светильников. Чтобы к понедельнику всё сияло.

– Да, – кивнула Лена.

Они пошли к лестнице вместе. И хотя впереди их ждали новые испытания, Лена знала одно: какой бы шторм ни поднялся, она больше не будет встречать его в одиночестве.

Глава 37: Точка невозврата

Дверь за представителем «Океан-Ритейл» захлопнулась, отрезая их от внешнего мира. Звук колокольчика еще дрожал в воздухе, но внутри «Маяка» воцарилась тишина, плотная и звенящая, как натянутая струна.

Лена стояла посреди зала, глядя на то место, где только что стоял мужчина в дорогом костюме. Визитка, которую Марк бросил в мусорное ведро, казалась ей теперь маленьким кусочком сожженного моста. Она отвернулась от входа, чувствуя, как адреналин, подгонявший её во время разговора, начинает отступать, оставляя после себя дрожь в коленях.

– Ты уверен? – спросила она тихо, не оборачиваясь. – Это были серьезные деньги, Марк. Мы могли бы закрыть долги отца и еще осталось бы на жизнь.

Марк не ответил сразу. Он подошел к ведру, выудил оттуда смятую белую карточку и медленно, методично разорвал её на четыре части. Затем еще на восемь. Бумажный снег посыпался на серый эпоксидный пол.

– Уверен, – наконец произнес он. Его голос звучал глухо, но твердо. – Есть вещи, которые не измеряются в цифрах на счете. Если бы ты продала это место... ты бы предала не только память отца. Ты бы предала себя.

Лена обернулась. Марк стоял к ней спиной, смахивая бумажные крошки с ладони. Его плечи были напряжены.

– А если банк не примет наш план? – спросила она, формулируя самый страшный вопрос. – Если они скажут, что книжный магазин – это убыточно, и запустят процедуру банкротства?

Марк повернулся. В его глазах не было страха. Только спокойная решимость человека, который уже принял худший сценарий и готов с ним жить.

– Тогда мы будем бороться дальше. Найдем инвесторов среди местных. Проведем краудфандинг. Я не дам тебе вылететь на улицу, Лена.

Он сделал шаг к ней. Затем еще один. Дистанция между ними сократилась до минимума.

– Но сейчас у нас есть работа, – сказал он, меняя тон на более деловой, хотя взгляд его оставался мягким. – Светильники привезут завтра. Нужно подготовить проводку сегодня. Иначе мы сорвем график к встрече с оценщиком.

Лена кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться в нормальном ритме. Его уверенность была заразительной.

– Что делать?

– Держать стремянку, – усмехнулся Марк. – И подавать провода. Справишься?

– Попробую, – она попыталась улыбнуться в ответ.

Работа над освещением требовала концентрации, но одновременно создавала идеальные условия для близости. Марк поднимался на стремянку под потолком, чтобы закрепить крепления для новых трековых светильников, а Лена стояла внизу, подавая ему инструменты и кабель.

Каждый раз, когда он протягивал руку вниз, их пальцы соприкасались. Короткие, случайные касания, которые теперь казались намеренными. Лена чувствовала тепло его ладони, шершавость кожи, и каждый раз по её руке пробегала тихая электрическая искра.

– Кусачки, – попросил Марк, не глядя вниз.

Лена подала их. Их руки задержались в воздухе на секунду дольше, чем требовалось. Марк посмотрел на неё сверху вниз. С высоты стремянки он казался еще больше, мощнее.

– Лена, – позвал он.

– Да?

– Слезь с лестницы. Я закончил здесь.

Он легко спрыгнул на пол, даже не пошатнувшись. Стремянка слегка дрогнула. Марк оказался прямо перед ней. В полумраке магазина, освещенном только их переносной лампой, его лицо выглядело резче, тени подчеркивали линию скул.

– Лена сделала шаг вперед, наступая на его территорию. – Что случилось, Марк? Когда я уехала... что-то произошло?

Марк отвернулся, пройдясь рукой по волосам. Он подошел к окну, глядя на темную набережную.

– Отец заболел, – тихо сказал он, не оборачиваясь. – Через год после твоего отъезда. Инсульт. Мне нужно было оставаться здесь, чтобы помогать матери. А потом... потом мастерская потребовала внимания. Долги, заказы. Круговорот затянул.

Лена почувствовала укол вины. Она уехала, чтобы жить своей жизнью, а он остался, чтобы держать оборону за всех них.

– Мне жаль, Марк. Я не знала.

– Я и не говорил, – он повернулся к ней. В его глазах не было обвинения. Только усталая мудрость. – Это был мой выбор, Лена. Не перекладывай на себя вину за мои решения.

– Но ты мог позвонить, – прошептала она.

– А что бы это изменило? – он шагнул к ней, и теперь они стояли так близко, что Лена чувствовала тепло его тела. – Ты бы вернулась? Бросила бы учебу, карьеру, Москву ради больного старика и парня, который остался в провинции?

Лена молчала. Честный ответ был бы «нет». Тогда она была слишком молода, слишком амбициозна и слишком напугана, чтобы остаться.

– Вот именно, – тихо сказал Марк. – Поэтому я и не звонил. Чтобы не держать тебя.

Лена подняла руку и коснулась его щеки. Кожа была теплой, слегка щетинистой. Марк замер, закрыв глаза. Он наклонился к её ладони, словно ища в этом прикосновении опору.

– Я сейчас здесь, – сказала Лена. – И я не уеду.

Марк открыл глаза. В них плескалась темная, глубокая эмоция, которую он больше не пытался скрыть.

– Знаю, – прошептал он.

Он накрыл её ладонь своей, прижимая к лицу сильнее. Затем медленно, словно давая ей время отстраниться, наклонился и поцеловал её.

Это не было похоже на их подростковые поцелуи, робкие и неуверенные. Это был поцелуй человека, который ждал десять лет. В нем была накопленная боль, тоска, злость и бесконечная нежность. Его губы были твердыми, требовательными, но движения осторожными.

Лена ответила ему сразу. Она вцепилась пальцами в ворот его рубашки, притягивая ближе, словно боялась, что он исчезнет, если отпустит. Мир вокруг сузился до запаха его кожи, вкуса его губ и шума крови в ушах.

Стремянка, инструменты, банки с краской – всё это перестало существовать. Были только они двое в центре пустого зала, наконец-то нашедшие друг друга в руинах прошлого.

Марк обнял её за талию, поднимая чуть выше, чтобы их лица были на одном уровне. Лена обвила ногами его бедра, чувствуя силу его рук, держащих её так легко, словно она ничего не весила.

Когда они наконец отстранились, чтобы вдохнуть воздуха, их лбы соприкоснулись. Дыхание было сбивчивым, горячим.

– Вот это я понимаю – точка невозврата, – хрипло пошутил Марк, проводя большим пальцем по её опухшей губе.

Лена рассмеялась, и звук её смеха был немного дрожащим.

– Ты уверен, что хочешь этого? – спросила она, глядя ему в глаза. – Со мной много проблем. Я сложная. Я привыкла командовать.

– Я тоже не подарок, – усмехнулся он. – И мне нравится, когда ты командуешь. Главное, чтобы команда была одной.

Лена прижалась лбом к его плечу, слушая стук его сердца. Оно билось ровно и сильно.

– Команда, – повторила она.

– Команда, – подтвердил Марк, целуя её в макушку.

Он поставил её на пол, но не отпустил руку. Их пальцы переплелись автоматически, словно так и должно было быть всегда.

– Знаешь, что это значит? – спросил Марк, кивая на потолок, где висели еще не подключенные светильники.

– Что?

– Что теперь у нас нет права на ошибку. Если мы расстаемся – магазин рухнет. Если магазин рухнет – мы расстаемся.

Лена посмотрела на их сцепленные руки. Затем на белый, чистый зал, который они создали вместе.

– Тогда мы не ошибемся, – твердо сказала она. – Я научилась работать с надежными партнерами.

Марк улыбнулся. Это была редкая, открытая улыбка, которая преображала его лицо, делая его моложе.

– Тогда продолжим работу, партнер. Нужно подключить свет. Хочу увидеть, как это будет выглядеть при полном освещении.

Они взялись за провода снова. Но теперь работа шла иначе. Движения были более легкими, между ними исчезла последняя тень напряжения. Когда Марк включил рубильник, зал залился теплым, мягким светом. Лампы не слепили, они создавали уютные островки света над будущими книжными стеллажами и зоной для встреч.

Лена стояла в центре этого света, и Марк стоял рядом.

– Красиво, – сказала она.

– Да, – согласился Марк, глядя не на лампы, а на неё. – Очень.

В этот момент телефон Лены завибрировал в кармане. Она достала его, ожидая увидеть имя Вадима или банка. Но на экране было сообщение от Оли: «Как прошло? Жду подробностей за ужином! P.S. Марк, не забудь, что ты должен мне за кофе».

Лена показала экран Марку. Он хмыкнул.

– Кажется, нас уже считают парой.

– А мы разве нет? – спросила Лена, пряча телефон.

Марк подошел, обнял её за плечи и притянул к себе боком.

– Теперь точно да.

За окном сгущались сумерки, но внутри «Маяка» было светло и тепло. Впервые за десять лет Лена почувствовала, что она именно там, где должна быть. Не в стеклянной башне Москвы, а здесь, на побережье, рядом с человеком, который знал её настоящую.

Они закончили работу поздно. Когда вышли на улицу, город уже спал. Марк довез её до дома.

– Завтра? – спросил он, открывая ей дверцу машины.

– Завтра, – кивнула Лена. – В восемь.

– В восемь, – подтвердил он.

– Спокойной ночи, Лена.

– Спокойной ночи, Марк.

Она зашла в дом, и мысли её были не о долгах, не о Вадиме, не о банке. Она думала о том, какие шторы повесить в зоне для чтения. И о том, что завтра утром снова увидит его.

И это было лучшее чувство на свете.