Текст книги "Эхо нашего лета (СИ)"

Автор книги: Эвелин Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24: Забытая песня

Утро пятницы выдалось солнечным. Лучи пробивались сквозь чистые окна «Маяка», заставляя танцевать в воздухе миллиарды светящихся пылинок. Атмосфера в магазине неуловимо изменилась. Неловкость вчерашнего дня исчезла, уступив место какому-то новому, хрупкому комфорту.

Марк принес с собой старый, заляпанный краской радиоприемник. – Тишина давит на уши, – буркнул он, ставя его на подоконник и вытягивая металлическую антенну. – Нужно что-то на фоне, чтобы не сойти с ума от звука скрипящего шпателя.

Он покрутил колесико настройки. Сквозь помехи прорвался голос радиоведущего местной станции, а затем заиграла музыка. Лена, стоявшая на небольшой стремянке и наносившая грунтовку под самым потолком, лишь пожала плечами. Музыка так музыка.

Они работали минут сорок. Играли какие-то современные хиты, которые Лена не знала. Она ритмично водила кистью, полностью погрузившись в процесс. Марк внизу смешивал в ведре шпатлевку, мерно постукивая металлическим венчиком.

И вдруг диджей объявил "ретро-час". Из динамиков полились первые, узнаваемые с доли секунды гитарные аккорды.

Arctic Monkeys – Do I Wanna Know?

Рука Лены с кистью замерла в воздухе. Сердце пропустило болезненный удар и пустилось вскачь.

Она опустила взгляд вниз. Марк тоже замер. Он стоял, опершись руками о край пластикового ведра, и смотрел прямо на старенький приемник. Напряжение в его плечах было заметно даже под плотной тканью рубашки.

Это былаихпесня. Лето две тысячи четырнадцатого. Им по семнадцать. Они сидят на капоте старой отцовской «Нивы» Марка на обрыве за городом. У них одни проводные наушники на двоих. Он курит свои первые сигареты, неумело пряча их от ветра, а она смотрит на его профиль и понимает, что влюблена в него так сильно, что больно дышать.

Басы из старого приемника заполняли пустой зал магазина, заставляя вибрировать даже воздух.

Лена медленно спустилась со стремянки. Она не могла оторвать взгляд от Марка. Казалось, он сейчас выключит радио, разобьет его, сделает что угодно, лишь бы прервать эту пытку памятью.

Но он не шелохнулся. Он медленно повернул голову, и их взгляды встретились.

В глазах Марка не было злости. Там плескалась та же тягучая, щемящая ностальгия, от которой у Лены сжималось сердце. Десять лет стерлись, исчезли, как будто их никогда не было. В этом моменте, под этот тяжелый гитарный рифф, они снова были теми подростками, которые боялись признаться друг другу в своих чувствах.

Марк смотрел на нее так долго и так пронзительно, что Лене стало жарко. Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на губах. Воздух между ними снова наэлектризовался, стал густым.

Когда песня стихла, уступив место бодрой рекламе автосалона, наваждение спало. Марк сглотнул, отвел взгляд и резко взялся за ведро со шпатлевкой.

– Грунтовка сохнет два часа, – хрипло произнес он, словно ничего не произошло. – Потом начнем красить.

Лена молча кивнула, возвращаясь к стремянке. Но ее руки дрожали, и она знала, что он тоже это видел.

Глава 25: Банка белой краски

К обеду стены были готовы к покраске. Марк принес из машины несколько огромных пластиковых ведер с базовой белой краской. Это был самый дешевый, но надежный вариант для предпродажной подготовки: белый цвет визуально расширял пространство и скрывал мелкие неровности.

– Я крашу верх валиком на длинной ручке, ты идешь следом и прокрашиваешь низ, – руководил процессом Марк, вскрывая первое ведро. – Осторожно, она жидкая. Не ляпай на пол, я только вчера снял оттуда пленку.

Лена вооружилась валиком поменьше. Работа закипела. Белый цвет мгновенно преображал магазин. Грязные, серые стены исчезали, уступая место чистоте и свету. Пространство словно наполнялось воздухом.

Они работали близко друг к другу. Лена шла по низу, Марк нависал над ней, раскатывая краску под потолком. Их движения стали слаженными, как танец. Шаг, взмах, шаг, взмах.

Лена потянулась к пластиковому лотку, чтобы обмакнуть валик. В этот же момент Марк сделал шаг назад, оценивая прокрашенный участок потолка. Его тяжелый ботинок случайно задел край лотка Лены.

Лоток подпрыгнул, и густая белая краска с характерным шлепком выплеснулась прямо на джинсы Лены, а несколько крупных капель отлетели ей на лицо.

Лена ахнула, отпрыгнув в сторону, но было поздно. Одна здоровенная белая клякса красовалась прямо на кончике ее носа, а другая медленно стекала по левой щеке.

Марк замер, глядя на дело своих ног. Его брови поползли вверх. – Черт... Прости. Я не увидел лоток.

Лена попыталась вытереть нос тыльной стороной ладони, но забыла, что в руке у нее валик, и только размазала белую полосу по лбу, сделав себя похожей на индейца на тропе войны.

Марк смотрел на нее секунду, две. А потом уголки его губ дрогнули. Он попытался сжать челюсти, чтобы сдержаться, но плечи его уже мелко тряслись.

– Чего смешного? – Лена возмущенно уперла руки в бока, отчего еще одна капля с валика упала ей на кроссовок. – Ты меня испортил!

И тут Марк не выдержал. Он запрокинул голову и рассмеялся. Громко, искренне, раскатисто. Тем самым глубоким, бархатным смехом, от которого у Лены в животе порхали бабочки еще десять лет назад. Этот смех заполнил собой весь обновленный белый зал, отражаясь от стен.

Лена смотрела на него, и ее наигранное возмущение таяло, как снег на солнце. Лицо Марка преобразилось, когда он смеялся – исчезли суровые морщины, глаза засветились теплом. Он был невероятно, до одури красив в этот момент.

Не удержавшись, Лена тоже прыснула. – Ах так? Тебе смешно? – она зачерпнула пальцем краску из лотка и, сделав резкий выпад, мазнула Марка по небритой щеке.

Смех оборвался. Марк удивленно посмотрел на нее, дотронулся до щеки и посмотрел на белые пальцы. В его глазах вспыхнул озорной, мальчишеский огонек. – Ты объявила войну, москвичка?

Он шагнул к ней, обмакнув два пальца в свое ведро. Лена с визгом попыталась увернуться, но он был быстрее. Его пальцы мягко мазнули ее по подбородку, оставляя белый след.

Она ахнула, смеясь, и попыталась отбиться. Марк перехватил ее руки, легко зафиксировав их своими огромными ладонями. Лена оказалась прижатой спиной к только что покрашенной стене, но ей было абсолютно все равно на испорченную работу.

Они стояли вплотную. Смех замер на их губах. Лена тяжело дышала, глядя снизу вверх в его потемневшие глаза. Белая краска на их лицах смотрелась нелепо, но напряжение, возникшее между ними сейчас, было обжигающе серьезным.

Марк все еще держал ее за запястья. Его взгляд медленно опустился на ее губы. Лена затаила дыхание, чувствуя, как мир вокруг сужается до размеров этого пыльного магазина.

Он не поцеловал ее. Но он медленно, очень бережно освободил одну руку и большим пальцем аккуратно стер белую каплю с кончика ее носа. Его кожа была шершавой и невероятно горячей.

– Иди умываться, горе-маляр, – шепнул он, отстраняясь, но в его голосе звучала такая глубокая нежность, что у Лены подкосились ноги.

Стена отчуждения рухнула окончательно.

Глава 26: Искры раздражения

Смех оборвался слишком резко. Как только Марк убрал руку от ее лица, воздух в помещении мгновенно остыл. Осознание того, насколько близко они подошли к черте, которую оба поклялись не пересекать, ударило их обоих одновременно.

Лена отшатнулась, чуть не споткнувшись о пластиковый лоток с краской. Сердце колотилось где-то в горле, щеки горели отнюдь не из-за строительной пыли. – Я... пойду умоюсь, – пробормотала она, пряча глаза, и буквально сбежала в подсобку.

Она включила ледяную воду в старой раковине и долго плескала ею в лицо, пытаясь смыть белые пятна и тот обжигающий жар, который оставили на ее коже пальцы Марка. Когда она подняла голову и посмотрела на свое отражение в мутном зеркале, на нее смотрела испуганная женщина.

Что ты делаешь, Лена? – мысленно отругала она себя. – Тебе мало проблем? Ты хочешь снова привязаться к нему, чтобы потом, когда придется продать этот магазин и уехать, разорвать сердце обоим?

Она вытерла лицо жестким бумажным полотенцем и, нацепив свою самую равнодушную маску, вернулась в зал.

Марк стоял спиной к ней, ожесточенно закрашивая валиком то самое место на стене, к которому он ее прижимал несколько минут назад. Его движения были резкими, напряженными. – Нам придется наносить второй слой в этом углу, – бросил он, не оборачиваясь. Голос звучал сухо, почти раздраженно. – Ты смазала текстуру, когда отбивалась.

Искры защитного раздражения мгновенно вспыхнули в груди Лены. Это он начал эту дурацкую игру с краской, а теперь обвиняет ее? – Если бы кое-кто не распускал руки, текстура была бы идеальной, – парировала она, поднимая свой валик.

Марк резко остановился, сжав черенок валика так, что побелели костяшки. Он медленно повернул голову. В его глазах больше не было смеха, только темная, тяжелая настороженность. – Я распускал руки? – тихо переспросил он. – Ты сама мазнула меня по лицу, москвичка. Не перекладывай ответственность.

– Я просто ответила на твою выходку! – Лена вздернула подбородок, чувствуя, как адреналин снова бьет в кровь. Это было проще. Злиться было гораздо проще и безопаснее, чем признавать ту сумасшедшую тягу, которая искрила между ними.

– Отлично. Значит, возвращаемся к работе и больше никаких "выходок", – процедил Марк. Он отвернулся к стене. – Крась свою половину. Молча.

Лена сжала зубы, с силой окуная валик в краску. Искры раздражения, вспыхнувшие между ними, были всего лишь неуклюжей попыткой защититься от чувств, с которыми ни один из них не был готов справляться.

Глава 27: Тишина, которая давит

Остаток дня и весь следующий они провели в тишине. Но это больше не была та ледяная, враждебная тишина первых дней, когда каждый звук казался ударом хлыста.

Эта тишина была густой. Тяжелой. Наполненной невысказанными словами и подавленными желаниями. Она давила на грудную клетку, мешая дышать полной грудью.

Они работали в разных концах зала, но Лена постоянно, маниакально чувствовала его присутствие. Это было похоже на физическое осязание. Она не смотрела на него, но точно знала, когда он поднимал тяжелую балку, как напрягались при этом мышцы на его спине под тонкой серой футболкой. Она слышала его сбивчивое дыхание, когда он прилагал усилия.

И она знала, что он тоже наблюдает за ней.

Каждый раз, когда Лена наклонялась за инструментом или тянулась на носочках к верхней полке, она чувствовала на себе его тяжелый, обжигающий взгляд. Этот взгляд скользил по изгибу ее спины, по волосам, выбившимся из небрежного пучка. Стоило ей резко обернуться – и Марк тут же отводил глаза, делая вид, что полностью поглощен замерами.

Воздух в "Маяке" казался наэлектризованным перед грозой. Одно неосторожное движение, одно случайное столкновение плечами в узком проходе – и их могло ударить током.

К вечеру среды Лена чувствовала себя так, словно разгрузила вагон угля, хотя физически работа была не самой тяжелой. Это эмоциональное напряжение вытягивало из нее все соки.

Она сидела на подоконнике, вытирая руки влажной салфеткой, и смотрела, как Марк собирает инструменты. Он двигался медленно, его плечи были опущены от усталости. Внезапно он остановился, бросил ключ в ящик и, не поднимая головы, глухо произнес: – Это невыносимо, Лена.

Она замерла, не донеся салфетку до пальцев. – Что именно? – ее голос предательски дрогнул. – Ходить вокруг друг друга на цыпочках. Ждать, когда рванет, – он наконец поднял на нее глаза. В них читалась бесконечная усталость человека, который устал бороться с самим собой. – Я не могу так работать. И ты не можешь.

Лена сглотнула. Он был прав. Это сводило их с ума. – И что ты предлагаешь? – тихо спросила она.

Марк подошел ближе, остановившись в паре шагов от нее. Запах древесной стружки и мужского парфюма ударил ей в голову. – Прекратить эту войну. Я не враг тебе, Елена. Я знаю, что ты мне не доверяешь. Знаю, что ты ждешь подвоха. Но здесь, в этих стенах... позволь мне просто быть на твоей стороне.

Слова прозвучали так искренне и просто, что у Лены защемило сердце. Она медленно кивнула, глядя в его серые, как штормовое небо, глаза. – Хорошо, Марк. Давай попробуем.

Глава 28: Мелкие уступки

На следующее утро Лена приехала к магазину на полчаса раньше обычного. Заехав по пути в круглосуточный супермаркет, она купила пачку самого крепкого, темного зернового кофе, который только смогла найти, и дешевую гейзерную кофеварку.

Когда Марк переступил порог "Маяка", его встретил не запах застоявшейся строительной пыли, а густой, терпкий аромат свежесваренного кофе.

Лена сидела за отцовским столом, перебирая сметы. Рядом с ней стоял старый металлический термос Марка, над которым поднимался пар. – Я решила, что "нефть" лучше варить на месте, чем везти в термосе, – сказала она, не поднимая глаз от бумаг, но ее губы чуть тронула легкая, робкая улыбка. – Там, на тумбочке. Черный, без сахара. Все как ты любишь.

Марк замер в дверях. Он медленно снял куртку, подошел к тумбочке и налил себе кофе в пластиковый стаканчик. Сделал глоток. Прикрыл глаза. – Идеально, – хрипло констатировал он. – Спасибо.

Он подошел к столу и положил перед ней бумажный пакет, на котором красовался логотип пекарни Оли. – Круассан с миндальным кремом. Ты же ненавидишь сухие бутерброды по утрам.

Лена удивленно вскинула на него глаза. Он помнил. Спустя десять лет он помнил, какую выпечку она любила. – Ты заезжал в пекарню? – она попыталась сказать это обыденно, но не смогла скрыть легкий укол ревности к смешливой Оле. – Заехал, взял кофе тебе и выпечку. И уехал. У нас горят сроки, некогда болтать, – он ответил так, словно прочитал ее мысли, расставляя все точки над "i".

Это было начало их негласного договора. Мелкие уступки, говорящие громче любых извинений.

Лена начала без слов собирать и раскладывать по местам его инструменты, когда он, увлекшись работой, бросал их где попало. Марк, в свою очередь, молча забирал у нее самые тяжелые мешки с мусором, не позволяя ей надрывать спину, но делал это тактично, не акцентируя на этом внимание и не ущемляя ее гордость.

Лед таял. Медленно, капля за каплей, обнажая ту глубокую, интуитивную связь, которая всегда существовала между ними. Они учились заново заботиться друг о друге в мелочах.

Глава 29: Вынужденное перемирие

После обеда идиллия была нарушена суровой реальностью. Марк вскрыл обшивку стены в зоне бывшего кабинета отца и выругался так громко, что Лена вздрогнула и выронила шпатель.

Она поспешила к нему. – Что случилось? Марк мрачно светил фонариком в образовавшуюся нишу. – Трубы отопления. Они не просто проржавели, Лена. Они сгнили в труху. Вся проводка за ними тоже окислилась. Если мы зашьем это гипроком и дадим отопление зимой, здесь будет потоп, а потом замыкание и пожар.

Лена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она прислонилась спиной к дверному косяку, закрыв лицо руками. – Сколько? – глухо спросила она. – Полная замена стояка и разводки. Плюс материалы. Это... это выйдет за рамки нашей сметы, москвичка. Сильно выйдет.

Она медленно сползла по стене вниз, садясь на корточки. Паника, которую она сдерживала последние дни, накрыла ее с головой. – У меня нет этих денег, Марк. Ты знаешь. У меня на карте осталось ровно на финишную краску и оплату твоего последнего этапа работ. Всё. Банк не даст мне больше ни копейки. Мы не сможем это закончить.

Она обхватила колени руками, чувствуя себя абсолютно разбитой. Все усилия были напрасны.

Марк тяжело вздохнул. Он сел на пол прямо напротив нее, скрестив ноги по-турецки. Их колени почти соприкасались. – Неси свой ноутбук, – спокойно сказал он. – Зачем? Это не изменит цифры. – Неси. Будем считать.

Лена послушно принесла ноутбук, открыла свою экселевскую таблицу, пестрящую красными минусами. Марк пододвинулся ближе. Их плечи соприкоснулись. От него исходило надежное, уверенное тепло.

Он не смотрел на нее с жалостью. Он смотрел на экран, как на инженерную задачу, которую нужно решить. – Так. Финишную краску берем не итальянскую, а местную, с завода в соседнем городе. По качеству не уступает, по цене – в три раза дешевле. Это минус тридцать процентов, – он уверенно тыкал пальцем в монитор. – Ламинат. Мы не будем его покупать.

– В смысле? А что на пол? – Лена удивленно повернула к нему голову. Их лица оказались так близко, что она могла пересчитать все светлые крапинки в его серых глазах.

– Мы отшлифуем старый бетон. Я покрою его эпоксидной смолой. У меня на складе остались две бочки от прошлого заказа на яхту. Отдам по себестоимости. Это лофт, Лена. Сейчас за такой пол платят бешеные деньги, а мы сделаем его почти бесплатно.

Она смотрела на него, не веря своим ушам. Он не просто предлагал решение. Он отдавал свои собственные материалы, урезал свой возможный заработок, чтобы вытащить ее из ямы.

– Марк... почему ты это делаешь? – прошептала она. Он перевел взгляд с экрана на ее лицо. В его глазах было столько нежности и скрытой боли, что у Лены перехватило дыхание. – Потому что мы в одной лодке, Лена. И я не позволю тебе пойти ко дну. Поняла?

Перемирие было окончательно подписано. И скреплено оно было не бумагами, а глубоким, безоговорочным доверием.

Глава 30: Фундамент

Вечер пятницы выдался тихим и безветренным. Завершилась вторая неделя их работы. Самая грязная, разрушительная часть ремонта была позади.

Лена и Марк стояли посреди основного зала. Весь мусор был вывезен. Старые, прогнившие доски исчезли. Стены сияли чистым белым цветом, ожидая финишной покраски. Открытые потолочные балки, отшлифованные и покрытые темным морильным лаком, добавляли помещению объема и характера. Воздух пах свежей краской, чистым бетоном и началом чего-то совершенно нового.

Магазин был неузнаваем. Это больше не был склеп, хранящий пыль прошлого. Это был чистый холст.

Марк вытирал руки ветошью. Он окинул взглядом плоды их труда и тихо, с удовлетворенной хрипотцой произнес: – Черновые работы завершены. Фундамент готов.

Лена стояла рядом, спрятав озябшие руки в карманы джинсов. Она чувствовала невероятную, щемящую гордость. Они сделали это. Несмотря на ссоры, боль, нехватку денег и старые раны. Они очистили это место от гнили.

– Он выглядит... живым, – прошептала Лена, глядя на закатное солнце, пробивающееся сквозь свежевымытые окна. Оранжевые лучи ложились на белый пол длинными, теплыми полосами. – Папе бы понравилось.

Марк повернул к ней голову. Лучи заката скользили по его лицу, смягчая суровые черты. – Да. Ему бы понравилось. И то, что ты не сдалась, понравилось бы ему больше всего.

Его слова были лучшим комплиментом из всех, что она когда-либо слышала в своей жизни. Ни одна престижная архитектурная премия не значила для нее столько, сколько это тихое признание Марка.

Она посмотрела на него в ответ. В этот момент между ними не было никаких стен. Ни Москвы, ни Вадима, ни десяти лет молчания. Были только они двое, стоящие на чистом фундаменте их общего прошлого и настоящего.

Лена внезапно осознала пугающую, но абсолютно ясную мысль. Продажа этого здания означала ее возвращение в столицу. Но глядя сейчас в глаза Марка, в эту стальную, надежную глубину, она поняла, что уезжать ей больше не хочется.

Что же мы наделали... – с замиранием сердца подумала она.

Они стояли так близко. Марк сделал глубокий вдох, его рука дернулась, словно он хотел дотронуться до нее, обнять, притянуть к себе. Но он сдержался, лишь сжал ветошь в кулаке и отступил на полшага. Еще было слишком рано. Фундамент только заложен, и он должен окрепнуть, прежде чем они смогут построить на нем что-то новое.

– Иди домой, Лена. Отдыхай. Впереди выходные, – его голос звучал мягко, как вечерний прибой. – А ты? – А я закрою двери и тоже пойду. Увидимся в понедельник.

Лена кивнула. Она вышла на улицу, вдыхая прохладный вечерний воздух, и впервые за много месяцев на ее лице играла искренняя, спокойная улыбка.

Глава 31: Понедельник утром

Выходные прошли в тягучем, напряженном ожидании. Лена провела их в отцовском доме, пытаясь привести в порядок мысли так же тщательно, как они с Марком приводили стены магазина. Она перечитывала старые книги, найденные на складе, гладила деревянный кораблик, оставленный Марком, и каждый раз, когда телефон вибрировал на столе, вздрагивала. Но это не был Вадим. Это был банк.

В понедельник утром небо было чистым, вымытым дождем, как и стены «Маяка». Лена приехала к магазину без десяти девять. Дверь была открыта.

Внутри пахло эпоксидной смолой и свежим деревом. Марк стоял на коленях посреди зала, раскатывая вязкую серую массу по бетонному полу. Он был в старых тренировочных штанах и футболке без рукавов, открывающей сильные, загорелые предплечья. Рядом с ним стоял тот самый радиоприемник, но сейчас он молчал.

Лена замерла на пороге, не решаясь нарушить тишину. Она наблюдала, как уверенно движется его рука, как ровно ложится слой за слоем, скрывая под собой шрамы старого бетона. Это было похоже на магию. Или на терапию.

– Если будешь стоять там еще минут пять, смола застынет раньше, чем ты дойдешь до валика, – не оборачиваясь, произнес Марк. Его голос звучал хрипло, словно он не разговаривал все выходные.

Лена усмехнулась, проходя внутрь и стараясь ступать точно по оставленным дорожкам из картона.

– Я думала, ты сказал, что привезешь смолу. А ты уже начал.

– Сон пропал, – коротко ответил он, наконец поднимая голову.

Его взгляд скользнул по ней. Сегодня она была в тех самых джинсах и свитере, но волосы собрала аккуратно, и лицо умыто. Никакой строительной пыли. Только она.

– Как выходные? – спросил Марк, откладывая шпатель в сторону.

– Тихо. Я... думала. – Лена присела на корточки рядом с ним, соблюдая дистанцию в полметра. – Насчет плана. Насчет того, чтобы не продавать.

Марк замер. В его глазах вспыхнула надежда, но он тут же её заглушил, вернув себе маску сосредоточенности.

– Это рискованно, Лена. Банк не ждет.

– Я знаю. – Она протянула руку и коснулась края ведра со смолой. – Но если мы сделаем здесь не просто магазин, а место... Если сюда пойдут люди... Это будет актив, который приносит деньги, а не просто стены под продажу.

– Ты говоришь как архитектор, – заметил он, и в уголке его губ дрогнула тень улыбки. – А не как человек, у которого горят сроки.

– Я говорю как человек, который устал бежать, – тихо сказала она.

Марк отложил инструмент. Он медленно снял перчатки, обнажая руки, испачканные в серой смеси.

– Тогда нам нужно менять концепцию. Одних книг мало. Нужен кофе. Нужны мероприятия. Вечера чтений.

– У Оли есть пекарня, – предложила Лена. – Мы можем договориться о поставке выпечки. А кофе...

– Я сам варю неплохой, – перебил он. – Но мне нужно оборудование. И время.

– У нас есть восемь недель до финальной оценки банка, – напомнила Лена. – Если мы покажем им работающий бизнес-план, они могут реструктуризировать долг отца.

Марк посмотрел на неё долго и внимательно. В этом взгляде было что-то новое. Не просто согласие подрядчика. Это был взгляд партнера.

– Восемь недель, – повторил он. – Это мало.

– Зато честно.

– Ладно, – он кивнул, поднимаясь на ноги. Колени хрустнули. – Тогда работаем. Но учти, москвичка, смола не прощает ошибок. Если наступишь туда, где не надо – приклеишься намертво.

Он протянул ей руку, чтобы помочь встать. Лена вложила свою ладонь в его. На этот раз между ними не было электрического разряда страха или боли. Было тепло. Уверенное, тяжелое тепло человека, который держит слово.

– Я буду осторожна, – пообещала она.

– Я знаю, – ответил Марк, не отпуская её руку секунду дольше, чем требовалось для равновесия. – Поэтому я и согласился.

В этот момент телефон Лены, лежащий на ящике с инструментами, зазвонил. Резкий, неприятный звук нарушил идиллию. На экране высветилось: «Неизвестный номер».

Лена отдернула руку, словно обжегшись. Марк заметил это движение, и его лицо снова стало непроницаемым.

– Ответь, – сказал он спокойно, хотя мышцы на его челюсти напряглись. – Это может быть банк.

Лена взяла трубку. Голос на том конце оказался мягким, вкрадчивым и до боли знакомым.

– Елена? Это агентство недвижимости «Вест». Нам передали контакты нотариуса. Мы слышали, вы планируете продавать помещение на Набережной. У нас есть покупатель, готовый закрыть сделку наличными за три дня.

Лена замерла. Марк стоял напротив, и она видела, как он внимательно следит за выражением её лица.

– Три дня? – переспросила она, и голос её предательски дрогнул.

– Да. Полная сумма. Никаких кредитов для покупателя. Вы свободны от обязательств сразу.

В трубке повисла пауза. Лена посмотрела на Марка. На серый, еще влажный пол. На белые стены, которые они вместе красили. На его руки, испачканные в работе ради неё.

– Мне нужно подумать, – сказала она в трубку.

– Конечно. Но покупатель ждет до конца недели. Это уникальное предложение, Елена. Не упустите шанс начать жизнь с чистого листа.

Она нажала «отбой». Тишина в магазине стала звенящей.

– Кто это? – спросил Марк. Голос его был ровным, но в воздухе повисло напряжение, гуще, чем запах смолы.

– Покупатель, – ответила Лена, опуская телефон на ящик. – Готовы заплатить всё сразу. Прямо сейчас.

Марк отвернулся к ведру со смолой. Его спина напряглась.

– И что ты ответила?

– Что подумаю.

Он медленно повернулся. В его глазах плескалась та самая боль, которую она видела десять лет назад, когда уезжала.

– Не думай слишком долго, Лена, – тихо сказал он. – Смола застывает быстро. И некоторые вещи тоже.

Он снова надел перчатки и опустился на колени, продолжая работу, словно между ними выросла стеклянная стена. Лена стояла посреди зала, глядя на его склоненную голову, и понимала: самое сложное испытание началось не с ремонтом крыши. Оно началось сейчас.