Развод. Исцеление (СИ)

Текст добавлен: 7 сентября 2026, 18:30

Текст книги "Развод. Исцеление (СИ)"

Автор книги: Ева Шах

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 5

На следующее утро я проснулась не от тошноты. От тишины.

Та тишина была странной. Настороженной. Как если бы дом ждал, в какую сторону я качнусь: в слёзы или в бой.

Я лежала, глядя в потолок, и думала о ребёнке. Не о Георгии. Не о Людмиле. О ребёнке. Внутри меня рос человек, который ни о чём не просил, кроме шанса. И впервые за эти страшные сутки я почувствовала не только страх. Что-то похожее на дикое, первобытное желание защищать.

Я медленно положила ладонь на живот.

– Я тебя не отдам, – шепнула в пустоту. – Никому. Даже своему ужасу.

Телефон лежал на тумбочке. Семь пропущенных от Георгия. Два сообщения от свекрови. Три от Рыбиной. И одно от неизвестного номера.

«Юлиана Сергеевна, здравствуйте. Меня зовут Павел Тумачов. Я адвокат. Ваш супруг попросил связаться с вами для обсуждения условий добровольного урегулирования имущественных вопросов».

Добровольного.

Урегулирования.

Я села в кровати и перечитала ещё раз.

Оксана вошла с подносом – чай, тост, сухари.

– Ты чего?

Я молча протянула ей телефон.

Она прочитала и так скривилась, будто откусила лимон вместе с кожурой.

– Быстро работает.

– Он уже всё решил.

– Нет, – сказала она жёстко. – Он решил за тебя. А это не одно и то же.

Я посмотрела на неё.

– Ты нашла кого-нибудь?

– Да. Есть один. Хороший. Жёсткий. Дорогой, конечно.

– У меня нет своих денег.

– Уже есть, – сказала она и села на край кровати. – Я перевела тебе на отдельную карту.

Я уставилась на неё.

– Откуда?

– Из салона. Там часть и твоя. Ты два года тащила на себе клиентов, записи, бухгалтерию, поставки. Хватит уже делать вид, что у тебя ничего нет.

У меня защипало в глазах.

– Оксан…

– Даже не начинай. Сейчас ты идёшь в душ, пьёшь чай и едешь со мной к Красову.

– К кому?

– К Дмитрию Красову. Адвокат. Я вчера ему всё рассказала.

Имя ударило странно. Дмитрий. Не будущий сын Георгия. Не фальшивая оговорка. Взрослый мужчина, который, возможно, станет моей первой защитой.

– Сегодня? – спросила я.

– Сегодня. Пока ты ещё горячая. Пока не решила, что проще лечь и умереть красиво.

Я горько усмехнулась.

– Ты слишком хорошо меня знаешь.

– Поэтому и тащу.

В кабинете Дмитрия Красова пахло кофе и дорогой бумагой. Он оказался не старым сухарём, как я ожидала, а мужчиной лет сорока с небольшим, тёмноволосым, собранным, с внимательными глазами. Никакой слащавой жалости. Сразу плюс сто к доверию.

Он выслушал всё почти не перебивая. Только иногда уточнял даты, суммы, фамилии. Когда я дошла до второго телефона и переводов на аренду квартиры Людмиле, он коротко кивнул.

– Скриншоты у вас есть?

– Да.

– Отлично.

– Что значит «отлично»? – спросила я хрипло.

Он посмотрел на меня прямо.

– Это значит, Юлиана Сергеевна, что ваш муж был не просто неверен. Он тратил семейные деньги на содержанку. Простите за формулировку, но юридически это именно тот случай, который даёт нам хороший простор для манёвра.

Мне вдруг стало противно.

– Она не содержанка.

Красов приподнял бровь.

– Вы её защищаете?

– Нет. Просто… она дура. Влюблённая дура. Но не это.

Он медленно кивнул.

– Хорошо. Тогда скажем мягче: третье лицо, в пользу которого ваш супруг расходовал совместные средства без вашего согласия.

– Уже лучше, – буркнула Оксана.

Красов открыл блокнот.

– Теперь слушайте внимательно. Первое: вы ничего не подписываете. Вообще. Ни у его адвоката, ни у него самого, ни у чёрта лысого. Второе: фиксируете все угрозы, звонки, давление. Третье: если у вас есть доступ к общим счетам, выгружаем выписки. Четвёртое: если квартира, машина, бизнес оформлены на него, это ещё не значит, что это «его». Брак – штука упрямая.

Я сидела, вцепившись в сумку.

– А ребёнок?

Он посмотрел на мой живот.

– Ребёнок сейчас важнее всего. Значит, максимально бережный режим и никаких истеричных встреч с супругом без свидетелей.

Оксана сразу кивнула:

– Это я обеспечу.

– Хорошо. И ещё, – Красов сложил руки на столе. – Вы должны быть готовы: если Георгий Дымов человек самолюбивый, а судя по описанию так и есть, он попытается выставить вас нестабильной, зависимой, неадекватной. Возможно, будет давить через ребёнка, через деньги, через страх.

Я усмехнулась.

– Уже начал.

– Тогда тем более. Спокойствие. Документы. Факты. И никакой самодеятельности.

Я смотрела на него и чувствовала, как во мне постепенно собираются какие-то новые кости. Будто всё, что было мягким, плачущим, сломанным, вдруг начинало обрастать каркасом.

– Я хочу, чтобы он не ушёл сухим из воды, – сказала я.

Красов кивнул.

– Это не эмоция. Это нормальное желание справедливости. Но справедливость достигается не криком, а системой.

Он придвинул ко мне папку.

– Начнём?

И мы начали.

Когда мы вышли из офиса, Москва была серой и мокрой. Оксана держала меня под локоть, будто я могла упасть, хотя внутри я впервые за долгое время чувствовала не падение. Напряжение перед прыжком.

– Ну? – спросила она.

– Страшно.

– Это нормально.

– И ещё… – я медленно вдохнула. – Мне хочется, чтобы он испугался.

Оксана остановилась на тротуаре и посмотрела на меня с неожиданной нежностью.

– Испугается, Юль. Как только поймёт, что ты больше не его тень.

Я едва заметно улыбнулась.

И в этот момент через дорогу, у входа в ресторан, я увидела Георгия.

Он стоял не один.

С Людмилой? Нет.

Рядом с ним была Рыбина.

Людмила Рыбина.

Она что-то говорила ему, почти касаясь рукава. А он слушал так внимательно, как давно не слушал меня.

У меня внутри будто щёлкнул выключатель.

– Оксан, – сказала я тихо.

Она проследила за моим взглядом.

– Твою мать.

Рыбина подняла глаза и увидела нас.

И в её лице было всё.

Не случайность. Не рабочая встреча. Не дружеский разговор.

Страх разоблачения.

– Поехали, – сказала Оксана.

Но я уже смотрела только на Георгия.

Он медленно повернул голову.

И по его лицу я впервые увидела: испугался.

Глава 6

– Нет, – сказала я.

– Что – нет? – Оксана уже тянула меня за локоть к машине.

– Я не поеду.

– Юля…

– Не поеду.

Я высвободила руку и пошла через дорогу.

Мокрый асфальт блестел, машины сигналили, кто-то крикнул что-то раздражённое, но я уже не слышала. Передо мной был только он. И Рыбина рядом с ним. Женщина, которая сидела у меня дома, пила из моих чашек и молчала, пока мой брак жрали изнутри.

Георгий двинулся навстречу первым.

– Юлиана, не здесь.

– А где? – спросила я, останавливаясь в шаге от него. – В спальне? На кухне? В ресторане, где удобнее врать?

Рыбина побледнела.

– Юль, это не то, что ты подумала.

Я медленно повернулась к ней.

– Ещё одна фраза, которую я за эти двое суток слышу от всех предателей подряд.

Она сглотнула.

– Я просто хотела…

– Что? – Мой голос был тихим, но от злости в нём всё звенело. – Предупредить его, что я иду к адвокату? Подсказать, как лучше вывезти деньги? Или обсудить, насколько я уже неудобна и истерична?

– Хватит, – резко сказал Георгий.

Я перевела взгляд на него.

– Нет. Хватит будет тогда, когда я сама решу.

Он сделал шаг ближе. Слишком близко. С тем самым выражением мужчины, привыкшего подавлять одним взглядом.

– Ты сейчас в неадекватном состоянии. Садись в машину, поедем поговорим спокойно.

Я даже не улыбнулась.

– Ты удивительно упорен. Всё ещё думаешь, что можешь мне приказывать.

Рыбина дёрнулась:

– Я правда ничего ему не сообщала, Юля. Он сам мне позвонил. Спросил, не сошла ли ты с ума, потому что ты, оказывается, собралась выносить личное в суд.

– Личное? – переспросила я. – Это так теперь называется? А не воровство наших денег на квартиру для любовницы?

У Георгия дёрнулась скула.

– Не произноси это так громко, – процедил он.

– Почему? Боишься, что люди услышат? – Я обвела рукой улицу. – Так им, может, полезно узнать, как выглядит успешный семейный мужчина. Снаружи костюм, внутри гниль.

Оксана уже стояла рядом со мной. Близко. Молчала. Но я чувствовала её готовность вцепиться любому в лицо.

Георгий посмотрел на меня так, что раньше я бы, наверное, замолчала. Раньше. Не теперь.

– Ты позоришь себя, – сказал он.

– Нет, Георгий. Это ты просто впервые видишь, как позоришься сам.

На секунду в его глазах мелькнула такая чистая ярость, что я поняла: ещё шаг, и он схватит меня прямо посреди улицы. Но рядом были люди. Машины. Рыбина. Оксана. Его репутация держала его лучше любой совести.

– Ладно, – сказал он очень тихо. – Хочешь войны – будет война.

– Поздно угрожать, – ответила я. – Ты уже проиграл главное.

– И что же?

Я посмотрела ему в лицо.

– Меня.

Он усмехнулся. Зло. Почти с жалостью.

– Ты ещё вернёшься. Когда поймёшь, что беременность не делает тебя сильнее, а только уязвимее.

У меня внутри полыхнуло так ярко, что я даже перестала чувствовать холод.

– Нет. Это тебя делает слабым то, что ты боишься женщины с ребёнком внутри больше, чем любого мужчины напротив.

Рыбина шумно втянула воздух.

– Георгий, прекрати.

Он резко повернулся к ней:

– А ты вообще молчи.

Я прищурилась.

– Интересно. А вы давно так хорошо разговариваете?

Они оба замолчали.

И этого мне хватило.

Не любовники. Нет. Но связка. Союз. Обсуждения. Удобство. Георгий не держал Рыбину в постели – он держал её в орбите. Таких женщин он умел использовать не хуже, чем любить на стороне.

– Господи, – сказала я почти устало. – Ты вообще оставил в моей жизни хоть одного человека, которого не пытался использовать?

– Не переигрывай.

– Я? – Я посмотрела на Рыбину. – А ты? Сколько ещё собиралась сидеть на двух стульях? Подруга дома, хозяйка салона, добрая знакомая и заодно удобный источник информации для моего мужа?

Она вспыхнула:

– Я не была его источником.

– Была. Даже если сама себе врала иначе.

Оксана взяла меня под локоть.

– Всё. Уходим.

На этот раз я не сопротивлялась. Потому что вдруг поняла: я больше не хочу стоять рядом с ними. Ни секунды. Они пахли одним и тем же – удобством, ложью и собственной правотой.

Мы отошли на несколько шагов, когда Георгий бросил мне в спину:

– Юлиана, подумай о ребёнке.

Я остановилась. Не оборачиваясь.

– Только о нём я теперь и думаю, – сказала я. – Жаль, что тебе эта мысль пришла слишком поздно.

В машине меня трясло.

Не от страха. От ярости такой силы, что она искала выход в руки, в зубы, в дыхание.

Оксана молчала минут пять. Потом спросила:

– Ты как?

– Хочу разбить что-нибудь о его голову.

– Это здоровая реакция.

Я закрыла глаза.

– Рыбина меня убила сильнее, чем эта Людмила.

– Потому что от любовницы ты ждала подлости. А от своей – нет.

– Да.

Оксана включила поворотник.

– Значит, вычёркиваем.

– Легко сказать.

– А я не говорю, что легко. Я говорю – надо.

Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Я хотела сбросить, но Оксана бросила взгляд:

– Возьми. Вдруг по делу.

Я ответила.

– Да?

Мужской голос. Спокойный, низкий.

– Юлиана Сергеевна? Меня зовут Георгий Глазков. Мы с вами виделись сегодня в клинике.

Я замерла.

– Да.

– Я прошу прощения за звонок не по регламенту. Обычно я так не делаю. Но меня беспокоит ваше состояние. Вы оставили результаты, а там есть назначения, которые нужно начать сегодня. Я могу скинуть список и контакты аптеки, где всё есть в наличии.

Я на секунду зажмурилась. После всей грязи, в которой я тонула, его ровный, человеческий голос прозвучал почти как милость.

– Спасибо. Да, пожалуйста.

– И ещё, – после короткой паузы сказал он. – Избегайте сильных стрессов, насколько это вообще возможно. Я понимаю, совет звучит издевательски, но всё же.

Я криво усмехнулась.

– Немного поздно.

– Никогда не поздно начать спасать то, что ещё можно.

Эта фраза почему-то задела сильнее, чем все сегодняшние крики.

– Спасибо, – сказала я уже тише.

– Берегите себя, Юлиана Сергеевна.

Он отключился.

Оксана посмотрела на меня.

– Кто?

– Врач.

– Симпатичный?

Я впервые за двое суток невольно хмыкнула.

– Оксан…

– Что? Я поддерживаю твоё здоровье.

Я покачала головой.

Но внутри вдруг стало чуть теплее.

Совсем чуть-чуть.

Потому что в этот день впервые позвонил мужчина, который ничего от меня не хотел. Ни подчинения. Ни молчания. Ни удобства. Только чтобы я не потеряла ребёнка.

И это неожиданно оказалось роскошью.

Глава 7

На третий день пришёл юрист Георгия.

Павел Тумачов.

Высокий, гладкий, вежливый, с тем типом лица, которое годами училось выражать сочувствие, не испытывая его. Он вошёл в гостиную с папкой и таким видом, будто пришёл не делить мою жизнь, а вручать приглашение на благотворительный вечер.

– Юлиана Сергеевна, – сказал он мягко. – Благодарю, что согласились встретиться.

– Я не соглашалась, – ответила я. – Я просто решила посмотреть, с какой формулировкой меня будут пытаться купить.

Оксана села рядом и демонстративно положила ногу на ногу.

– А я решила присутствовать, чтобы вы случайно не забылись.

Тумачов улыбнулся так, будто её колкость была детским капризом.

– Разумеется.

Он раскрыл папку.

– Георгий Олегович настроен урегулировать ситуацию максимально корректно и с заботой о вас и будущем ребёнке.

Меня чуть не вывернуло.

– С заботой?

– Да. Он предлагает вам и Дмитрию…

– Стоп, – сказала я.

Он поднял глаза.

– Простите?

– Ещё раз назовёте моего ребёнка этим именем – и разговор закончится.

Он удивился искренне.

– Но Георгий Олегович…

– Мне всё равно, что говорит Георгий Олегович. Моего ребёнка так не зовут. И не будет звать.

Тумачов на секунду замялся.

– Прошу прощения. Итак, вам предлагается сохранить за собой квартиру при условии отказа от претензий на бизнес, счета и загородный дом.

Оксана прыснула.

– Щедрость века.

Я смотрела на него.

– А машина?

– Автомобиль остаётся у Георгия Олеговича.

– Счета?

– Часть средств будет перечислена вам единоразово.

– Какая часть?

Он назвал сумму.

Я не сразу поняла, что смеюсь.

Тихо. Холодно. От полного изумления перед чужой наглостью.

– Это даже не половина того, что он потратил на свою любовницу за последние месяцы.

Тумачов медленно закрыл папку.

– Юлиана Сергеевна, я не рекомендую вам строить переговорную позицию на эмоциях и непроверенной информации.

– А я не рекомендую вам приходить ко мне в дом и считать меня дурой.

Он впервые сбился с гладкости.

– У вас есть подтверждения?

– Есть.

Оксана улыбнулась так сладко, что у меня по коже пошёл холод.

– И, если будете особенно вежливы, в суде тоже увидите.

Павел Тумачов посмотрел уже внимательнее. По-настоящему.

– Вы консультировались с адвокатом?

Я не ответила.

Он понял и без ответа.

– Тогда я передам, что вы не готовы к досудебному урегулированию.

– Передайте ещё кое-что, – сказала я. – Пусть Георгий перестанет решать за меня, что для меня корректно и справедливо. Его время в моей жизни закончилось.

Тумачов встал.

– Как скажете.

Он уже дошёл до двери, когда обернулся:

– И всё-таки совет от человека, который видел много разводов: иногда лучше взять то, что дают, чем потом годами воевать за иллюзии.

Я медленно поднялась.

– Это не иллюзии. Это моя жизнь.

Он ушёл.

Как только дверь закрылась, Оксана выдохнула:

– Ненавижу таких.

Я смотрела в одну точку.

– Он уверен, что я испугаюсь.

– А ты?

– Испугалась. Но не того, чего он хотел.

– А чего?

Я повернулась к ней.

– Что, если я снова проглочу.

Оксана подошла и крепко сжала мои плечи.

– Не проглотишь. Я не дам.

Вечером мне позвонил Георгий сам.

На этот раз я взяла трубку.

– Ну? – спросил он сразу. – Зачем цирк с юристом?

– А зачем цирк с предложением?

– Это нормальные условия.

– Для кого? Для мужчины, который хочет вывести активы и оставить жене подачку?

Он тяжело выдохнул.

– Ты опять говоришь чужими словами. Оксана? Твой адвокат? Кто там ещё учит тебя жизни?

– Нет, Георгий. Это мои слова. Просто ты слишком давно меня не слышал, чтобы узнать.

Пауза.

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

– А ты не понимаешь, что я уже ввязалась в худшее, когда вышла за тебя.

На том конце повисла тишина.

Потом он сказал медленно:

– Хорошо. Раз ты решила идти до конца, не жалуйся потом.

– Я не жалуюсь. Я запоминаю.

– Что это значит?

– Что всё, что ты сейчас делаешь, вернётся тебе. Не через скандал. Через последствия.

Он коротко усмехнулся.

– Звучишь, как мстительная героиня дешёвого сериала.

Я сжала телефон сильнее.

– А ты звучишь, как мужчина, который ещё не понял, что меня больше нельзя запугать.

– Посмотрим.

Я отключилась первой.

Рука дрожала.

Оксана смотрела из кухни.

– Ну?

– Он бесится.

– Прекрасно.

– А я… – я опустилась на стул. – Я, кажется, начинаю дышать этой войной.

Она подошла ближе.

– Это плохо?

Я подумала.

– Нет. Страшно. Но не плохо.

Потому что где-то в глубине, под всеми слезами, под всеми унижениями, под бессонными ночами и тошнотой по утрам во мне рождалась новая женщина.

Та, которая больше не просила.

Та, которая запоминала.

Та, которая умела ждать правильный момент.

И, кажется, именно её Георгий пока ещё не видел.

Глава 8

Неделя прошла как один длинный нерв.

Я почти не выходила из дома. По утрам меня мутило так сильно, что даже запах чая казался нападением. Оксана варила мне жидкую овсянку, ругалась, если я не ела, таскала по врачам, собирала бумаги для Красова и параллельно воевала с салоном, где Рыбина внезапно стала вести себя так, будто это я её предала.

Я не удивлялась.

Предатели всегда особенно обижались, когда их переставали прикрывать.

Георгий не появлялся. Но его присутствие было везде. В пропущенных звонках. В письмах от юриста. В выписках со счетов, которые Красов вытаскивал одну за другой. В фотографиях, которые я всё ещё не могла удалить. В детской, которую мы когда-то сделали для сына, которого потеряли на двенадцатой неделе пять лет назад. Об этой боли Георгий тоже умудрился забыть первым.

Теперь я не забывала ничего.

В пятницу Красов позвонил сам.

– Есть новости.

– Хорошие? – спросила я.

– Для вас – да. Для Георгия Олеговича – не очень.

Он приехал вечером с папкой и ноутбуком. Сел в гостиной, разложил документы.

– Мы нашли ещё один счёт, – сказал он. – Не основной. Но активный. И именно через него шли переводы на аренду квартиры Людмиле Мировой.

Я вскинула голову.

– Мировой?

Красов кивнул.

– Да. Полное имя – Людмила Олеговна Мирова. Вам было известно?

Я медленно перевела взгляд на Оксану.

Она застыла.

– Что? – спросила я. – Ты знала эту фамилию?

Оксана побледнела.

– Мирова…

– Говори.

Она села очень медленно.

– У нас в салоне раньше работала девочка. Администратором. Год назад. Люда Мирова.

У меня в груди что-то оборвалось.

– Та самая?

– Не знаю… Я не видела её фамилию давно. Но… возраст подходит.

Я почувствовала, как по коже побежал ледяной пот.

– То есть она была рядом? Всё это время? Через тебя? Через салон?

Оксана резко замотала головой:

– Я не знала! Клянусь. Она уволилась полгода назад. Сказала, что уходит в маркетинг, что ей предложили хорошее место. Я даже не связала…

Красов внимательно посмотрел на нас обеих.

– Это важно?

Я засмеялась. На грани.

– Важно? Это восхитительно. Мой муж умудрился завести роман не просто с молодой любовницей, а с девочкой, которая сидела почти у меня под носом. В салоне моей сестры. В пространстве, которое я считала своим.

Оксана закрыла лицо ладонями.

– Юля…

Я встала и отошла к окну.

– Нет. Подожди. Дай мне это переварить.

За стеклом шёл мелкий снег с дождём. Москва размазывалась серым акварельным пятном. А у меня внутри всё сжималось в одну точку – острую, злую, почти светящуюся.

– Значит, он видел её давно, – сказала я. – Ещё до того, как начал дома исчезать. До всей этой истории. Он приходил в салон, сидел в машине, ждал меня… и, возможно, смотрел уже на неё.

– Юль, я бы заметила…

– Нет, – перебила я. – Не заметила бы. Потому что никто из нас не хотел видеть.

Красов негромко кашлянул.

– Помимо этого есть ещё одна новость. Сегодня мы подали обеспечительные меры. Если суд удовлетворит, часть активов будет заморожена.

Я обернулась.

– Он узнает?

– Очень скоро.

И в эту секунду у Георгия зазвонил телефон.

Нет. Не у Георгия. У меня.

Экран вспыхнул его именем.

Мы с Оксаной переглянулись.

– Возьмите, – спокойно сказал Красов. – Только на громкую.

Я нажала приём.

– Юлиана, – голос Георгия был ровным. Слишком ровным. Опасно ровным. – Ты совсем с ума сошла?

– Добрый вечер и тебе.

– Ты полезла в мои счета?

– В наши.

– Не играй словами.

– Тогда не играй в жертву.

На том конце раздался тяжёлый вдох.

– Ты подала обеспечительные меры?

– Да.

– Ты понимаешь, что ставишь под удар бизнес?

– А ты понимаешь, что поставил под удар мою беременность, когда решил трахаться на стороне?

Оксана прикрыла глаза. Красов сидел неподвижно.

– Не надо этих базарных формулировок, – процедил Георгий. – Ты разговариваешь не на кухне.

– Зато ты привык решать всё именно так – между кухней, постелью и чужой квартирой.

– Юлиана…

– Нет, послушай теперь ты. Ты хотел, чтобы я взяла то, что мне кинули, и тихо отползла в сторону. Не выйдет. Я не отдам тебе ни копейки из того, что было построено и моими годами тоже.

Он помолчал.

Потом сказал очень тихо:

– Ты пожалеешь.

У меня по спине прошёл холод.

– Уже пожалела. Когда однажды согласилась, что ты имеешь право решать за меня.

– Это угроза?

– Нет. Это конец.

Я отключилась.

В комнате повисла тишина.

Красов закрыл ноутбук.

– Теперь он точно понял, что вы не шутите.

Оксана подошла ко мне.