Текст книги "Мой хищный адмирал (СИ)"

Автор книги: Ева Флер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19

В итоге я проиграла два желания Мияре.

При этом первое звучало так:

– Ты, дорогая моя, должна будешь поцеловать куратора, как только его увидишь!

Я покраснела. Интересно, что само по себе подобное действие не вызвало отрицания в моей душе. Отчего я покраснела еще больше, вспомнив, как умопомрачительно целуется Корван.

Помявшись минутку под всё понимающим взглядом подруги, я уточнила:

– При одном условии – мы должны быть наедине.

– Эээ… А как я узнаю, что ты выполнила мое желание?

Я пожала плечами и улыбнулась:

– Ты должна будешь мне поверить на слово.

Мияра шутливо скуксилась:

– Ладно. Да и куратор, скорее всего, не порадуется публичности.

– Вот именно. А какое второе желание?

– А второе я не придумала. Когда придумаю, сообщу!

– Только давай не в стиле вольных айтори. Кстати! Если ты ими так восхищаешься, то почему сама в военные пошла?

Мияра посмотрела на меня как на неразумного ребенка:

– Ты не путай меня и великих воинов. Это им было решать, кому что давать и чем заниматься. А я кому нужна, мелкая неумеха? Мне надо получить военное образование, опыт, желательно боевой. И только по окончании контракта в армии я смогу подумать о карьере вольного. Это всё не так просто.

Я задумалась и ощутила, что что-то в моей голове не сходится.

– Постой-ка… Ты говоришь, что те, кто прилетел сюда, а это было чуть больше двадцати лет назад, были великими воинами.

Мияра кивнула и добавила:

– Ну, ученые и гражданские тоже были. Не все айтори стремятся стать воителями. Так в чем вопрос, ты же спросить что-то хочешь?

– Да… Они были великими воинами, и у них был огромный опыт реальных сражений.

Мияра молча кивнула.

– И куратор, адмирал Корван Стеллос, был одним из них?

– Ну, да. Я так и сказала.

– Ну, да? Мияра, Стеллосу можно дать максимум тридцать лет, ну тридцать пять, с натяжкой. Откуда опыт и величие? И как он мог сражаться там с этим жутким пожирателем миров?

Мияра посмотрела на меня, как будто впервые увидела, и захохотала:

– Ты… Ты не знаешь, сколько лет Стеллосу? Ой, мамочки! Эри, это открытая информация. Ты спишь с мужиком и ни разу не поинтересовалась его личностью в сети?

Я снова покраснела. Я действительно даже и не думала об этом. И в основном по причине, что до сих пор не верила в происходящее. Ну, кто я и кто он? Мы совершенно из разных слоев общества. Да мы даже из разных галактик!

Я вздрогнула, когда мне на колени неожиданно плюхнулся планшет Мияры. Уже разблокированный и ожидающий команды.

– Давай. Вперед. – она снова хихикнула. – Проникнись.

Сначала я ввела его должность. Но потом стерла и просто вбила в поиск:

“Адмирал Корван Стеллос, айтори”

И ничего особо не увидела.

– А точно открытая? Тут как-то результатов маловато для открытой. Пара статей о каких-то приемах у президента. Рейд на Олекс. И, читаю дословно: “предположительная биография”.

Брови Мияры взлетели вверх, и она перестала улыбаться.

– Дай-ка…

Она начала вбивать в поиск запросы. Раз за разом. Я заглянула ей за плечо и поняла, что все запросы разные. Имена, звания, места, даты…

– Не понимаю, – пробормотала она. – Инфа по айтори словно исчезла. Только у правительства есть ресурсы, способные вычистить сеть. Надо будет спросить куратора, что происходит. Или лучше родителям позвоню. Завтра, когда звонки разрешат.

– Так сколько ему лет? – вернула я задумчивую девушку к самому первому вопросу.

– А… что?

– Стеллосу. Лет сколько?

– Тьфу ты… Тут какие-то крутые дела творятся, а ты о мужиках… – Мияра толкнула меня в плечо, не сильно, но я от неожиданности потеряла равновесие и растянулась на кровати.

Мияра отбросила планшет и растянулась рядом.

– Не знаю точно. Но он точно ровесник моего отца. Я когда папе сказала, что меня назначили адъютантом к Стеллосу, он был очень рад. И сказал, что они вместе учились. В итоге, если они плюс-минус ровесники, то Стеллосу сейчас около ста тридцати лет.

– Сколько?! – Я попыталась вскочить, но Мияра навалилась, удерживая.

– Стоять! Спокойно! Эри! Мы не люди, мы айтори! У нас многое не так, как у вас. Например – мы очень медленно стареем. И живем очень долго. Считай, что наша галактика не установила нам таймер на самоуничтожение, в отличие от вашей.

– То есть я ему игрушка на пару лет?

Всё. Теперь всё складывается. Я для него бабочка-однодневка. И как только я начну стареть…

– Эри, ты чего?

Голос Мияры стал очень нежным и тихим. Она обняла меня и потрепала по руке:

– Малышка, ты чего?

– Ничего, – всхлипнула я.

Я что, плачу? Вот дура. Только что сама себе признавалась, что не верю в эти отношения, и на тебе… плачу.

Мияра стерла слезы с моих щек.

– Я такая дура… – повинилась я перед подругой.

– Дура, – согласно кивнула она таким тоном, что я перестала плакать и уже собралась возмутиться, как она добавила. – Еще какая. Ты себя в последнее время в зеркале видела? Идем-ка!

Она села рывком и стащила меня с кровати. Открыла дверцу платяного шкафа. Оттуда радостно выпрыгнул ком гражданской одежды, оголив висящую ровно форму и зеркало.

Она поставила меня перед ним.

– Всего несколько дней назад ты была как призрак, полупрозрачная. Я вообще не понимала, как ты не сломалась в первый месяц академии. А сейчас? Что ты видишь сейчас?

Я вытерла лицо от слез и посмотрела на себя в зеркало. Я действительно изменилась. Кожа приобрела здоровый оттенок, кажется, даже чуть смуглее стала. Ну да, недавно мы весь день на солнце занимались физухой в майках, вот она и загорела.

Под кожей прорисовывались мягкие контуры мускулатуры, которой недавно не было.

Волосы стали гуще, и цвет перестал быть прозрачно-пепельным, а приобрел цвет благородной платины. Глаза приобрели выразительность. Губы приобрели насыщенный цвет.

Мияра появилась в зеркале и обняла меня за плечи:

– Ты меняешься. У айтори сильная кровь. Скоро ты станешь совсем как мы. Сильная, выносливая, здоровая. Мало какая болезнь сможет тебя осилить. И жить ты будешь очень-очень долго. Забудь про старость. До нее еще очень-очень далеко. И не думаю, что Стеллос играет с тобой.

Я слабо улыбнулась отражению Мияры и внезапно зевнула. Она тут же отпустила меня и тоже зевнула.

– Что-то мы засиделись. И раз мы выяснили, что ты не дура, а просто невнимательная, то давай спать, а то завтра поднимут ни свет ни заря. Если закончат свою проверку. Интересно, что у них там случилось?

– Это твое второе желание? Мне узнать у куратора, что произошло?

– А ты осмелишься? – Удивилась подруга, но тут же отрицательно покачала головой, – Нет, я не буду тратить этот крутой ресурс на такие ерундовые дела. Сама узнаю.

Мияра постелила мне свой походный спальник на полу. Как только я легла, он активизировался, и я перестала чувствовать жесткий пол. Поворочалась, ища удобную позу.

– Спокойной ночи, Мия.

– Спокойной, Эри.

Я отключилась, как только закрыла глаза. Ночью очень захотелось пить, и пришлось просыпаться.

Я открыла глаза и поняла, что я уже не в комнате Мияры.

Глава 20

Первое, что я осознала, – это ощущение под пальцами: что-то невероятно мягкое, гладкое, скользящее. Шелк. Я никогда раньше не лежала на шелке – только трогала в магазинах, да и то, это были небольшие кусочки образцов.

Сейчас он обволакивал меня, скользил по коже при малейшем движении – то ли ласкал, то ли дразнил своей непозволительной нежностью и роскошью.

Я замерла, пытаясь сообразить, где я и как сюда попала. Потом до меня дошло, что я совершенно голая, и волна негодования накрыла меня с головой. Какого черта? Кто меня раздел?

Но в глубине души я уже знала ответ.

Внезапно какой-то звук – тихий щелчок, будто кто-то перевернул страницу или коснулся сенсора терминала, – заставил меня резко обернуться в сторону источника шума. И тут я увидела его.

Комната была большой, погруженной во мрак. У противоположной стены стоял рабочий терминал: экран мягко мерцал, отбрасывая голубоватый отблеск на стол и фигуру человека за ним.

Корван. Он снова воспользовался техническими коридорами. И сейчас он сидел, склонившись над документами, и что-то отмечал на экране.

Я замерла, стараясь не шевелиться. Я разглядывала его, пока он был поглощен работой.

Яркий свет терминала подчеркивает черты его лица – четкие, благородные, с легкой тенью усталости. Форменная рубашка была расстегнута на две пуговицы, и я невольно залюбовалась линией его шеи, выступающими ключицами, очертаниями мышц под тонкой тканью.

Рубашка сидела идеально – не обтягивала, но и не скрывала силу плеч и рук. Он выглядел одновременно расслабленным и собранным, будто даже в минуты покоя оставался настороже.

Он что-то читал, его пальцы медленно листали голограмму отчета. Внезапно он нахмурился, и в его обычно отстраненном взгляде промелькнуло что-то острое, хищное. Он был красив. Неприлично, опасно красив. И от этого сжалось где-то под ребрами.

В голове щелкнуло, как замок. Воспоминание врезалось четко и ясно: Мияра, карты, проигранный спор. «Ты должна будешь поцеловать куратора, как только его увидишь!»

Они были одни. Сейчас.

Адреналин, сладкий и колкий, ударил в виски. Я осторожно села. Одеяло сползло, по коже пробежали мурашки. Одежды нигде не было видно. Вздохнув, я накинула на себя тонкое шелковистое покрывало, с ног до головы, и босыми ступнями ступила на прохладный пол.

Я сделала всего пару шагов, когда он поднял взгляд. Его глаза, отражающие свет экрана, нашли меня в полумраке.

– Ты чего не спишь? – спросил он тихо.

– Пить захотелось, – ответила я, чуть помедлив. – А потом я поняла, что я не там, где засыпала.

– Испугалась?

– Нет. Кажется, я начала привыкать.

На его лице скользнула жесткая тень недовольства.

– Кажется, я начинаю становиться предсказуемым, – произнес он почти про себя.

Я подошла почти к самому столу. Корван встал и уточнил:

– Ты пить хотела. Что тебе налить? Есть вода, сок и тоник.

– Воды, пожалуйста.

Он направился к мини-бару. Я проводила его взглядом:

– Разве предсказуемость это так плохо?

Он ответил не сразу. Казалось даже не слышал вопроса. Его походка была спокойной, вальяжной, но в каждом движении чувствовалась скрытая сила – как у хищника, который не спешит.

Тонкая ткань рубашки не скрывала контура мышц, а строгие форменные брюки сидели идеально, подчеркивая легкую грацию, будто он не ходил, а скользил.

Корван налил воду в бокал и обернулся:

– Как будущий офицер ты уже должна знать, что предсказуемость неприемлема для воина. Она делает его уязвимым.

Он протянул мне бокал. Я взяла его, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Мне захотелось продлить этот миг, но тут же в голове всплыл вопрос: он что, считает, что я делаю его уязвимым?

Видимо этот вопрос отразился на моем лице. Корван словно прочел мои мысли.

– Нет, Эри, ты не делаешь меня уязвимым. Ты – неожиданный элемент в большой игре. Не пешка, но и не козырь. – Он скосил глаза на нетронутую воду в бокале. – Ты пить хотела.

– Да, действительно, – пробормотала я.

Я поднесла бокал к губам и выпила залпом. Прохладная свежесть немного прочистила голову. Не пешка, но и не козырь. Звучало… рационально. Не обидно, но что-то в этих словах кольнуло.

А кем я хотела бы быть для него? Не хотела быть оружием против него – это точно. Но и пустым местом… тоже нет.

И тут я снова вспомнила про спор. Корван все еще стоял передо мной, неподвижный, как изваяние, и, казалось, даже не дышал.

Я отставила бокал и посмотрела в его глаза – темные, мерцающие в полумраке. Какой же он все-таки красивый. И высокий – так просто не дотянешься.

– Корван, наклонитесь, пожалуйста, – попросила я.

Он чуть нахмурился, явно озадаченный, но все же чуть склонился вперед – на пару сантиметров.

Мой взгляд застыл на его губах – таких близких, таких горячих. Дыхание перехватило от желания поцеловать его, и не потому, что проспорила.

Но я все еще не дотягивалась. Я встала на цыпочки, взялась за ворот его рубашки и потянула к себе.

Корван не сопротивлялся – послушно наклонился ниже. Я боялась смотреть ему в глаза, полностью сосредоточившись на губах.

Чего боялась? Того, что он осудит мой внезапный порыв?

Я коснулась его губ – осторожно, почти невесомо, несмело. Поцелуй получился коротким, робким – не первый в моей жизни, но впервые я сама решалась на такое.

Мои губы стали непослушными, я не знала, что делать дальше. Корван не отвечал. Он просто стоял, позволяя это, словно ждал, что я сделаю.

И от этой тишины, от отсутствия ответа, внутри все оборвалось. Я поняла свою ошибку. Он не поддерживает. Он занят, у него дела, а я тут со своими глупостями…

– Извините, – прошептала я и попыталась уйти.

Сильные, обжигающе горячие пальцы коснулись моего оголенного плеча.

– Что это было? – хрипло спросил Корван.

Я сглотнула.

– Поцелуй, – ответила я. – Извините, мне не стоило…

– Поцелуй? – перебил он. – Ты это называешь поцелуем? Похоже, стоит напомнить, как надо целоваться.

Он потянул меня к себе – резко, но не грубо. Склонился, прижал к своему телу – горячему, крепкому, словно отлитому из стали. Одной рукой он запрокинул мою голову, заглянул в глаза. Легкий рывок – и шелк одеяла, разделявшего нас, отлетел в сторону.

Я судорожно выдохнула. Корван чуть насмешливо изогнул четко очерченные губы:

– Вот как надо целоваться, Эри…

Его губы накрыли мой рот – уверенно, но не жестко. Поцелуй вышел долгим, тягучим, наполненным какой-то первобытной силой. Он не торопился, будто давал мне время привыкнуть, почувствовать, что это значит – целоваться по-настоящему.

Я замерла на мгновение, а потом мое тело отозвалось само: колени ослабли, ладони невольно вцепились в его рубашку, дыхание сбилось. Я почувствовала вкус его губ – чуть терпкий, с оттенком чего-то неуловимо мужского. Сердце застучало где-то в горле, а в животе разливалась горячая волна, растекаясь по венам, заставляя кожу гореть под его прикосновениями.

Мир сузился до ощущений: мягкая властность его губ, тепло дыхания, сила рук, держащих меня так, будто я была одновременно и хрупкой, и единственной, ради кого он готов был забыть обо всем остальном.

По крайней мере в этот момент.

Глава 21

Его губы не отпускали мои, а руки держали так крепко, что казалось – он впивается в меня, пытаясь удержать что-то ускользающее. Я отдалась поцелую полностью, забыв о глупом споре, о проигрыше, о том, что все началось с нелепой попытки.

Это было неважно. Важны были только его губы, его вкус, его дыхание, смешивающееся с моим.

Он оторвался на мгновение, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Ты дрожишь, – произнес он тихо, и его голос прозвучал хрипло, почти как шорох.

Я не ответила. Да, я дрожала. От его прикосновений, от этого взгляда, от того, как воздух вокруг вдруг стал слишком густым для дыхания.

Корван не стал ждать ответа. Одной рукой он обхватил мои бедра и поднял меня, как перышко. Я инстинктивно обвила его ногами за талию, вцепилась пальцами в ткань его рубашки на плечах. Он понес меня через темную комнату, и я зажмурилась, прижавшись лбом к его шее, вдыхая запах кожи, чего-то неуловимого, только его.

Он опустил меня на кровать. Шелк подо мной был прохладным, но Корван, прижавшийся ко мне всем телом, обжигал.

Он снова поцеловал меня, но теперь иначе. Медленнее. Глубже. Его язык коснулся моей губы, прося разрешения, и я открылась ему с тихим стоном. Это было оглушительно. Он исследовал, ласкал, забирал. И все это – не спеша. Будто у нас была целая вечность.

Его пальцы скользнули по моему боку, обошли ребра, остановились под грудью. Он не торопился, дразня и меня, и себя. Каждое прикосновение было намеренным, выверенным. Казалось его руки могли прожечь кровать, шелк и мою кожу.

– Корван… – вырвалось у меня, когда его ладонь наконец накрыла грудь, большой палец провел по затвердевшему кончику.

Он снова взял мой рот в плен, пока его рука продолжала свою невыносимо медленную пытку удовольствием. Он ласкал одну грудь, потом другую, будто сравнивая.

А я таяла под ним, теряя остатки стыда и разума. Мое тело выгибалось, ища большего контакта, но он удерживал меня, не давая ускориться.

Его губы оставили мои и опустились на шею. Горячие поцелуи, укусы, от которых по спине бежали искры. Он спускался ниже, сантиметр за сантиметром, сметая шелковое покрывало, которое все еще частично обвивало меня. Его дыхание обожгло кожу между грудей, на животе. Я закусила губу, чтобы не закричать, когда его язык провел по чувствительной впадинке у бедра.

Тогда, в бронивеке, все было яростно и стремительно. В кабинете – властно и немного отстраненно. Сейчас же… Сейчас он разбирал меня по частям с кропотливостью ученого и страстью голодного зверя. И я не знала, что хуже – эта медлительность или внезапная грубость.

Он мои колени и склонился между ними. Я вскрикнула, когда его рот впился поцелуем в нежную плоть.

Корван ласкал, целовал, пробовал на вкус. Он нашел каждую чувствительную точку, каждое место, от которого мое сознание уплывало в ничто. Я хватала пальцами шелк простыни, извивалась, стонала, молила.

– Корван… пожалуйста… – Мой голос сорвался на вопль, когда он ввел в меня два пальца, не отрывая рта. Волна удовольствия накатила с такой силой, что перед глазами поплыли круги. Но он не дал ей захлестнуть меня полностью, отступил, оставив томиться в мучительном, сладком ожидании.

Я всхлипнула от накатившего отчаяния:

– Пожалуйста…

Он поднялся, встал на колени между моих ног. В темноте я видела только его силуэт, напряженные мышцы плеч, блеск глаз. Он снял рубашку одним резким движением, и я увидела его грудную клетку, плоский живот, все эти рельефы, о которых только догадывалась под одеждой. Он был прекрасен. Совершенен и пугающе реален.

– Чего ты просишь, Эри? – спросил он тихо когда избавился от брюк и трусов, его пальцы скользнули по внутренней стороне моего бедра, заставляя меня вздрогнуть. – Говори.

Я не могла говорить. Стыд и желание боролись во мне, разрывая на части.

– Я… не знаю…

– Знаешь, – он наклонился, губы коснулись моего живота. – Проси.

– Возьми меня, – вырвалось шепотом, и я сама испугалась этих слов. Но это была правда. Единственная, оставшаяся во мне.

– Как? – настаивал он, его пальцы подошли к самому входу, но не вошли.

– Пожалуйста, Корван… Я не могу больше… Мне нужно тебя чувствовать. Чувствовать тебя внутри.

Он издал низкий, одобрительный звук, похожий на рычание. И наконец, наконец, с той же невыносимой медлительностью, вошел в меня.

Не стремительно, как тогда. А постепенно, давая прочувствовать каждый сантиметр своего члена, заполняя пустоту, которая только что убивала меня. Я закинула голову назад, зажмурилась, пытаясь вместить в себя это ощущение – полноты, растяжения, жгучей близости.

Он замер, полностью погрузившись в меня.

– Смотри на меня, – приказал он мягко.

Я открыла глаза. Его лицо было над моим, напряженное от сдерживания, на виске пульсировала жилка. Он не двигался, просто смотрел, как я принимаю его, как привыкаю к его размеру, к его присутствию внутри.

– Теперь… твой ход, – сказал он, и в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая насмешка. – Покажи, как сильно ты хочешь.

Стыд сгорел дотла. Осталось только желание, дикое и всепоглощающее. Я осторожно приподняла бедра, двинулась навстречу. Он застонал – тихо, сдавленно. И это было самой лучшей наградой.

Потом он начал двигаться. Медленно. Каждый толчок был глубоким, выверенным, доводящим до исступления. Он то ускорялся, почти выводя меня на пик, то снова замедлялся, растягивая удовольствие до болезненности. Он менял угол, глубину, ритм, заставляя кричать от новых, незнакомых ощущений. Он знал мое тело лучше, чем я сама.

– Ты… ты сводишь меня с ума, – выдохнула я, впиваясь ногтями в его спину.

– Это взаимно, – хрипло ответил он, и в его глазах мелькнуло что то, что заставило сердце сжаться.

Я чувствовала, как нарастает напряжение. Оно копилось в глубине живота, растекалось горячими волнами, сжимало горло. Я была на грани, но он, снова замедлился, выдерживая паузу, когда я уже была готова взорваться.

– Корван! Пожалуйста! – взмолилась я, и в голосе прозвучали слезы от отчаяния и невыносимого наслаждения.

Только тогда он сбросил последние оковы контроля. Его движения стали резкими, мощными, безжалостно точными.

И я сорвалась. Оргазм накрыл с такой яростью, что выжег все мысли, оставив только белое, оглушающее блаженство. Тело выгнулось в немом крике, внутренности сжались вокруг него в судорожных спазмах.

Он не остановился. Продолжал двигаться, продлевая мои конвульсии, пока они не стали почти болезненными. И тогда, с моим именем на губах, выдохнутым как проклятье или молитву, он настиг меня. Горячая волна изнутри, последний, глубокий толчок, и он замер, прижав меня к себе всем телом.

Он не вышел из меня. Просто рухнул сверху, перенеся часть веса на руки, но оставив нас соединенными. Его сердце колотилось о мою грудную клетку, дыхание было горячим и прерывистым у шеи. Я обняла его, провела дрожащими пальцами по его мокрой от пота спине, чувствуя, как медленно утихает дрожь в его мышцах.

Мы лежали так, в тишине, нарушаемой только нашим дыханием. Шелк подо мной был измят. Воздух пахло нами – сексом, кожей, чем-то острым и неповторимым.

Корван перекатился на бок, не отпуская. Потом долго лежал выводя узоры на моей спине.

– С сегодняшнего дня ты будешь спать в моей постели.

До моего сознания не сразу дошло, то что он сказал.

– Но… В академии так не принято.

Его губы коснулись моего виска, он прошептал щекоча кожу.

– Да, в академии не принято. Но это не важно, потому, что закрываю эту академию.