Текст книги "Мой хищный адмирал (СИ)"
Автор книги: Ева Флер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 44
День выдался бесконечным.
Утром за нами заехал следователь айтори и по дороге в полицейское управление выдал обеим отчеты по происшествию.
– Это та версия, которой вы должны придерживаться. Вот ваш отчет, кадет Стеллос, и ваш отчет, кадет Радж. Подпишите и досконально изучите. Адмирала и других, – он интонацией выделил слово «других», – личностей на плато не было. Только вы и Грем.
Так и получилось: ни Корван, ни загадочная Лима в расследовании не фигурировали.
Этой версии мы и придерживались весь день.
Военная полиция работала четко, но бюрократия есть бюрократия. Сначала меня опрашивали в деталях – что, где, когда, как Грем меня схватил, что говорил, куда вез. Потом те же вопросы, но в другой формулировке. Потом еще раз, уже с психологом, который осторожно интересовался, не нанесло ли мне происшествие «глубоких душевных травм».
Я отвечала спокойно, по делу, без лишних эмоций. Рядом, в соседнем кабинете, точно так же мурыжили Мияру – как свидетельницу и как мою подругу, которая первой подняла тревогу и поспешила на помощь.
К вечеру я вышла из управления военной полиции совершенно вымотанная. Голова гудела, глаза слипались, и только одно не давало покоя – странное, тянущее чувство где-то под ложечкой.
Я списывала его на усталость и последствия вчерашнего, но внутри зудело. Подсознание явно от меня чего то хотело, но я никак не могла его понять. И дело тут не в допросах.
Мияра ждала меня на крыльце. Вид у нее был не лучше моего – растрепанные волосы, тени под глазами, напряженный взгляд.
– Ну как ты? – спросила она, окидывая меня быстрым взглядом.
– Нормально. Почти жива. А ты?
– Да тоже… – она махнула рукой, а потом вдруг взяла меня под локоть и отвела в сторону, подальше от прохожих. – Иди сюда. У меня есть новости.
Я насторожилась.
– Какие?
– Мне тут доложили – Адмирал закончил допрос пару часов назад, – Мияра говорила тихо, но взволнованно. – И сразу заперся в своем броневике. Даже не в кабинете. Просто залез в эту железную банку и сидит там. Комм отключил, на вызовы не отвечает, никого не пускает. Крис пытался подойти – охрана даже его не пропустила.
У меня внутри все похолодело.
– Почему? Что случилось?
– Не знаю, – Мияра покачала головой. – Но я подумала… Помнишь, у меня осталось последнее желание?
Я кивнула. Третье желание, которое она не использовала после нашей дурацкой игры в карты. Столько всего с тех пор произошло, что я уже и забыла.
– Так вот, – Мияра решительно посмотрела мне в глаза. – Я хочу, чтобы ты пошла к нему. Прямо сейчас. Что-то подсказывает, что разговор с Лимой не был простым.
Я хотела сказать, что это глупо, что он просто устал и, вероятно, спит, что ему нужно побыть одному… но слова застряли в горле.
Потому что я поняла, какое чувство преследовало меня. Ощущение на грани, тревога, смешанная с множеством подавленных эмоций и болью. Это были не мои эмоции. Это был Корвана.
Это означало, что все ошибались – я могу его чувствовать.
– Я пойду, – сказала я твердо.
Мияра кивнула и тут же выхватила комм.
– Крис! Срочно! Вызывай группу, нужно отвезти одну капризную жену адмирала к мужу! Да, прямо в его логово! Мы сейчас у военной полиции, присылайте броневик сюда. Ждем!
Я невольно улыбнулась. Фраза «капризная жена» в устах Мияры была полна теплой иронии.
Тайлер появился удивительно быстро – минут через двадцать. Из бронетранспортера вышли трое бойцов, сам Крис, сурово кивнув нам, распахнул дверь.
– Кадет Стеллос. Вас ожидает транспорт.
Мияра усмехнулась, подталкивая меня к броневику.
– Давай, Эри. Иди к мужу.
Я шагнула внутрь, и тяжелая бронированная дверь захлопнулась за моей спиной.
Меня доставили к знакомому месту – в ангар, где стоял массивный, как скала, личный броневик Корвана.
Машина остановилась и к нам подошел часовой, отдал честь капралу и вопросительно посмотрел на него.
– Супруга адмирала желает его видеть.
– Добрый день, мэм, – часовой посмотрел на меня и развел руками. – Адмирал заперся изнутри. Указаний на ваш счет не было. И как вы туда планируете попасть, я понятия не имею.
Я кивнула.
– Заблокирован броневик или нет, но я твердо намерена войти в него.
Я подошла к огромной боевой машине, на мгновение замерла, собираясь с духом.
Мой план был очень прост. И если я ошиблась, то буду выглядеть дурочкой перед парнями.
Я потеребила свой идентификационный браслет, полученный от Корвана. Потом посмотрела на кодовую панель с кучей сенсоров и датчиков.
Набрала воздух в легкие, как перед погружением в воду, и шагнула вперед, прижав свой идентификационный браслет к считывателю.
Тихий щелчок. Дверь бесшумно отъехала в сторону.
Я облегченно выдохнула – Корван дал мне доступ.
Внутри было сумрачно и тихо. Пахло металлом, оружейным маслом и… чем-то горьковатым, незнакомым.
Корван сидел в кресле за небольшим столом, откинув голову назад. Глаза его были закрыты.
На нем была та же одежда, что и вчера. Только рубашка уже не выглядела свежей с закатанными до локтей рукавами и слегка мятая. Ворот расстегнут на несколько пуговиц, открывая сильную шею и выступающие ключицы.
Перед ним стояла запечатанная бутылка темного стекла с незнакомой этикеткой и пузатый хрустальный бокал.
Я оглядела бутылку.
Неужели он заперся тут, чтобы напиться?
Да нет. Алкоголем не пахло, а пустых бутылок не было.
Я подошла ближе.
Между бутылкой и бокалом лежала старая фотография. С нее улыбались двое: Корван и его брат. На фото им около пятнадцати лет…
Больше на столе ничего не было.
Я подошла совсем близко и протянула руку, чтобы коснуться его волос – мягких, черных, чуть растрепанных, упавших на лоб.
Мои пальцы почти коснулись темной пряди, когда его рука молниеносно метнулась вверх и перехватила мое запястье.
Я тихо охнула, попыталась отпрянуть и не смогла. Его хватка была стальной, но не болезненной.
Глаза Корвана распахнулись – темные, бездонные; в них плескалась усталость и мгновенно вспыхнувшая тревога.
– Эри? – голос хриплый, неверящий. – Как ты сюда попала? Я приказал тебе сидеть дома. Это опасно.
Я не одернула руку. Наоборот, шагнула еще ближе, почти вплотную к его коленям.
– Я здесь не как кадет, выполняющий приказ, Корван… или не выполняющий… – мой голос прозвучал тихо, но твердо, хотя внутри все дрожало. – Я здесь как твоя жена.
Глава 45
Он замер, всматриваясь в мое лицо. Его взгляд смягчился.
Я мягко высвободила руку из его ослабевшей хватки и повернулась к столу. Взяла бутылку, покрутила в руках. Темное стекло, серебряное тиснение, незнакомые буквы.
– Красивая бутылка. Дорогая, наверное. Я таких не видела, – сказала я, ставя ее на место.
Корван проследил за моим движением, потом перевел взгляд на фотографию брата.
– Этот напиток привезли из Отарим. – Голос его звучал глухо. – Вертан его очень любил. А я… я не пью. Никогда.
Тишина повисла между нами, плотная, как кисель.
– Тяжелый день? – несмело начала я.
Спросить хотелось многое, но я не знала, с чего начать.
Он провел рукой по растрепанным волосам и кивнул.
– И ночь тоже.
Он замолчал, но я чувствовала, что он не все сказал, и не стала задавать новый вопрос.
Взгляд Корвана застыл на фотографии.
– Лима дала много информации. Позже дам тебе прочесть то, что касается тебя. Она передала все свои новые наработки по пожирателю миров. В этой галактике есть что-то, из-за чего он мутировал и теперь действует немного иначе. Теперь, по сути, это новый паразит с новыми повадками. Потому и затаился в системе Рид. Лима считает, что в этой галактике есть нечто, что может сдержать его.
Он снова умолк.
Я отодвинула бокал, бутылку и фотографию на столе и села на освободившееся место. Корван тут же положил руку мне на колено.
Я продолжала молчать. А он продолжал говорить:
– Она многое рассказала. – Он сглотнул. – Например, когда в лаборатории произошел прорыв…
Корвану явно было тяжело говорить.
– Ты знаешь, Эри, я единственный воин в семье в трех поколениях. В моей семье традиционно все занимались генетикой. Все были учеными, а я вот родился воином. Но когда я был им нужен. Меня не было рядом. Я защищал ковчеги от орды зараженных.
Я почувствовала, как рука на моем колене дрогнула, и автоматически накрыла ее своей. Относительно, конечно, моя рука была намного меньше руки Корвана.
Но Корван этого словно не заметил. Его взгляд был отсутствующим, он смотрел далеко в прошлое. Говорил он спокойно и монотонно:
– Когда произошел прорыв, в лаборатории были вся моя семья и Лима. Они работали над вакциной. Не хватило получаса для того, чтобы все смогли ее принять и обезопасить себя от заражения. Они не успели. Лима в последний момент забросила результаты их работы и всю документацию в дрон и выстрелила его на орбиту, туда, где был флот, который не мог прорваться к ним через заслон.
Я потерял тогда их всех. В один момент. Когда напали на Лиму, она попыталась спастись и прижечь паразита горелкой. Они оба пострадали. У Лимы было обожжено лицо, но и паразит получил повреждения и не смог полноценно ею завладеть. Она сохранила сознание. Вытащила Вертана и после окончания боя покинула планету. Она не могла контролировать его, и ей пришлось его убить. Но она сохранила тело в стазисе.
Видимо, тогда, ослепленная болью, потерей мужа и потерей себя, она и решила идти за мной. Она была одной из тех, кто разрабатывал план эвакуации. И многое знала. А потом, благодаря тому, что сохранила сознание и ее не контролировал паразит, благодаря связям своего брата и невероятному везению, она подготовила корабль и полетела за нами.
Она рассказала все подробности того, как погибла моя семья.
Корван замолчал.
Я чувствовала, как слезинки скатываются по моим щекам. Не зная, что делать, я продолжала гладить его руку.
– Я так долго был один. Привычно не подпускал никого близко. А потом Лима создала тебя и эту свою эссенцию… Или как там эта зараза называется. И теперь у тебя иммунитет. Иммунитет ко мне.
Знаешь, Эри… То, чем меня облили. Я мог ему противостоять. И мог вывести из своего организма. Я мог, но не стал. Потому что захотел тебя еще тогда, на плацу. Маленькую, хрупкую и такую смелую. Война давно кончилась, и я посчитал, что пора. Пора приблизить к себе… Тебя. А у тебя иммунитет. Представляешь?
Он посмотрел на меня.
Усталые складки в уголках губ, тени под глазами. И дикое отчаяние в глазах. Сильный, несгибаемый мужчина, который сейчас казался таким… одиноким.
И во мне что-то оборвалось. Все сомнения, все страхи, все «можно» и «нельзя» сгорели дотла.
Я соскользнула со столешницы и села ему на колени, обхватив руками его шею. Корван вздрогнул, его руки инстинктивно легли мне на талию.
– Эри…
– Я с тобой, Корван, – я прижалась губами к его виску, к щеке, покрытой легкой щетиной. – Слышишь? Я твоя. И нет у меня никакого иммунитета, потому что я люблю тебя.
С тихим стоном он подхватил меня поудобнее и прижался ко мне, стискивая своими огромными сильными руками. А я гладила его волосы, путаясь в густых прядях.
Незаметно друг для друга мы начали целоваться. Это получилось так же естественно и легко, как дыхание. Я целовала его сама – жадно, горячо, вкладывая в поцелуй всю свою нежность, всю благодарность, весь страх потерять его. Я стягивала с него рубашку, проводя ладонями по горячей коже, по шрамам, по напряженным мышцам.
Он отвечал мне – сначала неуверенно, будто не веря, что все происходит на самом деле, а потом ответил с той же отчаянной страстью. Его руки стискивали меня, прижимали к себе, гладили, ласкали, срывая одежду. Он целовал мою шею, плечи, грудь, шепча мое имя так, словно оно было молитвой.
– Эри… Эри… Любимая…
Наконец, избавившись от всей одежды, он, не выпуская меня из рук, откинул брюки в сторону и сел обратно в кресло, сажая меня сверху. Я со стоном наивысшего наслаждения опустилась на него, чувствуя, как он заполняет меня целиком. Дыхание на мгновение перехватило.
Корван сделал первый толчок, и я наконец смогла дышать. Я была сверху, глядя ему в глаза, видя, как в них закипает и выплескивается наружу то, что он так долго сдерживал.
Я двигалась медленно, мучительно сладко, заставляя его стонать сквозь стиснутые зубы, заставляя забыть обо всем на свете и думать только обо мне.
Но долго так продолжаться не могло.
Потеряв терпение он резко сел, подхватил меня под ягодицы и встал. Я вскрикнула от неожиданности, обвивая его ногами и цепляясь за плечи. Сделав пару шагов, он опрокинул меня на холодную поверхность стола, навис сверху и вошел снова – глубоко, жадно, словно не видел меня целую вечность.
– Корван… – выдохнула я, выгибаясь под ним.
– Я хочу тебя, – прохрипел он, вбиваясь в меня с голодной, почти звериной страстью. – Хочу чувствовать тебя. Всю. Каждую клетку.
Его темп был быстрым, глубоким, невыносимо сладким. Он брал меня жестко, но в каждом движении чувствовалась такая нежность, что у меня слезы наворачивались на глаза. Я царапала его спину, кусала губы, чтобы не закричать слишком громко, но когда он наклонялся и вбирал в рот мой сосок, посасывая и покусывая, я срывалась на протяжный стон.
Потом был диван – узкий, тесный, но мы уместились. Он вошел в меня сзади, прижимая к себе, целуя плечи и шею, шепча что-то неразборчивое. Я упиралась руками в спинку, подаваясь назад, навстречу каждому толчку, и мир сузился до точки соприкосновения наших тел.
Потом была переборка – холодная, металлическая. Он прижал меня к ней спиной, подхватил под колени и вошел снова, глядя в глаза. В полумраке броневика его зрачки были огромными, черными, затягивающими в бездну.
– Ты моя, – выдохнул он. – Моя.
– Твоя, – отвечала я, обвивая его шею руками.
Мы метались по железному чреву боевой машины, как двое обезумевших, не в силах насытиться друг другом. Каждая поверхность становилась нашей – стол, диван, переборка, даже холодный пол, усеянный нашими вещами, когда мы скатились с узкой койки и продолжили там, не в силах разомкнуть объятия.
А потом мы наконец добрались до кровати.
Она была узкой, но нам хватило. Корван лег на спину, усаживая меня сверху. Я опустилась на него, медленно, мучительно сладко, чувствуя, как он снова наполняет меня до самого предела. Его руки легли на мои бедра, направляя, помогая, лаская.
Я двигалась в задаваемом его руками темпе. Запрокинув голову, закрыв глаза, держась за какие-то выступы над головой, отдаваясь ритму, который вел нас обоих к краю. Корван смотрел на меня снизу вверх, и в его взгляде было что-то такое… такое настоящее, что у меня перехватывало дыхание сильнее, чем от самых глубоких толчков.
– Эри… – его голос сорвался на хрип, пальцы сильно, судорожно стиснули мою талию.
Он резко сел, сжимая меня в объятиях, я чувствовала, как дрожит все его тело. И мое.
И мир взорвался. Я кончила с криком, выгнувшись, вцепившись в его плечи, чувствуя, как внутри вспыхивают сотни новых звезд. Он рванулся следом, глубоко, сильно, шепча мое имя, и горячая волна заполнила меня изнутри.
Мы замерли.
Он так и остался во мне, не делая попытки отстраниться. Его грудь тяжело вздымалась, сердце колотилось где-то под моей ладонью. Он откинулся назад, и я упала на него, прижавшись лицом к влажной от пота шее, чувствуя, как медленно утихает дрожь в наших телах.
Он гладил меня по спине, проводил пальцами по волосам. Его дыхание щекотало кожу.
– Эри, – тихо сказал он.
– М-м-м? – я даже не стала открывать глаза, только сильнее прижалась к нему.
– Выходи за меня замуж.
Глава 46
Я замерла. Потом медленно подняла голову и посмотрела на него. В полумраке его глаза блестели – темные, бездонные.
– Корван... – прошептала я. – Я уже твоя жена и…
– Знаю. – Он перебил меня, коснулся пальцами моих губ. – Я знаю, что мы уже подписали бумаги. А я хочу, чтобы ты сказала это сама. Не потому, что так надо. А потому что ты так хочешь. Быть со мной. Навсегда.
Я смотрела на него и думала о том, как странно всё устроено. Всю жизнь я была сама по себе. Никогда не знала, каково это – когда кто-то ждёт тебя вечером, когда есть куда возвращаться.
А теперь лежу в его руках, чувствую, как он дышит, как его пальцы гладят мои волосы – и понимаю, что именно это я искала всё время. Сама не зная, что ищу. А теперь поняла: жить без него не смогу.
– Да, – выдохнула я. – Да, Корван. Я хочу быть с тобой. Навсегда.
Он улыбнулся.
И даже в темноте я увидела эти ямочки на его щеках.
С момента нашего знакомства я ни разу не видела такой улыбки. Настоящей, открытой. Его лицо, и без того красивое, озарилось изнутри, стало невероятным, почти мальчишеским. А на щеках появились две очаровательные ямочки.
– У тебя ямочки, – выдохнула я, коснувшись пальцем его щеки. – Ты... ты просто прекрасен.
Корван перехватил мою руку и поцеловал ладонь.
– Это ты прекрасна, – прошептал он. – А еще ты заслуживаешь настоящей свадьбы. Красивой. Со всеми этими человеческими церемониями. Вы, федералы, умеете праздновать.
Я потянулась к его губам, чувствуя, как меня распирает от счастья.
Я никогда не думала, что вообще выйду замуж, и потому меня особо не интересовали свадьбы. Но как можно не мечтать об этом? О красивом платье, большой семье, множестве гостей.
А теперь она будет. И пусть из семьи у меня есть только Корван и Мияра. И друзья у меня есть – будет кому послать красивое приглашение!
Спустя две недели. Свадьба.
За эти недели случилось многое.
Мы с Миярой сдали выпускные экзамены на «отлично». Я – как оперативный аналитик, Мияра – как офицер тактической поддержки. Нам присвоили звание лейтенантов, и на погоны легли первые маленькие звездочки.
Грем предстал перед судом. Военная полиция быстро оформила дело о преследовании, похищении и угрозе жизни кадета. Ему светило долгое заключение и психиатрическое лечение, но нас это уже мало волновало. Главное было впереди.
Свадьбу решили играть в загородном поместье Президента Федерации. Узнав о нашей женитьбе, он сам предложил это место.
– Корван, друг мой, – сказал он по видеосвязи, – ты столько сделал для Федерации. Позволь мне сделать для тебя и твоей избранницы этот маленький подарок! Все затраты Федерация возьмет на себя! И это не обсуждается!
И вот мы стояли на берегу широкой, медленной реки. Июньское солнце золотило воду, легкий ветерок шевелил кружева на подоле моего платья. Платье было простым, но элегантным: струящийся шелк цвета слоновой кости, открытые плечи, длинная фата, расшитая мелкими жемчужинами, которые переливались на солнце.
Мияра, в качестве подружки невесты, в изумрудном платье, ловила букет и строила глазки всем подряд, ловя на себе восхищенные взгляды мужчин.
Нас объявили мужем и женой.
Потом был праздник. Столы ломились от угощений, играла живая музыка, гости танцевали на деревянном помосте, специально выстроенном над самой водой. Президент лично произнес тост за молодых.
Жадэ Камиль стоял чуть поодаль, у колонны, с бокалом в руке. Он не танцевал, только наблюдал за гостями с той спокойной, чуть отстраненной улыбкой, которая бывает у людей, привыкших быть скорее наблюдателями, чем участниками. Но когда наши взгляды встретились, он поднял бокал, беззвучно поздравляя меня, и я вдруг поняла, как много он для нас сделал. И как рад, наверное, что мы с Корваном наконец-то перестали мучить друг друга.
Крис Тайлер пришел не один. Рядом с ним, чуть смущаясь от всеобщего внимания, стояла невысокая темноволосая девушка в скромном серо-голубом платье. Он бережно придерживал ее под локоть и смотрел на нее с такой гордостью, будто она была главным сокровищем на этой свадьбе. «Наверное, та самая девушка из научного отдела, – подумала я. – Значит, у него всё-таки получилось к ней подойти». Я поймала его взгляд и одобрительно улыбнулась – Крис смущенно кивнул в ответ.
Я танцевала с Корваном. Медленный танец. Его рука нежно поглаживала мою талию, я чувствовала его дыхание на своей щеке и была совершенно счастлива.
– Я люблю тебя, – шепнула я.
– Я тоже, – ответил он, и от его голоса у меня по коже побежали мурашки. – Больше жизни.
Я потянулась за поцелуем и вдруг почувствовала, как лямка платья ослабла на плече.
– Ой, – я замерла. – Кажется, у меня лямка оторвалась.
Корван поймал ее и придержал, чтобы платье не попыталось покинуть меня.
– Оторвала, – подтвердил он, – надо срочно в укрытие, пока платье не свалилось.
Он взял меня за руку и повел из танцевального зала внутрь поместья, в комнату, где можно было привести себя в порядок. Мияра, заметив, что мы уходим, увязалась следом.
Оценив потери, она жестом фокусника извлекла из чулка белые нитки и иголку.
– Я слышала, что такое на свадьбах бывает, и припасла ремкомплект!
– Стоять, Радж, – приказал Корван, но беззлобно. – Только не пришей лямку к плечу, как ты это сделала со своим мундиром.
– Обижаете, адмирал, – фыркнула Мияра. – Я перед свадьбой прочла кучу методичек! Щас пришью так, что больше не отвалится. И вторую надо проверить. Чего они так ненадежно пришиты?
Справилась она действительно быстро, и через пятнадцать минут мы уже возвращались обратно к гостям.
Корван шел первым и на повороте резко остановился, дав жестом команду стоять. Я аккуратно выглянула из-за его плеча. Мияра – из-за моего.
В зал строевым шагом вошли пятеро мужчин в безупречной черной форме с серебряными нашивками Отдела специальных расследований Сената.
Мы подошли чуть ближе, ровно настолько, чтобы слышать, о чем они говорили, но при этом не видели нас.
– Что здесь происходит? – голос Президента, обычно спокойный и дипломатичный, зазвенел сталью. – Кто разрешил?
Старший из группы, высокий, с жесткими чертами лица, шагнул прямо к нему.
– Господин Президент, – он отдал честь, но в этом жесте не было и тени уважения. – Приказ Сената. Немедленного исполнения.
Он протянул Президенту планшет.
Я не понимала, что происходит, а вот Корван всё понял. Он сделал шаг назад, оттесняя нас плечом, и, взяв обеих за предплечья, аккуратно поволок назад в ту же комнату.
И повернулся к нам, пугая своей решимостью:
– Мияра, – он вытащил из-за пазухи крупный кристалл на цепочке. – Возьми. Спрячь.
Мияра удивленно уставилась на кристалл.
– Какая прелесть! Айторийская технология? Никогда таких близко не видела.
– Так и есть, – голос Корвана был ледяным. – Это флешка. На ней компромат на Сенат. Все данные по исследованиям Лимы. И многое другое.
Мияра неуверенно кивнула.
– Слушай приказ, лейтенант. – Корван говорил быстро, четко. – Ты должна доставить это в Совет айтори. Лично. И уходить придется прямо сейчас. Сам я уже не смогу этого сделать. Кристалл будут искать у меня и других высокопоставленных айтори. Но на тебя, на юную выпускницу, никто не обратит внимания. Выходи через черный ход, возьми любой флаер, кроме тех, на которых прилетели мы. С владельцами я разберусь. Держи контакты, – он сунул ей в руку крошечный чип. – Командир Торвальд. Айтори. Он вывезет тебя с планеты, сделает поддельные документы. Ты поняла?
Мияра сглотнула, но голос не дрогнул.
– Принято, адмирал. Будет исполнено.
– Мне жаль, что ты пропускаешь веселье. Но сейчас у тебя начнется свое приключение. Я горд, что ты моя ученица, Мияра, и уверен в тебе.
– Да, приключение будет еще то. – Она нервно хихикнула, а потом повернулась ко мне и порывисто обняла, прижалась на секунду, шепнув на ухо: – Береги себя, сестренка.
– Ты тоже береги себя, Мия! – я чувствовала, что вот-вот расплачусь.
– Не реви! – подмигнула она мне и выскользнула за дверь.
Корван проводил ее взглядом, потом повернулся ко мне. Его лицо смягчилось.
– С ней всё будет хорошо, дорогая. А теперь идем, нас ждут.
– Корван, что теперь будет с нами? – спросила я, беря его за руку.
Он сжал мою ладонь.
– Лима мертва. Она попыталась извлечь паразита самостоятельно, не послушав Жадэ. Она не перенесла операцию. – Его голос был ровным, но в глазах мелькнула горечь. – Флешка у Мияры. А Мияру им не поймать. У них нет причин здесь задерживаться.
Мы вышли в зал. Музыка больше не играла. Гости входили в другой зал, куда их вел распорядитель торжества.
Президент, увидев нас, шагнул навстречу и молча протянул Корвану планшет.
– Читай, – глухо сказал он.
Корван пробежал глазами текст. Лицо его не изменилось. Я тоже заглянула туда.
Приказы Сената:
«Выдать зараженную преступницу Лиму»,
«Выдать все носители информации, изъятые у преступницы»,
«Адмиралу Корвану Стеллосу явиться для дачи показаний в комитет Сената»…
и еще десяток пунктов, один абсурднее другого.
Корван отдал планшет обратно Президенту и спокойно, даже буднично, сказал, обращаясь к старшему группы:
– Господа, прошу вас пройти в кабинет для обсуждения деталей. Не нужно смущать мою супругу и гостей своим официальным видом в праздничный день.
Старший группы, удивленный такой сговорчивостью, кивнул. Они удалились.
Президент положил руку мне на локоть.
– Не волнуйтесь, Эри. Всё будет хорошо. А я прослежу, чтобы всё было еще и законно. Сенат явно превысил свои полномочия.
Он не успел уйти.
В этот момент на подоконник распахнутого окна бесшумно опустилась маленькая птичка. Она была неяркой, серо-голубой, но ее глаза... Глаза были огромными, радужными, переливающимися всеми цветами спектра.
Президент удивленно замер.
– Быть того не может, – прошептал он. – Это же ойла. Птица-эмпат. Они никогда не подлетают к людям. Считается, что их пугает наша внутренняя дисгармония, хаотичные эмоции. Они чувствуют фальшь за версту. Удивительно, что она прилетела в такой момент.
Птичка, словно поняв слова Президента и решив, что действительно момент не тот, сорвалась с места и улетела.
Президент снова удивленно покачал головой и ушел в кабинет к Корвану.
Идти к гостям и отвечать на вопросы не хотелось, и я пошла на улицу.
Был летний теплый вечер. Я прогулялась у красивых цветочных клумб и незаметно для себя дошла до реки. Тропинка привела меня к беседке.
Я обхватила себя руками. Вечерний ветерок холодил плечи. Но замерзнуть мне не дали – на плечи легла теплая ткань белого мундира.
– Извини, я задержался.
Корван встал рядом, обнял меня, прижимая к себе.
– Всё в порядке?
– Да. У них ничего нет, а тело Лимы им выдадут после полного извлечения паразита. Она утверждала, что ее работодатели не знали о нем. – Он чуть усмехнулся. – Но свадьбу они испортили.
Я повернулась в его объятиях и заглянула в его глаза.
– Никто не может испортить нашу свадьбу. И никто не сможет разлучить нас. Я люблю тебя, мой Корван. Мой адмирал из воинственной и хищной галактики Отарим. Я люблю тебя. И всегда буду любить.
– И это делает меня самым счастливым мужчиной в обеих галактиках!
А потом мы целовались. Долго, самозабвенно, не замечая ничего вокруг. Река тихо плескалась у ног, ветер играл моими волосами, а на перила беседки бесшумно опустилась та самая маленькая птичка с радужными глазами – ойла.
И птичка увидела то, чего никогда не видела раньше. Два человека, слившихся в поцелуе, выглядели как одно целое. Ауры, обычно хаотичные и разноцветные у людей, здесь мягко перетекали друг в друга, смешивались, образуя единое, теплое, золотистое сияние.
В нем не было ни капли дисгармонии. Только любовь. Чистая, настоящая, всепоглощающая.
Птичке стало так тепло и радостно, что она, не в силах сдерживаться, открыла маленький клюв и запела. Это была не просто песня – это был гимн жизни, тихая, переливчатая мелодия, которая, казалось, вплеталась в само дыхание ветра, в шелест листьев, в плеск воды.
