Текст книги "Взрывная карамель для миллиардера (СИ)"
Автор книги: Эша Киртис
Соавторы: Саша Пятница
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Глава 14
Валерия
Выбегаю из кабинета Орлова и пулей лечу в мини-кухню. Мне нужно надеть злосчастную юбку. Не в трусах же выходить в холл, заполненный кандидатками на собеседование. Заклюют.
За мной тут же следует Иркин муж. Защёлки на двери нет. Ну не за ручку же мне её держать… Детский сад получится какой-то. Стараюсь быстро застегнуть юбку. Получается.
Иркин муж входит внутрь, закрывает за собой дверь, скрещивает на груди руки и недовольно сверлит меня глазами.
– Ну и что это было? – спрашивает он меня.
– А что было-то? Или вы про то, что я без юбки выскочила? Так я не специально. Оно само как-то так вышло.
– Когда моя жена просила за вас, нахваливала… Я думал, что вы приличная женщина. Порядочная. А вы решили воспользоваться самым простым и древним способом при трудоустройстве – через постель. Жаль, что вы не доверяете моей компетентности. Это место действительно могло быть вашим.
В голосе Романа чувствуется искреннее сожаление. Говорит он убедительно. Я даже начинаю верить его «правде», что это я – развратная девица, которая пыталась таким мерзким способом пролезть на тёплое местечко. Чувствую себя гадко.
– Извините, если разочаровала. Я старалась всё сделать правильно, но, увы… не вышло. До свидания, – вздыхаю и иду к выходу.
– Удачи в поисках подходящей работы, – кидает мне напутствие кадровик.
Забираю свои вещи из приёмной и выбегаю на улицу. Прохладный осенний ветер обдувает горящее лицо. Прикладываю холодные ладони к щекам.
Ух, вот это да! У меня никогда ещё не было такого волнующего собеседования. Падение юбки только обострило ситуацию. Как он со мной разговаривал… строго, нравоучительно, с придирками. А смотрел… очень цепко, изучающее, на миг показалось, что с вожделением.
Домой добираюсь тем же путём, но теперь не спешу. Наслаждаюсь последними тёплыми деньками и думаю, куда ещё можно устроиться на работу. На эту рассчитывать глупо. Будь я на месте Орлова, не взяла бы себе в помощники такого работничка. Ещё и к Олегу ехать нужно. Думаю, он уже остыл, и мы спокойно поговорим.
К моему удивлению, Света дома.
– А ты чего так рано? – спрашиваю, снимая с себя куртку.
– С работы свинтить получилось. Почему ты так и не ответила на моё сообщение? Я же переживаю. Рассказывай давай, как всё прошло, – интересуется подруга.
– По времени – опоздала. Извини. Собеседование прошло хреново. Рассчитывать, что меня возьмут бессмысленно, – печально отвечаю и иду на кухню.
Включаю чайник. Света подходит ко мне вплотную и пытается посмотреть в глаза.
– Ты ему призналась, что анкета «липовая»? Я так и знала, что ты больно совестливая и честная. Ну и чего ты добилась? А? – с укором говорит подруга, поджимая губы и отстраняет меня в сторону.
Света достаёт из шкафа открытую бутылку коньяка и наливает в бокал алкоголь.
– Мы с Иркой вчера так старались! Всю душу вложили в анкету. До утра не спали! Скрупулёзно изучали все интересы и предпочтения Орлова. Романа напрягли… а ты…
– Да при чём тут моя честность? Это всё твоя дурацкая юбка виновата! Она расстегнулась в самый ответственный момент. Подкачала! Мне так стыдно, как сегодня, никогда раньше не было…
Светка делает глоток из бокала. Кривится.
– Он тебе прямо там отказал?
– Нет. Спасибо и на том. Иначе я бы на месте сразу умерла. Он вроде подбадривал даже. Думаю, смешно ему было. Но вот Иркин муж, дал однозначно понять, что меня не возьмут.
Вкратце пересказала разговоры с Константином Альбертовичем и Романом Леопольдовичем. Сижу, пью чай, а Светка возмущается поведением Немцова. Подруга пытается дозвониться до Иры, чтобы та навтыкала люлей своему благоверному.
– Тоже мне помощничек нашёлся. Ведь, понятно же, что ты не специально. И вот эти грязные намёки с его стороны – вопиющая наглость! Блин, куда Ирка запропастилась-то?
– Да успокойся ты. Ничего уже не изменишь. И Иру не накручивай, не надо. Она в положении, ей нервничать нельзя. Поругаются с Романом, а я виноватая останусь по твоей инициативе. Ладно, мне пора.
– А ты куда собралась?
Вздыхаю. Становится еще грустнее:
– К Олегу. Нужно трудовую книжку забрать и попробовать решить вопрос с кредитом.
Работу с высокой зарплатой не получила. Придётся, и, правда, «ползти» с мирными переговорами.
– Ты не против, если я воспользуюсь твоим ноутбуком?
– Да бери, конечно. Я сразу тебе сказала – чувствуй себя как дома. И это… Давай я с тобой пойду? Для надёжности и поддержки? – Света облизывает губы от нетерпения.
Она настроена воинственно, еще устроит там скандал.
– Я хочу сама, Свет.
Да, так будет правильнее и спокойнее. Бульдозер – Свету, брать с собой опрометчиво. Во-первых, она хочет пойти из чистого любопытства. Ей нравится быть в центре разборок. Во-вторых, это может закончиться чревато. Порой подруга излишне импульсивна и когда видит несправедливость по отношению к дорогим ей людям, то и в драку может кинуться. Пусть дома лучше сидит.
Юбку надевать, однозначно не буду. Достаю из своей сумки прошлогодние джинсы.
С трудом втискиваюсь, застегнуть молнию не получается. Ругаюсь, мечусь по комнате. Опять спортивки натягивать? Надо бы их постирать.
Вчера смотрели со Светой фильм. Как же он назывался? Совсем забыла. Не то «Молись и люби», не то «Люби и молись»… Сейчас вспомнила, как главная героиня в нём учила застёгивать джинсы, которые не лезут. Надо лечь и втянуть живот, тогда всё получится.
Заваливаюсь на диван, выдыхаю весь воздух. Ну… пошла молния. Ещё капельку. Выдыхаю всё, что есть в лёгких. Щёлк. Застегнулось. Боюсь дышать. Лежу. Постепенно пробую вдохнуть. Всё нормально. Молния на месте.
Поднимаюсь – верчусь перед зеркалом. Мне нравится моя задница! Надо же, не зря вчера весь вечер пялилась в телек. Хоть что-то полезное.
Не то, что любовница Олега. Тощая овца.
– У тебя шикарная попка дорогая. Может, не всё и потерянно насчёт твоего трудоустройства к Орлову. По-любому, ты ему запомнилась. Может, не должность помощницы, а что попроще предложит. Компания большая, – выносит вердикт подруга, которая всё это время наблюдала за мной.
Света – лучшая подруга в мире! И она права – моя задница классная. А с нормальным макияжем, мне самой трудно себя узнать.
Вот, что творит современная индустрия!
Усмехаюсь. Я ещё волосы покрашу и приведу в порядок. И запишусь в спортзал! Да! И снова буду танцевать! И одежду нормальную куплю. И на диету сяду.
Я улыбаюсь. Впервые за неделю. А в окошко пробивается солнечный луч. Ну вот, даже солнышко на моей стороне. Всё будет хорошо.
Только улыбка медленно гаснет, когда я понимаю, что на все мои грандиозные планы у меня нет денег.
Пофиг. Прорвёмся. Подмигиваю отражению и готовлюсь отстаивать у Олега свою жизнь.
То, что он – подлая скотина, подтвердилось в очередной раз, когда не оплатил платёж за кредит. Хотя, в душе теплится надежда, что муж просто забыл. Вот, сейчас поеду к нему и всё разузнаю.
Пишу Олегу со Светиного ноутбука сообщение:
«Буду в офисе через час. Подготовь мои документы. Я увольняюсь».
Только в офисе Олега меня ждёт сюрприз…
Глава 15
Чем ближе подъезжаю к офису, тем больше сдувается боевой настрой. Когда захожу в здание, вообще, позорно решаю заглянуть в бухгалтерию, забрать трудовую и по-тихому смыться, пока Олег меня не заметил.
Но сталкиваюсь с непробиваемой защитой главбуха, которая наотрез отказывается увольнять без документа с росписью Олега. А дорогой муженёк и не подумал отдать распоряжение, пока я ехала. Хоть я ему и написала уже больше часа назад.
Алла Григорьевна из бухгалтерии краснеет, бледнеет, отводит глаза, даже пытается руки заламывать, но трудовую книжку не отдаёт.
Дородная женщина со жжёными перманентом скудными волосинками в очередной раз поправляет на носу съехавшие очки, вздыхает:
– Лерочка, но вы и меня поймите. Милые бранятся – только тешатся. Вы с Олегом Юрьевичем помиритесь, а он на меня обиду затаит. Вы уж идёте к нему в кабинет. Он ждёт.
Ну, всё. Иду, ладно. Встречи не избежать. Заодно про кредит поговорим.
Лифт вызывать не стала, иду на пятый этаж. По пути нашариваю в сумочке пачку с карамельками, закидываю парочку в рот, принимаюсь усиленно рассасывать, чтобы успокоиться. Пока дотопытваю до кабинета, становится легче.
Раньше или позже, встретиться всё равно придётся. Расправляю плечи, поправляю пучок и толкаю дверь кабинета. Получается, что вхожу чуть ли не с пинка. Пусть знает – меня не запугать.
Задираю повыше подбородок и шагаю внутрь, как в пасть к дикому животному на арене. Сейчас начнётся концерт. Успокаиваю себя, придумывая смешные образы потому, что знаю – в гневе Олег страшен.
Муженёк стоит спиной, с телефоном, прижатым к уху. Разговаривает, смотрит в окно.
– Нет, Виола. Я подъеду через часика полтора. Раньше не смогу, – он разворачивается, в растерянности замолкает, но я уже услышала ненавистное имя, а Олег возвращается к разговору, бросает короткое: – Перезвоню, – нажимает отбой, кидает телефон на стол.
Я подхожу ближе, злорадно наблюдая, как грязные кроссовки оставляют чёрные пятна на дорогущем паркете. Олег окружает себя лучшим: дорогущая мебель в офисе, шторы из дизайнерской студии – всё, чтобы пустить пыль в глаза посторонним. Клиентам, как он их называет. А мне не мог посудомойку купить. Жмот.
«Ну, что ты, дорогая, нас всего двое. Пару тарелок помыть трудно?»
Экран телефона не успевает потухнуть – мне не послышалось, на экране светится имя контакта – «Детка-Ви».
Олег следит за моим взглядом.
– Мы расстались. Она ничего не значит. Я уже говорил.
Ага, почти неделя прошла, они расстались, но до сих пор мило болтают по телефону.
Я демонстративно закатываю глаза и не замечаю, как Олег использует момент и шагает ко мне ближе. Муж тянется, легонько хватает за подбородок, вертит мою голову в одну, потом в другую сторону, рассматривает:
– Ну, ничего так. Хвалю.
Я вспоминаю, что на мне стильный макияж. Проникся, гад. Как я и мечтала.
Выворачиваюсь из загребущих лап, отступаю.
– Олег, верни мою трудовую. В бухгалтерии отправили к тебе.
– Никак не успокоишься? – брезгливо морщится. – Надеялся, ты приползла обратно проситься.
Сглатываю.
– Нет. Я подала на развод через Госуслуги.
Муж меняется в лице. Его благодушная снисходительная маска сползает, обнажая колючий злобный оскал. Когда-то я тащилась от взрывного характера Олега. Когда его гневные приступы были направлены в другую сторону, не на меня.
Ёжусь под уничижающим пристальным взглядом.
– Ты совсем сдурела, малахольная?
Набираю побольше воздуха в лёгкие:
– Я всё сказала, – тяну руку. – Отдай распоряжение о моём увольнении, Олег. Если не успел подписать, то подпиши сначала. Я больше не буду на тебя работать.
Он суживает глаза:
– И кредит сама платить будешь? Силёнки не переоцениваешь?
Кажется, ещё чуть и зарычит.
Мой страх куда-то испаряется. Так часто бывает. Я много сомневаюсь, долго принимаю решения, но в самые ответственные моменты у меня срывает предохранитель.
– Ты сдурел? Эти деньги вложены в твою фирму. Я ни копейки из них не получила.
– А на что ты жила? Разве не на деньги с этой фирмы? – он складывает руки на груди, опирается задом о стол.
– Вообще-то, я помогала тебе. Работу работала, которую ты просил. Как тебе не стыдно меня упрекать?
– Слушай, не дури. Куда ты пойдёшь работать без опыта?
– Не твоя забота. Без тебя проживу. Только кредит выплачивай сам. И да, мне надо вернуть Свете деньги за последний взнос, который ты забыл заплатить. Ведь ты забыл, Олег?
– Отзывай документы на развод.
Молчу. Я уже решила и решение не изменю. Он всё понимает по выражению на моём лице.
– Нет? На нет – и суда нет. Так ведь? Если ты уйдёшь от меня дорогая, то плати кредит сама. Он – твой. Почему я должен платить за постороннего мне человека?
Пытаюсь воззвать к совести:
– Олег, это нечестно. Зачем ты так со мной? Я же вижу, я тебе не нужна. Просто отпусти. Зачем я тебе?
– Чтобы было, – он самодовольно хмыкает. – Это называется юридические рычаги давления, дорогая. Говорю же, ты переоценила силёнки.
Смотрит. Ждёт, что сдамся.
– Может, мне ещё прощения попросить?
– Хорошая идея. А ты соображаешь, когда припрёт.
Он издевается. Реально? Прощения? Козёл. Выдавливаю:
– Нет.
Олег постукивает пальцами одной руки по другой, разглядывает меня, размышляет. Неужели, в нём всё-таки проснулся разум и чувство совести? Мысленно возношу хвалу силам небесным.
Но Олег также молча перегибается через стол и тянется к коммутатору:
– Мариночка, пригласите, Анатолия Петровича.
Потом снова смотрит мне в глаза и склоняет голову к плечу:
– У тебя есть проблемы посерьёзнее кредита. Помнишь, я тебе говорил, что твои проблемы – это наши проблемы. А наши проблемы решаю я. Видит Бог, я и хотел решить. НАШИ проблемы. Ну, раз, ты настаиваешь, что сама по себе, то – you are welcome, малыш.
В кабинет входит незнакомый мужчина – высокий, плотный, с брюшком, выбрит на лысо, с хмурым прищуром в глазах. Глубокие складки на лбу и уголки глаз, опущенные книзу, придают угрюмости и без того мрачному образу в строгом тёмном костюме и начищенных туфлях.
Почему-то его туфли не оставляют грязных разводов на паркете.
Незнакомец кивает Олегу и, не здороваясь, мягкой уверенной походкой проходит, без предложения, выдвигает один из стульев. Разворачивает его так, что, когда садится, широко расставляет ноги и разваливается, облокотившись на спинку, прекрасно видит и меня, и Олега.
Кто это? Один холодный взгляд чего стоит – пробирает страхом. Когда смотрит на меня, внутри всё сжимается, неприятное предчувствие охватывает без видимых причин. От мужчины веет угрозой, прямо кожей ощущаю.
Обхватываю себя руками. Кажется, он уже раздел меня взглядом, и не просто раздел. А успел ввинтиться под кожу и хозяйничает там, как у себя дома.
Краем глаза вижу, что Олег тоже пытается приосаниться, но всё равно лишь сутулит плечи. Значит, странный посетитель вызывает неприятные чувства не только у меня.
Мужчина вздыхает, всё так же молча, достаёт большой конверт из-под полы дорого пиджака. Почему-то протягивает именно мне.
Смотрю на страшного мужчину, на конверт, на Олега. Муж слегка приподнимает брови, показывая глазами на конверт. Молчит, копируя странного мужчину? Только ему далеко до бесстрастного, стылого облика незнакомца. Почему-то больше Олег уже не кажется большим и грозным. Говорят же – всё познаётся в сравнении.
Сглатываю, протягиваю в ответ руку, беру конверт.
Мужчина провожает его взглядом, кивает и произносит бесцветным голосом:
– Откройте.
Смотрю на фотографии в конверте и вижу себя.
Странно смотреть на себя со стороны, особенно в таком неприглядном виде, как на снимках. Куртка поверх домашнего халата, голые ноги. Растрёпанные мокрые волосы, облепившие лицо. Ощущение, что за мной кто-то подсматривал в замочную скважину. В тот момент, когда совсем не ожидала.
Вот – я лезу через забор. Вот – проскальзываю через чёрный вход в клуб.
– Разрешите представиться. Анатолий Петрович, владелец клуба «Акула», – цедит мужчина в чёрном.
Ну, и что? Что он мне может предъявить? Я ничего плохого не сделала. Если уж на то пошло, Олег и то больше дел натворил. Он со своей любовницей унитаз разбил. Не хотят же они предъявить мне претензии за то, что я толкнула мужа?
Мысли беспокойно роятся в голове, нагоняя жути. Вот, ведь знаю, что ничего ужасного не натворила… Просто отчего-то страшно. Посетитель одним своим видом вызывает неосознанный мандраж.
Так, я успокаиваю себя, пока не вижу на фотке знакомого быка с поднятым хвостом на серебристом капоте спортивной машины…
Сердце пропускает удар.
Далее следует фотка, где я замахиваюсь кирпичом на громилу, вылезшего из машины и посмевшему мне угрожать.
Я снова сглатываю.
Боже, не может быть. «Может» – словно сказала мне следующая фотография с вмятиной на капоте в увеличенном ракурсе.
– У вас очень большие проблемы Валерия Викторовна, – ледяным голосом произносит Анатолий Петрович, и я чувствую, как у меня холодеет лицо от сковывающего страха.
Глава 16
Анатолий Петрович держит паузу – даёт мне проникнуться. Куда ещё больше?
Ну, при чём здесь чужая машина? Или это его? Но в машине сидели другие мужчины. Солидные, огромные, хмурые, но помоложе.
Анатолий Петрович деликатно откашливается, прочищая горло, говорит:
– Повернитесь, – сопровождает приказ, небрежным жестом, показывая, как мне повернуться.
Приказ звучит так, что проникает прямо в мозг, и я не успеваю подумать, как заворожённая жестом, подчиняюсь, поворачиваясь вокруг себя. И только когда из поля зрения исчезает мужчина в чёрном, немного прихожу в себя. Недоумеваю, зачем он мне сказал повернуться, а главное, почему я послушалась и выполнила.
Какое-то де-жа-вю. Почему сегодня все заставляют меня крутиться?
Внутри просыпается злобный червячок, толкает повернуться обратно, не позволять никому, так со мной обращаться, отдавать странные, непонятные приказы. Ещё и Олег наблюдает. Видит, как мной может манипулировать посторонний человек.
Набираюсь смелости, резко кручусь обратно, чуть не выронив фотографии, одновременно с ленивым разрешением пугающего посетителя:
– Можете поворачиваться.
Теперь мужчина в чёрном смотрит не на меня. Он разговаривает с Олегом, как будто меня здесь нет:
– Что ж, вы недостаточно точно описали её. На фотографиях плохо видно детали.
Олег жмёт плечами, как бы извиняясь:
– Ну, немного приукрасил… Да, растолстела. Следить за собой перестала. Хоть и намазала лицо в кое-то веки косметикой. Вроде ничего выглядит. Разве нет?
– Да нет, вы преуменьшили, пожалуй. Наружные камеры не фиксируют деталей, снимки выходят нечёткими.
Снова и снова мужчина окидывает меня оценивающим взглядом, как будто раздевает и пожирает глазами.
– Красивые изгибы, выражение детской непосредственности на милом личике. Baby look ценится нашими клиентами.
Не понимаю о чём он. Я жалею, что надела Светкины джинсы, да ещё и джемпер в обтяжку, выставив напоказ свой третий размер. Неловко обхватываю себя руками прикрываясь.
Анатолий Петрович чуть отводит голову назад, устало кривит губы:
– Ой… она у вас ещё и скромница.
Олег хмыкает, бросает презрительное:
– Бревно бревном в постели. Всё время выключает свет. Хотя, танцевала она в своё время профессионально. На что и купился. Вот, только быстро надоело. Никакой инициативы под одеялом.
Олег обсуждает наши интимные отношения – вот так запросто, с посторонним человеком? При этом ещё и высмеивает меня? Ему было со мной плохо? Олег – мой первый мужчина, мне не с кем сравнить.
Да, я не получала огромного удовольствия от близости с мужем. Скорее было просто приятно. Приятнее всего прижаться к нему после короткой близости, уткнуться в сильное мужское плечо, вдохнуть его запах. А сам процесс всегда проходил внезапно и быстро.
Вот, Олег залазит ко мне под одеяло. Вот, прижимается, обхватывает руками, задирает ночнушку и пристраивается сзади. Я пытаюсь развернуться, хочу ласки и поцелуев, но муж горячо шепчет: «Тшш, маленькая. Спи, спи. Я быстренько».
Я никогда не обсуждала с ним нашу близость в постели. Было как-то неловко.
Обычно Олег сам плевал на пальцы, или протягивал ладонь к моему рту, нашёптывал: «Давай-ка, намочи мои пальчики». И проводил этой рукой у меня между ног.
Значит, у меня там было сухо? Сцена из туалета ночного клуба встаёт перед глазами, и я переосмысливаю произошедшее. Олег всегда оставался недоволен мной и никогда не говорил об этом?
Муж просто вставлял член и принимался меня трахать. Иногда я чувствовала жар между ног, и в груди тоже разливалось необычное тепло, так что простреливало кончики сосков. Тогда дыхание ускорялось, а тело желало чего-то большего.
Но обычно всё быстро заканчивалось. Вернее, несколько толчков, и Олег кончал. Я это понимала по характерному стону и паре судорожных дёрганий его ног. Он выдыхал: «Спи, маленькая, спи. Мне хорошо». И быстро проваливался в сон. А мне?
А в те редкие ночи, когда у меня горело между ног и тянуло грудь после близости с мужем, я долго лежала и не могла заснуть, ждала, когда успокоится тело. Наверное, это и были мои редкие оргазмы?
Хотя Света настаивала, что, если у меня будет оргазм, я точно пойму. А я думаю, что это именно они и были. Блогеры-сексологи часто говорят, что у всех женщин оргазмы разные. У кого-то они такие – тихие и спокойные. Как у меня.
А как кричала та шлюшка в туалете… У меня такого никогда не было. Она же претворялась, имитировала? Да? Все эти порно – там просто актрисы, которые стонут на камеру потому, что им платят. Так же фальшиво стонут, как и Олегова любовница.
А как она делает так, что у неё мокро между ног? Может, просто сама плюёт себе на руку, когда никто не видит? Или это со мной что-то не так? Я и, правда, фригидная? Мужчине со мной плохо в постели? И те мои оргазмы, может, и вовсе не оргазмы были?
Олег никогда со мной не обсуждал нашу постельную жизнь. Зато, похоже, он обсуждает её с кучей другого народа. С любовницей, а сейчас с этим странным мужиком. Прямо вслух, и у меня на глазах.
От мыслей, воспоминаний и наглости мужа меня бросает то в жар, то в холод и слегка потряхивает изнутри. Потому что злобный червячок, шевельнувшийся из-за приказа мужика, и принимается расти в размерах, заполняя изнутри, вытесняет стыд.
Если Олегу не стыдно, то почему должна стесняться я? Опускаю руки, повыше задираю подбородок.
Аркадий Петрович теперь одобрительно тянет:
– С характером, барышня. Может, и выйдет толк.
Снова пристально рассматривает, кивает своим мыслям. Потом спохватывается, смотрит на часы.
– Засиделся я тут с вами, молодые люди, – потом задаёт вопрос мне:
– Лера? Правильно?
Настороженно киваю.
– Как будете расплачиваться?
– Что? Я? – моргаю, фотографии в руках начинают жечься. – За что расплачиваться?
Анатолий Петрович смотрит на меня, как на несмышлёного ребёнка, с лёгким умилением и принимается перечислять:
– Вторжение на частную территорию без разрешения, камеры вас зафиксировали, сами видите, это – раз, – делает паузу, как будто этого достаточно для того, чтобы разговаривать со мной в этой странной манере и требовать от меня непонятных вещей.
Видит, что я не прониклась, продолжает:
– Порча имущества клуба – это два, – снова смотрит.
– Какого имущества? – не понимаю, меня скорее волнует вмятина на машине, но до неё пока не дошло.
– Ну, как же, барышня. А унитаз итальянский, подвесной, встроенный, премиум класс, фарфор? Триста штук, как минимум. И то, по оптовой цене.
– Унитаз? – слов нет.
Это он про тот унитаз, который Олег разбил, трахаясь с любовницей? Перевожу растерянный взгляд на мужа. А злость продолжает копиться внутри.
Как же так? Это Олег мне изменял. Это мой муж меня предал. Это он разбил, чёртов унитаз костлявой задницей своей любовницы. Дорогой унитаз.
Но всё, что получается сказать лишь:
– Олег?
Муж собирается повесить на меня не только кредит, но ещё и долбанный унитаз? За триста штук? Так бывает?
Муж пожимает плечами:
– Камеры, Лера. Там в клубе везде камеры.
– Но я же видела, в туалете не было камер.
Разговор сворачивает в странное русло. Почему я должна оправдываться?
Муж добивает:
– Камеры сняли, как ты заходишь в туалет. А кроме тебя, в туалете было ещё двое: я и Виола. Это ты нас толкнула, и поэтому разбился унитаз. Виола подтвердит, если понадобится.
В этом я даже не сомневаюсь.
– Так что, твои слова – против наших, – он усмехается, – вот, ещё и унитаз тебе оплачивать.
Ну, всё. Я разозлилась.
– Урод, – впервые в жизни обзываюсь на мужа вслух, чуть язык не прикусила.
Но внутри как будто что-то освобождается, дышать становится капельку легче. Швыряю стопку фотографий Анатолию Петровичу. Снимки рассыпаются веером, падают на пол, один приземляется на колени владельцу клуба.
Он как будто не замечает моей истерики, сосредоточенно морщит нос, разглядывая фотографию, упавшую ему на колени.
– Я всё верну, – выплёвываю в снобское лицо пожилого владельца.
Я не буду унижаться перед Олегом, выпрашивать у него подачки. Я справлюсь. Лишь бы уйти от него и никогда больше не видеть. Забыть, как кошмарный сон, вычеркнуть, представить, что его никогда не существовало в моей жизни.
Анатолий Петрович отрывается от разглядывания снимка и разворачивает его ко мне.
На фотографии вмятина на серебристом капоте.
– Унитаз – не самое дорогое, за что вам предстоит расплатиться со мной, – встряхивает снимок, привлекая к нему внимание. Хотя, я уже и так заворожено пялюсь на злосчастный клочок бумаги, не в силах смотреть куда-либо ещё.
Судорожно соображаю.
– Разве, это ваша машина?
– Нет, не моя.
Выдыхаю с облегчением. Не его, и пусть тогда отваливает. Те амбалы с такой охраной, подъехавшей на трёх джипах, если бы хотели, уже разыскали бы меня. Значит, есть надежда, что пронесло…
– А клуб мой, – припечатывает Анатолий Петрович. – И машина повреждена на территории перед клубом, а значит, и расходы пришлось возмещать нашему заведению. Деловая репутация, знаете ли. Мы несём полную ответственность за имущество своих посетителей.
Он переворачивает фотографию картинкой к себе, чуть отодвигает вперёд, щурится, рассматривая как будто ему нужны очки.
– Коллекционная модель. Таких всего четыре в мире. Это вам не игрушки в песочнице, Лерочка. Стоимость ремонта вмятины, обошлась в шестьдесят восемь тысяч долларов.
Даже не рублей? А какой сейчас курс доллара к рублю? Капец! Там однозначно миллионы. Внутри всё обрывается.
Анатолий Петрович переводит взгляд на меня:
– Могу предложить поработать танцовщицей в нашем клубе. Ваш муж в красках расписывал ваши таланты. Грамоты показывал за первые места по бальным танцам. Тело, вам, конечно, надо бы привести в порядок. Но то, что я увидел, меня уже порадовало. Ну не расстраивайтесь так, Лерочка. Понимаю… Вас пугает сумма, но в нашем клубе есть дополнительные услуги для клиентов. Вы можете заработать за одну ночь от ста пятидесяти до трёхсот тысяч рублей. Всё зависит от количества партнёров. И да, конечно же, всё это происходит по обоюдному согласию.
– Я – не проститутка!
– Ну, зачем же так грубо. Это – тоже профессия, как и многие другие. Для вас может стать временным подспорьем, – пауза. – Или не временным, – ещё пауза, в страшных глазах разгорается жадный азарт, как будто смотрит на меня, а сам подсчитывает прибыль.
– Я и так проявляю лояльность и иду вам навстречу – предлагая отработать. Вам светит статья сто шестьдесят седьмая Уголовного кодекса с лишением свободы на срок до двух лет, поскольку такие деньги, не заработать честным путём в короткий срок.
