Текст книги "Взрывная карамель для миллиардера (СИ)"

Автор книги: Эша Киртис

Соавторы: Саша Пятница
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 35

Спустя две недели

Лера

После занятий в фитнесс-клубе возвращаюсь домой на съёмную квартиру в спальном районе.

Да, не в центре города, но вполне себе приличный район, недалеко от метро, рядом с небольшим парком, где я гуляю или бегаю иногда по утрам.

Я дышу полной грудью – это запах свободы. Свободы – делать со своей жизнью то, что хочется именно мне. Ходить на йогу и групповые тренировки по фитнесу, еще танцы, бассейн и сауна – всё включено в абонемент. Свобода – пойти на курсы китайского – всегда хотела изучать языки, но не хватало времени, да, и цели не было. Зачем?

Теперь я точно знаю зачем. Мне понравилось работать в большой корпорации, чувствовать себя значимой, а еще способной делать то, что нравится и позволяет мне быть независимой. Я чётко поняла, что я проживу самостоятельно, да, еще и буду заниматься тем, что я, действительно, люблю, а не просто подрабатывать «на побегушках» у мужа.

Я взяла тайм-аут. Денег, которые заплатил владелец клуба, хватит на то, чтобы сделать паузу, привести мысли и жизнь в порядок. А потом я найду новую работу. Сожаление кольнуло иголочкой, когда подумала о том месте, которое потеряла. Вернее, от которого отказалась сама.

Всё, правильно, Лера. Надо знать себе цену. Не стоит наступать на одни и те же грабли. Сначала муж обманывал, а ты смотрела сквозь закрытые глаза и ничего не видела. Потом босс водил за нос, пока сам настырно лез под юбку. Мне просто нужна пауза. Я не хочу новых отношений.

Я сходила выпить кофе с охранником клуба, как обещала, но вежливо объяснила, что дальше ничего не будет. Мне было приятно внимание мужчин в фитнес-зале, но я старательно избегала общения. Всё-таки Константин Аркадьевич сумел пролезть в моё сердечко, и мне это категорически не нравилось. Просто надо подождать и потерпеть. Всё пройдёт. Всё устаканится.

Сначала меня доставал звонками Ирин муж, говорил, что Орлов настаивал на отработке двух недель, положенных по закону, но я была непреклонна и не собиралась следовать закону, когда некоторые плевать на этот закон хотели. Ну, не подаст же Орлов на меня в суд?

Потом Немцов сказал, что Орлов перестал рвать и метать и подуспокоился. А я, конечно, не подавала вида, но ловила каждое Ирино слово про то, что происходит у Орлова, когда мы встречались с девочками в кафе. Она качала головой, глядя на меня и вздыхала: «Эх, Лера, упустила ты своё счастье…».

Какое же это счастье, когда тебе нагло врут и используют? Спасибо, уже с мужем проходили. Да, и, собственно, Орлов мне ничего и не предлагал. Кроме, секса, конечно. И то не предлагал, а нагло требовал. Каждый раз, когда об этом думаю, становится горячо – щеки и уши горят и между ног …тоже. Никогда раньше не чувствовала такого – это и есть возбуждение?

Кстати, про мужа… Этот козёл всё упирается и не даёт развод. Ему приходила повестка, но он не явился на заседание, и рассмотрение перенесли. Как же у нас в судах всё медленно. Печать в паспорте незримо давила на меня. Так хотелось полной свободы. Да, и кредит бы уже разделили.

Я избегала разговоров и встреч с Олегом, а он периодически названивал, написывал и наговаривал сообщения, когда я не брала трубку – то уговаривал, то принимался угрожать – просил одуматься и вернуться в семью. Какую семью?

Слава Богу, он не знал мой новый адрес, и я была очень благодарна подругам, что и они держали рот на замке.

Рано или поздно нас разведут – еще пара заседаний, когда он не явится, и всё решится без него.

Я переодеваюсь в домашнюю одежду. Теперь на мне не застиранная майка и растянутые безразмерные штаны с обвисшими коленками – на мне коротенькие хлопковые шортики с мордочкой и ушками Микимауса сзади и маечка-топик из тоже комплекта. На ногах – высокие вязанные гольфы и мягкие тапки. Мне нравится этот игривый тон – расслабляет и делает мою жизнь милой и уютной. Почему я раньше так не одевалась дома?

Я стеснялась своей фигуры. За время замужества я набрала несколько килограмм, формы чуть округлились, и не вся одежда со студенческих лет была впору. Мой сорок второй размер превратился в сорок шестой. Еще Олег подначивал, говорил, что я превратилась в «толстушку». Но… в фитнесс-зале на меня заглядывались мужчины. И владелец ночного клуба жаждал заполучить моё тело… и, один наглый босс уж очень желала поиметь его.

Тренер сказал, что максимум, мне можно убрать пару-тройку килограмм, а может и того меньше потому, что мышцы весят тяжелее, а я активно занималась на тренировках, перегоняя небольшие запасы жира в эти самые мышцы.

Я наношу маску на лицо – раньше было не до того: во-первых, некогда – в домашних хлопотах и заботах о муженьке, а во-вторых, Олег бы засмеял, сказал бы, что мне ничего не поможет.

Я готовлю лёгкий ужин – из меню, предложенного тренером в фитнесс-клубе, пританцовываю под весёлую музычку из колонки. Вопрос. Что нужно для счастья? Нужно просто быть собой.

Не успеваю доесть, звонят в дверь.

Странно, я не жду гостей. Напрягаюсь и молюсь – только бы не Олег. Крадусь к глазку. Внутри всё замирает. Уже вечер и в квартире горит свет. Так что, если это Олег, он точно видел свет в окнах со двора. Уж посчитать на каком я этаже и посмотреть на окна не составит труда.

Не успеваю прилипнуть к глазку, как из-за двери раздаётся низкий бас …Орлова:

– Лера, я знаю, что ты дома. Я видел свет в окнах.

Вздрагиваю и замираю. Сердце бьётся часто-часто. Зачем он пришёл? Даже не знаю, что больше: я рада или напугана до полусмерти?

Всё-таки тихонечко подхожу и подглядываю в глазок. Так хочется посмотреть на него. Только тихо.

Константин Аркадьевич стоит в простых джинсах и тёмном джемпере, обтягивающем мощные плечи и подчёркивающем форму бицепсов и накачанных рук. Рук… которые позволяли себе непозволительно много. Сглатываю пересохшим горлом.

Непривычно видеть его не в официальном костюме. Таким он мне нравится даже еще больше. Уши опять жгутся. Закусываю губы. Молчу. Почти не дышу.

В руках у босса какая-то папка. Опять будет приставать с расспросами о пропавших документах? Служба безопасности и так всю душу вытрясла за эти две недели. Вроде, отстали. Ира говорила, что в итоге разборок, вычислили какого-то рыжего Макса, который слил информацию о важных разработках, а заодно умыкнул приличную сумму из сейфа.

Я всё время думаю, а не тот ли это Макс, который тёрся у меня в приёмной и звал на кофе?

Ну, да ладно. Отстали от меня и Слава Богу.

Орлов ухмыляется – мне отлично видно через глазок и выдаёт:

– Я вижу, что ты подсматриваешь, Лера! У тебя в коридоре свет включен, и когда ты подошла к глазку, он стал тёмным.

Я отскакиваю от двери, как ошпаренная, упираюсь лбом в стенку рядом. Прикладываю руки к горящим щекам – пачкаюсь в наложенной на лицо маске. Блин – растираю крем по ладоням. Обои тоже испачкала. Потом уберу.

Разворачиваюсь и сползаю спиной по стене вниз на пол, обхватываю согнутые колени руками.

Орлов ржёт:

– О. А сейчас не подсматриваешь. Лера, ты попалась.

Божечки. Что ему надо?

Из-за двери слышится:

– Я принёс важные документы.

Какие такие важные? Об увольнении? Зачем надо было лично приходить? Я не открою. Мне не нравится, как моё тело реагирует на него. Вдруг, он опять будет приставать?

А в животе стягивается узел, и грудь странно тянет – соски сжимаются, дыхание учащается. И это он просто стоит за дверью, ну еще разговаривает – его голос особенный – низкий, с налётом хрипотцы, пробирает до костей.

Он продолжает настаивать:

– Лера, это важно. Для тебя. Открой. Нам надо поговорить.

Он бьёт кулаком в дверь. Я вздрагиваю и обхватываю колени сильнее. Нет.

– Тебе же это важно. Лера! Очень важно, но я не буду разговаривать через закрытую дверь. Я не уйду, пока ты не откроешь!

Уйди, Орлов. Пожалуйста, исчезни. Коленки подрагивают, потому что на самом деле я не хочу, чтобы он уходил, а хочу, чтобы обнял и успокоил, чтобы нашёл слова, чтобы вообще просто остался со мной и сказал, что я ему небезразлична, что я ему нужна. Чтобы попросил прощение за свой дурацкий обман.

Лера, ты сдурела? Ты, что, простишь его? Обманул раз – обманет еще.

О чём речь? Он даже не просил прощения, и не собирается. Что ты выдумываешь в своей голове? Там, наверное, какие-то вопросы по работе. Зачем он тогда пришёл на ночь глядя? Дура. Пришёл, чтоб закончить то, что не удалось в офисе. Поиметь пришёл тебя, глупая Лера. Ты же сама вся плыла перед ним. Вот, он и явился – красавец расписной – встречайте с распростёртыми объятиями!

Он продолжает стучать в дверь, а я затыкаю уши и отползаю в ванную. Плотно закрываю дверь, чтобы не слышать, и чтобы он не слышал меня. Включаю воду и умываюсь. Смываю маску, потом ополаскиваю лицо холодной водой. Еще и еще. Надо смыть это странное наваждение.

Постучит, постучит, да уйдёт. Главное, не поддаться и не открыть.

Потому что тогда, я точно перед ним не устою. Если приставать будет. Блин… А если не будет? От этой мысли еще хуже становится.

Документы у него важные. А может, правда, просто по работе приехал. Остались незаконченные дела какие-нибудь. Да, те же пропавшие документы. А ты, Лера губы раскатала…

Да, пошёл он…

Наливаю ванну и погружаюсь в теплую воду – пытаюсь расслабиться.

Долго лежу, нежусь, уговариваю себя, что мне всё равно. Пока вода не остывает. Тогда сливаю и включаю тёплый душ. Тщательно мою голову. Потом вылезаю и заматываю её в полотенце.

Спать совсем не хочется. Нервное напряжение не покидает. Сумбурные чувства внутри продолжают метаться.

Я приоткрываю дверь из ванной и прислушиваюсь. Тихо. Меня затапливает сожаление.

А ты что думала, Лера? Что он будет всё это время ждать? Стучать в дверь, пока соседи не вызовут полицию?

Вздыхаю. Немножко жалею, что всё-таки не открыла.

Зачем-то крадусь обратно к входной двери и снова смотрю в глазок.

Орлов сидит у стеночки перед моей дверью, прямо на полу, ноги согнуты в коленях, на которых сложены руки и упирается в руки поникшей головой. Рядом с ним на полу валяется папка – между ним и моей дверью.

Отшатываюсь. Тяжело дышу. Не ушёл.

Снова не пойму: я рада или сильно напугана? Мелкая дрожь пробегается по телу, я закусываю ноготь. Что же делать?

Ухожу обратно в ванную и сушу волосы.

Уйдёт же. Никуда не денется. Может открыть? Нет, Лера.

Укладываю волосы, как научил стилист в салоне. Мы оставили длину – только убрали сеченые кончики, освежили цвет, и теперь я пользуюсь лечебными масками для волос и восстанавливающими маслами. Еще пью специальные витамины. Смотрю на себя в зеркало – волосы приобрели шелковистый оттенок. А укладка, так вообще, делает их похожими на причёски моделей с глянцевых картинок.

Выдыхаю. Интересно, Орлову понравилось бы? Он бы заметил?

О чём только думаю!

Зачем-то крашусь. Зачем, Лера? Отгоняю внутренние противоречия и настырно продолжаю. Для себя. Мне нравится быть красивой. Чтобы доказать себе, что я чего-то стою. Вовсе не для некоторых наглых боссов, сидящих на холодном полу в коридоре. Он, наверное, уже ушёл.

А сердце замирает. Может нет? Может открыть ему?

Надеваю обратно всё те же домашние шортики и гольфы и тапочки. А, вот, вдруг не ушёл? А, вдруг я ему открою. А, нечего тут думать, что я ждала и готовилась встречать – привечать некоторых… обманщиков. Вот.

Снова подглядываю. Сидит. Голова упирается в руки. Может уснул? Не шевелится.

Папка лежит прям совсем перед дверью. Мне безумно интересно, аж мочи нет. Что там за важные документы?

Если я приоткрою щелочку, на цепочке, то смогу дотянуться до папочки.

Ей богу, чувствую себя нашкодившим котёнком, но удержаться не могу. Только бы дверь не заскрипела.

Получается открыть тихо. Самую малость. Просовываю руку и подтягиваю папочку ближе, еще немного… и, есть. Аккуратненько закрываю дверь обратно.

Подпрыгиваю посмотреть в глазок – и, правда, спит что ли? Похоже на то.

Не удивительно. Я же знаю, сколько он работает. А без моей помощи, наверное, совсем туго приходится. Ира говорила, что он пока никого не взял на моё место. Даже заявку в кадры еще не подавал. А с девочками, которые до меня у него были во временных помощницах, точно каши не сваришь. Я-то видела весь их бардак.

Становится немного жаль Орлова. Самую капельку. Сварить ему кофе что ли? Могу через ту же щелочку передать.

Иду на кухню, ставлю турку на плиту.

А любопытство разжигает – достаю документы, просматриваю, приоткрываю рот в удивлении.

Сначала свидетельство о разводе. Моём разводе! На-те, пожалуйста.

Но, дышать прям сразу становится еще легче. Я свободна? О! Этот первый сладкий вздох свободы. Свободы от опостылевших отношений.

Листаю дальше. И ничего не понимаю.

Документы на акции. Какие-то выписки с суммами, у которых много ноликов. На бумагах мои фамилия, имя, отчество.

Дивиденды. Проценты. Суммы депозитов… Что это?

Мелькают названия компаний и кажутся смутно знакомыми. Вот, Коммёрс файненшиал. Акции. После свадьбы мы с Олегом покупали какие-то ценные бумаги. Я не вдавалась в подробности – всем руководил мой, теперь уже бывший муж.

Правда, припоминаю, что он вложил в те бумаги все свободные деньги: то, что нам надарили на свадьбе, часть своих и все те, которые получил от продажи моей однушки, доставшейся мне от папиной бабушки. Да. Мы ведь переехали в квартиру, которую выбирали вместе, но которую он купил еще до оформления наших отношений, и на которую, у меня не было юридических прав, как мне объяснил юрист.

Но. Я считала, что мои «копейки», как говорил Олег, сгорели, когда акции потеряли вес.

А теперь я смотрела на цифры и не верила своим глазам.

Так вот почему Олег не давал развод? Он не хотел делиться?

Последний лист – моё заявление об увольнении, завизированное печатью отдела кадров.

Это здесь при чём?

Варю кофе. Делаю с пенкой, добавляю корицы – совсем капельку, как любит Орлов, кидаю еще одну гвоздичку – придать пикантный привкус. Так хочется сделать сердечко. Но у меня нет кофе машины, да, и ни к чему. Лера…

Ни жива, ни мертва – иду на выход.

Приоткрываю дверь на цепочке. Сквозняк тянет аромат кофе наружу. Не успеваю позвать, как замечаю, что Орлов принюхивается… и поднимает голову – смотрит на меня. Блин. Он не спал?

Я бормочу:

– Константин Аркадьевич… Я вам кофе сварила… Правда, в турке.

Он встаёт и подходит к приоткрытой двери.

– Костя.

– Что?

– Мне нравится, когда меня называют Костя, он пытается заглянуть в щелочку так, что посмотреть мне в глаза. – Когда близкие люди так называют.

Я прячу взгляд и кусаю губы. Рука подрагивает – я чуть не разливаю кофе. Он не забирает чашку, а снова, как тогда, в офисе подхватывает мою ладошку, не позволяя расплескать. Страхует.

Гладит подушечкой большого пальца. У меня подгибаются ноги от такой простой, но в тот момент кажется, такой интимной нежности.

Другой рукой Орлов тянется в карман джинсов и вытаскивает мятую пачку карамели с ванильным вкусом. Моя любимая. В не могу сдержать улыбку.

А он тихо шепчет:

– Прости меня. За обман. Не смог сдержаться. Крышу от тебя сорвало.

Мы обмениваемся чашкой и пачкой карамели. Костя… отпивает и жмурится от удовольствия:

– Как же вкусно, Лера. Наверное, у тебя есть секретный ингредиент?

Конечно, есть. Кофе приготовлен с любовью. Но, я не скажу об этом вслух.

Пожимаю плечами.

– Спасибо …Костя, – шепчу в ответ. – За документы. Я не знала про акции.

Мы так и стоим, как два дурака, молчим. Смотрим друг на друга через щель в дверном проёме.

Глава 36

Пауза затягивается. Костя не уходит. Смотрит. Я тоже смотрю.

Он пристально разглядывает. Я отвожу глаза. Потом снова смотрю – он всё также внимательно всматривается в моё лицо. Я не выдерживаю прямого взгляда, закусываю губу и смотрю на его губы, которые медленно шевелятся. Низкий настойчивый шепот пробирает до мурашек:

– Лее-ее-ра… Пусти меня…

Я словно под гипнозом – рука сама поднимается, слегка подрагивает, почему-то убирает цепочку.

Не успеваю опомниться, как он толкает дверь и вихрем врывается, хватает меня, попутно ногой отпихивает дверь обратно – та громко хлопает, заставив вздрогнуть. Что я наделала? Зачем? Слышится звук разбитой чашки. На счастье…

Но все вопросы вылетают из головы потому что, Костя уже прижал меня спиной к стене и впился в рот голодным поцелуем. Его руки скользят по моему телу, язык хозяйничает во рту, а я задыхаюсь. Я отвечаю. Как умею.

Его язык такой настойчивый и нетерпеливый. Он задирает майку и трогает грудь, опускается губами ниже, обхватывает сосок, вырывая у меня стон. Что я творю?

Он слегка прикусывает сосок, посылая яркий импульс в голову и в низ живота. Я чувствую, как дрожат ноги и судорожно выдыхаю. И я хочу еще.

На секунду он отрывается от моего тела, я успеваю лишь сделать глубокий вдох – Костя стягивает свой джемпер и отбрасывает, заставляя снова задохнуться – его тело такое красивое – и он прижимается. И горячее. И я чувствую, как моё сердце нещадно вырывается из груди. Мне кажется, я слышу ответный стук его сердца. Костя зарывается мне в волосы руками и продолжает целовать.

Я обнимаю его голую спину – горячая кожа под пальцами вызывает желание впиться ногтями. Не могу сдержаться. Он рычит и срывает мою майку через голову, подхватывает так, что мне приходится обхватить его ногами. Он держит под попку, а сам облизывает кожу на плече, а я прижимаюсь голой грудью к его голому торсу и меня слегка потряхивает.

– Где спальня? – хрипло выдыхает на ушко.

Что? Что происходит?

– Лера, я тебя сейчас трахну прямо здесь.

Что? Дрожь пробегает по телу.

Почему-то выдыхаю:

– Нееет, – получается стон… но на самом деле я безумно хочу, чтобы он сделал это.

Он громко шепчет:

– Даааа…

Костя крутится в одну, потом в другую сторону и тащит меня в спальню. Бросает на кровать. Я падаю боком на мягкий матрас, переворачиваюсь на живот, пытаюсь отползти. Костя хватает за ногу – дёргает на себя, притягивая ближе. Я вырываюсь, привстаю на коленях и чувствую его руки сзади. Он хватает шорты сверху и спускает их до колен вместе с трусиками.

Теперь стонет Костя:

– Ооооо, моя попка, – он сжимает за ягодички и упирается сзади каменным возбуждением.

Я прекрасно чувствую его через штаны. Стоит ему расстегнуть ширинку и войдёт в меня сзади.

– Никого не было с тех пор, как увидел твою задницу. Когда ты свалилась нам под колеса той ночью перед клубом, а твой халат задрался.

Коленки трясутся и руки тоже. Мне почему-то становится страшно. Я вспоминаю слова Олега: «Фригидная…». Я всхлипываю.

Костя замирает. Он успел расстегнуть ширинку и упирается членом мне между ног, но останавливается, я слышу его хриплое тяжелое дыхание. Он выдыхает:

– Лера, что не так?

Мне так стыдно.

Он отпускает, переворачивает, сам садится передо мной на колени на пол и всматривается мне в глаза.

– Лера? Маленькая моя, что не так?

Я давлюсь подкатившими слезами, сквозь всхлипы выдавливаю признание:

– Я фригидная…

Закрываю глаза. Зачем я это сказала?

– Что? – фигеет Костя в полный голос, потом снова целует грудь, которая оказалась прямо перед его лицом, всасывает сосок.

Меня снова пробирает дрожью, которая выстреливает импульсом в низ живота и скручивается там в тугую спираль. Костя целует другой сосок. Напряжение в животе нарастает.

Он с трудом отрывается, полностью стягивает мои шортики, которые наполовину уже сняты, раздвигает мои ногами руками. Затем, еле касаясь, проводит пальцем между складочек и, хрипло выдыхает:

– Мокренькая, девочка моя маленькая.

Он берёт мою руку и заставляет потрогать себя между ног, а сам продолжает хрипло нашептывать:

– Я видел, как ты кончила на кухне в офисе.

Я зажмуриваюсь, когда до меня доходит, о чём он сейчас сказал… Видел? Всё-таки он подсматривал? Тихо-тихо признаюсь:

– Это был мой первый раз…

А Костя опускается ниже и целует там, где никто раньше не целовал. Его язык нежно ласкает клитор, постепенно усиливая давление. Он помогает пальцем, а я чувствую, как приближается то, что меня накрыло на полу в офисной кухне.

Костя отрывается в последний момент и шепчет:

– Тшшш, тихо-тихо, девочка… Подожди меня.

Слышу, как шуршит презерватив. Костя наваливается сверху, заставляя немного отползти задом. Он так и не снял полностью штаны, лишь приспустил. Я снова чувствую его член между ног, он медленно входит, совсем немного. Замирает, потом двигается обратно и снова медленно входит, совсем немного. И еще.

Скопившееся напряжение подкатывает и взрывается изнутри одновременно с тем, как он входит полностью. Костя останавливается во мне, а я не могу сдержать громкий стон и впитываю отголоски мощного оргазма. Ноги трясутся, а пальчики на ногах немеют.

Костя делает еще пару толчков и присоединяется ко мне своим низким стоном, кончая.

Он замирает на несколько мгновений, не спешит выйти.

А потом шепчет на ушко:

– Моя чувствительная девочка.

Я закатываю глаза. Как же хорошо…