Текст книги "Книги, которые пишут кровью (СИ)"
Автор книги: Эрли Моури
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Без Счета
– Сань, у тебя бухло есть? – Ден необъятным телом загораживал пол коридора. За ним нетвердо стояли Гурам и Белоснежка, практически прижатые к входной двери задом Дена.
– Полбутылки вискаря было. Может, шампанское, – Алекс помог Эли снять пышную песцовую шубу.
– У него нет бухла! Ну и нахрена мы сюда прирулили? – возмутилась Белоснежка.
Ден развернулся, чтобы понять откуда исходит ее голосок, зацепил поэтессу краем дубленки. Она, не устояв на ногах, впечаталась мягким местом в придверный коврик.
– Писец, что вы делаете! – возмутилась Неженская. Она пыталась ударить Дена сапожком, но попадая четко и больно по ногам Гурама.
– Ну не надо! – возмущался армянин, подкатив уставшие глаза к потолку. – Сапоги грязные!
– Саша, почему не моешь Наташины сапоги? – маленькие глаза Дена, похожие на красное конфетти, снова пытались найти источник голоса. – Охренеть, – заключил он. – Мне надо умыться и попить кофе.
– Ден, сам похозяйничай. Знаешь где что на кухне. Веди всех в зал, – Раумос дал Эли тапки, теплые и мягкие, из бордового вельвета, и повернулся к Денису: – В зале два дивана, разложите один, Хотя если надо можете два. Телек громко не включайте. И музыку тоже, – попроси он. – Ден, отдельно прошу, меня с Эли не беспокойте. Я запру дверь в спальню.
– Мне нужно в душ, – шепнула Ведьма Алексу на ухо.
– Мне тоже, – Раумос ответил ей так же шепотом и отвел к ванной.
– Алекс, оставь меня минут на пять? Я хочу побыть одна, – она вошла в ванную и заперла дверь. Скоро послышался шелест воды.
– Так, проходим, проходим, – Алекс начал настойчиво перемещать гостей из коридора в зал.
– Пиз…ец как очень охренеть! – воскликнула Белоснежка, застряв в проеме двери и оглядывая шальными глазами просторную комнату: огромный телевизор на стене, два книжных шкафа с красивой подсветкой. По разным сторонам зала темнели два тучных кожаных дивана. Стенка с жемчужной подсветкой отчего-то заставила Неженскую открыть рот, хотя ничего примечательного в ней не было. – Не, чо творится, а елка где⁈ – призвала Наташа к ответу хозяина квартиры, беспощадно вцепившись в его галстук.
– Брат, курить можно? – спросил строитель-армянин. – Очень надо!
– На кухне, – ответил за хозяина Денис, и подтолкнул его дальше по коридору.
– Все, все, Наташ, проходим, проходим и ложимся, – Раумос, не теряя галантности, проводил поэтессу дальше. Помог ей шлепнуться в объятия мягкой кожи дивана.
– Сука, ты, – выпустив галстук Алекса, Наташа вцепилась в его брюки. – Я все помню! Все записано на века!.. Ты почему мне не дал в рот⁈
– Наташ, – Алекс наклонился к ней, – Прости, но я люблю Эли. Мы с тобой уже объяснились. Еще раз извини, за ту неприятную глупость. Лучше подумай, как завтра будет ругаться твой Вячеслав. Тебе нужно придумать алиби. В самом деле переживаю за тебя.
– А пох…й. Напилась я как сука. Имею бл…дское право! – она тряхнула головой, роняя липкие волосы на спинку дивана. – А тебе, сранный Мистер Икс, пусть теперь твоя сука сосет.
– Все, успокойся, ложись, – он поднял ее ноги и уложил на диван.
Быстро разложил второй – широкий. Достал подушки, шерстяные пледы и включил телевизор, сделав звук тише. Алекс оглянулся на Белоснежку: теперь она не казалась ему красивой и желанной. Но она оставалась хорошей подругой, которую он знал больше трех лет. Ее глаза стали пустыми и смотрели в потолок, редко моргая.
– Наташ, поспи, – Алекс укрыл ее мягким пледом и вышел, едва не столкнувшись с Деном и Гурамом – от них противно воняло табачным дымом.
– Если что, бухло в баре в стенке, – сказал он Денису, пропуская гостей в зал. – Рюмки, бокалы выше. И закусывайте, черти! – он усмехнулся, видя, что их заметно пошатывает. – В холодильнике есть жратва. И главное, мне не мешать!
Эли еще не вышла из ванной, но вода уже не журчала, и Алекс ждал ее у двери, стараясь даже не думать, что произойдет между ними дальше. У него имелось поверие: если что-то начинаешь долго вертеть в мыслях, плотно воображать, то оно случается вовсе не так, как хочется. Трансерфинг реальности? Нет, просто его личный бред, который на практике очень часто срабатывал. Поэтому лучше всего пустота. Полная пустота, пока ее не наполнит до краев женщина, которую он любил. Любил уже давно, но только сегодня в полной мере понял это.
Из зала доносились голоса Дена, Гурама и Наташи – они о чем-то спорили, смеялись, но Алекс не слышал их. И вдруг дверь ванной открылась. Вышла Эли, пряча себя в огромное махровое полотенце цвета морской волны. Она подняла к Алексу глаза, так похожие на огромные лепестки незабудок, и привстала на носочки, чтобы дотянуться до его губ. Прежде чем они слились в поцелуе, она шепнула:
– Я готова стать твоей. Очень хочу.
От слов Ведьмы сердце беспорядочно забилось в груди, он успел лишь шумно выдохнуть и притянуть ее к себе. Ее влажные губы с запахом мяты припали к его рту. Алекс жадно сжал ее, чувствуя, что от дикого желания лопнут брюки. Она терлась об него, дразня и распаляя еще больше ту жажду, которая не могла стать больше.
– Где спальня? – спросила она, когда их губы разъединились.
Раумос подхватил ее на руки и понес. Открыл дверь мягким толчком ноги и, не включая свет, осторожно положил на огромную белую постель.
– Алекс, очень важно: лезвие, бинт, вату, пластырь, свечи, – произнесла она, кутаясь в полотенце. – Йод или спирт.
– Все есть. Кроме лезвия, – он включил гирлянду и оба ночника, тут же бросивших золотистый свет на тяжелые бежевые шторы, ворсистый ковер и стены с полочками. На них стояло несколько книг, звуковая колонка, статуэтки и два фото родителей Алекса в рамках.
– Но есть очень острый нож, – после недолгой задумчивости сказал он. – Реально острый как бритва.
– И чашечку для крови, – Эли улыбнулась коварно и мило. – Лучше две, если ты тоже решишься сделать глоток. Хотя вкуснее пить прямо с руки. И…
– И? – ему хотелось повторить тот волшебный поцелуй.
– Дашь что-нибудь одеть свое? Халат или рубашку, – она встала, удерживая на груди махровое полотенце.
– Вот здесь два халата, – поворачивая бронзовый ключ, он открыл дверцу шифоньера. – Кстати, один я заберу. Здесь, – он открыл вторую дверцу, – байковые рубашки. Тебе очень подойдет синяя, но лучше выбери сама. Эли…
– Да, – она стояла рядом.
– Я тебя люблю… – он все-таки не выдержал близости ее тела – они снова соединились в поцелуе.
– Иди! Неси все, – поторопила она, чуть отдышавшись. – Уже полночь прошла. Нужно немножко поторопиться.
– Сейчас все приготовлю и тоже ненадолго в ванную, – Алекс быстро вышел из спальни.
– Дени! Он сейчас трахнет мою телку! – Гурам сидел на полу возле дивана, на котором лежала Наташа. Руки армянина крепко сжимали голову, а глаза его были красны и несчастны.
– Успокойся, Гуру, это его телка, – не согласился Ден, разливая виски по рюмкам, которые так волшебно сверкали под мерцание гирлянды.
– Ты вообще не рубишь, Дени! Я ее снял в метро! Я снял! – подчеркнул Гурам, оторвал ладони от висков и стукнул кулаком по полу. Громко не вышло – мягкий палас приглушил силу его негодования.
– Не неси х…йню. Он ее снял еще год назад. И не в метро, а в Интернете. Интернет круче чем метро, – Денис с видом серьезного эксперта потряс бутылку Glenfiddish – оставалась треть неплохого пойла. Хотя Алекс – не бедный человек, мог бы запастись чем-нибудь попрестижнее и побольше.
– Курносый, охренел⁈ – суть их сердечного разговора до Белоснежки дошла с некоторым опозданием. – Твоя телка – я! – рядом была только какая-то книга, и Неженская в назидание шепнула ей армянина по лысеющей макушке. – Не смей, сволочь, мне изменять!
Гурам снова схватился за несчастную голову и пригрозил, сверкая глазами: – Тогда я тебя сейчас трахну!
– Вот ты меня трахнешь! – Белоснежка, весьма оживившись от столь интересной угрозы, вытянула средний палец вверх и поднесла его к выпученным глазам армянина. – Сначала ты съешь мои трусики!
– Снимай! – согласился строитель, став на четвереньки и взирая на Белоснежку точно ожидающий косточку пес. – Или загрызу прямо на тебе!
– Бля, вы будете виски пить или трусы жрать? – Ден понял, что начинает уставать от их бесконечной дури. Самое время было опрокинуть в себя в себя рюмку и лечь спать. Он так и сделал. Выпив, поморщился, понюхал рукав, который впитал запах табачного дыма, и вернулся к дивану.
– Будем виски, закусываем трусиками! – Неженская заливисто рассмеялась и в самом деле начала стягивать трусики. Гурам с жаркой готовностью бросился ей помогать, пытаясь содрать с нее плед.
– Полная дурка, – констатировал Денис, лег на диван и положил выше подушку. Прежде чем закрыть глаза, он видел Гурама, с рычанием мотавшего головой и трепавшего зубами трусики Белоснежки, точно взбесившийся бультерьер. Затем видел полет бордового свитера, накрывшего журнальный столик. Уснул Ден под скрип дивана и восторженные вскрики поэтессы. Гурам все так же рычал, наверное, догрызая ее трусики.
– Эту свечку мы поставим здесь, – Эли наклонилась, устанавливая последнюю свечу на табуретке возле угла кровати. Синяя в голубую и серую клетку рубашка соблазнительно прикрывала ее выпуклые ягодицы. Алекс обнял Ведьму, положив ладони на ее грудь, прижавшись сзади.
– Саш… Ты меня проткнешь, – она выпрямилась, по-прежнему стоя к нему спиной и сдерживая страстное желание потереться о его стояк. Чтобы зажечь свечу, ей бы пришлось снова наклониться, стать в ту самую позу, всегда дразнящую мужчин. И Ведьма решила сделать это медленно, не прерывая столь приятного контакта с Алексом. Щелкнув зажигалкой, она плавно наклонилась, чувствуя его напряженный член между своих ягодиц.
– Да, проткну, – ответил он, отпустив ее грудь и положив ладони на бедра с невыносимым желанием потянуть их на себя.
– Ну, Саш, за что⁈ – она рассеялась, потираясь о его член и уже готовая сдаться прямо сейчас. Но все-таки продолжила начатое, и еще один огонек свечи сделал спальню уютнее и таинственней.
– Все, давай сначала проведем ритуал, – она выпрямилась, чуть повернув голову.
– Хочу крови, скорее крови! – торопил ее Раумос. Рука его скользнула под ее рубашку и начала ласкать живот, затем пальцы оттянули резинку трусиков.
– Ай! – она вздрогнула от прикосновения пальца к влажной ложбинке. – Сам спешишь и сам мне мешаешь. Все, хватит. Иди сюда.
Он сел на кровать рядом с ней откинув дальше одеяло, чтобы не мешало ведьме рисовать знаки на белой простыне. Эли взяла в одну руку нож, в другую – руку Алекса.
– Боишься? – она с прищуром и улыбкой, смотрела в его серые с редкими крапинками глаза, затем коснулась намеченной точки острием.
– Страха нет, но есть волнение. Большое волнение. Как обычно, когда собираешься сделать шаг в неведомое, – ответил он, ощущая, что тревога действительно сильная поднимется из тайных глубин его сознания. Даже член больше не топырил халат, хотя Эли, желанная Эли была так близка.
– Мы сделаем по-другому. Я буду первой. Выбирай, будешь пить кровь с руки или накапать в чашечку? – ведьма придвинула кофейную чашку, стоявшую на тумбочке возле кровати. В блюдце лежали ватные тампоны, пропитанные водкой. И пахло водкой, дымом восковых свечей и мандаринами, кожуру которых Раумос так и не убрал.
– Эли, я не боюсь. Ты не волнуйся за меня, – возразил Алекс, не сводя с нее глаз.
– Все равно, так станет понятнее, как все будет происходить, – ответила она, отпустив его руку и положив на колени свою левую так, чтобы удобнее было сделать надрез. – Слова запомнил? Пьешь сразу и не бойся причинить мне боль. Моя рана пусть тебя не волнует, ты должен быть как зверь, утоляющий голод. Старайся насытиться и думай, о том, исполнение чего желаешь. Сейчас я – твоя жертва. Я – жертва, и никаких сентиментов!
Теперь глаза Эли стали другими. Ангел напрочь исчез из них. Их до самого края наполнила ночь и тайна. И еще дрожащее пламя свечей.
Только сейчас Алекс заметил, что на запястье ее левой руки, там, где она держала острие швейцарского ножа, есть едва заметный шрам.
– Эли, ты делала это раньше? – спросил он.
– Да, несколько раз. Например, когда была настолько глупа, что пожелала себе богатого мужа. И вот теперь мне в наказание дан Генрих. Он очень богат, но насколько он богат, настолько он бесчувственен, – она опустила глаза, глядя на свою руку. – Меня ритуалу научила моя прабабушка. Она была ведьма, многое передала мне. И жила она до ста семи лет. Все, больше не надо вопросов! – Эли резко черкнула острием от обозначенной точки на запястье.
Раумос ожидал ее вскрика, но услышал лишь резкое:
– Пей!
Она поднесла свою руку в его руту. По белой коже струйками текла темно-красная кровь.
– Пей! – настояла она, видя его замешательство.
Он осторожно прижался к ее руке губами, лизнул, чувствуя солоноватый вкус во рту.
– Будь зверем, черт возьми! – сердито сказала Эли и с силой прижала кровящую руку к его рту.
Алексу показалось, что кровь ведьмы ударила фонтаном, защекотав небо, быстро наполняя солоноватым теплом его рот. Мысленно произнося нужные слова, он сделал глоток, натужно, но быстро рождая желание. Желание… Оно вертелось в голове, но никак не перетекало в необходимые сейчас обычные и ясные слова. Наконец он беззвучно произнес то, чего хотел и сделал глотки: два или три. Крошечные, очень безрассудные глотки, от которых потемнело в глазах и раскаленной иглой кольнуло в сердце.
– Ты в порядке? – Эли оторвала руку от его рта, оставляя багровые пятна на простыне, принялась сливать кровь в кофейную чашку. Затем быстро приложила пропитанный спиртом тампон и, протягивая Алексу лейкопластырь, попросила: – Помоги.
– Да, в порядке, – наконец ответил Раумос, хотя в его глазах застыло замешательство и испуг. Испуг за нее, что она потеряла столько самой важной, дающей жизнь влаги. Испуг за себя, от того, что он почувствовал в странные перемены, похожие на начало маленького сумасшествия.
– Теперь ты. Не бойся, – Эли взяла его руку и приставила острие ножа к намеченной точке. Подумала, если что-то пойдет не так, и кровь не будет останавливаться, то рядом два рулончика бинта, и она сможет перетянуть ему руку. Такое уже было, когда она проводила ритуалы с подругами. Прежде чем Алекс успел ответить, ведьма быстро рассекла его руку. Схватила ее и прижалась губами, жадно высасывая кровь.
Алекс заметил, что ее тело подрагивает от непонятного ему, будто нечеловеческого возбуждения. И теперь Раумосу в самом деле стало страшно. Не за себя, а за ту неизвестность, которая все шире открылась перед ними. И, может быть, перед ней.
– Ты великолепен! – сказала она, наконец оторвавшись. В ее глазах отражалось мерцающее пламя свечей. Оно словно стало ярче и в ее глазах, и в самой спальне. Кровь стекала по ее приоткрытым губам, по подбородку. Капнула на рубашку. – Прости… – спохватилась она. – Держи руку, чтобы текло в чашку. Я сейчас перевяжу. Только сниму рубашку. Черт! Надо раньше было подумать!
Эли ловко расстегнула пуговки, небрежно бросила рубашку на пол. Алекс впервые увидел ее голую грудь: меньше, чем у Наташи, но куда более манящей формы, подтянутую, с маленькими острыми сосками. С груди он перевел взгляд на ее лицо: мокрые от крови губы, след багровой струйки на подбородке и ниже ключицы. Заглянул в глаза с расширившимися от возбуждения зрачками.
– Хватит! Давай руку! – она быстро приложила тампон и, пренебрегая пластырем, начала наматывать бинт. – Сиди тихо! Сейчас не мешай!
Ведьма взяла кофейную чашечку, в которой смешалась кровь: ее и его – того самого, страстно желавшего ее мужчины. Чашечка была полна почти наполовину. Этого вполне хватит, чтобы нарисовать знаки. Она села посреди кровати, разгладила простынь. Что-то шепча, начала выводить на белом покрове завитки ведомого только ей значения. Простыня быстро впитывала кровь, и приходилось часто макать палец в чашку. Пламя свечей подрагивало, Эли спешила, двигаясь против часовой стрелки. Иногда встряхивая головой и поднимая ее к потолку, словно что-то вспоминая. Начертав последний знак, она села, скрестив ноги, и замерла точно белая статуя в золотом блеске свечей. Зажмурила глаза, сосредоточившись.
Неожиданно порыв ветра ворвался в приоткрытое окно, швырнул в сторону занавес и потушил три свечи. Эли открыла глаза и повернулась к Алексу.
– Свечи потухли, – сообщил он.
– Знаю. Все хорошо, Алекс. Иди ко мне, – она протянула руки. – Ведьма хочет тебя раздеть и съесть.
Алекс забрался на кровать и сел рядом с ней. Безумное волнение не отпускало. Да, он верил немного в мистику. На личном, весьма мучительном опыте знал, что предсказания могут сбываться с точностью. Такой точностью, что нельзя списать на случайные совпадения и объяснить это здравым умом. Знал, что в этом мире иногда происходят события, которым место лишь в любимом романе семьи Самгиных. Но сейчас вся его спальня, а вместе с ней он сам, его разум и его душа пребывали в нереальности, и от этого волнение никак не отпускало.
– В чашечке осталось по глотку крови. Там смешаны воедино ты и я. Хочешь выпить нас? – она поднесла чашку к его губам. – Только не жадничай. Оставь мне, – Эли рассмеялась, чувствуя вдохновение и волшебное головокружение. – Пей, это вкусно. И… наверное тебе это будет приятно знать… – она подсела ближе и прошептала. – Я никогда не смешивала свою кровь ни с чьей. И конечно не пила такой коктейль.
– За тебя, Эли! За твой успех! – Раумос сделал глоток из чашки в ее теплых руках.
– И за тебя, мой дорогой, – Эли поднесла чашку к своим губам, в этот момент, Алекс шевельнулся – она нечаянно пролила половину себе на грудь и живот.
– Боже, ты – вампирша, – Алекс рассмеялся, глядя на багровые потеки на ее груди.
– Разве это не возбуждает? – она развязала его халат и нащупала ладошкой не слишком напряженный член. – Вижу ты волнуешься. Это нормально, Алекс. Все хорошо. Я думала, твое беспокойство будет гораздо сильнее. Ожидала увидеть в твоих глазах страх. А вижу в них трах… – она рассмеялась, проводя ладонью по его груди голой, почти лишенной волос. – Позволь, – Ведьма сняла с него халат и прижалась к его обнаженному телу своим. – А мои трусики снимешь ты, – прошептала она, ущипнув губами мочку его уха. – Я тебя очень хочу. Знаешь, как пьянит ведьму кровь? Кровь мужчин, которые полны страсти ко мне – я знаю, что это такое. Она всегда пьянее шампанского!
– Кровь других мужчин? Ты же вроде не изменяла мужу? – Раумос привлек ее к себе и опустил резнику трусиков.
– Я не обманываю тебя. Но Генриху я не досталась девочкой. До его появления в моей жизни я спела несколько раз успела узнать вкус крови жаждущих меня. Их было всего три, и ты самый лучший, – она приподнялась, помогая ее окончательно раздеть. – А еще я знакома со вкусом крови своей подруги. Но я – не лесбиянка. Не подумай.
Алекс стянул с нее трусики до коленей, обнажая треугольник редких, аккуратно подстриженных волосков. Не удержался от соблазна и провел по ним ладонью, которая нахально скользнула ниже, и средний палец проник в ее влажную ложбинку.
– Ну, Алекс, не издевайся! – Эли зажмурилась, чувствуя его взгляд на себе, и едва сдержала смех от лёгкого смущения и удовольствия.
– Я буду это делать! – он тоже рассмеялся, наклонился и поцеловал ее живот. Его губы едва касались нежной чувствительной кожи Ведьмы, и она словно растаяла под ним, размякла, целиком отдавая тело его ласкам. Попав кончиком языка в лунку ее пупка, Алекс начал опускаться ниже. Неторопливо, водя языком из стороны в сторону, словно рисуя коварную змейку, ползущую за запретным плодом. Ползущую намеренно медленно, доставляющую мучение этой бессовестной неторопливостью. Одновременно его рука стягивала трусики, Эли помогала емуподжав ноги.
Змейка почти доползла, и коротко стриженные волосики кольнули кончик его языка. Алекс двинулся дальше, погружаясь в ее влажную складочку.
– Постой… Алекс, нет! – Эли, часто дыша, задержала его голову и выскользнула из-под него. – Сначала я. Я хочу сначала так.
Она повалила его на подушки. Приоткрыв рот, медленно наклонилась к отвердевшему члену.
– Таков каприз твоей Ведьмы, – прошептала она, губами на которых еще были следы крови.
Раумос почувствовал ее теплое, возбужденное дыхание. Затем прикосновение. Сначала пальцев.
– Какие у тебя шикарные толстые вены! – произнесла она, на приподняв голову и встретившись с ним взглядом.
– Эли! – он рассмеялся. – Из твоего окровавленного ротика эти слова звучат настораживающе.
– Бойся. Бойся меня всегда, – она тоже рассмеялась и, высунув язычок, с огромным желанием лизнула головку его члена.
Язык Ведьмы обошел головку несколько раз по кругу, заставляя Раумоса трепетать от волшебных ощущений.
Светло-золотистые волосы Эли при каждом движении ласкали его живот и бедра, словно его тело обдувало теплым ветерком. С жадным чмоком она втянула его член в себя, он тут же стал мокрым от ее обильной слюны. Оставила его ненадолго и принялась ласкать языком его яички. Приоткрытые глаза Эли смотрели на жутко вздутые вены его маняще-крупного органа, и она все больше распалялась желанием скорее принять его в себя. С жадностью она снова схватилась губами за тугую головку, звучно втянул ее в себя.
Алекс трепетал от ее ласки и хрипло постанывал.
– Сейчас взорвусь! – прорычал он, выгибаясь.
Она вскинула голову и ладонью крепко сдавила член:
– Хочу этот фейерверк, – прошептала она, с улыбкой собирая в гармошку кожу его члена. – Все-таки Новый год близко. Ах, Алекс, ты в руках беспощадной ведьмы! Просто смирись!
Она потянулась губами к его мокрой головке, одновременно тугой и нежной. Со чмоком взяла ее в ротик, играя языком, обходя венчик, от чего Алекс вздрагивал. Посасывая ее все сильнее, беспощаднее, Эли чувствовала, как нарастает в теле любовника сладкая дрожь. Он завозился под ней, лаская ее спину и волосы – они мягким золотом укрывали его живот и ноги.
– Эли… – проворчал он, кладя руку на затылок ведьмы.
Она подчинилась, пустила его толстый член глубже. Головка скользнула по небу словно спелая клубника. Пошла дальше, достав до горлышка. Раумос заохал от невыносимых ощущений, а Эли, вцепившись ноготками в его бедра, вынимала его член изо рта и снова впускала в себя, глубоко проглатывая. Она чувствовала жажду и еще собственное нарастающее желание, разливающееся томной волной от низа живота, наполняющее вагину соком.
Алекс зарычал, задергался. Мышцы живота скрутило, и в рот Эли ударил поток семени. Такого горячего. Чуть солоноватого. Она тоже застонала, не выпуская изо рта его орган, бьющийся в прекрасных спазмах удовольствия.
– Иди ко мне! – он подхватил ее, приподнимая, укладывая на подушки. Успев прикоснуться губами к ее соску.
– У тебя вкусная не только кровь, – тихо рассмеялась она и прикрыла глаза.
Алекс принялся стирать пальцем семя с ее губ, подбородка, потом догадался взять полотенце.
– Моя очередь быть инквизитором, – он сжал ее грудь, которая была чуть больше его ладони.
– Да, инквизитор, – согласилась она. – Сознаюсь: я – ведьма. Накажи меня. Хочу сгореть в твоем огне.
– Ты будешь просить о пощаде, – его ладонь проникла между бедер любовницы и большой палец прошелся по влажной ложбинке.
– Чувствую, расплата близка! – Эли запрокинула голову, прогнулась, подставляя тело ласкам.
Губы Алекса припали к ее соску – он тут же отвердел и по телу пошли, побежали мурашки. Затем его губы сдавили острое навершие другой груди. Эли чувствовала: все больше сладостного жара разливается по телу, все сильнее желание притянуть своего любовника, слиться, трепеща от взаимного безумия, без остатка раствориться в нем. Она и начала нетерпеливо подрагивать от его прикосновений. Язык Алекса опускался ниже, преступно-медленно стремясь туда, где продолжали нескромную игру пальцы его пальцы. Они то ласкали нежные стеночки вагины, то нащупывали очень чувствительный бугорок ее клитора, и тогда ее тело пронзало разрядом сладкого электричества. Ведьма часто задышала, едва кончик языка проник в ее ложбинку, и начала беспорядочно гладить спину Алекса, выгибаться, раздвигая бедра шире.
– Мой любимый инквизитор, – прошептала она, облизывая губы. – Да! Ты беспощаден!
Он припал к ее лону, целуя его с жадностью, щипая ее нежные губки своими. Проник во вход языком. От ее волнительных содроганий Алекс почувствовал свое нарастающее желание. Очень быстро член налился новой силой, окреп, снова порываясь оказаться в женском плену.
Когда язык Алекса снова нащупал ее клитор, Эли вскрикнула и вцепилась в его плечи.
– Все! Все! Саша, хватит! Войди! – взмолилась она. – Хочу кончить под тобой!
Раумос подмял ее под себя, разводя шире бедра. Головка члена упруго ткнулась в мокрую от соков ложбинку, с мучительным нажимом прошла вверх-вниз. Эли не желала ждать: спешно нащупала его ладошкой, сжала и направила во вход. И закричала от глубокого проникновения. Почти сразу, после нескольких глубоких толчков Ведьму накрыл оргазм. От головы до пят тело свело сладкой судорогой, ноготки Эли беспощадно вонзились в спину инквизитора. Она затряслась под ним, изгибаясь и резко насаживалась на одеревеневший член, ловя размашистый ритм его движений. Простынь под Эли взмокла, но это был ее сок. А ей нестерпимо хотелось почувствовать горячую влагу своего любовника. Хотелось утонуть в ней, задохнуться от его поцелуев, закрывавших в этот миг ее рот. Ей хотелось быть раздавленной его сильными руками и пронзенной твердым членом насквозь.
Она вскрикивала от своих диких желаний и от таких же диких ощущений. Алекс чуть отстранился, приподнял ее ноги, и закинул их себе на плечи. Теперь его проникновения стали еще жестче и глубже. Удары его члена в ее нежное донышко выбивали из Эли страстные вскрики. Она чувствовала, как его орган большой, бугристый от вен, все сильнее растягивает нежные стеночки вагины. И вместе с тем чувствовала нарастающий жар, готовый в любой миг превратиться в огненное извержение вулкана ее страсти.
– Ах! – отчаянно вскрикнула она, вцепившись в его ягодицы.
И это будто стало спусковым крючком. Ее любовник сдавил ее и выстрелил горячим потоком семени. Член страшно забился в ней, и Эли в ответ стала тем самым вулканом страсти. Обхватила его, прижалась грудью к его груди, и задрожала вместе с ним, вонзая зубки в его плечо.
Через минуты, когда их тела остыли от содроганий, Алекс обессиленно повернулся на бок. Он чувствовал ее укус. Это было действительно болезненно, скорее всего она прокусила кожу.
– Прости, – сказала она, целуя его рядом с укушенным местом. – Нечаянно.
– Эли… ты в самом деле вампир? – его вопрос был наполовину серьезен. Если бы не сумасшедшая ночь, не кровь, разбрызганная по его постели, не странный ритуал при свечах и не сама Эли с некоторыми небольшими, но странностями, то ему бы не могла прийти такая мысль. Но сейчас критический разум тихо пятился, оставляя место для все больших невероятных допущений.
– Алекс, ну прости. Очень больно? Правда, нечаянно. Какая-то дурь на меня нашла, – она взяла его лицо ладонями, повернув к себе и заглядывая в серые красивые глаза. – Сердишься? Почему такой серьезный?
– Если я отвечу, то ты будешь смеяться, – он наконец улыбнулся, разгладилось его лицо, а рука потянулась к Эли.
– Ответь, – теперь и ведьмочка позволила себе расслабиться, поцеловав его в подбородок.
– После укуса была мысль… Что ты на самом деле можешь оказаться вампиром. Глупо, конечно. Но на какой-то миг я это допустил, – ответил он, обняв ее и поглаживая приятные будто атласные ягодицы.
Она рассмеялась, уткнувшись в его грудь.
– Эли, да это глупо, очень глупо, – признал он. – Но при том обилии крови, что недавно пролилась, могут прийти и такие мысли.
– Алекс, Алекс. Ты тоже балуешься фэнтези и мистикой. Какая благодатная пища для романа! Дарю тебе этот сюжет, – она тронула пальчиком его нос. – Только когда будешь писать про вампиршу-Эли, не забудь упомянуть, что тело ее было холодным, глазки кровавыми. А когда она открывала рот, чтобы взять твой член, ты видел там остренькие клыки.
– Открой рот, – попросил он, приподняв ее подбородок.
– Нет, – она мотнула головой.
– Открой! – настоял он.
– Нет! – продолжая посмеиваться она отвернулась к стене. – Пусть это будет интригой. И имей в виду… Если я прокусила до крови, то время у тебя трое суток. Потом начнется перерождение.
– Чего молчишь? – спросила Эли после долгой паузы. – Иди к зеркалу и посмотри, есть ли там кровь. Кстати, если вовремя очистить рану спиртом от моей слюны, то может тебя пронесет.
– Ты издеваешься? – Алекс повернул ее к себе.
– Да, – честно ответила она, обняв любовника и потираясь щекой о его грудь.
– Эли, тебе нельзя писать фэнтези без меня. Потому, что у тебя проблемы с логикой, – Алекс глянул на тумбочку – потухла одна из трех оставшихся свеч и в спальне стало темнее.
– В тебе снова проснулся злобный критик? Да, Алекс? – она посмотрела в его глаза, в то время как ее ладошка скользнула к его члену. – Объясни, в чем я неправа?
– Ты упустила важный момент: я пил твою кровь, а значит, твой укус уже не имел бы значения. Я бы принял вампиризм без помощи твоих зубок. Верно? – Алекс почувствовал, что член снова твердеет в ее ладошке.
– Черт! Ты меня раскусил! – она рассмеялась, снова пытаясь отвернуться к стене. – Вывел на чистую и святую воду. Осталось накормить чесноком.
– Я тебя еще не кусал. Но я сделаю это. Теперь моя очередь, – он перевернул ее ничком и подмял под себя.
Они уснули примерно через полчаса, когда уже оставалось до утра недолго.
Эли не знала сколько времени. Взглядом она не нашла телефон в спальне, а ее мобильник остался в сумочке, висевшей под шубой в прихожей. Алекс слегка похрапывал, лежа на спине и положив руку ей на живот. Почему-то сильно хотелось пить, хотя вчера Ведьма не злоупотребляла алкоголем: выпила не больше бутылки шампанского. Осторожно приподняв руку любовника, она выскользнула из-под нее и встала, бросив взгляд на постель, где местами виднелись красно-бурые следы крови.
Эли осмотрела левое запястье, перевязанное бинтом поверх пластыря. Скорее всего рана подсохла, но лучше пока повременить со снятием повязки. Подняв с пола синюю рубашку Алекса, она надела ее, застегнув лишь на одну пуговицу, сунула ноги в тапки и тихонько вышла из спальни. На кухне почему-то до сих пор горел свет и оттуда несло табачным дымом. Открыв двери, Эли обнаружила там Гурама, докуривавшего сигарету возле окна. Ей не хотелось встречаться здесь с ним, тем более наедине и в ранний час. Однако, армянин повернулся на звук открывшейся двери и сказал, выпуская дым изо рта:
– Зачем обманула меня? Эли мне больно. Весь вечер было больно! Всю ночь!
– Прости, так вышло. Очень не хотела тебя обидеть, но я Алекса знаю уже давно. У меня с ним много общего, – она все-таки зашла на кухню и направилась к мойке, чтобы набрать воды. – Не сердись, Гурам.
