Текст книги "Книги, которые пишут кровью (СИ)"
Автор книги: Эрли Моури
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Два
Что Наташа опустошила ни один бокал шампанского, Раумос догадался после ее первых слов:
– Алекс, Алекс… Иди ко мне, мой Мистер Иск. Самый настоящий, хрен тебя дери.
– Спешишь обогнать мужа в таланте напиваться? – спросил Алекс, вдруг оказавшись в ее объятьях. – Где он кстати?
– Да пох…й на него. Ваще пох…уй. Мудак еще, – она потерлась щекой о его плечо. – Наверное, уехал. Ну нахрена он мне здесь нужен?
– Это вопрос на засыпку? Не знаю, – Алекс даже улыбнулся и позволил себе обнять ее за талию.
– Алекс… хороший ты, честное слово, – Неженская прикусила бортик его пиджака и слегка потрепала, потом вскинула свои теплые карие глаза и предложила: – Пойдем есть мою помаду? Я угощаю. Неженская, сука, сегодня твоя.
– Куда пойдем? – Алекс слегка сжал ее ягодицу и почувствовал возбуждение. Эта сексапильная поэтесса всегда манила его, и никогда прежде она не позволяла таких откровенных намеков. Правда он никогда ее не видел такой пьяной. И ко всем прежним бедам совершенно всегда возле нее точно бульдог на поводке находился ее муж – ныне крутой бизнесмен Вячеслав Степанович.
– Сукин ты сын, трахнуть меня хочешь? Ну признай? – она потерлась животиком о его твердеющий член, топыривший брюки. – Ну, скажи: да-а-а!
– Да-а-а, – исполнил ее просьбу Алекс, вертя головой и ища взглядом ее мужа. Но его не было. Возможно, версия Белоснежки близка к истине, и Вячеслав в самом деле поругался с ней и уехал. Когда Раумос повернул голову к бару, то увидел, Эли и ведущего ее за руку Гурама – они шли к танцплощадке. Эли улыбнулась ему и будто с укоризной покачала головой.
– А я тебе не дам, понял? – Белоснежка рассмеялась и с еще большим жаром потерлась о его стояк. – Возьми бутылку шампанского и пойдем со мной. Нам срочно нужно выпить.
У бара теперь не собиралась очередь, и бутылку Абрау-Дюрсо бармен протянул мгновенно.
– За мной! – скомандовала Белоснежка, увлекая его по коридору за туалеты.
Они свернули за угол, дальше был полумрак и несколько неприметных дверей. Теперь Алекс знал куда она идет. До сих пор он думал, что об этой удобной и неприметной комнате известно лишь ему, Дену и еще двум особам, которых не было на этой вечеринке. «Ах, Натали, неприступная жена ревнивого мужа! Неужели тебя кто-то водил сюда до меня?», – подумал он, даже на какое-то время освобождаясь от мыслей об Эли.
И в этот раз дверь оказалась закрыта лишь на загнутый гвоздь. Они вошли. Освещение включать не было необходимости: зарешеченное окно под потолком давало достаточно света, разбавляя полумрак, в котором видны какие-то ящики, стоявшие один на другом, стол и старый, замызганный диван в углу.
– Шампанское точно будешь? Наташ, может тебе хватит? – Алекс подпер дверь ящиком и остановился посреди комнаты. Его глаза встретились со взглядом Белоснежки.
Она соблазнительно провела язычком по своим губам, скруглив рот, и сказала с придыханием:
– Буду! Иначе нах…я мы сюда пришли. Не трахаться же, правда?
– Ага. Пить шампанское. Это самое удобное место в клубе, – усмехнулся Раумос и подумал, разглядывая Неженскую в полумраке: «Какие же они разные с Эли!».
– Осторожнее! – предупредил он, когда Белоснежка поднесла открытую бутылку к губам.
Но было поздно: она успела сделать пару глотков, напиток вспенился, пошел шипящим фонтаном из ее рта и из горлышка, заливая платье и пол.
– Пиз…ец! – выговорила Наташа, едва отдышавшись. Она засмеялась, закрыв лицо руками, потом мотнула головой, разбрасывая мокрые и липкие волосы, и расстегнула верх платья. – Алекс, сука, помоги снять лифчик! Вся к еб…ням уделялась.
– Может принести полотенце? – он был уже готов сходить к официантам.
– Нах…й оно нужно! Давай, раздевай меня. Буду сохнуть, – она протянула к нему руки.
Раумос расстегнул платье Белоснежки сзади и помог с лифом. То, к чему он прежде стремился, то, к чему он жаждал прикоснуться и вволю потрогать было теперь перед ним: две шикарные груди четвертого размера с крупными темными сосками. Тяжелые, манящие, блестящие от шампанского.
– Алекс, я, сука, липну. Вот, – Белоснежка взяла его ладонь и, подтверждая свои слова, положила на левое белое и прекрасное полушарие. – Хочешь облизать? Ну не будь мудаком, это же лучше, чем моя помада, – она рассмеялась своей шутке, а ее свободная рука начала торопливо расстегивать молнию брюк Раумоса.
Несильно сжимая ее груди, потирая соски, Алекс снова вспомнил об Эли. Где она? По-прежнему танцует с Гурамом? Может уже целуется с ним? От этой мысли сердце похолодело, но рука продолжала механически мять грудь Белоснежки.
Наташа наконец выпустила его член из брюк. Сжала его и глядя в глаза Раумоса произнесла с каким-то страшным ожесточением:
– Алекс, сука, не стой столбом! Я хочу тебя!
Он не ответил.
– Е…баный Алекс, ты чо одеревенел? – она подергала его за член.
– Натали, давай не надо, – все-таки отозвался он.
– Сх…я это не надо? – она опустилась на колени и взяла в рот его отвердевшую плоть.
– Наташ… – он погладил ее мокрые волосы и попытался отстраниться.
Она лишь сильнее присосалась к его члену, громко чмокая и держа его за ягодицы.
– Наташ… Пожалуйста, не надо! Прости, но нет! – он все-таки оттолкнул ее.
И тут опустился на колени рядом с ней. Они застыли друг перед другом в этой глупой позе.
– А какого х…я ты меня сюда привел⁈ – выдавила она. Часто задышала от негодования и, закрыв лицо руками, заплакала.
– Прости, Наташ! Прости, – он попытался обнять ее. – Я люблю Эли. Ту девушку, что за нашим столиком. Ты знаешь, наверно, ее. Она пишет хорошее фэнтези.
– Какая ты сволочь! – выдавила она сквозь всхлипы. – С мужем поругалась из-за тебя! Специально! Придумала повод! Отправила его к еб…ням домой! Напилась как сука! И ты так со мной!
– Сожалею, Наташ. У меня просто сносит крышу. Не знаю, что со мной, – пытался объяснить он, поглаживая ее липкие волосы.
– Уходи! Видеть тебя не хочу, мудака сранного! – она оттолкнула его руку, встала и, взяв со стола остаток шампанского, села на диван.
Наташу было реально жалко. Вовсе подавленный, Алекс направился к выходу.
– Позови сюда Дена! – крикнула она, даже не собираясь прикрыть свою грудь. – Может он меня поймет. Сука, ты! Еб…ный дебил, б…я!
Когда он вернулся за стол, Эли сидела одна, что несколько удивило и обрадовало Раумоса.
– Курить пошли, – кратко пояснила она, поправив маску и подвинувшись к центру дивана. – А ты где был? Никак не мог выпустить из объятий ту дамочку в сказочном наряде?
– Да, это Наташа Неженская. Пишет стихи, – Алекс налил себе рюмку виски и наполнил бокал шампанским для Эли.
– Ты же сказал, что любишь меня, а обнимался с ней при чем так долго, – Ведьма смотрела на него с насмешкой, за которой проступало сожаление. – Как понимать тебя, Алекс? Ты соврал или твоя любовь скоротечна?
– Послушай, Эли, ты меня действительно очень, очень зацепила. Если бы ты знала, что сейчас случилось между мной и Наташей, то не говорила бы мне это в упрек. Давай выпьем. Настроение немного подпортилось, – он поднял рюмку, ожидая, когда она возьмет бокал.
– Хочешь, потанцуем? Подходящая музыка, – неожиданно предложила она под первые звуки Pink – Walk me home. Что такого произошло между ним и той девушкой, ей, конечно, было интересно знать. Но она решила повременить с этим вопросом.
– Да, очень хочу, – Алекс с готовностью встал и протянул ей руку.
На танцплощадке он легко обнял ее талию, а она положила руки на его плечи, и они двинулись мягко, ловя телами чувственные ритмы и ощущение друг друга.
– Эли, я мог бы помочь с изданием твоего романа. Твое фэнтези – прямой формат «Армады». А там с Маршавиным у меня хорошие отношения. Если попрошу, он рассмотрит твой шедевр в отдельном порядке, – предложил Раумос не слишком кривя душой: он на самом деле имел связи с этим издательством.
– Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас! Сами предложат и сами всё дадут! – продекламировала она, слегка прижимаясь к нему грудью. – Воланд, да? Только настоящий Воланд. Вот я и не прошу. Я сама всего добьюсь, Алекс. Или сами все мне дадут. Я же – ведьма. Увидишь – я решу этот вопрос. Ведьме Эли лишь потребуется хорошая жертва. Лучше скажи вот что… – она убрала руку с его плеча и приподняла голову, – скажи честно, что ты от меня хочешь? Только абсолютную правду. Ложь я почувствую, и разговор не получится.
– Я хочу тебя, – прошептал он, чуть теснее прижимая ее к себе, возбуждаясь от близости и тепла желанного тела. – И только тебя, Эли. Я хочу, чтобы не было, между нами, никакого Гурама, и ты стала моей. Еще честнее?
– Твое тело уже достаточно сказало, – она усмехнулась, чувствуя напряжение его члена. – Но говори дальше. Я хочу знать, как далеко ты готов зайти.
– Ты мне вскружила голову, пожалуй, как никто другой. Понимаешь? До сих пор никто меня так не волновал. Никогда. Можешь не верить, сказать, что такого не может быть за небольшое время в реале, которое мы знакомы. Но я отвечу, что может. Именно твой образ был объектом моих мечтаний последние полгода. Эли… – он попытался поцеловать ее, но она чуть повернула голову, и его губы задели только краешек ее рта.
– Алекс, это просто страсть. Ты хочешь меня трахнуть. Вот и все. И знаешь, – она снова подняла голову так, что ее губы почти коснулись его подбородка. – Ты мне очень приятен – это чистая правда. То, что ты хочешь меня, может стать взаимным.
– Эли!.. – он порывисто прижал ее к себе. – Прошу, не дразни!
– Сейчас я не дразню и очень откровенна с тобой, – его объятия порывистые, сильные и ощущение нажима его твердого члена отозвались приятным теплом внизу живота. Эли от удовольствия прикрыла глаза.
– Хочешь сказать, что можешь завтра утром проснуться в моей постели? – спросил он, касаясь губами мочки ее уха. – Пожалуйста, скажи «да».
– Такое может быть, Алекс Раумос, – она подумала, что сама начинает хотеть этого. – Может, если ты достаточно серьезно настроен. Если на самом деле желаешь меня с огромной страстью. Я могу проснуться с тобой. Только я кое-что попрошу взамен.
– Что? – Алекс по-прежнему прижимал ее к себе, хотя Пинк уже спела последний куплет, и чудесная мелодия растаяла в тишине. Еще он видел Гурама, сердито топтавшегося рядом, но сейчас это было совсем не важно.
– Я хочу твоей крови, Алекс, – ее голубые как незабудки глаза смотрели из прорезей маски с прищуром. Было так странно слышать эти слова от обладательницы ангельских глаз.
– Хочешь меня убить? – он не понимал, насколько она серьезно говорит. – За мою критику твоих произведений. Это такая месть ведьмы?
– Нет, давай отойдем, – предложила она. – А то мешаем другим.
– Тогда туда же к лестнице. Я только скажу кое-что Дену, – Раумос вспомнил про Наташу и поспешил к столику, чтобы сообщить о ее просьбе Денису. Была ли Неженская в той комнате или уже ушла, он не знал, но быстро объяснил другу, что от него требовалось.
– Супер! Заодно там вызовем второй косяк! – с хохотом решил Ден, глядя дикими красными глазами на друга. Потом повернулся к топтавшемуся возле Эли строителю. – Эй, Гуру! Ох…ительное дело! – он махнул рукой строителю. – Бери шампанское и два бокала. Пиз…ец чо будет! Идем в интересное место.
Гурам нехотя поплелся за Денисом, хотя Раумосу эта идея вовсе не понравилась. Одно дело если в ту комнату, где Наташа сидит на диване, вероятно, с оголенной грудью, придет только Ден – ведь они какие-никакие друзья. И совсем другое, если туда завалит совсем незнакомый небритый армянин. Алекс хотел остановить Дениса, но они уже смешались с народом, вновь начавшим оккупировать место возле бара.
Все это время Эли терпеливо ждала его и, когда Алекс подошел, сказала: – Так ты готов за это рассчитаться кровью?
– Честно, заинтриговала. Нет, я понимаю, ты ведьма, Эли. Но неужели до такой степени? – усмехнулся, стараясь понять, насколько она шутит и в чем подвох.
– Алекс, я говорю очень серьезно. Мне важно знать, насколько сильно ты хочешь меня, – ее ангельские глаза сейчас были в самом деле совершенно серьезны. – Признаюсь кое в чем. Когда мы сидели с Гурамом в кафе, он сказал, со всей кавказской прямотой, что хотел бы обладать мной. И когда я спросила, а что он за это готов отдать, он не задумываясь сказал, что за ночь со мной отдал бы не только кровь, но и жизнь, – и здесь она позволила себе улыбнуться. – Разумеется, ночь я ему не обещала. Все равно понимаешь, какие ставки?
– Не совсем. Это что такой аукцион? Кто больше? – теперь уже лицо Алекса стало совершенно серьезным и даже мрачным.
– Нет, я не шлюха, чтобы предлагать свое тело, да еще таким грязным образом. Нет никакого аукциона, – отрезала она. – Но мне нужна кровь человека, полного страсти ко мне. Это важное условие жертвенной крови. Именно сегодня ночью ритуал будет иметь наибольшую силу. Подошла бы кровь Гурама. Но твоя будет намного ценнее. Ведь ты не просто человек, но и очень хороший автор, а главное – я вижу страсть в твоих глазах.
– Все это похоже на шутку, но даже если в этом нет и доли шутки, я согласен, – Раумос стоял, опираясь рукой на стену, к которой ведьма прижималась спиной. Он смотрел в ее глаза и пытался понять, что еще они скрывают. Чего не договорили, эти прекрасные глаза, которые совсем не вязались с проведением кровавых ритуалов.
– Хорошо, Алекс. Я не сомневалась в твоей смелости и твоем желании обладать мной, – Эли заметила, как его взгляд опустился ниже, изучая ее голые плечи. Затем грудь, верх которой заманчиво выступал над полосой бирюзовой ткани.
– А ты хочешь обладать мной? – произнес он, согнув руку и слегка прижавшись к ней.
– Я же уже говорила. Мне нравятся такие мужчины, как ты, – ответила она, уклоняясь от прямого ответа.
– Эли… Позволь поцелуй? Я хочу сейчас, – с этой минуты Алексу показалось, что она влечет его еще больше.
– Да, – сказала Эли и чуть приоткрыла рот.
Он прижался своими губами к ее теплым и чуть влажным, обвил ее за талию. Она тут же почувствовала, как в один миг напрягся его член, готовый порвать плотную ткань брюк. Их языки соединились в недолгой, но очень чувственной ласке.
– Мне нравится, Алекс. Нравится твоя решительность, – сказала она, часто дыша.
– Как же твой муж? – спросил Раумос, тут же подумав, что его вопрос вовсе не к месту. – Прости, это вовсе не мое дело, просто хочется знать больше о тебе.
– Никак. Я не обманула. Я почти ни разу не изменяла ему, – ответила она. – Но решила сделать исключение. И как будет с Генрихом дальше, не знаю. Мне пора менять что-то в моей жизни. Причем менять очень и очень многое. Пора исправлять ошибки прошлого. Возможно, случится большой скандал, но я к этому готова. Думаешь, я странная? – Эли вдруг запустила пальцы в свои светло-золотистые волосы и сняла маску.
Алекс стоял молча с минуту, разглядывая ее лицо, которое без маски казалось еще более желанным.
– Черт возьми, я люблю тебя, Эли. – произнес он. – А ты можешь провести ритуал, что бы мы стали парой?
– Разве для этого недостаточно просто любви и взаимного желания? – она поправила волосы, разглаживая локоны, которые смяла резинка. – Знаешь, что мне не нравится в тебе? Ты слишком ревнив и эгоистичен.
– Твоя правда, – согласился Раумос, он действительно был ревнив, хотя за последние годы, как бы некого было ревновать. – Только ты сказала о любви и взаимном желании. Я могу рассчитывать на это с твоей стороны?
– Как много ты хочешь. Много и сразу, – Эли рассмеялась. Это было неожиданно, искренне и звонко. – Алекс, Алекс… Я не знаю, что будет между нами. И не хочу заглядывать далеко вперед. А вдруг ты станешь моим любовником, и я буду сбегать к тебе от Генриха? Вдруг я сбегу к тебе навсегда? Знаю только одно: ты мне приятен как мужчина. Даже очень приятен. Ты – интересный, талантливый. В тебе есть страсть, и мне нужна твоя кровь.
– Потрясающе! Я хочу целовать тебя! Эли, что ты со мной делаешь! – он порывисто обнял ее и она не сопротивлялась. – Как мы сделаем это? Как я дам тебе кровь? Я готов дать ее тебе много крови! Пусть даже всю!
– Тогда ты умрешь – не надо плагиатить Гурама с его южным максимализмом. А дашь просто. Мы вскроем вены: ты и я. Лезвием или острым ножом. Вскроем аккуратно, небольшим надрезом – я это делать умею. Нужно будет приготовить пластырь, бинты и йод, – пояснила она, ощущая его горячее давление в области уха. – Крови нужно будет хотя бы грамм по сто. И все. Дальше я проведу ритуал. Ах, да потребуются еще свечи. Хотя бы штук семь. Это можно сделать в гостинице, где я сняла номер. В Измайлово.
– Это чёрти где. Лучше поедем ко мне. У меня три больших комнаты. В огромной спальне огромная кровать. И еще более огромное желание обладать тобой там! Эли!.. – когда он произнес ее имя, то с ним из груди словно вылетел весь воздух. – Я снимаю квартиру в великолепной сталинке, на Алексеевской. Мы поедем ко мне.
– Можно к тебе, но при одном условии, – она чувствовала, как его взволнованное дыхание шевелит ее волосы.
– Каком? – Алекс, пожалуй, был готов к любым условиям.
– Пусть Гурам поедет с нами, – Эли увидела протест, тут же родившийся в его лице, и добавила: – Или тогда сам придумай, как его отшить. Только без грубости, и чтобы ему не было обидно.
– Хорошо. Позже с этим разберемся, – решил Раумос. – Еще полчаса здесь и поедем?
– Как скажешь. Мне здесь нравится. Можно и больше. Ой, вон твоя девушка, – Эли рассмеялась, на миг уронив голову ему на грудь. – Алекс, ее у тебя сейчас отобьют! Скорее останови это безобразие!
Три
Раумос повернулся и увидел, как Наташу Неженскую вели под руки Денис и Гурам. Она смеялась и что-то без умолку говорила. К счастью, платье ее уже было всецело на ней и снова прикрывало внушительную грудь госпожи Белоснежки.
– Это не моя девушка, – Алекс тоже не сдержал смех. – Не боишься, что она уведет твоего парня, Гурама?
– Надеюсь, ограничится твоим другом Деном, – ответила Ведьма и сделала шаг вперед. – Пойдем за стол?
– Да, – Алекс взял ее под руку. – Вообще-то я надеялся, что ты ответишь подобно мне, что Гурам – не твой мужчина.
– Ой, как вы требовательны к словам, господин Раумос. Не надо лишний раз доказывать, что вы – хороший автор, – говоря это Эли прижалась к нему, и последние несколько шагов до столика они сделали словно неравнодушная друг к другу пара.
Теперь на угловом диване за их столиком было тесно: там уже сидели Ден, чей зад стоил двоих, Наташа Неженская чуть склонная к полноте и по другую сторону от нее Гурам.
– Алекс, сука, как же я тебя ненавижу! – сказав это Белоснежка расхохоталась, уронив голову на стол и испачкав волосы в салате.
– Платье девушке новое купи, да! – Гурам тоже подержал ее заразительным смехом. – И бюстгальтер не забудь!
Ден молчал, но его открытый рот улыбался, и маленькие глаза теперь походили на красное конфетти.
– Двигайтесь, веселые! Мы так не поместимся, – Раумос пропустил Эли вперед, понимая, что ему теперь на диване нет места.
– Солнце мое, на меня садись! Давай сюда! – Гурам потянул Эли к себе, приподнял и усадил себе на колени.
– Э-э!.. Так не пойдет! – Алекс не мог скрыть возмущения. – Принесу стул.
«Зачем она сделала это⁈ Могла бы вырваться, оттолкнуть его!» – негодовал он, отправляясь к столам для читателей, где были свободные стулья. – «Эли, она всегда так себя ведет или намеренно досаждает мне? Вряд ли подобное она допускает при своем муже. Может, история о недавнем знакомстве с Гурамом выдумка и между ними есть нечто большее?». Эти вопросы вспыхивали в его уме один за другим. Вспыхивали и никуда не пропадали, словно повиснув где-то в груди, излучая мучительный жар.
– Саша…
Алекс остановился от прикосновения к руке, повернул голову и увидел рядом с собой Ольгу Самгину, третий год подряд игравшую роль Маргариты. И – редкий случай – Воланда рядом не было.
– Хорошая музыка, Саш. Не хочешь меня пригласить? – ее большие темные глаза с длинными ресницами смотрели на него, а губы как обычно были полны ее необычной чарующей улыбки.
– Да, Ольга Васильевна, – он протянул ей руку и, скоро они поплыли в нежной мелодии My Heart Will Go On.
– Саша, Саша… – сказала Маргарита, держа обе ладони на его плечах. – Я думала, ты отважишься в этот вечер стать Мастером. А ты по-прежнему, увы, Икс.
– Марго, буду честен, я думал об этом. Но проблема с костюмом. Не знаю, такое должен надеть Мастер для поддержания образа. Да и масок он не носил, – Алекс чувствовал необычно приятное тепло ее тела и такую же необычную грацию, этой манящей женщины. Она была старше его лет на семь, но Ольга Васильевна принадлежала к числу тех редких дам, которых не портит возраст.
– Или мне быть в той пижаме, которой Мастер беседовал с Иваном Бездомным? – продолжил Раумос рассуждение об одежде. – Тогда точно твой Воланд сдаст меня в психушку.
– Разве дело в костюме, Саш? Ведь я это платье взяла в своем гардеробе, а у Маргариты Николаевны, – Ольга убрала одну руку с его плеча, украдкой глянув на мужа, по-прежнему занятого с меценатом Гавриловым. Освободившейся рукой, она обхватила спину Раумоса и прижалась к нему.
– Твоя правда, Марго. Однако костюмы и платья, как и другие условные мелочи дают начало нашей большой игры, – он чувствовал ее влечение и это было столь же неожиданно, сколько странно.
– Игры, которую мы принимаем за жизнь, – добавила она, дыша ему на ухо. – Саш, у тебя отличный стиль. В одежде и прозе. И в манере общения. Знаешь, что мой Воланд тихо завидует тебе? Может даже не тихо. И его бесят твои остроумные рассказы и изданные романы. Наверное, будет бесить, что я сейчас так прижимаюсь к тебе в танце. Вижу, он поглядывает на нас.
– Не боишься его недовольства? – Алекс повернул голову, ища взглядом Воланда, но вместо темнейшего увидел Эли – она танцевала в паре с Гурамом. Снова на ней была маска, и Ведьма смотрела на него. В этот миг ее глаза показались ему голубыми колючими льдинками.
– Нет. Я не хочу всю жизнь играть лишь по его правилам, – ответила Самгина, ее небольшая, по-девичьи упругая грудь возбуждающе потиралась о партнера при каждом движении.
– Марго… – Алекс лишь произнес ее имя и наклонился к ней, заглядывая в темные бездонные глаза. Ее лицо было так близко, а теплое дыхание ласкало его подбородок. Алекс хотел, чтобы это видела Эли, кружившая от их пары в нескольких шагах. Еще он знал, что если сейчас поцелует госпожу Смагину, эту роскошную и утонченную даму, то Марго не отвернется – ответит на его поцелуй. Но Эли… Как отреагирует она? Может ей будет все равно? А может это ее царапнет, как поцарапало его сердце вольности Эли с небритым кавказцем. Да, Гурам грубо притянул к себе, но она могла бы возразить, оттолкнуть? Однако она позволила.
Почему сегодня так странно сошлись звезды: три женщины, о которых он думал и которых хотел. Три женщины, которые казались недоступными, вдруг открылись ему. У этих трех женщин есть кое-что общее: они замужем за весьма состоявшимися мужчинами и все три недовольны браком и тем, как сложилась их жизнь. Каждая из них его привлекала: кто больше, кто теперь уже меньше. Из этих трех влекущих дам, две стали для него сегодня точно низко висящее яблочки. Яблочки в том самом небесном саду. Да, он, Алекс Раумос, вознесся сегодня на небеса. Какие ветры занесли его туда? Наташа, Ольга – только протяни руку, скажи несколько важных для женщины слов, и можно их взять. Если не в этот вечер, то в будущие недалекие дни. Но его интересовала другая… Та, явившаяся на вечеринку внезапно из его снов. Явившаяся, но постоянно ускользающая, дразнящая и изводившая его. Краем глаза Алекс заметил, что Эли смотрит на него, и тогда его губы припали к приоткрытым губам Марго. Она ответила, страстно прижимаясь к нему и чувствуя мужское возбуждение, толкнувшее ее в живот, так явно, что захотелось вскрикнуть от восторга.
– Алекс… – едва слышно произнесла она, дыша ему в рот. – Я знаю, ты это сделал для нее. Для Эли. Я знаю, она заберет тебя без остатка. Прости, но я не глупая женщина и очень наблюдательна. Но еще хочу, чтобы и ты кое-что знал: мне очень приятен твой поцелуй и мысль, что ты мог бы стать Мастером посещает меня не первый год. В моей жизни было слишком много темных сил – хочется немного света. Вопреки всем законам и порядку, – она хотела бы сказать ему, что хочет его сейчас и, наверное, хотела давно. Только она понимала, что его захватила Эли, и изменить это нельзя.
– Марго, ты меня покорила… – он в самом деле был глубоко тронут. – Ты тоже прости, но ты совершенно права. Как приятно и опасно быть рядом с такой проницательной женщиной. Мне кажется, писательство давалось бы тебе, гораздо лучше, чем твоему бездарному мужу. Ты в самом деле могла писать очень хорошую прозу, полную глубоких и важных мыслей. Зачем тебе быть в его тени?
– Спасибо. Наверное, каждому свое: и в творчестве, и в самой жизни. Я пойду. Теперь пойду, попытаюсь соблазнить Конта, раз ты уже навеки отдан другой, – шепнула она ему, когда музыка стихла. Сжала его ладонь как-то очень по-женски и в то же время по-дружески.
Он стоял на танцплощадке с минуту, глядя в след уходящей в сторону бара Маргарите. В самом деле она была очень похожа на булгаковскую Маргариту: красивая, смелая, умная женщина. А ее муж, конечно, не Воланд и даже не тот военный инженер. Ему нравилось назвать ее «Марго». Потому что для него она с первого дня была королевой. Но он не был королем и не стремился к этому. Затем снова заиграла музыка, и Раумос вспомнил, что шел сюда вовсе не за танцами, а за стулом. Повернулся и увидел стоявшую перед ним Эли.
– Зачем ты это сделал? Маленькая месть за то, что я села ему на колени? – щеки ее заметно порозовели, может от шампанского, а может от волнения. – Заметь, я не целовалась с Гурамом. Ты первый начал в эту скверную игру.
– Да, Эли, я поцеловал ее из-за тебя. Мне было обидно. И мне хотелось знать, будет ли обидно это тебе или тебе все равно, – Алекс примирительно взял ее руку. – Давай не будем больше делать друг другу ничего неприятного?
– Может тебе нужно немного прикрутить свою ревность? – она как-то неопределенно покачала головой, и стало неясно, толи это в укор ему, толи несогласие с его предложением. – Сейчас мне было обидно. Считай, что теперь знаешь. Но ты знаешь не все, Алекс. Когда мы переписывались в личке на сайте… Я тоже думала о тебе. И я до сегодняшнего вчера знала, как ты выглядишь, потому что видела твое видеоинтервью. Сейчас не хочу об этом говорить. Давай лучше о продолжении вечера. Хотя уже ночь.
– Схожу за стулом, – он хотел повернуться к читательским столам, но наклонившись к ней добавил: – Как же приятно, что я тебе небезразличен. Может в самом деле мы нужны друг другу. Нужны по-настоящему. Надолго или навсегда.
– Не знаю, как будет. Но точно знаю, что эта ночь очень важна, – сказала Эли, когда он отходил. И добавила, зная, что он уже не слышит: – Эта ночь и грядущий день могут убить, а могут дать новую жизнь. Счастливую или несчастную – знать не в нашей власти.
Возвращаясь к столу, Раумосу пришлось продираться сквозь толпу, резвящуюся возле Деда Мороза. При этом особо мешал стул. То он зацепил излишне подвижную поэтессу, то на него едва не сел пьяный юморист Гена Кабанов. Рядом снова громко бахнула большая хлопушка, полетело конфетти, запахло дымом, и кто-то начал упражняться в жонглировании бенгальскими огнями, тут же закричав матом от собственной глупости. Когда Алекс добрался до своего стола, то обнаружил, что Эли ожидает его стоя.
– Спасибо, – сказала она, взяв стул из его рук и устроившись на нем. – А ты можешь к рядом с Гурамом или ему на колени.
– Саш… иди, сука, ко мне, – поманила его Белоснежка, уставившись на Раумоса одним глазом. Второй, почему-то был закрыт. И поэтесса командно прикрикнула: – Ко мне, я сказала!
Гурам и Ден затряслись от смеха.
– Ну вы пиз…ец! – Неженская тоже залилась смехом.
– Наташа, я тебя люблю! Моя мягкая кошка! – Гурам обнял ее и потерся о ее пухлую щечку своим огромным носом, тут же пытаясь ее поцеловать.
– Отвали от меня, сука курносая! – возмутилась Белоснежка, вдруг решив в очередной раз стать недотрогой.
Эли притянула Алекса за рукав и сказала:
– Они все готовые. Наверное, нам пора.
– Мы вдвоем или забираем всех? – уточнил Раумос.
– Как хочешь. Ты хозяин, но я бы не оставила друзей.
– Ты права. Они слишком пьяны и могут наделать глупостей, – Алекс понимал, что его ждет тяжелая ночь и, наверное, не менее тяжелое утро. Но эта же ночь и утро будут самыми прекрасными в его жизни, потому что он проведет их с девушкой из своих снов.
Оставалось лишь вызвать такси. Причем такое, чтобы водитель согласился везти сразу пятерых.
