Текст книги "Вкус скандала"
Автор книги: Эрин Найтли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 13
«Дорогая Джейн,
Не смущайся слишком сильно, если приход поклонника вызывает румянец на твоих щеках. Считай его тонким намеком на то, что твое сердце тронуто. Это избавит тебя от необходимости говорить об этом словами. В конце концов, джентльмену нравится думать, что избранная им леди не равнодушна к его присутствию.
Смысл ухаживания в том, чтобы дать девушке и молодому человеку познакомиться поближе. Однако, дорогая, ты должна помнить, что существуют границы близости, за которые на этой ступени выходить не стоит. Например, на какой-то стадии знакомства джентльмен может попросить разрешения обращаться к тебе по имени. Такую привилегию не следует давать легко. Здесь, как с первым печеньем: только попробуешь, а хочется еще. Такая привилегия может поощрить джентльмена попытаться добиться большего. Именно о «большем» мы и должны беспокоиться. Поэтому фамильярность такого рода лучше отложить до тех времен, когда уже обсуждался вопрос о помолвке. Можешь себе представить, как будет неловко, если какой-то бывший кавалер обратится к тебе по имени в общественном месте? Меня в дрожь бросает, стоит только подумать об этом».
– Ты точно справишься без меня?
Джейн вздрогнула и выронила из рук письмо матери, оглянувшись на дверь.
– Ради Бога, Эмерсон, я же справлялась без тебя много лет, уж сегодняшний день как-нибудь переживу.
Убрав письмо в ящик комода, булочница встала и прошла мимо кузена в гостиную. Ее брату так не терпелось отправиться в путь, что он постукивал ногой по полу. В окна лился солнечный свет, согревая небольшую комнату, и мисс Бантинг, привыкшая заботиться о брате как мать, мысленно порадовалась, что брат и кузен отправятся на экскурсию на пристань в хорошую погоду.
– Джейн, я не сомневаюсь в твоих способностях, – сказал Эмерсон со вздохом. – Просто хотел лишний раз убедиться, будет ли тебе спокойно, если ты останешься с лордом Модные Штаны под защитой всего лишь его сестры.
«Спокойно? Ничуть!» Граф вызывал у нее множество разных чувств и спокойствие в их число явно не входило. Женщина посмотрела на Эмерсона с самым бесстрастным выражением, какое ей только удалось на себя напустить, и пожала плечами.
– Я не против. Да и потом, им необязательно знать, что вас нет дома.
Кузен отдал честь.
– Есть, капитан! – Он хлопнул Уэстона по худому плечу, подталкивая паренька к двери. – Отчаливаем, дружище, нас ждет море или по крайней мере солоноватая грязь, которая зовется Темзой.
Брат усмехнулся. Наклонившись, он поднял с пола небольшую сумку на длинном ремне и пошел к двери. Сестра вздохнула: «Даже не попрощался». Эмерсон пошел следом, но задержался, остановившись у самой двери.
– Знаешь, Джейни, – начал он невинно, хотя его зеленые глаза искрились лукавством. – Всякий раз, когда я упоминаю его светлость, твои уши становятся красными, как малина.
Кузина схватилась за уши: «Какой ужас! Это просто унизительно!» Мужчина засмеялся, казалось, его веселый смех, полный мужского самодовольства, прыгает по маленькой комнате, словно мячик, и продолжил:
– Вот о чем я подумал.
Эмерсон понимающе подмигнул и скрылся на лестнице, захлопнув за собой дверь. Джейн опустила руки и сделала то, чего не делала уже много лет: показала язык кузену, а вернее, двери, за которой он скрылся. «Безобразие, как он смеет ее так дразнить!» Если до этого уши мисс Бантинг не были красными, то уж теперь точно покраснели. «Что там мама писала про румянец?»
Булочница выдохнула и провела рукой вниз по груди, стараясь успокоиться. Ее сердце не затронуто, Боже упаси! Она просто волнуется из-за следующего урока. Кстати, сейчас ей лучше спуститься на кухню и начать к нему готовиться. Джейн решила не брать рецепты с использованием дрожжей: при одной только мысли о том, что ей придется целый час сидеть в кухне с графом и его сестрой и пытаться поддерживать разговор, мисс Бантинг бросало в холодный пот. Во время этих уроков она обязательно должна чем-то занимать руки и голову, чтобы не попадаться в сладкие сети дразнящего взгляда лорда Рейли.
Лишь часом позже, стоя за рабочим столом напротив лорда Рейли и собираясь обсудить планы на сегодняшний урок, Джейн поняла, насколько бесполезна эта мысль, потому что его завораживающие голубые глаза всегда будут затягивать ее в свои сети.
– Прошу прощения. – Хозяйка беспомощно посмотрела на леди Беатрис. – О чем я говорила?
– Вы собирались нам сказать, какой рецепт мы будем изучать сегодня.
Во взгляде леди Беатрис наблюдалось недоумение. Не прошло и двух минут, как начался урок, а Джейн уже начала нервничать и суетиться. В какой-то степени мисс Бантинг винила и графа, который, по обычаю, снял фрак, а значит, она имела полную возможность им любоваться. Вдобавок ко всему его серебристо-голубой жилет идеально гармонировал с цветом его глаз.
– Да, точно, рецепт. На этой неделе мы будет готовить вкусное печенье к чаю.
Рейли, закатывавший в это время рукава рубашки, остановился.
– Печенье к чаю? На прошлой неделе вы только подразнили нас обещанием шоколадных пирожных. Ах, мисс Бантинг, как небрежно вы разбиваете мужское сердце.
Джейн попыталась сдержать улыбку, но не смогла. И что у него за талант такой, легко вызывать у нее улыбку? А еще он знает, как вызвать у нее желание ему подыграть.
– Если хотите, – небрежно заметила она, – я могу достать шоколад, и мы вместо этого печенья будем делать шоколадное. Я подумала, что вы предпочтете рецепт, который не требует использования терки.
Леди Беатрис ахнула:
– О да, пожалуйста!
Граф улыбнулся своей медленной улыбкой, приводившей Джейн в смущение.
– Ну, что ж, джентльмен всегда подчиняется желанию дамы.
В мисс Бантинг вдруг тоже проснулось озорство, она усмехнулась.
– Милорд, рецепты не так уж отличаются. Ваша сестра может делать печенье к чаю, а вы – шоколадное. Не хочу лишать вас того, о чем вы мечтали целую неделю.
Глаза графа сверкнули по-новому и совсем не шутливо. Его тон изменился. Когда мужчина заговорил, его голос будто обволакивал Джейн, как теплый дым:
– Очень рад это слышать. Однако, – многозначительно продолжал он, – я думаю, что лучше избегать кухонной утвари, которая по совместительству служит гильотиной для пальцев, и заняться печеньем к чаю. Я все еще залечиваю боевые раны, полученные на прошлой неделе.
– Все еще залечиваете царапину, милорд? На вашем месте я бы забеспокоилась о своем здоровье.
– Возможно, хорошее сытное печенье к чаю поможет мне укрепить его. Я уверен: хорошие сладости могут вылечить почти все.
В этот раз урок явно проходил лучше, чем в прошлый. Не было ни ран, ни еды, рассыпанной по полу, ни брызг теста на столе. Почти гладко прошло разбитие яиц. Сестра графа сбивала белок добрых три минуты и только потом, сдавшись, передала миску Джейн. Рейли сумел продержаться до конца, хотя он не мог скрыть выступивший на его лбу пот. Раньше хозяйка булочной думала, что испортить блюдо, в состав которого входят яйца, мука, сахар и лимонная цедра, невозможно, но прошлый урок показал ошибочность ее предположения.
– Очень хорошо, молодцы. – Джейн одобрительно улыбнулась сначала Беатрис, потом Рейли, стараясь не задерживать взгляд на его широкой довольной улыбке. Граф действительно казался очень довольным. – А теперь аккуратно кладите тесто ложкой в смазанные маслом формочки, заполняя их примерно до половины.
Как и следовало ожидать, Рейли орудовал ложкой быстро, не беспокоясь о том, что капли жидкого теста попадают на стенки формы, а его сестра действовала с излишней осторожностью и наполняла каждую формочку медленно, но аккуратно. Закончив первым, Ричард поднес ложку ко рту и попробовал тесто.
– Мм… Вкусно до невозможности!
Булочница наморщила нос.
– Милорд, не ешьте тесто! В нем сырые яйца.
– Я только чуть-чуть попробовал, ничего страшного не произойдет. Неужели вы никогда не пробовали тесто?
В памяти мисс Бантинг промелькнула картинка: мать передает ей ложку, и она ее облизывает. «Не ешь, Джейни, только попробуй». Она мечтательно улыбнулась и кивнула:
– Давным-давно.
– Ну, раз вы до сих пор живы, значит, это не так страшно, – с деланым облегчением воскликнул Рейли.
Мужчина положил ложку, провел пальцем по стенке миски, на которой осталось жидкое тесто, и вновь попробовал его, но уже с пальца. Закрыв глаза, граф издал вздох блаженства. Сердце Джейн вдруг забилось сильнее. Женщина прикусила губу. По какой-то неведомой причине у нее возникло ощущение, будто она видит то, чего ей видеть не следует.
– Ну, вот, готово, – объявила леди Беатрис и бросила ложку в миску.
Ее голос и звон ложки разрушили чары, Джейн незаметно вздохнула с облегчением.
– Хорошо, теперь ставим их в печь, – сказала она, стараясь не смотреть на графа.
Этот человек становился просто опасным для ее нервов! И почему ее не в меру живое воображение цепляется за все, что бы этот мужчина ни сделал?
Хозяйка открыла дверцу духовки и отошла в сторону. На этом уроке она разрешила своим ученикам самостоятельно поставить противни в духовку. Сестра графа, держась как можно дальше от духовки, насколько это вообще возможно, поставила противень очень аккуратно, будто вдевая нитку в иголку. Вернувшись, она улыбнулась, потирая руки.
– Они так аппетитно выглядят! Жду не дождусь, когда печенье будет готово.
Леди шагнула в сторону, предоставляя брату возможность поставить свой противень в духовку.
– Я люблю безе, в особенности такое, какое мы готовили на прошлой неделе. Но настоящая моя слабость – печенье.
Сестра сделала шаг к рабочему столу, но резко остановилась – край подола ее юбки попал под ногу брата, от неожиданности Беатрис вскрикнула. Рейли, ставивший в это время противень в духовку, дернулся, и его рука на мгновение коснулась раскаленного металла верха духовки. Мужчина буквально взвыл и отскочил, согнувшись от боли.
– Черт подери! – прорычал он сквозь зубы, прикрывая рану рукой.
– О Боже, Ричард! – воскликнула сестра.
Она кинулась к брату, но, оказавшись рядом с ним, не знала, что делать.
Джейн бросилась действовать. Первым делом хозяйка закрыла дверцу духовки, пока еще кто-нибудь не пострадал. Потом подвела графа к ближайшему табурету. Сердце ее колотилось так, что в ушах шумело. Она много раз обжигалась сама и хорошо знала, как это больно.
– Все хорошо. – Мисс Бантинг пыталась успокоить графа, осторожно потянув его за руку, которой мужчина прикрывал рану. – Дайте мне взглянуть.
Рейли отказался, резко втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. У Джейн сердце кровью обливалось от сочувствия к нему, она наклонилась, пытаясь встретиться с ним взглядом. Когда граф, наконец, поднял глаза, булочница мягко положила свою руку на его и выдержала его взгляд.
– Милорд, доверьтесь мне, я знаю, как вам помочь.
После некоторого колебания Ричард быстро кивнул и позволил ей отвести его кисть, прикрывающую обожженное предплечье. Ожог представлял собой ярко-красную полосу длиной два дюйма, на которой уже начал образовываться волдырь. Рука графа выглядела так, словно кто-то уронил на нее горячий утюг. При виде раны Джейн невольно поморщилась, она точно знала, каково это – иметь такой ожог.
– Леди Беатрис, – сказала она, не оборачиваясь, – у меня в кладовой есть баночка с бальзамом. Не будете ли так добры принести ее? Она стоит на одной из полок ближе к задней стене.
– Да, конечно.
Сестра проворно пошла в кладовую, желая хоть чем-то помочь брату. Рейли глубоко вздохнул, мисс Бантинг чуть повернула его руку, чтобы лучше видеть, и почувствовала, как его мускулы сокращаются под ее пальцами. Она вновь уловила чистый цитрусовый аромат, который дразнил ее ноздри, хотя всеми силами старалась осматривать рану только с медицинской точки зрения.
– Вы, наверное, думаете, что я самый неуклюжий человек во всей Британии, – пробурчал граф.
Мужчина явно попытался произнести это легкомысленно, но от боли его голос стал хриплым. Джейн улыбнулась и покачала головой:
– Нет, конечно. Может быть, во всем Лондоне, но определенно не во всей стране.
От такого ответа лорд невольно засмеялся.
– О, вы очень добры, что говорите так. – Ричард шумно выдохнул, сжав правую руку в кулак. – Я никогда раньше не обжигался. Не думаю, что я когда-нибудь в жизни испытывал такую боль.
– Даже когда порезали палец теркой?
– Ну, это примерно так же. Участь хуже, чем смерть, и все такое. Но мне кажется, что эта штука не так быстро заживет.
В этом граф был прав. Мисс Бантинг подняла свои руки, чтобы Рейли увидел шрамы на ее предплечьях.
– Не очень быстро и это будет не очень красиво.
Он резко втянул воздух. Ричард впервые заметил тонкие белые линии, портившие ее прекрасную кожу. Не задумываясь, он провел кончиком пальца по самой темной и почувствовал, что ее края слегка выступают над поверхностью ее шелковистой кожи. Пока граф исследовал шрамы, оставленные ее профессией, Джейн замерла и, казалось, даже дышать перестала.
«Эта маленькая кондитерша – настоящий воин», – подумал Рейли. Его охватило восхищение, вытеснив даже пульсирующую боль в руке. Несколько недель назад эти шрамы могли показаться ему уродливыми, но сейчас, когда острая боль, как раскаленная бритва, жгла его собственную руку, граф видел в них некие боевые трофеи, проявление ее силы. «Существует ли что-то, с чем эта женщина не может справиться?» – задумался он.
Рейли поднял взгляд, посмотрев на плавные очертания лица, тонкие прямые плечи, на место, где ее кожа соприкасалась с его кожей, и вдруг его поразило, насколько же она удивительна.
– Наоборот. – В его негромком голосе прозвучала нежность. – Я вижу только красоту.
Мисс Бантинг все это время смотрела на его руку, но после слов графа она подняла глаза и встретилась с ним взглядом.
– Вот, нашла, – послышался голос Беатрис, возвращавшейся из кладовой.
Ричард и Джейн вздрогнули, отдернув руки. Сестра появилась чертовски не вовремя! Боль, которая, казалось, на время утихла, когда все его внимание было поглощено сидящей рядом с ним женщиной, вновь вспыхнула с новой силой. Лорд, пожалуй, не удивился, если бы увидел, что из его руки торчат окровавленные вилы.
Мисс Бантинг встала навстречу Беатрис и взяла у нее жестяную банку.
– Спасибо, миледи. Если не трудно, не могли бы вы принести еще белую ткань из буфета, что за прилавком магазина? Она мне понадобится, чтобы наложить повязку.
Леди кивнула и пошла выполнять поручение. Ричарду очень хотелось, чтобы сестра поднялась наверх и осталась там, предоставив ему время побыть с Джейн. Несмотря на пронизывающую боль в руке, его пальцы жаждали снова ощутить ее прикосновение, почувствовать тепло ее тела. Граф хотел узнать, что подумала хозяйка булочной, когда он ее погладил. В тот момент Рейли показалось, что мисс Бантинг потеплела к нему, и это очень обнадеживало.
Женщина пододвинула табурет к Ричарду и села, открыв жестянку. В ноздри лорду ударил самый отвратительный запах, какой ему только доводилось нюхать. Он невольно отпрянул.
– Не может быть, чтобы вы хотели намазать этим мою кожу! Разве что вы с самого начала замышляли отравить меня, когда я буду в самом слабом состоянии.
Джейн пожала плечами, но Рейли видел, как она прячет улыбку.
– Есть только один способ это проверить.
Она окунула пальцы в желтоватый маслянистый крем и зачерпнула немного. Снадобье выглядело как желе из конской мочи. Но когда Джейн положила руку графа к себе на колени и начала осторожно наносить бальзам на ожог, он вмиг забыл о своем отвращении. Прикосновения этой женщины были легкими, уверенными и могли быть приятными, если бы не эта чертова боль, разливающаяся от его раны, словно жидкий огонь.
– Ну вот, так лучше?
Ричард посмотрел на ее склоненную голову. Длинные темные ресницы скрывали от него глаза мисс Бантинг.
– Если я отвечу «да», вы перестанете?
Джейн замерла и озабоченно нахмурилась.
– Да, конечно.
– Тогда нет, мне нисколько не полегчало.
Ее смех оказался таким же легким, как и прикосновение.
– Ну почему вы всегда такой несносный? Я пытаюсь обработать ваш ужасный ожог, а вы меня дразните.
– Ничего не могу с собой поделать, вы, знаете ли, необыкновенно «дразнительная».
Он позволил себе чуть-чуть подвинуть локоть по ее колену. Хозяйка вытерла пальцы о тряпку, не отводя взгляда от раны.
– «Дразнительная», милорд, такого и слова-то нет.
– Ну, я никогда не позволяю ограничениям английского языка меня сдерживать.
– Не могу себе представить, чтобы вы позволили чему-то вас сдерживать.
Тон Джейн заставил Ричарда призадуматься. Он не мог понять, считала ли она свои слова комплиментом или оскорблением. Наконец, граф заметил:
– Я начинаю думать, что вас тоже ничто не может удержать.
Эта фраза заставила булочницу отвлечься от ее занятия. Она склонила голову набок и подозрительно посмотрела на Ричарда.
– Вот как?
Женщина все еще ему не доверяла. Удерживая ее взгляд, Рейли принял серьезный вид.
– Если человек способен в одиночку заправлять таким бизнесом, выдерживать эти ожоги и управляться с такими, как я, значит, он – сила, с которой нужно считаться.
Ричард заметил, что удивил ее. Губы Джейн приоткрылись, словно она собиралась что-то сказать, но в эту минуту наверху лестницы появилась леди Беатрис с белой тряпкой в руках. Сестра спустилась по лестнице, передав булочнице свернутую ткань.
– Спасибо, миледи, – пробормотала Джейн с отсутствующим видом и стала рвать ткань на полоски.
Некоторое время Ричард, наклонив голову набок, наблюдал, как она трудится для его блага, потом обратился к сестре:
– Послушай, Беатрис, мисс Бантинг терпит наши уроки, наводит порядок после нас, обрабатывает наши раны… Тебе не кажется, что все это дает ей право покончить с пустыми формальностями и не называть нас лорд и леди?
Сестра удивленно вскинула брови и бросила быстрый взгляд на хозяйку, которая так и замерла с поднятой в воздухе рукой.
– Э-э… да?
Рейли улыбнулся. Вряд ли она могла ответить «нет», когда он так сформулировал вопрос.
– Хорошо, значит, решено.
– О н-нет, – пробормотала Джейн, замотав головой. – Это невозможно, я не могу.
– Можете, и это будет правильно. Ведь глупо, когда мы с Беатрис обращаемся друг к другу по имени, а вам приходится придерживаться такого формального обращения.
– Право, это не прили…
– В конце концов, я, кажется, убедительно доказал, что если я и лорд чего-то, то лорд дураков.
От такого возмутительного замечания у мисс Бантинг просто челюсть отвисла и Ричард успел воспользоваться ее замешательством.
– Все равно об этом никто не узнает. Здесь, в вашей кухне, кроме нас никого нет. Кроме того, со всеми «ранениями», которые мы понесли здесь, мы стали практически товарищами «по оружию».
В подтверждение своих слов мужчина поднял ру-ку. Беатрис понизила голос до заговорщического шепота:
– На вашем месте я бы не стала с ним спорить. Особенно насчет «лорда дураков».
Джейн сжала губы, от сдерживаемого смеха ее глаза стали ярко-зелеными. Наконец, она кивнула с прямо-таки королевским величием:
– Хорошо.
«Успех!» – Ричард даже не пытался скрыть удовлетворенную усмешку.
– Превосходно!
Джейн взяла полоску ткани и сказала:
– А теперь можно я перевяжу вашу рану?
– Можно я перевяжу вашу рану…
Ричард многозначительно замолчал, подталкивая мисс Бантинг. Она на секунду закрыла глаза и покачала головой:
– Можно я перевяжу вашу рану, Ричард?
Слышать из ее уст свое имя оказалось так приятно, что граф чуть было не заурчал от удовольствия. Он протянул ей руку:
– Я весь в вашем распоряжении.
Глава 14
На следующий день, чистя противни, накопившиеся за день, Джейн неожиданно для себя обнаружила, что шепотом повторяет под нос имя графа. «Р и ч а р д». Мисс Бантинг нравилось, как оно слетает с ее губ, а на букве «Р» губы вытягиваются, словно готовясь поцеловать. Хозяйка булочной толком не понимала, как получилось, что они перешли к обращению по именам, просто это произошло и все тут. Когда Рейли направляет на нее свои завораживающие глаза, все происходит само собой. Женщина замерла, прижимая мокрую губку ко дну оловянного противня.
Возможно, когда лорд в следующий раз что-нибудь предложит, ей стоит закрыть глаза. Она усмехнулась, представив, как с черной повязкой на глазах учит их готовить.
Наверху открылась дверь и на площадке лестницы возник Уэстон с огромной корзиной в руках.
– Вот это да, что это у тебя?
Джейн поразили уже сами размеры корзины. Брат стал осторожно спускаться по лестнице, держа ее обеими руками.
– Чертовски тяжелая штука, вот что я тебе скажу.
– Уэстон! Следите за своим языком, молодой человек!
– Извини, – пробурчал парень.
Одновременно с этим наверху раздался смешок, булочница посмотрела наверх. В дверном проеме стоял Эмерсон и качал головой.
– Не вини парня, он перенял эту привычку у меня!
Джейн улыбнулась кузену.
– Ты на него плохо влияешь. Но если ты принес подарки, пожалуй, я тебя прощу. Что в этой корзине?
Как только Уэстон ступил на кирпичный пол, мисс Бантинг поспешила к столу, ей не терпелось увидеть, что там. По комнате поплыли пряные запахи, не узнать их было бы трудно. Неужели корзина была наполнена едой? Джейн открыла крышку и ахнула. «Ананас!» Рядом лежали дыни и виноград, а внизу стеклянные и жестяные банки самых разных размеров. Просто чудо какое-то!
Кузен состроил гримасу.
– Я тебе ничегошеньки не принес, кроме себя, любимого.
Женщина посмотрела на Эмерсона в полной растерянности.
– Что ты хочешь этим сказать, «ничего не принес»? Уэстон, я надеюсь, ты не купил эти продукты!
Они не могли позволить себе такие излишества. Брат закатил глаза.
– Господи, нет, конечно. С какой стати я бы стал все это покупать?
Мужчина наморщил нос с таким видом, как будто в корзине были не изысканные деликатесы, а ленты и банты. Джейн прижала руку к сердцу: «Слава Богу!»
– Хорошо, тогда кто это прислал?
– Корзину принес посыльный, в тот момент, когда я собирался запереть дверь.
Уэстон запустил руку в миску с остатками чищеных грецких орехов и бросил несколько штук в рот. Он вел себя так, словно ничего особенного не произошло.
– А записка была? Посыльный что-нибудь передал на словах?
«Кто мог прислать такой подарок?» – в голове мисс Бантинг уже вертелись разные варианты рецептов и блюд, в которых можно использовать это богатство.
– Посыльный сказал странную вещь: «Боеприпасы для следующей битвы от товарища по оружию»… – Брат пожал плечом, не слишком озабоченный. – Честно говоря, я подумал, уж не повредился ли он рассудком.
Женщина потрясенно ахнула, ее рука взлетела от сердца ко рту. Это лорд Рейли прислал ей продукты! Ее шею и лицо начал заливать румянец, и хозяйка ничего не могла с этим поделать. Она еще не встречала такого, чтобы мужчина дарил женщине целую корзину дорогих продуктов. «Как он мог сделать такое? Что подумают люди, если узнают о столь дорогом подарке?» Она не сознавала, что качает головой, пока не увидела выражение лица Эмерсона.
– Джейн, – кузен заговорил прямо как родитель, обращающийся к маленькому ребенку, – ты ведь знаешь, кто это прислал…
Кузина снова замотала головой. В буквальном смысле она не могла точно знать, что корзину прислал граф, но у нее было на этот счет очень вероятное предположение.
– Уэстон, – Эмерсон скрестил руки на груди и с некоторым опозданием перевел взгляд на паренька, – может, приберешься в магазине? А потом, если захочешь, мы встретимся наверху и я научу тебя завязывать узлы.
Юноша кивнул и, не тратя время даром, сразу же стал подниматься по лестнице обратно в магазин. Эмерсон продолжал стоять с авторитетным видом, в той же позе. Посмотрев на Джейн, он сказал:
– Ты знаешь.
«Джем и помадка!» Мисс Бантинг не могла солгать ему сейчас. Она опустила взгляд к корзине и стала теребить листок ананаса.
– Я подозреваю, но не более того.
– Это ведь граф?
Джейн закусила губу и кивнула. Ей почему-то не хотелось произносить его имя вслух. К ее удивлению, кузен рассмеялся. Она резко подняла голову и посмотрела ему в глаза.
– Почему ты смеешься, скажи на милость? Не должен мужчина делать женщине дорогие подарки – это просто неприлично.
«Как сказала мама: «Чего он будет ожидать в ответ?» – от этой мысли все ее тело вдруг охватил жар.
– И это говорит женщина, которая меньше трех недель назад говорила, что граф «намного выше нас по положению».
– Ты это запомнил?
– Конечно, запомнил. Я знал, что придет время и ты поймешь, что ошибалась.
– Но это же нелепо! Никто не скажет, что корзина еды равносильна предложению.
– А разве кто-нибудь упоминал брак? – парировал Эмерсон.
Джейн ахнула. Не может быть, чтобы кузен намекал на…
– Эмерсон, за кого ты меня принимаешь? Я порядочная женщина! Неужели ты думаешь, что я… что я… – прежде чем закончить предложение, она понизила голос и покосилась на дверь: – Я подниму свои юбки для кого попало?
Мужчина вздохнул и покачал головой:
– Джейни, нет, конечно. У меня и в мыслях не было тебя оскорбить. Я просто подразумевал, что ты могла бы немного развлечься. Помилуй, тебе же двадцать четыре года, ты не какая-нибудь жеманная молоденькая девица.
«Это что же получается, – думала мисс Бантинг, – сначала он решил, что я – особа легкого поведения, а теперь, что я старая?»
– Ладно, закончим этот разговор, иди наверх к Уэстону. Я к вам присоединюсь, когда смогу забыть все, что ты мне здесь наговорил.
Кузен вздохнул и покачал головой:
– Бедная маленькая Джейн. Всегда такая серьезная. – Он наклонился и поцеловал ее в макушку. – Больно видеть, как ты изо дня в день работаешь. Мне хочется, чтобы помимо всех этих обязанностей у тебя в жизни появилась радость.
– Ладно, это моя жизнь, поэтому предоставь радость – или ее отсутствие мне.
Эмерсон шутливо отдал честь.
– Есть, капитан!
Булочница закатила глаза и раздраженно улыбнулась. Кузен повернулся по-военному и замаршировал вверх по лестнице. Как только мужчина скрылся из виду, Джейн повернулась к огромной корзине, занимавшей большую часть разделочного стола. Ее содержимое вызывало непомерное любопытство у мисс Бантинг. «Как Ричард мог так поступить?» Это было самонадеянно, безрассудно, властно и… и еще в этом была своеобразная забота. Но несмотря ни на что, она должна выбросить корзину или в крайнем случае раздать ее содержимое.
Женщина сердито посмотрела на спелый ананас с остроконечными листьями и золотистой кожицей, потом ее внимание привлекла маленькая жестяная баночка рядом с экзотическим фруктом. Джейн присмотрелась и ахнула: «Трюфели!» Она никогда в жизни не пробовала трюфели. У нее потекли слюнки. Булочница быстро посмотрела в сторону лестницы и снова обратила взор к подарку. Кусая губу, мисс Бантинг взялась за верхний край корзины и немного наклонила ее, чтобы получше рассмотреть содержимое. «Ну и ну! Фрукты, банки с прекрасным чаем, самый лучший сахар». Она порылась в корзине, не в силах сдержать возбуждение, которое не хотела никому показывать. Выбросить такие изысканные угощения просто преступление. Джейн подняла ананас и вдохнула сладкий аромат тропического плода. Женщина покосилась на окна: ей стало страшно, оттого что кто-нибудь обнаружит этот подарок и придет к такому же выводу, к какому пришел Эмерсон. Каким-то неведомым образом граф сделал все, чтобы вернуть подарок стало невозможным. «Чтоб он провалился!» – ругала его хозяйка булочной. Эти деликатесы манили, словно голоса мифических сирен, и устоять было невозможно. Более того, сам подарок привел Джейн в замешательство. Граф подарил ей не бесполезные украшения, а нечто, в чем она действительно нуждается и что будет полезно ей. И все-таки она дала себе зарок: при следующей их встрече она без обиняков скажет Ричарду, что она думает о его пренебрежении к ее репутации. Ну а пока Джейн не собирается допустить, чтобы эти скоропортящиеся деликатесы пропали даром.
Субботним вечером граф Рейли, как обычно, сидел за столиком в своем клубе, со своим обычным скотчем в руке и обычными приятелями, дружески болтавшими рядом о предстоящих скачках. Совершенно внезапно его осенило, что он чувствует себя как-то… иначе. Примерно так, как чувствует себя человек, когда скучный музыкальный вечер затянулся, и ему хочется оказаться в другом, более интересном месте. Лорду не сиделось на месте. Он скучал. Согнув руку, Ричард почувствовал боль на месте ожога, скрытого под рукавом его нового безупречно сшитого фрака.
– Рейли, старина, только не говори, что ты витаешь в облаках!
Лорд Гримстед поднял бровь, отпивая бренди из своего стакана. Гримми был одним из тех завсегдатаев, которые, казалось, редко покидали пределы элитного мужского клуба. От одной этой мысли желание вырваться стало у Ричарда еще сильнее.
– Нет, конечно, – ответил он, вежливо улыбаясь и поставив стакан на полированный деревянный стол.
И не важно, что именно этим граф и занимался – витал в облаках.
– Это хорошо, потому что скоро скачки, нам понадобится твоя интуиция. Участвуют две лошади твоего отца, да еще и гнедой, которого он в прошлом году продал Роджерсу.
Рейли было глубоко наплевать на скачки, но не мог же он сказать об этом приятелям. Лорд скрестил руки на груди и покачал головой в шутливом недоверии.
– Вы же не думаете, что я расскажу, на кого я ставлю. Вы поставите на ту же лошадь всей толпой и уменьшите мой выигрыш.
– Не говори ерунду! Тебе все равно придется рано или поздно нам сказать, и даже если ты не скажешь, мы узнаем, как только ты сделаешь ставку.
– Гм, резонно. В таком случае мне стоит пропустить этот забег. Хотя бы ради забавы: любопытно посмотреть, кого вы все-таки выберете.
Чатем и Бартлетт засмеялись, а Гримми покачал лысеющей головой.
– Дружище, это не спортивно с твоей стороны.
– Вообще-то я уверен, что это вполне спортивно. Не хочу испортить вам удовольствие. – Ричард отодвинул стул от стола, встал и кивнул товарищам. – Что ж, джентльмены, оставляю вас продолжать дискуссию. А мне сейчас нужно быть в другом месте.
Он многозначительно поиграл бровями, чем вызвал взрыв дружного смеха.
– Передай этой счастливице привет от нас, – сказал Чатем, салютуя стаканом.
Будучи всего на несколько лет старше Ричарда, виконт знал о его любовных подвигах. Рейли кивнул в знак согласия и направился к выходу. Конечно, граф соврал, он абсолютно никуда не торопился и первоначально намеревался провести остаток вечера в клубе. Но сегодня такое времяпровождение показалось ему скорее обязанностью, чем удовольствием. У лорда возникло в высшей степени странное желание сделать что-нибудь полезное.
Мужчина свернул направо и пошел по улице, размышляя на эту тему в тусклом свете пасмурного вечера. Хотя он понятия не имел, чем полезным ему стоит заняться. У Эви есть конюшни, у Беатрис – картины, у Бенедикта – фехтование, даже у Чарити есть музыка. Ричард понимал, что в бизнесе он совершенно бесполезен. В лучшем случае он средний наездник и довольно жалкий булочник. Последнее неожиданно вызвало у него улыбку. Может быть, стоит попросить мисс Бантинг продлить обучение, чтобы в один прекрасный день он стал вполне приличным булочником?
