Текст книги "Снова в школу (ЛП)"

Автор книги: Эмма Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Эпилог 2
"Малыш Ди"

Гарретт

Это наша первая игра в октябре – Паркер Томпсон в этом году стал юниором – все еще отличный ребенок, и теперь, после скачка роста, он настоящий монстр на поле.

– Да! – я хлопаю в ладоши, когда он завершает проход для первого дауна. – Прекрасно! Вот как это нужно делать, мальчики!

– Отличная игра, Паркер! Ву-ху!

Я слышу голос моей жены, громкий и ясный, с трибун позади меня.

Моя жена.

Я смотрю на толстое платиновое кольцо на своей левой руке.

Насколько же это, бл*дь, круто?

Затем я оборачиваюсь и нахожу ее хорошенькую белокурую головку, проверяю, как она. Она в целости и сохранности, сидит между родителями и сестрой. Кэлли одета в белую рубашку с длинными рукавами под очень большой футбольной майкой "Лейксайдские Львы", которую я сшил для нее на заказ в прошлом месяце. Она совпадает с той, которую я ношу сейчас, но там, где на моей написано "ТРЕНЕР ДИ" на спине, у Кэлли написано, "МИССИС ТРЕНЕР ДИ". А спереди – прямо над ее круглым, восхитительно гигантским беременным животом написано "МАЛЫШ ДИ".

На поле судья делает дерьмовый ход и бросает флаг одному из моих защитников. Я открываю рот, чтобы выругаться, но Кэлли опережает меня.

– Что, черт возьми, это было? Возьми очки или убирайся с поля!

Беременность сделала Кэлли фантастически ненасытной в постели… и свирепой на трибунах. Это делает мое сердце – и мой член – очень счастливыми.

Несмотря на то, что она должна родить в любую секунду, она преподает в школе – ей это очень нравится. После рождения ребенка она возьмет отпуск по беременности и родам, но поклялась Маккарти, что вернется. Между моими родителями и ее родителями, ее сестрой и моей невесткой, у нас нет недостатка в помощниках по уходу за детьми, которые будут обожать нашего ребенка до чертиков. Мы провели выходные, готовя детскую, и больше часов, чем я могу сказать, просто смотрели на ее животик, наблюдая, как наш ребенок двигается и растягивается внутри нее.

Это просто чудо. Более захватывающее, чем футбол, – самое удивительное, что мы когда-либо делали.

Я больше не беспокоюсь о том, что не смогу быть хорошим учителем, поскольку у меня нет своих детей, потому что у меня появится собственный ребенок, или о том, что я испорчу его, когда он появится. Потому что мы с Кэлли – самая лучшая команда: невозможно, чтобы мы не были великолепны во всем, что делаем вместе.

Сэмми Чжэн забивает красивый гол на поле, добавляя еще три очка на нашу сторону доски. Я хлопаю по спинам игроков, когда они вбегают… и тогда я понимаю, что что-то не так. Потому что не слышу, как Кэлли ликует.

В тот же самый момент из динамиков доносится голос студента театрального направления Кэлли и диктора футбольных матчей Майкла Салимандера. Его тон начинается с механического, как всегда, когда звучат заученные объявления.

– Тренер Дэниелс, пожалуйста, подойдите к кабине диктора. Тренер Дэниелс, пожалуйста…

А потом механический голос вылетает прямо в гребаное окно.

– … что? Святое дерьмо, мисс Карпентер рожает ребенка!

Моя голова поворачивается так быстро, что почти отрывается.

Затем голос мисс Маккарти эхом отдается в потоке обратной связи из громкоговорителя.

– Дэниелс! Тащи свою задницу сюда сейчас же!

В одно мгновение Дин оказывается рядом со мной, его глаза за стеклами очков широко раскрываются.

– Чувак. Похоже, тебе нужно где-то быть.

Я бросаю в него планшет и наушники – перекидываю ноги через забор и практически одним прыжком вскакиваю на трибуны.

Так поступил бы Супермен, если бы обрюхатил Лоис Лейн.

Кэлли стоит в кабине диктора, рука отца обнимает ее за спину, ее руки на животе, а на джинсах для беременных – огромное мокрое пятно.

– Очевидно, тот последний свисток был настолько плох, что у меня отошли воды, – говорит она мне.

Срань господня, у нас будет ребенок.

Не знаю, почему эта мысль действительно приходит мне в голову только сейчас, но это так.

Святое. Гребанное. Дерьмо.

Миссис Кокаберроу что-то шепчет мисс Маккарти, которая поворачивается к нам, протестующе поднимая руки.

– На территории школы нельзя рожать! Наши страховые взносы взлетят до чертовой крыши!

Я поднимаю руку.

– Я понял.

Мой тесть сказал мне, что они встретят нас в больнице. Я заключаю жену в объятия, и голос мисс Маккарти следует за мной к двери.

– Помните, Мишель – красивое девичье имя!

Футбольный матч временно прекратился, и пока я несу Кэлли вниз по трибунам, все хлопают, приветствуют и желают нам удачи – даже судьи и игроки команды соперника. Кэлли улыбается и машет рукой, как королева бала, которой она и была.

Я бегу к своему черному внедорожнику, – я избавился от джипа, мой драгоценный груз нуждался в более безопасной поездке, – и смотрю на Кэлли сверху вниз.

– У тебя все в порядке?

Она кладет голову мне на плечо, безмятежно улыбаясь.

– Я в твоих объятиях, Гарретт – это значит, что я великолепно.

~ ~ ~

Двенадцать часов спустя…

– Ух… А-а-а!! – Кэлли откидывается на подушки после того, как семнадцатитысячная схватка пронзает ее насквозь.

– Ты так хорошо справляешься, Кэл. – Я промокаю ее лоб холодной тканью. – Помни: визуализируй победу. Увидь, как это произойдет…

– О, к черту твою визуализацию! – кричит Кэлли мне в лицо.

В данный конкретный момент наших отношений – и ее положения – я знаю, что с ней не стоит спорить.

– Ладно, ты права, к черту визуализацию, она тебе не нужна. Ты справишься, Кэлли.

Ее лицо морщится, и она всхлипывает.

Думаю, что мое сердце, возможно, буквально разрывается из-за нее. Я ненавижу это – меня убивает то, что ей больно, и я делаю все возможное, чтобы сделать это лучше. Хотел бы я сделать это за нее, вынести эту агонию за нее.

Она жалобно качает головой.

– Я не знаю, как сделаю это, Гарретт.

Я придвигаюсь ближе со стула рядом с ее кроватью, обнимаю ее, прижимаюсь головой к ее голове.

– Нет, ты знаешь. Ты знаешь, детка. Ты такая сильная, я в восторге от тебя. И я прямо здесь, с тобой. А у меня есть ты… У нас есть это вместе.

Кэлли закрывает глаза, вдыхая мой запах. И мои слова, кажется, успокаивают ее. Я убираю ее мокрые от пота волосы с лица.

– У нас будет ребенок, Кэлли. Наш ребенок. Сосредоточься на этом, милая. Ты почти это сделала, ты так близко.

Она кивает, прижимаясь ко мне. И когда она открывает глаза, решимость и сила возвращаются в их изумрудные глубины.

– Хорошо, хорошо…

Я киваю и сжимаю ее руку.

– Хорошо.

– Грядут еще одни схватки, – объявляет Сью, медсестра.

Я помогаю Кэлли сесть, одной рукой обнимаю ее за спину, другой держу ее ногу под коленом. И когда начинаются схватки, она подтягивает подбородок, хватается за колени и стонет долго и громко, тужась изо всех сил.

И через несколько секунд негодующий, по-настоящему взбешенный крик наполняет комнату.

– Вот он! – объявляет доктор Дамато. – Это мальчик!

И он кладет мокрый, извивающийся, удивительный сверток на грудь Кэлли. Весь мой мир меняется и расплывается, когда появляется все больше слез – из глаз Кэлли и моих.

– Ты сделала это, Кэл. Ты так хорошо справилась.

Я обнимаю ее, и мы смеемся, и плачем, и смотрим вниз на чистое совершенство, которое мы создали вместе.

Позже, когда все привели себя в порядок и устроились, я лежу рядом с Кэлли на больничной койке, а между нами наш малыш. Кэлли выглядит усталой и такой чертовски красивой, что у меня болит в груди.

Мы перебрали несколько имен, но решили повременить с окончательным решением.

– Хорошо, первый раунд выбираем его имя из трех, – говорю я Кэлли. – Три… два… один…

Мы оба говорим это одновременно.

– Уильям.

Улыбка Кэлли становится шире, и в ее глазах появляются новые слезы.

– Уилл Дэниелс, – тихо говорит она. – Это хорошее имя. Красивое, сильное имя. Совсем как у его папочки.

Кулак Уилла обхватывает мой палец, крепко сжимая его.

– У него твои руки, – замечает моя жена. – Интересно, будет ли он играть в футбол?

Было бы здорово, если бы он играл.

Я люблю эту игру.

И надеюсь, что ему это тоже понравится. Что это принесет ему ту же радость, которую всегда приносило мне.

По сигналу Уилл издает сильный вопль.

– У него твой голос. – Я смеюсь. – Ему может понравиться театр.

Чего бы он ни хотел, пока он счастлив, я буду с этим справляться.

Кэлли смотрит на меня своими большими, зелеными, обожающими глазами.

– Я люблю тебя, Гарретт.

– Знаю. – Я наклоняюсь и целую ее в лоб. Мой голос – тихий, священный шепот. – И я тоже люблю тебя, Кэлли.

Эпилог 3

"МЫ"

Кэлли

Я выхожу из аудитории, где группа исполнителей Лейксайда только что закончила собрание и планировала драмы и мюзиклы, которые мы будем показывать в этом году. Я направляюсь на тренировочное поле, где мой горячий муж-тренер проводит свою августовскую футбольную тренировку.

– Привет, миссис тренер Ди, – Эддисон Беламин, старшеклассница и капитан команды поддержки, машет мне, проходя мимо.

Да, так меня называют дети Гарретта – его ученики, чирлидерши и футболисты. Я думаю, что это мило – это заставляет меня чувствовать тепло внутри. И Гарретту это нравится… Всякий раз, когда он это слышит, в его глазах появляется то сексуальное, нежное, собственническое выражение пещерного человека.

– Привет, Эддисон. – Я машу в ответ, поднимаясь по тропинке.

И говоря о сексуальности…

Ничто так не возбуждает меня, как вид Гарретта на футбольном поле, держащего на руках нашего сына. Подозреваю, что он знает об этом, и это – помимо очевидной выгоды от общения со своим мальчиком – еще одна причина, по которой я думаю, что он приводит Уилла на тренировки при каждом удобном случае. Мой красивый темноволосый сын жует свою руку и с восхищенным вниманием наблюдает за игроками со своего места, в переноске на груди Гарретта.

– Что за ерунда, Дамато? – кричит Джерри Дорфман. – Неправильная игра – вытащи свою голову из ягодиц!

Гарретт и тренеры очень хорошо следят за своим языком, когда Уилл рядом. Его первым словом было "Па", но одному Богу известно, что было бы, не следи они за языком. Наверное, тупица.

– Нет, нет, нет! – Гарретт машет руками игроку на боковой линии. – Господи Иисусе, ты слишком крепко держишь мяч!

– Нет, нет, нет, нет, нет, нет… – повторяет Уилл. Это было его второе слово.

– Это, черт возьми, генетическое. – Гарретт качает головой.

Это, должно быть, Патрик О'Райли. Он на той же позиции, что и его старший брат Ник до него.

Гарретт вынимает Уилла из переноски и держит его одной рукой, а второй прижимает сына к своему боку.

– Вот как вы должны держать мяч – это та сила давления, которую вы используете, чтобы удержать мяч.

Затем Гарретт кладет нашего десятимесячного ребенка на руку второкурснику и указывает.

– А теперь беги.

Уилл хихикает, когда его передают в другие руки, ему весело. И меня это не волнует, потому что я знаю, что Гарретт отрубил бы себе руку, прежде чем подвергнул бы нашего сына риску.

Тем не менее, когда футболист пробегает мимо меня, я добавляю свои два цента.

– Если ты уронишь моего ребенка, О'Райли, я сделаю тебе больно.

– Не волнуйтесь, миссис тренер Ди, я его не уроню.

Гарретт улыбается, когда я подхожу, его глаза скользят вверх и вниз по мне, и ему нравится то, что он видит.

– Привет. Ты закончила со своей встречей?

– Ага. Я собираюсь отправиться домой с Уиллом. Мы возьмем Вуди на прогулку вокруг озера.

Гарретт кивает, его темные волосы падают на лоб в моей любимой манере.

– Мы тоже скоро закончим здесь, еще час. – Он обнимает меня за поясницу, притягивая ближе. – Давай сходим куда-нибудь сегодня вечером. "Двенадцатую ночь" показывают в театре Хаммитсбурга. Ты можешь приодеться, мы насладимся шоу… Потом я отвезу тебя домой и раздену.

Я хихикаю.

– Хм… Кто будет присматривать за ребенком?

– У моих родителей дочка Райана и Анджелы, и сыновья Коннора – у него сегодня свидание…

Развод Коннора со Стейси был завершен в прошлом году. Теперь у него есть свой собственный дом в городе, и он пытается вернуться на сцену свиданий. Это было… авантюрно.

– …поэтому я решил, что мы тоже подбросим Уилла к ним – дадим им полную команду внуков. Они живут ради этого дерьма.

Я кладу руки на широкие плечи мужа.

– У тебя самые лучшие идеи.

Он шевелит бровями, его красивые карие глаза полны любви и грязных мыслей.

– Детка, у меня есть идеи на сегодняшний вечер, которые снесут тебе крышу.

Гарретт быстро осматривает поле, убеждаясь, все ли его игроки заняты. Они заняты. Поэтому он засовывает руки в задние карманы моих джинсов, игриво сжимая мою задницу, а затем наклоняет голову и целует меня.

И это мы. Это наш дом, наша жизнь, наша любовь, это наше навсегда…