Текст книги "Раскрепощение (ЛП)"
Автор книги: Элоди Харт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
ГЛАВА 15
РЕЙФ
Я проталкиваюсь через дверь так быстро, как только могу физически, учитывая препятствие в виде злобной эрекции. Я не жду Алекса.
Определенно не жду Каллума.
Просто иду.
Но они идут следом, когда мы направляемся в главную игровую комнату, смеясь и издавая стоны. Им так же тяжело, как и мне. Я это видел. Затем Каллум по-дружески хлопает меня по спине, как будто мы все в этом замешаны, у нас у всех есть какой-то общий секрет.
– Ты хитрый ублюдок. – его пальцы впиваются в мое плечо. – Неудивительно, что ты хотел оставить ее только для себя. Она чертовски сексуальна, приятель. Фух.
Он потирает пальцы, как будто обжег их, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не врезать ему.
– Отвали, Кэл, – говорю я.
Он смеется.
– Ооо. Он недоволен. Черт возьми. Мне срочно нужно найти куда пристроить свой стояк.
– Тебе стоило попробовать ее, – вмешивается Алекс позади. – Эти трусики не оставляли простора воображению. На вкус она была как гребаный рай. Удержаться от того, чтобы не отодвинуть их в сторону и не трахнуть языком было пыткой.
Мои кулаки сжимаются по бокам, потому что я в равной степени зол на Алекса за то, что у него была возможность прикоснуться ртом к сладкой киске Белль, и на Каллума за то, что он завладел ее ухом. Я скорее умру, чем признаю это, но он проделал с ней достойную работу. Он нашел правильный баланс между обнадеживающим, беззаботным и откровенно грязным. Это нелегко сделать на таких сеансах.
То, на чем я сейчас больше всего сосредоточен, то, что я пытаюсь вычислить, пока мучительно семеню по коридору и испытываю искушение вытащить свой член здесь и сейчас, – это насколько чертовски отзывчивой была Белль.
Имею в виду, я фантазировал о том, что она была такой.
Я знал, что в ней это есть.
В конце концов, она обратилась ко мне по поводу программы. Белль отказалась от супер-нежной версии первого сеанса, которая была бы гораздо менее интенсивной, и написала эти слова в конце той божественной анкеты.
Тем не менее, она была настороженной. И раньше она выглядела действительно испуганной, в баре.
Но, как сказал ей мой придурочный приятель Каллум, в этой комнате она была настоящей красавицей. Я трахаю женщин чаще, чем могу сказать в этих стенах, но там? Это было что-то другое. Мне нравится быть с женщинами, которые любят секс, но большинство женщин в «Алхимии» – гарантированный успех, независимо от того, являются ли они сотрудницами или участницами. Если они не кричат во все горло, вы определенно делаете что-то не так.
Наблюдать, как Белль принимает наши руки и рты, наблюдать, как растет ее возбуждение, как приоткрываются эти губы и выгибается спина, наблюдать, как она раздвигается перед тремя парнями, которых она не знает и не может видеть?
Это было похоже на гребаное чудо в первом ряду.
Мне не удалось попробовать ее киску на вкус.
Я не смог прошептать ей на ушко что, как знаю, возбудило бы ее.
Но смог насладиться ее великолепной грудью, будто это была самая заветная мечта, с тех пор как я с ней познакомился. Увидеть ее ранее в платье цвета жидкого золота, без лифчика, было лучшей прелюдией, о которой я только мог мечтать.
Спасибо, блядь, Джен, что записала меня в программу. Спасибо, блядь, что она доверила мне держать себя в руках и предоставить Белль то, чего она заслуживала в свой первый опыт. Потому что, когда мой рот сомкнулся вокруг ее сморщенного соска, со мной было покончено. И когда этот поцелуй… Мои губы и язык отчаянно жаждали ее, я чуть не утонул.
Можно понять, насколько возбуждена женщина, по тому, как она целуется, а Белль целовалась так, словно отчаянно нуждалась в освобождении. Ей было необходимо, чтобы мой язык трахал ее рот так же сильно, как язык Алекса на ее клиторе.
Я понял, что у меня проблемы, как только встретил Белину Скотт, но тогда она была запретной зоной. Сейчас, однако, я не могу забыть, как ее тело выгибается от наших прикосновений в этом кресле. Не могу перестать слышать ее сладкие стоны в мой рот, такие мучительные, непроизвольные, восхитительные, что практически заставили меня кончить в штаны. Я не могу перестать чувствовать ее мягкие сиськи. Ее тугие соски. Влажный жар ее рта, когда она отвечала на каждое движение моего языка.
Она все еще девственница.
Она все еще невинна в большинстве элементов, из которых состоит обычная ночь в клубе для меня.
Но ее потенциал раскрыться чертовски высок.
И я хочу быть тем, кто даст ему волю.
Что вызывает вопрос на миллион долларов: поняли ли она, что это я?
Могла ли догадаться?
Хотела ли, чтобы это был я?
***
Атмосфера в игровой комнате в самом разгаре. Каламбур: в дальнем углу на качелях трахают очень счастливую женщину.
Хорошо.
Это выведет меня из ступора. Напомнит мне, что именно здесь я должен искать свои удовольствия, а не в той маленькой комнате, где мы творили волшебство. Я обвожу взглядом огромное пространство. Высокие потолки, полумрак, белые колонны и мягкое розовое освещение, которое выгодно подчеркивает все оттенки кожи и не кричит о секс-темнице. Для более смелых потребностей есть комната внизу.
Повсюду мужчины и женщины, на разных стадиях раздевания. Я прохожу мимо парня, лежащего на банкетке, брюнетка сидит у него на лице, в то время как блондинка опускается на него с большим энтузиазмом. Блядь. Мой член твердеет еще больше.
Это то, что мне нужно. Что-то простое. Первобытное. Что-то, что заставит меня забыть зов сирены девственницы, которую я оставил в той комнате.
Я не буду думать о ней.
Я не буду думать о том, как она, ошеломленная, поднимается с кресла.
Как она входит в раздевалку, стаскивает мокрое нижнее белье.
Смотрит на свое раскрасневшееся лицо в зеркале.
Что она видит? Женщину, которая наконец-то стала хозяйкой своего тела? Своих желаний?
Или же на неё навалится католическая вина, бесконечные годы, когда ей вдалбливали догму, и она почувствует себя дерьмово?
Очень надеюсь на первое. Надеюсь, что мы возбудили ее настолько, что ей понадобится повтор. Может, ей нужно будет скользнуть пальцами в эту скользкую, обнаженную киску и заставить себя кончить снова, думая о том, как мы втроем поглощаем ее, наслаждаясь её прекрасным телом.
Блядь. Мне действительно нужно кончить. Яйца вот-вот взорвутся. От моего внимания не ускользнуло, что Алекс и Кэл уже растворились в толпе. Большинство участниц женского пола здесь довольно крутые – они здесь потому, что любят секс, а не потому, что пытаются заполучить богатого парня. Многие женщины находятся на вершине своей карьеры в соответствующих отраслях. Но я не в настроении для светской беседы, для какой-либо неопределенности. Мне нужна уверенность.
Я замечаю одну из наших хостес, Изабель, и подзываю ее к себе. Все наши сотрудники получают зарплату и играют разные роли в «Алхимии». Им не обязательно трахаться, если они этого не хотят. Но Изабель определенно хочет. Мы с ней уже развлекались несколько раз, часто с другой женщиной, и это любимое занятие Иззи.
Это и то, что люди наблюдают за ней.
Она профессионал, и понимает, что делать. Вдобавок ко всему, с её длинными медово-русыми волосами, она могла бы сойти за Беллу – если смотреть сзади.
И это то, что мне сейчас нужно.
Изабель не спеша подходит ко мне. Уверен, что моё лицо и состояние штанов ясно дают понять, чего я хочу. На ней только белое платье-слип, и оно единственное, что на ней надето. Ее идеальные сиськи выставлены на всеобщее обозрение.
– Здравствуйте, мистер Чарлтон, – мурлычет она. Я не какой-нибудь придурок, который заставляет своих сотрудников называть меня «мистер». Здесь, в «Алхимии», мы общаемся непринужденно. В конце концов, большинство из нас трахались друг с другом. Она делает это, потому что нам обоим будет приятно, если она подчинится мне.
– Изабель, – выдавливаю я. Моя рука обвивается вокруг ее шеи, точно так же, как это было с Белль, и я грубо притягиваю ее к себе.
У нее перехватывает дыхание, когда она обхватывает меня с расстояния в пару дюймов. Моя челюсть так сжата, что я могу сломать зуб.
Она обхватывает мою эрекцию, и я чуть не кончаю тут же. Черт возьми.
– Что вам нужно? – спрашивает она.
– Мне нужно, чтобы ты прекратила болтать и нагнулась, черт возьми.
Ее зрачки расширяются. Ей это нравится.
– Да, сэр, – говорит она с придыханием и поворачивает голову в поисках подходящего места. Я слишком тороплюсь, чтобы найти комнату, и мне насрать, кто увидит, как я трахаю Изабель.
Она поворачивается и направляется к ближайшему дивану. Он пуст и как раз подходит для моих целей. Я наблюдаю за ее походкой, наслаждаясь, как двигаются идеальные округлости ее ягодиц под тонкой белой тканью. В моей голове она Белль, потому что мне это необходимо. Мне нужно заявить права на эту прекрасную замену еще более красивой девственницы, к которой я не мог прикоснуться так, как хотел. Девственнице, от которой мне пришлось уйти.
Иззи – не Белина. Она не девственница. Но я могу представить, что это так, и делать с ней все, что, черт возьми, захочу.
Я восхищаюсь тем, как она останавливается у спинки дивана, откидывается на нее и, как бы небрежно, тянется назад, чтобы задрать белое платье на спину, оставляя задницу совершенно открытой для меня.
Вот она.
Эта девушка хороша. Я приближаюсь, раздувая ноздри на выдохе, когда рассматриваю открывшееся передо мной зрелище.
Длинные-предлинные ноги в босоножках на высоких ремешках. Совсем как у Белль.
Персиковые ягодицы и идеальная обнаженная киска с намеком на «посадочную полосу» спереди. Совсем как у Белль.
Иззи уже мокрая, ее киска блестит, несмотря на тусклое освещение, и я опускаюсь на колени позади нее. Мой член отчаянно хочет войти прямо в нее, но мне нужно продержаться достаточно долго, чтобы насладиться представлением о том, что эта киска на уровне глаз принадлежит Белль. Потому что, черт его знает, что я пропустил раньше. Я заслужил это.
Я просовываю в нее пару пальцев. Она громко стонет и прижимается ко мне. Даже представить себе не могу, насколько тугой была бы Белль. Мне пришлось бы вести одним пальцем. Нужно делать это медленно. Одна только мысль об этом заставляет меня вынуть свой член и поглаживать его. Черт, я быстро кончу.
Иззи, блядь, мокрая насквозь. Я вытаскиваю свои хорошо смазанные пальцы и перемещаю средний у входа в ее тугую маленькую попку. Иисус. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы заставить Белль предоставить мне доступ сюда.
Иззи извивается на кончике моего пальца.
– Пожалуйста, мистер Чарлтон, – хнычет она достаточно громко, что я слышу ее сквозь музыку и звуки удовольствия вокруг нас.
– Прими это, – говорю я и проталкиваюсь внутрь до упора, когда мой указательный палец скользит обратно в ее киску, прежде чем мой язык коснется ее клитора.
Она громко стонет, и мой член подпрыгивает в руке, а яйца вытягиваются еще больше. Я зарываюсь носом и ртом в ее идеальные влажные складочки и вдыхаю ее, как наркотик, потому что прямо сейчас это все, что у меня есть. Я ем Белль, говорю я себе, и она выкрикивает мое имя. Она извивается, неуправляемая, и она так сильно хочет мой член, что не помнит собственного имени.
Крики Иззи и вид красивой блондинки, согнувшейся пополам над диваном, когда я погружен в ее киску, привлекают толпу. Я чувствую, как вокруг нас собираются мужчины и женщины. Мне нравится, что эта женщина бесстыдна, уверена в себе и достаточно нагла, чтобы нагнуться и взять то, что ей нужно, но мысль о том, что когда-нибудь я смогу довести Белль до такого уровня, сводит меня с ума.
Я терся носом о ее плоть и делал свой язык настолько тугим и шершавым, насколько мог, лаская ее клитор с такой силой, что она содрогалась в конвульсиях у моего лица.
Как только ее оргазм стихает, я встаю, хватаю презерватив со столика рядом, надеваю его и погружаюсь по самые яйца в киску Иззи. Она выгибается еще больше, поднимая задницу в воздух так высоко, как только может, и я наклоняюсь вперед, обхватываю руками ее красивые бедра, провожу ими по нежной коже, представляя, что это Белль насажена на мой член, и кричит, требуя большего.
Белль. Белль. Фантазий о том, как она нервничает, подавлена и чертовски жаждет ощутить, как мой член проникает глубоко в нее под таким углом, слишком много, с ними просто невозможно справиться, и когда мышцы Иззи сжимаются вокруг моего члена, я взрываюсь. Я, блядь, взрываюсь, выплескивая каждую унцию разочарования, желания и стыда, которые испытываю из-за желания трахнуть Белль, пока крепко сжимаю бедра Иззи и вгоняюсь в нее еще сильнее.
Спасибо, блядь. Спасибо, блядь. Я выхожу и шлепаю ее по заднице.
– Моя девочка, – говорю ей. Она не двигается, и я знаю по опыту, что она захочет, чтобы кто-нибудь другой подошел и занял мое место у ее обнаженной киски.
Я не против. Я не эксгибиционист как таковой. Но получаю удовольствие от того, что женщина обнажена и извивается вокруг моего члена, настолько отчаянно, что ей все равно, кто ее видит.
Можно только гадать, сможет ли прекрасная, милая Белль когда-нибудь достичь такого уровня разврата.
Но после сегодняшнего вечера, я бы сказал, шансы уменьшаются.
ГЛАВА 16
Белль
Мэдди все утро разрывала мой телефон, поэтому я соглашаюсь встретиться с ней и съесть по тарелке пасты во время наших обеденных перерывов.
Честно говоря, меня не нужно долго уговаривать. Я не только умираю от желания услышать, чем она занималась вчера вечером в клубе после того, как я прошла свой, кхм, сеанс, но и мне нужно выговориться перед ней. Ужасно сильно. Потому что моя голова не перестает кружиться с тех пор, как те парни вышли из маленькой комнаты.
Мэдди – единственный человек, с которым я мечтала бы поговорить об этом. Она не только моя лучшая подруга, но и наименее осуждающий человек из всех, кого я знаю. Четырнадцать лет монастырской школы сделали многих из нас подверженными страху и стыду. Осуждающими. Но не Мэдди. Это придало ей решимости принимать всех такими, какими она их видит, и это одна из черт, которые я обожаю в ней больше всего.
Я иду по Олд-Бонд-стрит, рассеянно рассматривая витрины. Я могу быть занята, но всегда найду свободное время, чтобы оценить отличное платье или пару сногсшибательных туфель на каблуках. Мама с юных лет прививала мне любовь к моде и важность инвестиций в качественные вещи, которые выдержат испытание временем.
Помня об этом, трудно заставить себя оторваться от потрясающего белого платья-футляра в витрине огромного лондонского флагмана Ralph Lauren, но я знаю, что Мэдди ждет. Поэтому вздыхаю и вместо этого сворачиваю на Берлингтон-Гарденс.
Мэдди уже ждет в баре «Cecconi», она выглядит великолепно и отдохнувшей, и совсем не похоже, что у нее была ночная оргия. Это место битком набито типами из хедж-фондов, они бросают заинтересованные взгляды в ее сторону, но на этот раз она, кажется, ничего не замечает.
Я обнимаю ее, прежде чем выдвинуть один из их культовых зеленых кожаных барных стульев и взобраться на него.
– Как тебе удалось забронировать столик?
– Назвала имя Ventrix. – Мэдди пожимает плечами. – Всегда работает. Но удалось получить только бар.
Ventrix – это хедж-фонд, в котором она работает на временной основе. Я полагаю, что их сотрудники обеспечивают довольно устойчивый бизнес «Cecconi».
– Меня устраивает. – наклоняюсь я. – Лишь бы никто не подслушал наш разговор.
Она смеется.
– Уверена, они были бы рады услышать наш разговор. Половина из них, вероятно, члены клуба «Алхимии».
Я нервно оглядываюсь по сторонам.
Боже.
Я об этом не подумала. Представьте, если бы вчера вечером один из случайных, несносных финансистов, заключающих сделки из-за культовых равиоли с крабом «Cecconi», уткнулся лицом мне между ног. Эксклюзивный район Мэйфейр внезапно показался мне неуютно маленьким. Но он бы не узнал меня в одежде и без маски для сна.
Правда?
Она смеется и игриво хлопает меня по руке.
– Расслабься, детка. Никто здесь не знает, что ты за ночь превратилась в маленькую грязную шлюшку. Ты все еще выглядишь невинной и великолепной.
Это вызывает у меня улыбку.
– Я могла бы сказать то же самое о тебе. За вычетом невинной части. Но расскажи мне, чем ты занималась прошлой ночью. Я умираю от любопытства.
– Нет. Я умираю от любопытства.
– Я посвящу тебя во все детали, обещаю. Но ты должна мне сказать – ты заходила в Игровую комнату? Я даже представить себе не могу.
Ее понимающая ухмылка говорит мне, что я пожалею, что спросила ее, но официант прерывает нас с меню. Мы отмахиваемся от него и заказываем то, что и всегда: Пеллегрино, равиоли с крабами и зеленый салат.
– Хорошо. – она ерзает на своем месте. – Это было потрясающе. Честно говоря, как в порно Диснейленде.
Я стону и закрываю лицо руками.
– О боже.
– Да. О Боже, серьезно. Не знаю, какого черта я трачу так много времени на то, чтобы ходить по клубам, трахаться и возвращаться домой с каким-то парнем, который не может найти мой клитор. – она заговорщически наклоняется вперед. – Говорю тебе, это место – бомба. Я выпила две рюмки и испытала три оргазма, а к полуночи была дома, трезвая и хорошо оттраханная. Я спала, как гребаный младенец. Одна. Типа, эй? Что в этом может не нравиться?
Я смеюсь над любым откровением моей прекрасной подруги. Даже представить себе не могу, что она пережила прошлой ночью, но мне нравится ее отношение.
– Я рада, что тебе это показалось таким… удобным?
Она вскидывает руки.
– Супер удобным. Экспресс-оргазм.
– Мне нужно больше информации. Расскажи мне об этом. Все три оргазма были от одного и того же парня?
Она выдыхает.
– Пожалуйста. Нет. Трое парней.
– Все сразу? – рискую спросить, потому что, очевидно, я теперь из тех девушек, для которых три парня за одну ночь даже отдаленно не шокируют.
– Ладно, ладно. Я расскажу тебе пикантные подробности.
– Держу пари, там было много «сока», – невозмутимо отвечаю я.
– Посмотри на себя, отпускаешь сексуальную шутку! Кто ты такая и что ты сделала с моей невинной подругой Белль?
Я ухмыляюсь.
– Да, там было много соков, – признает она. – Хотя, знаешь. Безопасный секс и все такое. Но все же.
– Расскажи мне, – приказываю я.
– Итак, сразу после того, как ты ушла, Женевьева, которая, кстати, мне очень понравилась, отвела меня в игровую комнату, и, о Боже. Клянусь, я промокла в ту же секунду, как вошла. Это было так… чувственно. Непримиримо. Люди трахались налево, направо и в центре, как будто это было самой естественной вещью в мире. И все казались довольно сексуальными. Это определенно воодушевляло.
– Как это работает? К тебе просто подходят случайные люди и просят заняться сексом? Или они даже не спрашивают? – я еще не в курсе, как работает собственно «алхимия». Я все еще грустная маленькая девственница в их эквиваленте дошкольного образования, и должна признать, что меня завораживает, и в некотором роде ужасающе интересно, то, что вытворяют старшеклассники.
– Вроде того, – говорит она. – Там всё гораздо более открыто, чем в обычном клубе, где надо вести разговоры или обходить тему. Так вот, я стою у бара вместе с Жаневьев, и к нам стремительно движется парень. Он потрясающий. Открывает рот, а он итальянец.
Я закатываю глаза. Мне нравится, как Мэдди сразу привлекает итальянского жеребца.
– Понимаешь, да? Он сказал, что он и его друзья присматривались ко мне и интересовались, не хочу ли я присоединиться к ним. Я такая, почему бы и нет? Итак, я следую за ним в более темный угол, и там повсюду люди, они набрасываются друг на друга и трахаются, а некоторые просто наблюдают и получают удовольствие. Так вот, этот чувак – не назвал мне своего имени – садится рядом со своим не менее сексуальным другом на диван, и они как бы откидываются назад и любуются мной. Я подхожу, чтобы сесть, но он такой: «Нет, вид намного лучше, когда стоишь», а потом он спрашивает меня, ношу ли я нижнее белье, и я отвечаю «нет».
Я разинула рот.
– А ты разве не была в нем? – прошлой ночью Мэдди была в великолепном мини-платье, полностью сделанном из золотых цепочек и колец. Это определённо не тот тип платья, под который большинство людей выбрали бы идти без трусов.
– Нет. Это секс-клуб. Зачем? В любом случае, друг говорит «докажи», и я отвечаю: «Почему бы тебе не посмотреть и не доказать это самому?». Итак, горячий друг наклоняется вперед и просто скользит рукой по моему бедру и начинает ласкать меня, прямо там, в то время как первый парень смотрит на это, поглаживая себя поверх брюк. Клянусь, малышка, я чуть не кончила прямо там. Затем еще один друг тоже вмешивается, и я просто стою там, расширяя свою стойку, а их пальцы повсюду, и я практически взорвалась. Это было так горячо, понимаешь? Стоять перед ними, пока они осматривают меня. Следующее, что я помню, они укладывают меня на диван, один накрывает меня. Раздвигает мои ноги, в то время как другой опускается, и я кончаю так быстро, что становится неловко.
Вау! Я в ужасе, ошеломлена и возбуждена одновременно. Смотрю на свою подругу, на ее раскрасневшиеся щеки и сияющие глаза, и задаюсь вопросом, была ли я такой же прошлой ночью.
– Продолжай, – хриплю я. – Значит, это был первый оргазм?
Официант наклоняется над стойкой, чтобы налить нам Пеллегрино, и мы молчим, сверля друг на друга взглядом, чтобы не разразиться смехом.
– Да, – говорит она, когда официант уходит. – Потом они спрашивают меня, не найти ли нам кровать, а я просто отвечаю: «О, да!». Они же великолепны. И знают, что делают – полагаю, я нашла людей, которые введут меня в курс дела на вечер, верно? Они спрашивают меня, чего я хочу добиться от сегодняшнего вечера, и я говорю им, что я здесь впервые и просто хочу, чтобы меня использовали. Я хочу, чтобы они взяли верх. Так мы находим эту комнату, в ней есть кровать, а также скамейка посреди комнаты. Они оставляют дверь широко открытой, раздевают меня и ставят на четвереньки на скамейку. Кстати, они оба все еще полностью одеты, что, типа, – она выдыхает, – так эротично, потому что я, по сути, чувствую себя проституткой. А потом один из них – тот, который не кончил на меня – трахает меня сзади, засунув палец мне в задницу, а другой трахает меня в рот, и я кончаю. Кончаю так сильно, что практически теряю сознание.
Она хлопает по стойке.
– Самая горячая ночь в моей жизни, малышка. Серьезно. Боже, как приятно найти место, где тусуются мужчины, которые действительно знают, что делают. Я могла бы сказать, что эти парни трахнули там миллион женщин, и мне это понравилось. Они работали со всеми тремя лунками одновременно. Я буквально чувствовала себя удовлетворённой.
Мне становится некомфортно тепло, и я не могу понять, почему. Но слышать, как Мэдди говорит такое, много значит. Я хочу ужасаться, но не могу. На самом деле, я немного завидую.
Завидую тому, какая она раскованная.
Немного завидую тому, что у нее была такая ночь.
Но больше всего завидую тому, что она может уйти от этого, не оглядываясь, не чувствуя сожаления или стыда, и с надеждой ждать будущего опыта.
Секс всегда казался мне сложным, но такие люди, как Мэдди, заставляют его казаться самой простой вещью в мире.
– Это второй оргазм, – слабо говорю я, поднимая пару дрожащих пальцев.
– О да. – она небрежно пожимает плечами. – Затем зашло еще несколько человек, и как только парень закончил трахать меня, другой занял его место, в то время как парень, который кончил мне в рот, играл с моими сиськами. По сути, все они играли со мной, и, честно говоря, когда они закончили, я была в ужасном состоянии. Я была такой расслабленной и вялой. Вероятно, в каком-то подпространстве. Так что я, шатаясь, выбралась оттуда, доехала на такси до дома и вырубилась, как будто выпила бутылку водки. Имею в виду, кому нужны процедуры по уходу за лицом и массажи? Прошлой ночью как будто кто-то нажал кнопку сброса, восстановил мои заводские настройки, и сегодня утром я чувствую себя потрясающе.
– Это великолепно, – говорю я ей. – Я так рада за тебя. Ты собираешься присоединиться к клубу?
– Я написала Женевьеве, как только проснулась. Давай посмотрим, смогу ли я себе это позволить. Вероятно, за это придется заплатить из трастового фонда. – она вздыхает. – Живу мечтой своих родителей, да?
– Может, тебе стоит найти там работу? – выпаливаю я. Не уверена, откуда взялась эта идея, но она кажется отличной.
Ее глаза расширяются.
– У них там есть сотрудники – например, секс-работники?
– Не уверена, как это работает, – говорю я ей. – Тебе следует поговорить с Женевьевой. Но, возможно, стоит подумать. Если тебе это так нравится.
– Хм. – она прищуривается, глядя на меня. – Делать это несколько раз в неделю и получать деньги. Ты не глупа, Белль Скотт.
За восхитительным равиоли Мэдди вытягивает из меня историю.
– Начни с самого начала, – уговаривает она меня. – Я хочу знать всё, особенно как ты себя чувствовала. Не могу поверить, что ты решилась. Я так горжусь тобой, детка.
Мэдди – фантастическая слушательница. Она ахает и смеется в нужных местах. Я рассказываю ей о выборе прозрачного нижнего белья, о том, как сюрреалистично это казалось, пока я готовилась в той маленькой раздевалке, и как была чертовски напугана.
Как быстро этот ужас усилился, когда я нажала кнопку «ОРГАЗМЫ» и опустила маску на глаза, и во время короткого перерыва, когда парни пришли, но не начали прикасаться ко мне.
– Ты знаешь, сколько их было? – спрашивает она.
– Трое. Точно трое. Один у моих ног, а другие по обе стороны от меня.
Она ухмыляется.
– Так сексуально. Ух ты! Не могу поверить, что моя маленькая Белль провела ночь с тремя парнями!
– Тс-с! – шепчу я, оглядываясь по сторонам в панике, но шум в обеденное время здесь достаточно громкий, чтобы заглушить наш явно рискованный разговор.
– Скажи мне вот что. – она подталкивает мою руку локтем. – У тебя было искушение посмотреть?
Я вспоминаю тот момент, когда узнала запах Рейфа. Когда с абсолютной уверенностью поняла, что он был со мной в комнате.
– Нет. Думаю, я была бы слишком застенчива. Лучше было не видеть никого, и это добавляло жара, не зная, кто делает что или что они собираются сделать дальше. Это было просто, – я машу руками вокруг, пытаясь объяснить, – руки и рты повсюду.
Мэдди сияет, глядя на меня, как будто я только что сделала свои первые шаги, и она моя гордая мамочка.
– Да, – шипит она. – Точно. Уф, я так чертовски завидую.
Мои брови взлетают вверх.
– Завидуешь? У тебя была ночь с четырьмя парнями, и это звучало гораздо более дико, чем у меня.
– Знаю, и было здорово. Но во всей этой истории с девственницей есть что-то особенное – это так сексуально. Типа, ты лежишь там, к тебе никто никогда прикасался, а потом трое парней занимается с тобой сексом. Фух. – она делает вид, что обмахивает себя веером. – Может быть, в следующий раз притворюсь, что я девственница.
Я закатываю глаза. Эта девушка такая драматичная.
– Не уверена, что ты смогла бы долго продержаться.
– Грубо. Но ты, вероятно, права. В любом случае, расскажи мне точно, что они делали. Я хочу знать каждую грязную деталь.
Когда мы доедаем наши оргазмические равиоли, я рассказываю ей пошаговую хронологию моего короткого, но взрывного сеанса, за исключением того, что, поскольку это я, я много жестикулирую, указывая на части тела, а не так технично, как хочет Мэдди.
Боже, я плоха в этом.
Мне нужно стать лучше.
У меня никогда не будет здоровых отношений, если я не смогу даже произнести это слово…
– Клитор. Просто скажи. Клитор, – произносит Мэдди.
Я свирепо смотрю на нее.
– Клитор. Счастлива? Так вот, он катил ледяной кубик по моему… клитору, а потом он и, я думаю, Каллум опустили туда свои пальцы, прижавшись к моему… входу, и я просто взорвалась.
Мэдди сдвигается набок на своем барном стуле, чтобы скрестить ноги.
– Боже, ты меня возбуждаешь.
Я морщусь.
– Это абсолютно не входило в мои намерения.
– Так что же делал Рейф, когда ты кончила? Целовал тебя?
– Да. – хотя поцелуи смехотворно далеки от описания того, как ненасытный язык Рейфа пожирал мой рот. Вспышка электричества проходит по всему моему телу, при воспоминании, с какой силой его лицо и рот прижимались к моим. – И они с Каллумом, насколько я могу судить, держали руки на моих сиськах.
– Значит непристойные разговоры Каллума были хороши.
– Это было превосходно. Он заставил меня почувствовать себя по-настоящему сексуальной, но это было не слишком пугающе.
– А потом Рейф съел твой рот, а какой-то другой парень лакомился внизу.
– Через трусики, да.
– Такая сильная формула, – бормочет она себе под нос. – Имею в виду, черт возьми, малышка. Это было много для твоего первого раза. Ты поднялась с нуля до шестидесяти примерно за полчаса.
– Знаю, – слабо говорю я.
– И тебе это понравилось?
Я поднимаю голову от тарелки, чтобы посмотреть ей в глаза.
– Мне понравилась каждая секунда. Честно. Это поразило меня.
– Моя девочка. – она снова становится гордой мамой. – Теперь скажи мне. Когда ты собираешься вернуться за добавкой?
