Текст книги "Раскрепощение (ЛП)"
Автор книги: Элоди Харт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
ГЛАВА 5
Белль
Когда проверяю свой телефон на работе, вижу семь сообщений в WhatsApp от Мэдди. Эта девушка как собака с костью, так что могу только предположить, что она продолжает вчерашнюю кампанию во имя того, чтобы я переспала с Рейфом. Ей следовало стать лоббистом. Закатываю глаза и кликаю.
У меня для тебя новости!
Наш друг Рейф – это ТОТ самый! Я же говорила!
Я просто РАЗРЫВАЮСЬ
Провела небольшое расследование, и БОООООЖЕ МОЙ
Не могу рассказать тебе по телефону. Слишком неприлично
Встретимся на ланче в парке?
Але? Возьми телефон, сучка!
Боже милостивый. Чтобы остановить этот натиск, отправляю ей ответное сообщение
Ладно. Ланч. В 12:30 у входа в парк. Захвати еду. Но это не значит, что я собираюсь выслушивать тебя.
Нажимаю «Отправить» и возвращаюсь к стойке администратора галереи. Мне не интересны ее находки.
Совсем.
Наверняка, она выяснила о его состоянии или о чем-то столь же нелепом. Я так же требовательна, как и она, но мое здоровое уважение к деньгам не распространяется на оказание любезностей пенису, привязанному к этим деньгам.
Двадцать минут спустя я жду Мэдди у входа в Грин-парк. Неслучайно, что хедж-фонд8, в котором она работает с тех пор, как окончила университет, находится всего в паре улиц от нашей галереи на Довер-стрит. Галереи располагаются там, где есть деньги, а Мэйфейр – это рай для хедж-фондов (или ад, в зависимости от того как на это смотреть).
Давайте просто скажем, что Ventrix, где работает Мэдди, обеспечил ей богатый выбор мужчин. Она прокладывает себе путь среди парней в офисе и их подруг и наслаждается каждой секундой. Вероятно, это объясняет ее нежелание решать, чем она на самом деле хочет заниматься в своей жизни, и очень жаль. Она очень умная и определенно могла бы поступить в хорошую аспирантуру, если бы посвятила себя финансам.
Мэдди появляется в красном платье-футляре, которое сидит на ней невероятно. Как кто-либо из натуралов в ее офисе может сосредоточиться на своей работе, когда она рядом, не знаю. Она улыбается мне и протягивает тортилью с курицей и авокадо.
– Спасибо, – бормочу я. – Лучше бы это было вкусно.
– Намного больше, чем вкусно. – она радостно обнимает себя за плечи, когда мы начинаем идти. – Серьезно, детка, это охуительно. Похоже, судьба взяла нашу любимую маленькую девственницу под свое крыло.
Я напрягаюсь, снимая целлофан со своей тортильи.
– Боже милостивый, – стону я. Иду впереди Мэдди, но секундой позже она оказывается рядом со мной.
– Итак, угадай, что?
– Что. – я даже не потрудилась сформулировать это в виде вопроса.
– Знаешь, чем твой друг Рейф зарабатывает на жизнь?
Я обдумываю вопрос, игнорируя кокетливую интонацию, с которой она произносит «твой друг Рейф».
– Финансы? Инвестиции, вроде того? На днях вечером они с папой говорили об иностранной валюте. – Я отключилась и вместо этого любовалась выражением его лица.
– Ага. А еще у него есть клуб. – ее лицо светится от восторга, который обычно возникает, когда она делится восхитительными кусочками сплетен.
– Верно, – осторожно отвечаю я. Не могу отделаться от ощущения, что вот-вот пожалею, что потакаю ей этим разговором.
– Знаешь, каким клубом владеет очаровательный мистер Чарлтон?
Я подношу обертку ко рту.
– Вроде бы, нет.
Она наклоняется.
– Секс клуб.
Это привлекает мое внимание. Я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, моя тортилья комично застыла в зубах.
Мэдди, что неудивительно, пользуется моим вынужденным молчанием, чтобы продолжить.
– Это частный, очень эксклюзивный клуб, вход только для членов, под названием Алхимия, недалеко от Гросвенор-сквер. Но это определенно клуб для взрослых, и, насколько я могу судить, выглядит довольно извращенно.
Я сглатываю и достаточно прихожу в себя, чтобы спросить:
– И откуда ты это знаешь?
– Начинала с LinkedIn и провалилась в кроличью нору, – весело признается она. – Рейф не распространяет эту информацию, но он один из основателей. Говорила же тебе, он идеальный человек, чтобы избавить тебя от надоедливой девственности.
Это заставляет меня рассмеяться. Я снова начинаю идти.
– Ты только что подтвердила именно то, что я подозревала – Рейф последний человек, которому я доверила бы такую… деликатную проблему. Ради бога, он владелец секс-клуба. У него, наверное, каждую ночь разные женщины. Фу.
– Не надо делать из него шлюху, ты, маленький осуждающий ужас, – фыркает Мэдди. – Только потому, что ты слишком боишься окунуть палец в воду, не значит, что все остальные должны воздерживаться.
– Ты права, – говорю я, укоряя себя. В этом проблема воспитания и образования, когда тебе постоянно говорили, что все интересные вещи неправильны и порочны. В конечном итоге ты становишься осуждающим маленьким ужасом.
Просто это… я не знаю. Почему-то чувствую себя разочарованной. Как будто Рейф был моей личной маленькой фантазией в безопасности моей спальни. Он мой сосед. Пока, по крайней мере. Прошлой ночью я боялась, что он приударит за Мэдди. И теперь она говорит мне, что он не только законченный плейбой, как я и подозревала, но и владелец чертова секс-клуба, чтоб его побрал.
Это просто кажется таким… вопиющим.
И каким-то образом это делает его еще более пугающим, если учесть, что он так небрежно совершает то самое действие, которое пугает и дразнит меня больше всего на свете. Фу. Он, вероятно, отправился прямиком туда после нашей скромной вечеринки и трахнул красивую женщину, похожую на модель.
Или, может быть, даже нескольких красивых женщин.
И все это время я прокрадывалась домой, в свою квартиру, и лежала одна в своей постели, трогала себя и представляла его.
Двойное фу.
– Все в порядке, – произносит она. – Знаю, что ты на самом деле не осуждаешь. Ты просто запуталась. Я тоже – просто у меня есть другие способы справиться с этим. Например, трахать все, что движется.
Я пожимаю плечами. Кажется, это справедливое описание нас обоих.
– Но я еще не дошла до сути, – продолжает она.
Я вздыхаю.
– Тогда, пожалуйста, перейди к делу.
– В клубе полный набор услуг. Очень обширный. – она ухмыляется и понижает голос. – И одна из них – программа для девственниц.
Мои глаза расширяются, и она использует свое преимущество.
– Да, дорогуша. У них на самом деле есть программа для, как они выражаются, людей, у которых мало опыта и которые хотят стильно пробудить свою сексуальность, или что-то в этом роде. Звучит чертовски горячо.
Я все еще пялюсь на нее. С трудом проглатываю кусочек еды, потому что моя нервная система перешла в режим «сражайся или беги», и мой желудок чувствует, что вот-вот извергнет все, что есть.
– Серьезно? – реагирую я.
– Смертельно. Честно говоря, Белль, тебе стоит взглянуть на их сайт. Или поболтать об этом со своим новым сексуальным соседом. Серьезно, малышка. Ты всегда ноешь о том, что все должно быть по-особенному, но горячо, и не хочешь какой-то дерьмовой неловкости. Это твой шанс сделать все именно так, как ты хочешь.
Я сглатываю. Не хочу уступать Мэдди ни на дюйм сейчас, но уже не могу дождаться, когда закончу рабочий день, запрусь в родительской квартире и буду копаться на сайте Алхимии. Не знаю почему, ведь доверять свою «проблему» незнакомым людям – безумие, а платить за секс мне морально противно.
Тем не менее.
Если секс в целом – запретный плод, то это, по-видимому, плод с примесью метамфетамина.
И, как и следовало ожидать, мой мозг мгновенно блокирует малейшую мысль о подобном разврате, в то время как сердцебиение учащается, а под кожей проносятся всевозможные нежелательные ощущения.
Она уверенно кивает.
– Серьезно. Посмотри. Программа называется Раскрепощение.
ГЛАВА 6
Белль
Я отправляюсь в ад.
Я отправляюсь в ад.
Я отправляюсь в ад.
Католическое чувство вины приносит с собой свою особую разновидность иррациональной паранойи. Если слишком долго думать, то понятно, что все очень запутано. Полагаю, это происходит из-за того, что всю жизнь тебе внушали веру в то, что кто-то там, наверху, наблюдает за каждым твоим грехом.
Что Бог знает все.
И ты не можешь спрятаться.
Моя вера в божественное превратилась из слепой веры в чрезмерно продуманную структуру, которой нас учили в школе и в церкви, – в Святую Троицу, окруженную вечными существами, от Девы Марии до Святого Петра и наших архангелов и ангелов – в нечто более эфемерное. И все же, я сохранила свою чертову паранойю.
Не уверена, чего я боюсь больше – кого-то там Наверху или здесь, внизу (а вдруг папа установил камеры видеонаблюдения, о которых я не знаю?), но кем бы ни была моя собственная католическая версия Большого Брата, я всегда чувствую его взгляд.
Вот почему я прикасаюсь к себе только в темноте, под одеялом.
Знаю. Это странно.
Или почему, когда я еду в метро, ставлю аудиокниги на паузу, если они доходят до пикантной сцены. Не могу сидеть и слушать, как кто-то занимается сексом, когда рядом со мной теснятся люди.
Сейчас мой инстинкт подсказывает мне спрятаться под одеяло, прежде чем я загляну на этот проклятый сайт, который весь день занимал мои мысли, но та часть меня, которая уже четыре года является совершеннолетней, отговаривает от этого детского поступка.
Вместо этого я открываю браузер инкогнито на своем ноутбуке, делаю огромный глоток вина и набираю «Алхимия, клуб в Лондоне».
Хорошо.
Домашняя страница выглядит не так уж плохо. Здесь нет фотографий секс-качелей, комнат пыток или всего прочего, что, по моему мнению, должно быть в секс-клубах. Все, что я вижу – фотография вестибюля из белого мрамора, который посрамил бы большинство дневных спа-салонов Лондона, и буква А, выполненная элегантным, подчеркивающим достоинства шрифтом.
Это имеет смысл. Из того немногого, что я знаю о Рейфе, я бы предположила, что он тот парень, который руководит первоклассным местом. Даже если его валютой является секс.
Потираю руки. Ладони липкие. Боже, я такая жалкая. Надеюсь, что это не тот сайт, который слишком крут, чтобы на нем была какая-либо актуальная информация, или который прячет указанную информацию за брандмауэром пользователей. Но Мэдди, похоже, узнала много всего.
В меню есть опция Услуги. Навожу курсор и просматриваю, безуспешно пытаясь прочитать хоть одно слово в меню, кроме Раскрепощение. Частные сессии, Суаре9, Анкета Секс предпочтений… О, Боже. Раскрепощение: Мужчины. Раскрепощение: Женщины.
Я нажимаю Женщины. Выдыхаю. И читаю.
Если вы читаете это в самом начале своего путешествия по раскрытию своей сексуальности, то мы аплодируем вам. Пьяная возня или дискомфорт от принятия этого важного шага с неопытным партнером, подобный незабываемый первый опыт не для вас.
Для многих потеря девственности – это неловкий, болезненный или даже травматичный опыт, который не удовлетворяет их физические, эмоциональные или сексуальные потребности.
Программа «Раскрепощение» в Алхимии была тщательно разработана, чтобы изменить это.
«Раскрепощение» включает в себя серию сеансов, которые полностью адаптированы к вашим личным обстоятельствам, принимая во внимание ваш возраст, сексуальность, предпочтения, фантазии и триггеры. После того, как вы пройдете подробную онлайн-анкету и очное собеседование, наша опытная команда подберет вам индивидуального участника или группу участников, которые профессионалы в искусстве удовольствия и его преподавания.
О мой Бог. Участники? Типа… во множественном числе? Это не для меня – я и так очень, очень далеко вышла из своей зоны комфорта. Кажется, стоит просто допить бутылку и отправить сообщение о сексе Гарри, моему бывшему парню из универа. Это ведь так работает? Он всегда хотел сорвать мою вишенку. Мог бы приехать в эти выходные, мы бы просто покончили с этим. Туда, сюда и дело в шляпе.
Готово.
Но сейчас текст на экране манит меня, как песнь сирены. Либо эти люди очень хороши в том, что они делают, либо я больше похожа на клише, чем осознаю, потому что согласна со всем, что они преподнесли до сих пор (кроме того, что касается участников). Я ждала так долго. Не хочу, чтобы мой первый сексуальный опыт стал какой-то дурацкой, неловкой и разочаровывающей историей.
Правильно?
Я продолжаю читать, прижав нижнюю губу к стенке бокала, чтобы при необходимости потягивать «жидкое мужество».
В Алхимии мы не рассматриваем сам акт вагинального проникновения как разграничение между девственностью и ее отсутствием. (О Боже. Они действительно написали слово на букву П, да? Фу) Иными словами, девственность сама по себе является тревожной конструкцией. Есть много людей, которые наслаждаются активной сексуальной жизнью, которая не включает вагинальное проникновение пенисом.
Вместо этого нашей отправной точкой является предложение женщинам, которые имеют мало или вовсе не имеют сексуального опыта с партнерами, возможности исследовать, высказывать свои сексуальные желания и действовать в соответствии с ними в безопасной, раскрепощенной и опьяняющей обстановке. Секс с проникновением может стать кульминацией, но в этом нет необходимости.
Наша цель – чтобы каждая женщина, которая участвует в программе «Раскрепощение», вышла из нее с четким пониманием своих желаний, рамками, в границах которых их можно реализовать, и, возможно, группой единомышленников, с которыми она может поддерживать связь в целях взаимного удовольствия.
Программа длится от трех до пяти сеансов, в зависимости от требования участницы. Более подробно потенциальное содержание сеансов обсуждается на собеседовании. Однако все сеансы носят практический характер и предполагают прикосновения или стимуляцию участницы способом, который она сочтет возбуждающим.
Мы гордимся тем, что удовлетворяем самые сокровенные сексуальные потребности наших членов клуба, и не видим причин, по которым отсутствие опыта на сегодняшний день должно препятствовать любому участнику стремиться воплотить свои самые дерзкие фантазии в рамках программы.
Я ставлю бокал на стол и закрываю глаза.
Ох.
Слишком много информации для восприятия.
Здесь не хватает деталей, механики того, как это все будет работать, но я не могу отрицать, что их подход отзывается во мне. И под «отзывается» я подразумеваю, что чувствую это именно в тех частях своего тела, которые слишком долго игнорировала. Соски затвердели. По коже пробегает покалывание, румянец поднимается вверх по шее. Жар, который лижет пространство у меня между ног с того момента, как мой взгляд остановился на некоторых из этих слов.
Стимуляция.
Возбуждение.
Дерзкие фантазии.
Я делаю глоток. Это не просто удобный мост, который элегантно и без усилий перенесёт меня через бездну между моим текущим сексуальным статусом и тем, чего я хочу.
Это космическая ракета.
Небо – не предел.
И единственное, что мешает этому моменту старта прямо сейчас, – я, мои страхи, ментальные блоки, и религиозная доктрина, а также социальные тонкости, внедренные так глубоко в мою душу, что я не знаю, смогу ли когда-нибудь их вытащить.
Не знаю, осмелюсь ли я.
Не знаю, возможно ли это вообще.
Звоню Мэдди по FaceTime. У меня, как у представителей моего поколения, есть ужас перед реальным разговором по телефону, поэтому, как и многие из моих сверстников, я предпочитаю обмениваться голосовыми в WhatsApp и сообщениями заполненными эмодзи и аббревиатурами.
Но с Мэдди по другому. Мы общаемся друг с другом так, будто это и не разговор по телефону, как будто мы рядом, пока занимаемся самыми обыденными вещами, такими как готовка, умывание и даже поход в туалет. Мы всегда так делали. По сути, мы виртуальные соседки по квартире.
Но прямо сейчас даже не знаю, зачем ей звоню. Потому что звонок ей ощущается как следующий шаг в путешествии, которое мне не следует даже обдумывать, не то что предпринимать.
Я хорошо воспитанная девушка из религиозно консервативной семьи, которую держали в страхе перед Господом, уважении к своему телу и недоверии к любому, кто хочет позволить себе вольности со мной.
Да, это звучит по-викториански.
И да, мне стыдно, что я такая… непросвещенная. Я навсегда застряла на нейтральной территории. Чувствую вину за то, что предала убеждения, которые мне вбили в голову, и чувствую вину за то, что предала привилегию быть современной женщиной, придерживаясь того, что, как я знаю, является устаревшими убеждениями.
Я потерялась и понятия не имею, как ориентироваться на этом минном поле. Все, что я знаю, это то, что, какими бы неприличными, непристойно – ругательскими и совершенно нелепыми ни были эти слова на странице сайта, они казались мне большим шагом вперед – путем на моих условиях – лучшим, из всех любых других вариантов, которые у меня были.
– Ты прочитала? – спрашивает Мэдди. Она лежит на кровати в LED-маске, поэтому ее голос звучит приглушенно и жутковато. Но мне все равно, потому что это означает, что она не видит моего лица.
– Да. – я наливаю себе в бокал еще немного вина. Знаю, чья кожа выйдет из этого вечера в лучшем состоянии.
– Ну?
Я вздыхаю.
– Не знаю, что сказать. Кажется…
– Неа, – она поднимает руку. – Не прикидывайся. Просто ответь на один вопрос, и сделай одолжение себе, будь честной. Хорошо?
Я молчу.
– Ты хоть немного возбудилась? Я вот точно да. Прочитала это вступление и подумала: гребанный ад, я бы зашила свою девственную плеву, чтобы попробовать это. Потому что это, моя дорогая, чертовски горячо, и ты та счастливица, которая может этим воспользоваться.
– Да, – бормочу я. – Я понимаю. Было возбуждающе.
Мэдди садится и снимает маску, при этом ее блестящие темные волосы падают на лицо. Она поднимает телефон и изумленно смотрит на меня.
– Ты только что признала, что это тебя возбудило. Верно?
– Да. – теперь я начинаю сожалеть о своей честности.
– О да! – она драматично откидывается назад и наклоняет телефон, чтобы я могла видеть, как она дрыгает ногами подобно Джулии Робертс, заключающей сделку на три тысячи долларов с Ричардом Гиром. – Боже мой. Это самое захватывающее событие в мире. Моя маленькая Белль собирается пойти в секс-клуб, с ней будут играть горячие мужчины, и она будет испытывать оргазмы, вырывающиеся из ее хорошенького ротика.
– Прекрати. Не говори такого.
Боже.
Мысль о том, чтобы быть игрушкой такая… горячая. Фантазия отдаться парню, который знает, что делать, достаточно заманчива. Но парням? Я, которая понятия не имеет, что делать с несколькими мужчинами? Откинуться на спинку кровати, отдать себя в их руки и позволить им свободно ласкать мое тело? Позволить им поклоняться мне? Показать на что я способна?
Сыграть на мне, как на том метафорическом Страдивариусе, о котором упоминала Мэдди?
Не могу сказать, почему это так заводит. И не скажу сколько раз у меня была эта фантазия, пока я лежала одна в своей постели. И не объясню, почему явный ужас и стыд от рассмотрения чего-то настолько темного, морально порочного и выходящего за рамки того, для чего Бог создал секс, делает затею еще более заманчивой.
Все, что могу сказать – это действительно так.
Страх, стыд и явное осознание того, насколько все запутано, смешались с тягой. Очарованием.
Потребностью.
Знаете поговорку?
Двум смертям не бывать, а одной – не миновать.
ГЛАВА 7
РЕЙФ
Я сушу волосы полотенцем, когда слышу стук в дверь. Вероятно, это Каллум, мой бизнес-партнер. Он единственный человек, который может пройти через охрану внизу, не уведомив сначала меня.
– Секунду! – кричу я, натягивая футболку. Утренняя тренировка в домашнем спортзале сильно вымотала меня.
Но мне это было нужно.
На этой неделе мои мысли блуждали там, куда им не следовало соваться. Местам, где кончики моих пальцев скользят по медовым волосам и конечностям. Мой член раздвигает мягкие, как подушки, губки, смазывая их предварительной спермой, пока я больше не могу выносить дразнящего прикосновения ее мягкого рта, влажного языка, и наклоняю ее над этим гребаным массивным обеденным столом в квартире ее родителей.
Не могу представить, насколько тугой она будет.
Хотя могу.
Как бархатные блядь тиски.
Так что, да. Тренировка с Дарреном по боевым искусствам этим утром была нужнее, чем в большинство суббот. Мне позарез нужна была разрядка, и это несмотря на то, что прошлой ночью я трахнул пару женщин в клубе.
Боже, помоги мне.
Я провожу рукой по своим все еще влажным волосам и рывком открываю дверь, прежде чем застыть как вкопанный.
О, блядское дерьмо.
Это она.
Она – словно видение, окружённая солнечным светом, льющимся сквозь огромные окна вестибюля. Ее длинные волосы собраны в конский хвост, но короткие волосинки, обрамляющие ее лицо, отливают золотом, а золотистый контур вокруг ее тела придает ей почти небесный вид.
Что еще более тревожно, на ней слишком много обнаженных участков кожи. Она в штанах для йоги и чем-то, что выглядит как спортивный бюстгальтер, бледно-голубого цвета, который оттеняет гладкую загорелую кожу ее рук, груди и живота.
Ебанный ад.
В таком виде она еще более привлекательна, чем в своих красивых, дразнящих член платьях. Тренировочная одежда не оставляет воображению ничего от ее идеального тела. На лице нет макияжа, кожа светится здоровьем. Но выражение ее лица еще больше похоже на оленя, попавшего в свет фар, чем обычно.
Едва открыв дверь (признаюсь, немного более резко, чем сделал бы, если бы знал, кто мой посетитель), она делает шаг назад, обеими руками теребя что-то похожее на маленький свитер.
– Белль, – говорю я. – Привет.
– Привет. Извини, что потревожила тебя в субботу. – слова вырываются из неё на одном дыхании, и она бросает взгляд на главную лестницу здания, как будто планируя сбежать.
– Не проблема. Я только что закончил тренировку, так что…
– Я тоже. – она неловко указывает на свой чертовски сексуальный наряд. – Только что пришла с занятий по йоге.
Йога? Иисус. Теперь я представляю, как она изогнута в форме кренделя, с длинными ногами и расслабленным телом. Держу пари, она чертовски гибкая. Белль выглядит такой.
Я возвращаюсь к своим манерам.
– Проходи, не стой там.
– Нет, я… – она замолкает. – Вообще-то, я хотела тебя кое о чем попросить. Что-то вроде одолжения. Или… Может, не против ли ты прогуляться? Это довольно неловкий разговор, и я подумала, что так будет проще. Только если ты, конечно, не занят. – Ее рука возвращается к свитеру, и она снова его дергает.
Я сжимаю губы, чтобы удержаться от ухмылки. Не знаю, почему видеть ее такой нервной так приятно. Может быть, потому, что ее нынешняя неловкость делает ее еще более очаровательной. Еще более похожей на девчонку.
Кроме того, она вызвала у меня интерес. Одолжение, да?
Хмм.
– Не занят, – говорю я ей. – И мне нужен кофе. Дай-ка я обуюсь.
Мы заходим за кофе в киоск на краю Гайд-парка. За короткую прогулку сюда мы поддерживаем лёгкую беседу. Разговор о том, как прошла наша неделя, о том, как она провела вечер в Jean Georges и как ей нравится жить в нашем здании.
Всё это время я пытаюсь разгадать, о чём же она собирается меня попросить. Решаю, что должно быть это искусство. Она пришла, чтобы прокомментировать свое мимолётное замечание на ужине у родителей о том, что мне следует заглянуть к Либерману. Наверняка ей нужно несколько рекомендаций, чтобы произвести впечатление на начальство, и она хочет потихоньку меня раскрутить. Только вот, похоже, ей ужасно стыдно за то, чтобы делать что-то столь не элегантное в её глазах, как реклама своих услуг.
Вряд ли она понимает, что я скупил бы всю гребаную галерею, чтобы вызвать улыбку на ее розовых губах. И да, это делает меня настоящим монстром – мне будет приятно чувствовать, что она хотя бы немного мне обязана.
Когда мы идём через розарий, сияющий всей своей свежестью в начале лета, я решаю, что мы достаточно поговорили о пустяках, и с меня хватит попыток удержать свои мысли от того темного места в моем сознании, где я беру ее блестящий конский хвост и оборачиваю вокруг своей руки, пока толкаю Белль на колени.
Мне тридцать шесть.
Это значит, что она на четырнадцать лет моложе меня.
Если бы она была на четыре года моложе, она была бы вдвое младше меня.
Иисус.
– Ты была очень загадочной, когда я открыл дверь, – говорю ей, одаривая улыбкой, которая, надеюсь, выражает «ты можешь мне доверять», а не «я хочу трахнуть твою двадцатидвухлетнюю киску». – Выкладывай, что у тебя там? Какое одолжение и чем я могу помочь?
Она смотрит на меня с чистым ужасом.
Возможно, я недооценил хищный оттенок своей улыбки.
– Это самый неловкий поступок, который я когда-либо совершу в своей жизни, – признается она, и я не могу удержаться от улыбки, потому что она говорит как подросток.
– Сомневаюсь. – я подбадриваю ее. – Это связано с галереей?
– Галереей? О. Нет.
Ладно. Я в замешательстве поджимаю губы и жду, пока она наконец скажет, о чём речь.
Она прижимает нижнюю губу к стаканчику с кофе, и я напрягаюсь. Иисус Христос. Она такая красивая. Ее профиль в солнечном свете – само совершенство. Нежный изгиб ее хорошенького носика. Изящная россыпь веснушек.
Этот чертов рот.
– У тебя есть клуб, – бормочет она в свою чашку, и ее рот так отвлекает меня, что я почти пропускаю то, что она говорит.
– Ага, «Алхимия», – выдавливаю я. Не ожидал, что разговор пойдет об этом. Пожалуйста, она же не собирается читать мне лекцию о морали?
– Точно. – она прочищает горло. – Я хотела подробнее узнать о, э-э, программе… Раскрепощение?
Ну, я онемел от изумления.
Я останавливаюсь, в голове шум, и смотрю на нее, разинув рот.
– Раскрепощение? – переспрашиваю резче, чем намеревался. – А что с ней?
Она идёт вперед, и я делаю несколько шагов, чтобы догнать ее.
– Я подумала, что это может быть… подходящим, – бормочет она. – Для меня. Но мне нужно больше деталей.
У меня галлюцинации. Я знал, что Даррен слишком сильно ударил меня этим утром. Я ни за что не прогуливаюсь по Гайд-парку со своей слишком молодой, слишком великолепной соседкой, о которой я фантазировал, трахая свой кулак (и других женщин) на этой неделе, и вдруг она заговорила о моем секс-клубе, одной из самых инновационных программ и своём интересе к ней.
Ни за что.
Не могу сказать, скольких людей я трахнул, насколько бесцеремонно я отношусь к сексу, но мой голос, несомненно, сдавлен, когда я заставляю себя сказать что-нибудь в ответ.
– Ты хочешь сказать, что… не занималась сексом?
Я украдкой смотрю на неё, и она кивает, пряча лицо за чашкой кофе. На шее и щеках у нее выступил румянец. Стискиваю челюсти, пытаясь взять себя в руки.
– Что ж, спасибо, что доверилась мне, – спокойно произношу я.
Потому что речь не обо мне и не об извращенных реакциях моего внутреннего неандертальца на ее невинность и красоту.
Речь о ней.
Даже если эта невинность только что стала в миллион раз привлекательнее, потому что, Господи Иисусе.
Она сказала мне, что ее никогда не трахали. Люка, или Карла, или какого-нибудь ее ужасного университетского бойфренда, которого я представлял, не существует.
Она нетронута. Не подозревает о том, насколько возвышенными могут быть некоторые аспекты человеческого опыта.
И, как того требует долбаная прозорливость и небесное вмешательство, она обращается ко мне за помощью.
Кто-то там наверху явно имеет чувство юмора.
Или садистские наклонности.
– Поверь, я в полном ужасе, – говорит она. – Не могу поверить, что даже рассматриваю возможность этого разговора.
– Обещаю, что не злоупотреблю твоим доверием, – говорю я. – Может, я и изворотливый ублюдок, но «Раскрепощение», вероятно, является достижением, которым я горжусь больше всего.
Это правда. Так и есть. Мой собственный первый раз, возможно, был незапоминающимся – и очень коротким, учитывая, как быстро я кончил, – но хорошо знаю, основываясь на количестве женщин, которых опросил в своей личной и профессиональной жизни, что для девушек это обычно в лучшем случае не доставляет удовольствия и комфорта, а в худшем – травмирует.
«Раскрепощение» убирает все это и учит женщин управлять. Показывает им, какой ценностью они являются, и как освобождающе легко можно наслаждаться процессом.
Белль обхватывает себя свободной рукой за талию.
– Расскажи мне немного об этом?
– Ты читала описание на нашем сайте?
– Да, – отвечает она. – Это было… поучительно, но там на самом деле ничего не сказано, если ты понимаешь, о чем я.
Я смеюсь. Сейчас мы идем нога в ногу. Она ускорила наш темп, и я понимаю, почему ей, возможно, легче говорить откровенно так, во время быстрой прогулки, чем лицом к лицу. Размышляю, как лучше всего объяснить наш любимый проект так, чтобы она поняла. Чтобы она не убежала, сломя голову.
– Первое, что нужно понять, – начинаю я, – программа «Раскрепощение» предназначена чтобы дать силу тем, кто по каким-либо причинам не чувствует себя уверенно, чаще всего это связано с тем, что у них было мало или вообще не было сексуальных партнёров. Это может значить, что они не знают точно, что им нравится, или у них нет опыта или слов, чтобы выразить свои желания. Возможно, они и знают, что им нравится, но в жизни нет человека, которому они могут доверять это. Секс – это очень интимно, и все же для многих людей общение вокруг него является катастрофой. Понятно?
Я бросаю на неё взгляд, успевая увидеть, как она кивает.
– Мы также не хотим покровительствовать никому, кто проходит программу, – продолжаю я. – Возможно, у них не было большого опыта в реальной жизни, но это не значит, что у них нет яркой внутренней жизни сексуальных фантазий. Это примерно то же самое, как сказать, что стажёр в компании – самый глупый человек в комнате. Он может быть в данный момент самым неосведомлённым, но у него может быть больше потенциала в будущем, чем у генерального директора. Мы придерживаемся аналогичного подхода. Хотим помочь людям раскрыть свой потенциал, свои потаенные желания, а не зацикливаться на том, чего они еще не сделали на сегодняшний день.
– Имеет смысл, – шепчет она. Беглый взгляд говорит мне, что она сосредоточена на тропинке.
– Хорошо.
– Но что это… влечет за собой? Я имею в виду, кто будет заниматься с участницей, или как вы ее там называете? Это профессионалы?
Я делаю паузу, тщательно подбирая слова.
– Нет, они не профессионалы, но давние члены клуба, которые имеют большой опыт, и наша команда выбирает людей, которые будут помогать каждому участнику программы. При этом каждый из нашей команды получает автоматическое членство в клубе, и скажем так, большинство из них с энтузиазмом играют двойную роль.
Она нервно зевает и продолжает идти, а я позволяю себе плестись на шаг или два позади нее, чтобы получить неземное удовольствие от созерцания этой великолепной фигуры в обтягивающих вещах. Попка – персик. Гладкий конский хвост, который колышется при каждом шаге.
Хотел бы я знать, о чем она сейчас думает.
– Значит, я правильно понимаю, что это… как практические занятия? – спрашивает она. – Типа, занятия с реальным сексом. Не просто теория.
