Текст книги "Сосед по креслу. Мы не можем делать такое в самолёте! (СИ)"

Автор книги: Элли Чэндлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 7. Он не может забыть

Цветы пахли так сладко, что у Макса начинала болеть голова. Белые лилии, розовые пионы, какие-то дурацкие веточки эвкалипта, которые выглядели так, будто их сорвали с куста в ближайшем парке и притворились, что это декор, а настоящий декор просто не смогли привезти. Свадьба брата была идеальной – идеальные свечи, идеальная музыка, идеальная невеста в идеальном платье. Всё было как в журнале. Всё было как в кино. Макс никогда не видел такого, потому что он никогда не думал о свадьбах.

Он стоял у бара и смотрел на брата, который танцевал с женой, чувствуя, как внутри него разрастается пустота. Или, может быть, не пустота. Может быть, что-то другое. Что-то, что не давало ему покоя с того самого момента, как он вышел из самолёта.

Он видел её везде. В отражении бокала с шампанским, в движении занавесок на ветру, в том, как невеста смеялась, запрокидывая голову. Он видел её выгнутую спину перед зеркалом. Её руки на раковине, её отражение в запотевшем стекле, когда он входил в неё. Он слышал её голос – хриплый, прерывистый, с ноткой вызова, которая заставляла его терять голову.

Он сделал глоток виски. Горький, обжигающий. Он хотел, чтобы этот вкус перебил тот, другой вкус – вкус её кожи, губ, её дыхания. Но не перебивал. Ничего не перебивало.

– Макс? Ты в порядке?

Он повернулся. Перед ним стояла Кейт – подружка невесты, блондинка с идеальной улыбкой и идеальной фигурой, которая, судя по всему, уже успела выпить достаточно шампанского, чтобы не замечать его отсутствующего взгляда. Она смотрела на него с лёгким любопытством, и в её глазах читалось то, что он видел в глазах многих женщин: уверенность, что она может его переубедить.

– Я в порядке, – его голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

– Ты выглядишь так, будто потерял что-то важное, – сказала она, и улыбнулась. – Может быть, я могу помочь тебе найти это?

Он посмотрел на неё. Блондинка. Голубые глаза. Полные губы. Она была красивой. Действительно красивой. Такие женщины всегда были его типажом, хотя он и утверждал, что типажа у него нет. Такие женщины всегда были его спасением. Он мог забыться в них, потеряться в их телах, в их запахах, в их голосах, которые говорили ему то, что он хотел слышать. Но сейчас он смотрел на неё и не чувствовал ничего. Только пустоту. Только тупую боль в груди, которая не проходила, сколько бы он ни пил.

– Кейт, – сказал он, и его голос стал тише. – Мне кажется, ты можешь помочь мне найти то, что я потерял. Но я не уверен, что это у тебя получится.

Она подошла ближе. Её пальцы коснулись его запястья, скользнули по коже, оставляя следы, которые должны были заставить его почувствовать возбуждение или хотя бы волнение, но не заставляли. Потому что он знал, что это не её пальцы. Не те пальцы, которые он хотел чувствовать.

– Я могу попробовать, – прошептала она. – Иногда нужно просто отпустить себя. Перестать думать и позволить себе чувствовать.

Макс закрыл глаза. Он представил себе, что это Алиса стоит рядом с ним. Что это её пальцы касаются его запястья и её голос шепчет ему на ухо. Он почувствовал, как его тело откликается на это, как кровь приливает к паху, а желание становится почти насущным.

Он открыл глаза. Кейт смотрела на него с улыбкой, которая обещала то, что он, казалось, хотел. Он взял её за руку и повёл прочь от бара, чувствуя, как его шаги становятся быстрее, как его дыхание становится прерывистым, а в голове звучит только одно слово: «Забудь. Забудь. Забудь».

Они зашли в пустую комнату – небольшую гардеробную в конце коридора, где висели пальто гостей. Она прислонилась к стене, и он прижался к ней, чувствуя тепло её тела, запах её духов, её дыхание на своей шее. Он поцеловал её довольно грубо, жадно, пытаясь заставить себя забыть, в попытке почувствовать себя снова в кабинке самолета. Пытаясь заставить своё тело поверить, что это та женщина, которую он хочет.

Но её губы были не теми. Её язык был не тем. Её запах был не тем.

Он расстегнул её платье, скользнул рукой внутрь, чувствуя её грудь под пальцами. Тёплую, упругую, безусловно привлекательную. Не ту, которую он запомнил в самолёте, когда его пальцы касались кружева, когда она дрожала под его прикосновениями и она стонала его имя.

Кейт застонала, но её стон был пустым, как и всё, что он чувствовал в этот момент.

Он вошёл в неё быстро, грубо и без прелюдий, Кейт уже была мокрой. Он хотел забыть, кончить и забыть её. Он хотел вытеснить из своей памяти образ Алисы, её голос, руки, что сжимали его плечи так сильно, что он чувствовал это до сих пор.

Но его тело отказывалось подчиняться. Он двигался, чувствуя, как она сжимается вокруг него, как она стонет, впивается ногтями в его спину, но оргазм не приходил. Что-то внутри него блокировало это. Что-то, что не давало ему забыть.

Он закрыл глаза и увидел её. Её выгнутую спину и отражение в зеркале. Её губы, прикушенные от удовольствия и голос, который будто наяву шептал: «Не смей. Ты же обещал, что я забуду о собеседовании».

Он почувствовал, как его тело напрягается, а желание нарастает, но это было неправильное желание. Это было желание к той, другой. К той, которую он никогда больше не увидит.

Он остановился. Вышел из неё. Отстранился.

Кейт смотрела на него с недоумением, с лёгкой обидой в глазах.

– Что случилось? – спросила она.

– Ничего, – сказал он, и его голос был ровным. – Просто я не могу.

– Не можешь? – переспросила она. – Это шутка?

– Нет, – сказал он. – Это не шутка. Прости. Я не могу.

Он застегнул ширинку, поправил рубашку, чувствуя, как его пальцы дрожат. Кейт смотрела на него с выражением, которое он не мог прочитать – обида, разочарование, непонимание.

– Ты трахнул меня в гардеробной и даже не кончил? – спросила она. – Я должна это как-то понимать?

– Ты не должна ничего понимать, – сказал он, и его голос стал твёрже. – Это не твоя вина. Это моя проблема.

Он вышел из комнаты, оставив её стоять с распахнутым платьем и недоумением на лице. Прошёл по коридору, мимо гостей, мимо смеха и музыки и всей этой фальшивой радости, которая должна была сделать его счастливым, но делала только хуже.

Он вышел на улицу. Ночь была прохладной, и ветер касался его лица, принося запах травы и чего-то далёкого, что напоминало ему об одной только женщине. Он стоял на крыльце и смотрел на небо и звёзды, которые мерцали так же холодно, как его сердце.

«Чёрт, – подумал он. – Кажется я чертовски влип».

Он закрыл глаза и снова увидел её. Её руки. Её губы. Её запах, который всё ещё был у него под языком. Он понял, что не сможет забыть её. Не сможет вытеснить её из своей памяти. Не сможет заменить её другой женщиной. Он потерял себя в ней, и это было хуже, чем любой наркотик, зависимость или игра.

Он зашёл в туалет, прислонился к стене и закрыл глаза. Его пальцы сжимались в кулаки, а в голове был только её голос, руки, и тело, которое он чувствовал до сих пор. Он был болен. Болен ею. И не знал, как вылечиться. Как можно заболеть за пятиминутный секс?

Он знал, что должен найти её. Что должен перевернуть весь город, если понадобится. Он должен найти её, потому что без неё он был пустым, холодным, потерянным, а с ней он был наполненным и горячим. Эта женщина за короткое время перевернула его представление о сексе и о жизни.

Но он не знал ни её имени, ни фамилии, ни адреса. Только Алиса. Только вымышленное имя, которое она ему дала. Только её запах, который остался на его коже, но который уже начал исчезать.

Он открыл глаза и посмотрел в зеркало. Своё отражение – растрёпанное, взволнованное, с глазами, которые горели той самой тоской, которую он не мог контролировать. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как щетина царапает ладонь.

Он знал, что будет искать её. Будет помнить её лицо, голос, прикосновения, пока не найдёт её. Потому что он не мог позволить ей уйти. Он знал, что она была той, кого он так долго искал, даже если она была только Алисой, которая никогда не существовала.

Глава 8. Охота

Даллас Таунсенд получила письмо с предложением о работе через девять дней после собеседования. Девять дней она провела в состоянии, которое можно было описать только какожидание между жизнью и смертью, хотя она никогда не призналась бы в этом вслух, потому что это звучало слишком пафосно, одновременно по-подростковому, и сильно похоже на те любовные романы, которые она читала в три часа ночи, когда не могла уснуть и позволяла себе роскошь быть слабой.

Она сидела в отеле, смотрела на экран телефона и чувствовала, как её сердце бьётся где-то в горле – так, будто оно пыталось выпрыгнуть наружу и пробежать по клавиатуре, чтобы быстрее получить ответ. В письме было написано: «Мы рады предложить вам должность креативного директора в «Палмер-Грей». Ваш старт – через две недели. Зарплата – та, которую вы запросили. Бонусы – как обсуждалось. Мы будем рады видеть вас в нашей команде».

Она перечитала это письмо сорок семь раз. Она знала, что сорок семь, потому что считала – это была её привычка, превращать время в цифры, которые можно было контролировать, чтобы не сойти с ума от неопределённости. Она перечитала его ещё раз, потом ещё, потом закрыла телефон и почувствовала, как из глаз текут слёзы – от облегчения. Это был тот самый момент, когда напряжение, которое она носила в себе три недели, наконец-то разжалось, и всё, что осталось, – это пустота.

Она позвонила матери. Сказала, что её взяли. Мать заплакала, и это было странно, потому что Даллас не плакала, а мать плакала, и они поменялись ролями, и Даллас чувствовала себя одновременно виноватой и благодарной. Она позвонила подругам, написала в чат, получила поздравления с эмодзи. Всё было правильно. Всё было так, как должно быть. Она должна была праздновать. Вместо этого она заказала еду в номер, села на кровать и уставилась в стену.

Она должна была чувствовать себя счастливой. Должна была чувствовать себя свободной. Вместо этого она чувствовала только тошноту и странную пустоту в груди, которая не проходила, сколько бы она ни пила воды и ни пыталась убедить себя, что это просто стресс.

Она начала работать через две недели, и первый день был как первая глава книги, которую ты знаешь наизусть, но всё равно перечитываешь, потому что это единственное, что у тебя есть. Офис был современным, светлым, с большими окнами, из которых открывался вид на город – она видела похожий на фотографиях в интернете, когда готовилась к собеседованию, и который теперь принадлежал ей. Коллеги были вежливыми, профессиональными, одеты в дорогие костюмы и имели самые идеальные улыбки, которые она всегда ненавидела, но которые теперь должна была носить сама. Она сидела в своём кабинете – отдельном, с именной табличкой, с креслом, стоившим больше, чем её первая машина, – и чувствовала себя так, будто она актриса, которая играет роль «успешной женщины».

Она была хороша в своей работе. Она всегда была хороша, потому что её единственным талантом было превращать хаос в порядок, беспорядок – в структуру, панику – в план действий. За месяц она реорганизовала отдел, придумала новую стратегию, заслужила уважение начальства и зависть коллег. Она задерживалась до девяти вечера, брала проекты на дом, читала отчёты в выходные. Всё было идеально. Всё было правильно. Всё было так, как она планировала, когда сидела в самолёте и думала о том, что это собеседование решит её жизнь.

Но вечерами, когда она возвращалась в свою новую квартиру – маленькую, но дорогую, с видом на реку, которая должна была символизировать её успех, – она садилась на диван и пила вино. Ей не хотелось пить. Это, скорее, был ритуал. Потому что она смотрела на бокал и видела в нём отражение самой себя: пустоту, которая пыталась заполниться чем-то тёплым и жидким, но никогда не заполнялась до конца.

Она открывала ноутбук и начинала искатьего. Это был странный ритуал, который она не могла объяснить даже самой себе. Она вводила в поиск «Макс» – просто имя, без фамилии – и пролистывала страницы, как будто он мог появиться из ниоткуда, как будто она могла найти его по одному имени и городу, в котором он, возможно, никогда не жил. Она искала в LinkedIn, в Facebook, в Instagram, в старых форумах, где могли быть упоминания о бизнесменах из Чикаго. Она читала статьи о сделках, о слияниях, о новых проектах – и каждый раз, когда она видела имя «Макс» или фотографию мужчины с тёмными волосами, её сердце пропускало удар.

Это было глупо. Это было унизительно. Она ненавидела себя за это, но не могла остановиться. Это была зависимость, такая же сильная, как кофе по утрам, как бег по утрам, как всё, что она делала, чтобы чувствовать себя живой, по утрам.

Однажды она нашла его. Это было в четверг, в одиннадцать вечера, когда она пила второй бокал вина и смотрела на экран с мутными глазами. Она ввела в поиск «Макс Чикаго владелец бизнеса» и наткнулась на профиль в LinkedIn. Фото было маленьким, но она узнала его сразу – тот самый взгляд, та самая линия челюсти, та самая татуировка, которая виднелась над воротом рубашки. Она сидела, не дыша, смотрела на экран и чувствовала, как её пальцы дрожат.

Макс Арчер. Владелец бизнеса. Чикаго, Иллинойс.

Она прочитала его профиль сто раз. Он был коротким – без подробностей, без биографии, без рекомендаций. Но он был там. Он существовал. Он был реальным человеком, а не плодом её воображения, которое она кормила в долгих месяцев. Она смотрела на его фото и чувствовала, как слёзы подступают к глазам – очередной порыв облегчения, которое приходит, когда ты наконец находишь то, что искал, и понимаешь, что это ничего не меняет.

Она не написала ему. Она хотела. Она открыла окно сообщений, поставила курсор в поле ввода и начала печатать. «Привет. Это Алиса. Ты помнишь меня?» – стёрла. «Макс, я искала тебя много месяцев. Я знаю, что это безумно, но я не могу забыть тот день» – стёрла. «Я сидела в кресле 7B» – стёрла. Она написала пять вариантов, удалила все, закрыла ноутбук и допила вино.

Она не знала, почему не написала. Может быть, потому что боялась, что он не ответит. Может быть, потому что боялась, что ответит, и это разрушит ту фантазию, которую она построила в своей голове. А может быть, потому что она знала, что это не изменит ничего – что он всё равно будет тем, кто ушёл, а она – той, кто не обернулась.

Она начала пить больше. Не много – никогда слишком много, потому что она была контрол-фриком и знала свои пределы, – но достаточно, чтобы вечера стали менее пустыми. Она сидела на диване, смотрела на город за окном, пила красное вино из бокала, который купила в дорогом магазине, и думала о том, как он пах. Она помнила его запах – мята, древесина, что-то терпкое, что она не могла назвать, но что осело в её лёгких и не выходило оттуда. Она помнила его руки – длинные пальцы, вены, шрамы на костяшках, о которых она хотела спросить, но так и не спросила. Она помнила его голос, когда он прошептал «Алиса» – и её сердце сжималось каждый раз, когда она вспоминала это. Интересно, как бы этот голос шептал её настоящее имя?

Она пыталась жить дальше. Она ходила на свидания, потому что так делают взрослые люди. Она знакомилась с мужчинами в баре, в кофейнях, на мероприятиях от компании, потому что так делают взрослые люди. Она позволяла им касаться себя, целовать себя, говорить ей комплименты. Она даже переспала с одним – он был красивым, успешным, умным, и она думала, что это поможет. Но когда он вошёл в неё, она закрыла глаза и увидела другое лицо. Она почувствовала другие руки. Она услышала другой голос. Она кончила – но не от него, а от воспоминания о том, как тот держал её лицо в ладонях и смотрел на неё в зеркало.

Она не переспала больше ни с кем после этого. Решила, что лучше быть одной, чем чувствовать себя предательницей по отношению к призраку.

Она читала книги. Много книг – глупые и клишированные любовные романы, которые она ненавидела, но которые были единственным, что могло заполнить ту пустоту, которая образовалась внутри неё. Она читала их в метро, в обеденный перерыв, перед сном, и каждый раз, когда героиня встречала мужчину, она думала о нём. Она думала о том, что он был бы лучше. Что он был бы умнее, остроумнее, опаснее. Что он был бы реальнее, чем любой выдуманный персонаж. И все персонажи со страниц книг никогда не были такими, ккими их описывали авторы, они всегда были темноволосые и с тёмными глубокими глазами-пуговицами.

Она перестала искать его в LinkedIn через три месяца после того, как нашла его профиль. Оказывается, что это причиняет много боли – когда ты шел к финишной черте, но сам себе прострелил оба колена за метр до. Она смотрела на его фото каждый день, и каждый день думала о том, что он, возможно, уже забыл её, что он встречается с кем-то, что он счастлив без неё. Она не могла этого вынести.

Она закрыла страницу и больше не открывала её. Но она оставила закладку в браузере – ту самую статью «Как найти человека, если знаешь только его имя». Она открывала её иногда, когда пила вино и чувствовала себя особенно одинокой. Она читала первые три абзаца, где говорилось о частных детективах и базах данных, и закрывала. Она знала, что никогда не начнёт это делать.

Она работала. Продвигалась. Получала повышения. Её коллеги уважали её, начальство ценило, и она могла бы быть довольна. Но она не была довольна, потому что ночью, когда она ложилась в кровать, она поворачивалась на правый бок – как делала всегда, когда была счастлива, – и чувствовала пустоту рядом с собой. Она знала, что должно быть вместо пустоты. Он должен был быть там. Но его не было.

Она выключала свет, закрывала глаза и представляла, что он рядом. Что его рука лежит на её талии, а его дыхание согревает её шею. Что он шепчет её имя – настоящее, которое он так и не узнал. Она засыпала с этой мыслью, просыпалась с ней и проживала день с ней.

Год прошёл. Триста шестьдесят пять дней. Она считала их. Она считала их и знала, что это нездорово, но не могла остановиться. Это была зависимость, одержимость. Это была та игра, в которую она ненавидела играть, но которую не могла бросить.

Она перестала пить вино по вечерам. Поняла, что вино делает только хуже, размывает границы и заставляет её думать о нём ещё больше. Она начала бегать по утрам – по городу, по набережной, по парку, где деревья были такими же зелёными, как те, что она видела из окна самолёта, когда сидела рядом с ним. Она бегала до тех пор, пока её лёгкие не начинали гореть, пока её мышцы не начинали дрожать, пока она не чувствовала, что может упасть. Она хотела упасть. Она хотела почувствовать что-то, кроме этой пустоты.

Она начала писать. Просто слова, которые приходили ей в голову, когда она сидела в кафе и смотрела на прохожих. Она писала о нём – о том, как он смотрел на неё, как он пах, как он звучал. Она писала о себе – о том, как она ушла и не обернулась, о том, как она ненавидела себя за это, о том, как она хотела вернуться. Она не сохраняла эти тексты. Она писала их на салфетках, на чеках, на клочках бумаги, которые потом выбрасывала. Ей нужно было выпустить это наружу. Она не могла держать это внутри.

Она перестала искать его. Она поняла, что это бессмысленно. Он, возможно, не хочет быть найденным. Она поняла, что это была просто иллюзия. Она закрыла закладку с той статьёй, удалила историю поиска. Перестала проверять LinkedIn.

Но каждую ночь, когда она ложилась в кровать, она поворачивалась на правый бок и чувствовала пустоту. Это не проходило. Это не могло пройти.

Она знала только одно: она была одна. И она не понимала, почему должна засыпать одна, когда где-то там, в этом огромном городе, был человек, который смотрел на неё так, будто она была единственной и самой желанной женщиной на земле. Она не понимала, почему должна жить с этой пустотой, когда могла бы попробовать заполнить её. Она не понимала, почему она не обернулась. И это было самым большим сожалением её жизни.

Она засыпала с этой мыслью. И просыпалась с ней. И жила с ней. И, возможно, будет жить с ней всегда.

Глава 9. Параллель

В ту ночь, когда самолёт коснулся взлётной полосы в Чикаго, Макс Арчер понял, что возвращается в город, который перестал быть ему домом. Он прошёл по терминалу, сжимая в руке сумку, и чувствовал, как каждая секунда отдаляется от той, которую он оставил в аэропорту Нью-Йорка. Он не знал её настоящего имени. Знал только то, как она пахла – цветы, ваниль, перец – и как дрожала под его пальцами в туалете бизнес-класса.

Свадьба брата осталась позади. Он помнил, как стоял в гардеробной с Кейт, подружкой невесты, и не мог кончить, потому что вместо её лица видел другое. Помнил, как её руки скользили по его спине, а он закрывал глаза и представлял тёмные волосы с медными прядями. И помнил, как остановился, вышел из неё, оставил Кейт с недоумением в глазах. Это был момент, когда он окончательно понял: она была не просто случайностью. Она была болючей раной, которую нельзя зашить обычными нитками.

Он поехал домой по пустым ночным улицам. Чикаго был тихим, холодным и особенно безразличным в ту ночь. Он зашёл в квартиру, поставил сумку в прихожей и прислонился спиной к двери. Тишина оглушала. Он прошёл в гостиную, сел на диван и уставился в стену. В голове крутились обрывки их разговора – как она смеялась над его шутками, рассказывала про свою работу, смотрела на него, когда он сказал, что она не такая, как думает о себе. Он не мог выкинуть это из головы.

На следующий день он поехал в офис. Компания ждала его – контракты, встречи, отчёты. Он был владельцем бизнеса, и бизнес не терпел пауз. Он провёл переговоры, подписал документы, уволил двух сотрудников и нанял трёх новых. Всё было как обычно. Всё было правильно. Но когда он остался один в кабинете, он открыл ноутбук и ввёл в поиск «Алиса».

Результатов было тысячи. Он просматривал их один за другим, как будто искал иголку в стоге сена, и каждый раз находил не ту: то сгоревшую, то поломанную, а нужно было найти одну идеальную иголку. Женщины с этим именем жили в разных городах, работали в разных сферах, имели разные лица. Ни одно из них не было тем, которое он помнил. Он закрыл ноутбук и понял, что это будет долгий путь.

Но он продолжал искать – по вечерам, в выходные, в перерывах между встречами. Он заходил на LinkedIn, Facebook, Instagram, даже на старые форумы, где могли быть упоминания о креативных директорах. Он вводил «Алиса креативный директор» и пролистывал страницы, надеясь увидеть знакомое лицо. Он не находил его. Иногда ему казалось, что он сходит с ума. Что она была плодом его воображения, галлюцинацией, вызванной перелётом и недосыпом. Но он помнил её слишком ярко. Слишком живо.

Он начал пить по вечерам. Не много – стакан виски, иногда два, – чтобы притупить остроту памяти. Он сидел у окна, смотрел на огни города и прокручивал в голове каждую секунду, проведённую с ней. Как она запрокинула голову, когда он вошёл в неё. Как её пальцы вцепились в край раковины. Как она закусила губу, чтобы не закричать, а потом он помог ей продержаться своей рукой. Он не мог забыть этого. Онне хотел забывать.

И он даже пытался отвлечься! Ходил на свидания – с женщинами, которые были красивее, умнее, интереснее его самого. Он водил их в дорогие рестораны, дарил цветы, говорил приятные не клишированные комплименты. Они улыбались, смеялись, касались его руки и не только. Он позволял им уводить его домой, позволял им раздевать его, позволял им заниматься с ним любовью. Но каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел её. Каждый раз, когда его пальцы касались чужой кожи, он вспоминал, как она дрожала под ним. Он переставал. Выходил, извинялся и уходил из чужого дома.

Он перестал ходить на свидания после третьего такого случая. Понял, что это нечестно – по отношению к ним, по отношению к себе, ведь он не мог дать им то, что они искали, потому что всё, что он мог дать, уже принадлежало призраку.

Он сосредоточился на работе. Взялся за проект, который требовал полной отдачи. Расширял бизнес, вёл переговоры о слиянии, нанимал новых людей. Он был на вершине успеха, но вершина оказалась пустой и туманной. Он сидел в своём кабинете, смотрел на город за окном и чувствовал только холод. Компания росла, прибыль увеличивалась, партнёры были довольны, когда внутри него была только пустота, которую не могли заполнить ни деньги, ни власть, ни уважение.

Однажды он почти написал «ей». Это было в LinkedIn, когда он нашёл профиль женщины, которая работала в креативном агентстве и имела тёмные волосы, он подумал, что это она, но фотография была совсем маленькой, по пикселям было трудно определить та ли это женщина, но Макс убедил себя, что это она. Он открыл окно сообщений, поставил курсор и начал печатать. «Привет, это Макс. Ты помнишь меня?» – стёр. «Я искал тебя год. Я не могу забыть тебя» – стёр. «Я знаю, что это безумно, но я должен сказать тебе» – стёр. Он написал десятки вариантов, удалил все, закрыл ноутбук и допил виски. Понял, что не может сделать этого, да и выглядеть это будет скорее как одержимость. Она, скорее всего, уже забыла его.

Он нанял частного детектива через восемь месяцев после их разлуки. Сидел в кабинете, смотрел на телефон, и думал о том, что это единственный способ. Детектив взялся за дело, но через две недели позвонил и сказал, что ничего не нашёл. Имя «Алиса» слишком распространённое, а без фамилии или другой информации помимо должности шансы почти нулевые. Макс поблагодарил его, положил трубку и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он сидел в кресле и смотрел в одну точку. Это был конец. Он никогда не найдёт её.

Он не сдался. Он продолжал искать, но иначе, поменял тактику, ходил на конференции, на мероприятия, в бары, где собирались люди из креативной индустрии. Он смотрел на каждую женщину с тёмными волосами, прислушивался к каждому голосу. Он надеялся, что судьба сведёт их снова. Он не верил в судьбу, но в отчаянии готов был поверить во что угодно.

Он не находил её. Проходили недели, месяцы, и он постепенно привыкал к мысли, что она была просто моментом, который нельзя повторить. Он перестал пить по вечерам – решил, что это не помогает, только размывает границы. Начал бегать по утрам, чтобы заполнить пустоту физической усталостью. Он пробегал по пять километров, потом по десять, пока его лёгкие не начинали гореть. Это немного помогало. Казалось, что помогало.

Прошёл год. Он изменился. Стал жёстче, холоднее, сосредоточеннее, принял тот факт, что она, возможно, не хочет быть найденной. Что она, возможно, нашла кого-то другого. Что она, возможно, счастлива без него, носит под сердцем малыша и в целом не рассчитывала на что-то серьёзное. Он научился жить с этой мыслью. Он не перестал думать о ней, но перестал позволять этим мыслям управлять его жизнью.

Он лежал в кровати, смотрел в потолок и вспоминал, как она улыбнулась ему в аэропорту – едва заметно, так, чтобы он видел, но никто другой не заметил. Как она отвернулась и ушла, не обернувшись. Он закрыл глаза и представил, что она рядом. Что её рука лежит на его груди. Что её дыхание согревает его шею, а сама она шепчет его имя.

Но когда он открыл глаза, её не было.

Он знал только одно: он потерял её. И он не знал, как жить с этим.