Текст книги "Ледяная Кровь (ЛП)"

Автор книги: Элли Блейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 12.

Я ворочалась той ночью. Всякий раз, когда закрывала глаза, я видела лицо Аркуса, когда он снимал капюшон: смесь полной боли и кипящей ненависти.

Теперь я знала, почему он всегда носил капюшон. Его лицо было сильно обожжено. Его ухо и щека с правой стороны были изуродованы, кожа приобрела неровную форму, как воск, который растаял и застыл. Ожог бежал прямо в его волосы, которые слегка побелели вокруг него. Шрам, рассекавший губу, был изогнут налево. Ни одной части его лица не удалось полностью избежать повреждений.

Внезапно я почувствовала смысл, его угроз, когда мы впервые встретились, его нерешительность, когда он попытался войти в горящее аббатство. Он был в ужасе ото огня, и не зря.

И я обожгла его.

Да, его слова были суровыми, но он просто пытался заставить меня дать волю себя и раскрыть мои способности. Это была моя собственная слабость, которая вызвала у меня ярость, мою неспособность сопротивляться ему или другим Ледокровным, которые истребляют мой народ на равнинах. И я сорвалась. Я обожгла его там, где он уже был ранен.

Это заставило меня понять, что мои чувства к Аркусу изменились с момента моего прибытия в аббатство. Сначала он бы ещё одним Ледокровным. Но он не использовал свой дар, чтобы причинить мне боль. Он использовал его только, чтобы помочь мне овладеть собой, превратить меня в кого-то сильнее. Несмотря на его холодное поведение, несмотря на то, что он напал на меня, я стала уважать его, даже прониклась к нему симпатией. Я ощущала себя более живой в его компании, чем когда-либо с кем-то.

Я не понимаю, как это произошло. Он все время грозился разгромить меня, называл слабой и пристыдил за недостаток мастерства. Но я продолжала видеть что-то под всем этим, часть его, к которой я хотела стать ближе, если только он перестанет на меня злиться.

– Глупая девочка, – прокляла я себя.

Хуже всего было то, что он мог подумать, что мой немой шок, когда я увидела его лицо, был вызван отвращением или ужасом.

Я была в ужасе, но не по причинам, которые он, вероятно, думал. Я была потрясена, тем что он так много пережил, и его лицо было навсегда изуродовано, постоянно напоминая ему о том, от чего он никогда не сможет убежать. Мне было тошно на саму себя, из-за того что напомнила ему обо всем этом.

Пришел рассвет. Оранжевые лучи восходящего солнца переместились с моих рук на мои глаза. Я протерла их и пошла, умываться, гораздо медленнее, чем обычно.

Я была слаба от недостатка сна, и моя лодыжка пульсировала от боли. Брат Гамут предложил мне свой лечебный чай, но я отказалась. Я не чувствовала, что сейчас заслуживаю облегчения. Вместо этого я пробиралась по аббатство как призрак, молчаливый и холодный. Сестра Пастель увидела, меня, когда я проходила мимо библиотеки и махнула рукой. Я помахала в ответ, но не смогла заставить себя улыбнуться.

Я остановился, увидев Брата Тисла в церкви. Он стоял на коленях, склонив голову, и его губы шевелились в молчаливой молитве. Закончив молиться, он посмотрел обожающим взглядом на витражное изображение Темпуса и поднялся, опираясь на трость и пошел, постукивая ей по центральному проходу отбрасывая облака холода.

– Брат Тисл, – сказала я, заставив его остановиться.

– Мисс Отрэра, – сказал он, коротко.

Я скрестила руки. – Я знаю, что вы, должно быть, злитесь на меня. Я тоже в ярости от себя. Но, пожалуйста, поверьте, я не хотела причинить ему боль. Я даже не знала, что смогу.

Он вздохнул. – Я не думаю, что это было намеренно. Однако это было…

– Это было неконтролируемо, опасно и… ужасно. Я знаю. Простите. Я просто хочу сказать это Аркусу. И что я не была расстроена его шрамами, но его словами. Пожалуйста, Брат Тисл. Вы можете сказать мне, где он?

– Он уехал рано утром. Был еще один набег на деревню, на этот раз в Тистуотере.

– Это всего лишь день или два на восток, не так ли? – спросила я с тревогой.

Он кивнул. – Аркус хотел посмотреть, сможет ли он узнать больше о том, почему там были солдаты.

– Думаете, они знают, что я рядом?

– У нас нет причин так думать. Аркус вернется через несколько дней, чтобы рассказать нам.

Мое сердце замерло. – Ой.

Его проницательные голубые глаза смягчились. – Если это облегчит твою совесть, я не думаю, что ты причинили ему боль физически. Ледокровных с таким сильным даром как у него, почти так же трудно сжечь, как и Огнекровных.

– Но он был ранен, – прошептала я.

– Да. Но не тобой. Он сильный. Его холод сильный. То, что ты сделала, напоминало ему о худшем моменте его жизни. Этот до сих пор преследует его во снах.

Я закрыла глаза от сожаления. – Что с ним произошло?

– Не я должен это рассказывать. Аркус может сам тебе рассказать, если захочет.

– Пожалуйста, что я могу сделать?

Он неуклонно смотрел на меня. – Делайте то, о чем мы просим тебя. Научись контролировать свой дар. Заверши свою задачу.

– Я так и сделаю. Я узнаю все, чему вы меня научите.

Я не могу получить прощения Аркуса, но я могу заслужить уважение Брата Тисла. Я сфокусирую все свое внимание на моем обучении с ним. Я буду контролировать себя и свою силу, и принимать каждый урок близко к сердцу.

Потому что, если солдаты приближаются, мое время заканчивается.

***

Потребовалось три дня, чтобы вернулся Аркус, это время казалось бесконечным. Как только я услышала, что он вернулся, то покинула кухню, где помогала Брату Пилу готовить обед и пошла к нему. Я попыталась игнорировать горячие удары моего сердца, когда спешила по грунтовой дороге между кухней и гостевыми домами, сказав себе, что я только хочу извиниться.

Аркус жил в скромном гостевом доме отдельно от главного здания. Я давно задавалась вопросом, что он делает в аббатстве. Сначала я думала, что он наемник, нанятый, чтобы помочь мне убить короля. Но нанятый кем? Я знала из-за нервной одержимости Брата Тисла его бухгалтерскими книгами, что у аббатства нет денег. И монах относился к нему скорее как к сыну, чем как к нанятому помощнику.

Я постучала в дверь и получила короткое – Входите. В ответ.

Аркус седел за маленьким деревянным столом с двумя стульями, перед ним лежала открытая книга. Свеча освещала мягким светом его серую тунику, наполовину прикрытую новым черным плащом с капюшоном, который скрывал его лицо.

Его комната была больше чем лазарет, в котором спала я, и украшена личными штрихами. Гобелен с изображением желтых лепестков покрывал одну из стен от пола до потолка. Несколько музыкальных инструментов прислонились к нему. Книги лежали в другом углу. Стол за, которым сидел Аркус, бы сдвинут к одной стене. У другой стены стояла кровать, застеленная синим одеялом. Лампа горела на маленькой тумбе рядом с кроватью.

Я нарушила молчание. – Твоя комната больше моей. Очевидно, что некоторые преступники предпочтительнее других.

Он наклонил голову. – Я должен сообщить тебе, что извинения нравятся мне даже меньше, чем благодарность.

Я сглотнула, чтобы облегчить сужение в горле. – Я была в ярости на тебя, но я, правда, целилась на край твоей мантии. Ты так легко парировал все мои атаки. Мне и в голову не пришло, что я могу причинить тебе боль.

Когда он не ответил, я сказала: – Извини. Даже если ты не хочешь это слышать. Я была несчастна от этого.

Он кивнул.

– И я ненавидела, что ты ушел. Я даже не могла объясниться. – Я подошла ближе. – Хотелось бы мне увидеть твои глаза сейчас.

Он горько усмехнулся. – Но тогда тебе придется увидеть и остальное мое лицо. – Низкий, насмешливый тон сдерживал намек на боль. – А я предпочел бы, больше не видеть это выражение ужаса. Когда-либо ещё.

Он сказал это так, как будто думал, что я боюсь его. Я двинулась вперед и вытащила стул напротив него и села за стол.

– Это был не ужас как ты думаешь. Это…

– Я знаю, как выглядит шок и отвращение. Слова были острыми и неуступчивыми.

– Шок, да. – Я покачала головой. – Отвращение, нет. Я не знала, что случилось с тобой, и я почувствовала…

– Жалость, – сказал он.

– Сожаление. Ужас от самой себя. Что я могу сделать это с кем-то. Все, что ты сказал было правдой. Я опасна. Для себя. Для других. Моя бабушка говорила мне, что мой дар спасет людей когда-нибудь. Но я никого не спасу. Не я. Я не моя мать.

– Ты все равно можете спасти людей.

– Убив короля, – сказала я, тяжело моргая. – И что ты думаешь о моих шансах?

Некоторое время мы сидели молча. Я уставилась на свои руки, сложенные на коленях.

– Послушай, Руби. – Мои глаза метнулись вверх, чтобы найти его наклонившимся вперед. – Я знаю, что ты намного сильнее, чем была, когда пришла сюда. Брат Тисл думает, что ты больше чем ещё одни Огнекровный с непростым характером.

Я слабо улыбнулась на его попытку дразниться.

Масляная лампа горела тускло, бросая комнату в тень.

– Почему ты здесь? – спросила я, уставившись на его губы, которые стали мрачными, жалея, что не могу увидеть его глаза.

– Брат Тисл, – ответил он. – Он взял меня, когда мне больше некуда было идти.

– Что случилось с твоим домом?

Он покачал головой. – Ничего. Я ушел.

Я ждала большего, но нечего не сказал.

– Ты сражался в одной из войн?

– Я тренировался, но никогда не сражался. Было что-то в том, как он сказал это, что-то что указывало на сожаления или позор, возможно, горечь.

– Ты попал в огонь?

Его губы сжались. – Под этим ты подразумеваешь: «Как твое лицо стало настолько ужасно изуродовано?»

– Сам ты нечего не рассказываешь, поэтому приходиться любопытствовать.

– Тебе это не нужно. Тебе не нужно этого знать.

Мои руки сжались в кулаки, прежние спокойствия исчезло, как туман. Всегда одно и то же. Как только я приближалась, он отталкивал мне с силой, мощнее чем дул северный ветер. Никто другой не заставлял меня чувствовать себя настолько живой, и никто не мог рассердить меня так как он.

– Нет, мне не нужно ничего знать, – горячо сказала я. – Кто ты, почему ты здесь. Почему тебя так заботит король и его трон. Я должна просто отправиться на смерть, не зная, почему ты меня послал.

Он так резко поднялся, что стул наклонился и упал на пол позади него.

– Ты думаешь, я хочу, чтобы ты умерла? – Его грудь поднималась и опускалась очень быстро. – Что я с радостью пошлю тебе на твою смерть?

Моя кожа покалывала. Я никогда не видела, чтобы он проявлял такие эмоции. Но как всегда, его гнев вскоре затихнул. Я откинулась на спинку стула и положила ладони на стол.

– Да! Вот что я думаю. Ты назвал мене слабой, угрожал мне, принижал меня и заставил меня так разозлиться, что я потеряла контроль и чуть не навредила тебе. Ты, вероятно учредишь новый праздник в день моей смерти. – Я метнула руки в воздух, тепло заливало мое лицо. – День смерти Огнекровной. Скатертью дорога, Руби!

Он подошел ко мне, его дыхание доносилось, легким холодом. – Ты так…

Я высунула подбородок, встала из-за стола и подошла ближе. – Безумна? Вспыльчива? Опасна? Я все это слышала раньше. Придумай что-нибудь новое.

– Все это, – сказал он, его голос поднялся. – И слепа. Некоторым из нас приходится думать о других. Ты же заботишься только о себе.

Пелена гнева появилась перед моими глазами. Это заявление было настолько несправедливым. Ни одна часть моей жизни никогда не была моим выбором. В детстве мне не разрешали сердиться, на случай, если я потеряю контроль над своим теплом. Единственная эгоистичная вещь, которую я когда-либо делала, это практика моего дара, и я была быстро и беспощадно наказана, самым мучительным и необратимым способом. Я привлекла солдат, которые убили, единственного человека которого я любила. Я потеряла свою мать и месяцы жизни из-за короля. Теперь я тренировалась с утра до ночи для задания, разработанного двумя Ледокровными, задание, которое если оно увенчается успехом, принесет пользу королевству, но может стоить мне жизни. Ничего, из того что я делала не было для моего собственного блага.

Аркус и Брат Тисл даже не доверяли мне, чтобы полностью поделиться своим планом.

– Если бы это было правдой, – сказала я, мой голос гудел от гнева, – я бы взяла лошадь и уехала. Я бы поехала к океану, прокралась на корабль и никогда больше бы не вернулась на эту проклятую землю. Может быть, я так и сделаю!

Я повернулась к двери. Его рука схватила меня за плечо.

– Ты не станешь. А знаешь, почему? Ты хочешь убить короля больше всех. Вот почему ты вернулась.

Я обернулась и посмотрела на него, моя рука зудела от желания снять с него капюшон, чтобы я могла увидеть его полностью.

Он был совершенно неподвижен, словно статуя, вырезанная изо льда. Я открыла рот и закрыла его.

– Ты хочешь что-то сказать, – сказал он. – Скажи это.

– Ты был там ночью, когда умерла моя мама? – потребовала я, мой голос был напряжен. – Ты был одним из солдат?

Подозрения давно шевелились в тени моего разума, только заявили о себе сейчас, когда я была достаточно расстроена, чтобы ляпнуть это.

Его рука сжала мое плечо. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах. – Это то, что ты хочешь услышать? Так ты сможешь полностью меня ненавидеть?

Он уронил руку и отступил назад, снимая плащ, чтобы открыть тонкую тунику по ним.

– Убей меня прямо сейчас, если ты так уверенна, – сказал он мягким и глубоким голосом. – Если ты хочешь, чтобы я страдал. Может быть, это развеселит тебя, если ты увидишь боль на моем лице. Или тебе станет легче, если я перестану, ходит по этой старой земле.

Я тяжело дышала, мое сердце пульсировало кипящей жарой.

– Ты были там? – спросила я тихо.

Он сделал паузу, его челюсть была сжата. Наконец, он ответил: – Нет, но ты будешь верить в то, что пожелаешь. Зачем ты вообще сюда пришла?

Часть гнева вышла из меня. Я покачала головой. – Сказать, что мне жаль и… потому, что я хочу узнать кто ты.

Аркус издал длинный вдох. – Правда, Руби: Но неважно, кто я, если ты не выиграешь. Если я умру завтра, мир не будет отличаться от того, что есть сейчас. Он подошел ближе. – Все зависит от тебя. Если ты потерпишь неудачу, для этого королевства не останется надежды. Ты понимаешь, что я имею виду. Его рука поднялась, и замерла в воздухе, на сантиметре от моей щеки, как, будто он не мог заставить себя коснуться меня.

– Мир не будет отличаться, – повторила я, презирая каждое слово. – Ты говоришь, что не нуждаешься в жалости, и теперь я знаю почему. У тебя её уже и так много для себя.

Его рука упала. Он отступил.

Я шагнула вперед, мои руки сжались в кулаки, от внезапно ярости, что его так легко оттолкнуть. – Мне не все равно, если ты умрешь, глупый ты козел. Я буду скачать по тебе. Как я скучала, когда ты ушел на несколько дней, и я не знала, где ты и когда вернешься.

Мой голос сорвался, шквал гнева, боли и тоски захлестнул меня. Я не могла помочь себе. Но я чувствовала на каком-то уровне, что он также одинок, как и я, и возможно, ему не обязательно быть одному. Может бы, и мне не обязательно.

Я стояла достаточно близко, и тепло моего тела смешивалось с его холодом. Он пахнул мылом, соснами и дымом, и чем-то заманчивым, чем мог пахнуть только он.

Импульсивно, я подняла руку к краю его капюшона. Когда я медленно потянул его назад, его рука поднялась и схватила меня за запястье. Я остановилась.

Его рот был слегка приоткрыт, а дыхание было прохладным. В прошлые недели я задумывалась, каково это будет прижать своими губами к его. Я задавалась вопросом, будет ли это больно, будет ли это холодно, или наши губы просто сольются, как горячий и холодный воздух, смешиваются в летнем бризе.

Я подняла указательный палец и слегка коснулась его губ. Он втянул воздух, но не отошел. Его губы были холодными, но не сильно. Я провела кончиком пальца вдоль гладкого уголка, над ребристым швом верхней губы и над гладким нижним.

– Перестань, – прошептал он, тяжело, почти болезненно. – Остановись.

Его холодно дыхание пронеслось по моей коже. Мне казалось, что меня словно ударили, и боль прошлась через меня.

Я искала в тенях под его капюшоном хоть какой-то признак эмоций, но он был холоден и неподвижен. Ледяная статуя была охвачена горячим ветром и даже не растаяла по краям.

– Грязная Огнекровная, демонстрирует свои чувства, – съязвила я, пытаясь скрыть боль и горечь, осевшую судорожным узлом в моем животе. – Тебе придется попросить Форса очистить тебя, не так ли?

Его губы сжались, но он ничего не сказал.

– Не волнуйся. Скоро я уйду. Тогда ты сможешь вздохнуть спокойно.

Я повернулась и распахнула дверь торопясь уйти, прежде чем расстроюсь ещё сильнее. Когда я вышла в звездную ночь, горячие, пристыженные слезы упали с глаз и скатились по моим щекам, приземлившись с шипением, на холодную землю.

Глава 13.

Облака перемешались над аббатством, словно в ловушке проливая сильный дождь. По негласному соглашению мы с Аркусом избегали друг друга в течение следующих нескольких дне. Мне посчастливилось увидеть его лишь один раз, через окно, когда он шел от конюшни в его гостевой дом. С унынием в сердце я поняла, что он, вероятно, смутился, возможно, даже обиделся, хотя я сомневалась, что он мог быть так же огорчен как я, после моей выходки. Я совершенно неправильно поняла его и выставила себя дурой, когда он явно не чувствовал то же самое.

Я все ещё испытывала разочарование, и по-прежнему нечего не знала о своем задании, чтобы хоть немного отвлечь себя от моего позора. Наконец, однажды вечером я решила, что больше не буду терпеть их секреты.

После проверки трапезной, где обычно ели монахи, я все таки обнаружила Брата Тисла в доме главы, он сидел в большой квадратной комнате с двумя колоннами, ведущими к сводчатому, каменному, потолку, склонившись над своим столом. Рядом со столом стояли бархатные, мягкие стулья. Деревянные скамейки растянулись вдоль стены под высокими арочными окнами. Лучи солнца подсвечивали выцветшие золотые листья, изображённые на колоннах. Комната была сохранена в лучшем состоянии, чем остальная часть рушащегося аббатства, потому что она использовалась для собраний, где старшие монахи встречались с начальниками из Ордена Форса.

– Я должна была догадаться, что вы как обычно мучаетесь со своими бухгалтерскими книгами, – сказала я, и моя тень смешалась с колонной, к которой я прислонилась.

Его рука скользнула по страницам, словно прикрывая слова. – Руби, я тебя не заметил.

– Зовете меня по имени. Все так плохо. Неужели нам нужно начать продавать серебро?

Он откашлялся и встал. – Пожалуй, почти близко, но не совсем.

– Как вы можете, видит цифры в такой темноте? Я подошла к столу и зажгла свечу кончиком пальцев. Мои глаза упали на черную книгу с золотыми буквами. Боги и люди. – Я читала эту книгу пару дне назад. Постоянный дождь дал мне редкое свободное время для чтения в библиотеке. Я прочитала вслух открытую страницу. – Свирепый восточный ветер, будет дуть в тот день, когда родиться дитя тьмы, который откроет Врата Света. И поскольку Набу постановила, что во всем должен быть баланс, западный ветер будет дуть, когда родится дитя света, который будет сражать с тьмой и уничтожит ее навсегда.

– Садись, Руби, – сказал он, указывая на скамейку. – Как много ты знаешь о пророчествах Дру?

Я присела на скамейку и подумала о моем ответе. Я знала не много. Моя мама ненавидела пророчества. Если бабушка упоминала что-то об этом, у моей мамы сразу проявлялся нехарактерный нрав, и она говорила, что не хочет об этом и слышать, чтобы моя голова не забивалась глупостями.

– С уважением, – наконец сказала я, – пророчества, как правило, бессмысленны. Сказки, созданные самопровозглашенными провидцами, чтобы заработать пару монет.

– Может быть. Но Дру была другой. Ее пророчества были рассказаны ее последователям около двух тысяч лет назад из ее дома на серых островах в Коралловом море. И они, как известно, сбываются. Некоторые из них в этой книге. Он указал на свой стол. – Некоторые – в других. Я много лет проводил исследования, ища подсказки, исключая ложные или бессмысленные записи, искал утерянные документы. Поэтому позволь мне заверить тебе, что я не пришел к этим выводам легкомысленно.

Моя нога постукивала по каменному полу. – Не держите меня в напряжении. Что вы узнали?

– Ты слышала о боге Еврусе?

– Хитрый и умный бог восточного ветра, который завидовал Форсу и Сюд за создание Ледокровных и Огнекровных, и рассердился, что его сестра Циррус запечатала его Минаксов под землей.

Брат Тисл кивнул. – В книге говорится, что Еврус отомстил за это проклятием, и только мощная огненная кровь когда-нибудь избавит королевство от него.

– Что за проклятие? – спросила я. Хотя я не верила в мифы и легенды, мне хотелось услышать подробности, так как мне нравилось слушать увлекательные истории.

– Если ты читала эту книгу, возможно, ты знаете о тронах Темпезии и Судазии.

– Да, один был создан Форсом, «трон, сделанный изо льда, что дарует великую силу». А Сюд создала трон из охлажденной, расплавленной, скалы. Дайте подумать… «все ещё пылающими прожилками лавы». Я несколько раз читал эту часть, зачарованная мыслями об огненном троне.

– Это не просто история, Руби. Многие люди в Темпезии все еще верят, что трон Ледяного Короля был создан Форсом, чтобы помочь побеждать войне. Они считают, что это дает ему огромную силу, усиливая то, что уже имеет его сильная родословная.

– Вы говорите о мифах.

– Для меня и моего ордена, эти так называемые мифы так же реальны, как ты, что сидишь передо мной. Несмотря на это, в некоторых из прочитанных мной записей говорятся, что Еврус развратил оба трона, проклиная семьи, которые на них сидели со времён древних войн между Огнекровными и Ледокровными.

– Непрерывающаяся, правящая линия не звучит как проклятье для меня.

– Пока ты не узнаешь, что каждый правитель погиб трагичной смертью после своего недолго правления.

Я пожала плечами. – Трагичные смерти случаются, будь то король или крестьянин.

– Не только это. Правители часто сходили с ума, слышали голоса, совершали ужасные поступки. Король Ульрик утопил своего первого внука. Королева Эклин убила своего мужа в приступе гнева. Король Аскабар уничтожил целую провинцию, потому что барон оскорбил его любовницу, и это привело к гражданской войне. Есть гораздо больше историй о безумных и странных смертельных случаев. Слишком много, чтобы рассказывать.

– Ужасные истории, – сказала я, потирая мурашки на моих руках

– Я думаю, что некоторые правители были достаточно сильны, чтобы бороться с влиянием проклятья, и Темпезианцы и Судазийцы наслаждались относительным спокойствием во время этих правлений. Но они были в состоянии сделать это, только потому что проклятие не было полностью разбужено.

– И вы думаете, проклятие, пробудилось?

– Да. После продолжительного затишья Кроль Акур начал проявлять признаки того, что его настигла тьма. Спокойный король, который заботился о своих людях, внезапно отправил войска на южную границу и начал уничтожать Огнекровных. Когда Акур умер, его старший сын занял трон и попытался восстановить мир, но он правил только год до того, как его убили. И теперь второй сын Акура, Расмус правит с такой открытой ненавистью к миру и справедливости, что все королевство трепещет.

Я помолчала минуту, подумав. – Это не обязательно должно быть проклятием. Люди делают ужасные вещи. Они принимают решения, которые не имеют никакого смысла не для кого, кроме них.

Брат Тисл указал на книгу. – В тексте говориться, что свирепый восточный ветер будет дуть, когда родиться дитя тьмы, ребенок, который откроет Врата Света. Когда я был молод, ужасная буря пронеслась над Судазией и Темпезией, чудовищный ураган, который уничтожил поселки и города вдоль побережья. Вскоре после этого Король Акур начал проявлять признаки безумия.

Мне понадобилось секунда, чтобы понять смысл его слов. – Вы думаете, родился ребенок тьмы и проклятье пробудилось?

– Именно так. И примерно семнадцать лет назад подобный веред ударил, но с запада. Как ты читала, в книге говорится, что западный ветер будет дуть, когда родиться дитя света, могущественный Огнекровный, который будет сражаться с тьмой и уничтожит ее навсегда.

Воздух в комнате пульсировал странной энергией. – Ну, разве вы не должны искать этого ребенка света, если вы верите в пророчества?

Он положил руки на колени и откинулся на спинку стула. – Я провел всю жизнь, делая это. И я думаю, что нашел ее.

Мне потребовался время, чтобы найти мой голос. – Я очень люблю вас Брат Тисл. Но если вы подразумеваете, что я дитя света, то должна сказать вам откровенно, думаю, вы тронулись умом.

Он мягко улыбнулся. – Я знаю, что будет очень трудно принять…

– Невозможно.

– Почему?

– Мои способности ненадежны. У меня скверный характер и я причиняю людям боль. Я скорее буду ребенком тьмы.

Он завернул плотнее в свою мантию. – Не говори так. Ты не такая.

– Я думаю, пришло время спать, – сказала я подымаясь. У меня не было столько сил, чтобы справиться с этим. Было проще поверит в то, что я последний Огнекровный в королевстве. Мысль о том, что мне каким-то образом суждено спасти мир от проклятия бога, была слишком невероятна для принятия. Все, что я должна была сделать, это убить короля, но и это казалось невозможным.

– Не убегай от правды, Руби. Приближается летнее солнцестояние, время, когда твоя сила возрастет. У нас осталось мало времени… и пришла пора рассказать тебе, что именно мы хотим от тебя.

Мое сердце ударилось о ребра. Ладони стали влажными.

– Я все еще изучаю троны и их связь с правящими семьями, но я уверен в этом: сначала нужно устранить трон. Он защищает короля и дает ему власть. Если бы его можно было настигнуть силой, кто-то бы уже сформировал армию и сделал это.

Я подняла бровь. – А будут ли люди готовы сражаться? Перед лицом пыток и смертей, если они проиграют?

– Земля умирает. Люди умирают. Им нечего терять.

– Итак, вы говорите, чтобы у меня был шанс убить короля, для начала мне нужно уничтожить трон. Как?

Его светло-голубые глаза впились в мои. – Ты должна призвать всю силу, что у тебя есть. Всю, Руби. Ты понимаешь меня? Не может быть никаких оговорок. Ты должна сосредоточить все свое тепло на троне. Растопите его. Уничтожьте.

Я кивнула. – Что, если я недостаточно сильна?

– Ты должна быть.

Страх сжал мой желудок. Все вдруг показалось таким сложным, более жестоким, реальным. Ибо все зависит от меня… это было невообразимо. Я не была сильной. Я была неустойчивой. Недисциплинированной. У меня не было сил, не было контроля.

Я смотрела в окно. Уходящие солнце оставляло прожилки в виде пурпурных пятен, когда оно скользило с неба. Я потерла руки попытавшись вытянуть тепло из моего сердца.

– Что, если мне удастся убить короля, не разрушив трон? – спросила я. – Что тогда?

– Другой правитель займет место короля, кто-то, кто должен быть сильнее трона и его темных желаний.

– А если нет?

– Проклятие продолжится, и новый правитель может стать таким же, как и нынешний.

Я скрестила руки и выдохнул. – Вы говоришь, если я не разрушу трон, королевство будет не лучше, чем сейчас.

– Вероятно, да.

Я встала и начала расхаживать по комнате. – Зачем вы это делаете? Зачем рисковать аббатством и… тратить все это время, чтобы тренировать меня? Что это для вас?

– Я считаю, что пришел на эту землю не просто так. Я не могу, смотреть как королевство падает и разрушается. Я даже не уверен, что ты со всем тем, что ты пережила, не понимаешь страдания, которые происходят вокруг нас.

Я вернулась на скамейку и села. Я уставилась на кристаллы льда под стулом Брата Тисла, дрожа, пытаясь разобраться в моих чувствах, которые были некоторой комбинацией ожиданий и страха. Когда холодная рука накрыла мою, я так сильно вскочила, что ударилась головой об окно позади меня. Брат Тисл убрал руку, но я почувствовала его взгляд. Выражение его лица было почти несчастным.

– Было намного легче осуществить эти планы, прежде чем я узнал тебя, – сказал он. – Прежде чем ты пришла сюда, ты была всего лишь инструментом, которое можно было использовать как оружие по нашему выбору. В конце концов, ты бы все равно погибла. И если бы ты умерла в завершении нашего плана, это было бы достойной жертвой. Но теперь… пожалуйста, поверь, это тяжело для меня. Ты добрая, смелая, упрямая, импульсивная, щедрая молодая женщина. Я очень полюбил тебя.

– Это довольно полный список достоинств и пороков.

– Достоинства, занимают большую часть, – сказал он с немного грустной улыбкой. – Гораздо сложнее отправить тебя навстречу опасности, чем я ожидал. А для Аркуса это ещё сложнее.

Я резко рассмеялась. – Сомневаюсь.

– Ты не знаешь его, как я. Он так же одарен в сокрытии своих чувств, как он одарен в управлении холодом. Я верю, что знаю его лучше, чем кто-либо. Чем больше он чувствует, тем более невосприимчивым он кажется.

– В самом деле? И как он показывает, что он невосприимчив? Я полагаю, будучи вспыльчивым?

– Руби…

– Что произойдет, когда трон уничтожится? – спросила я, не желая больше слышать о Аркусе и его чувствах.

– Я убежден, что, когда ты уничтожишь трон, проклятие также будет уничтожено. В этом случае король может подвергнуться изменениям.

– Каким изменениям?

– Проклятие контролировало его в течение многих лет, но если трон будет уничтожен, он может вернуться к своим чувствам и понять, как далеко он зашел.

– Или он будет в ярости, от того что я уничтожила источник его силы.

– Возможно. Но я надеюсь, что, уничтожив трон, ты его вылечишь.

– Вылечить его? Я должна его убить!

– Что ж, – сказал он, внимательно глядя на меня из-под белых бровей, – однажды я сказал тебе, что причина, по которой мы искали тебя, состояла в том, что твоя мать была целителем. У меня есть основания полагать, что тебе не нужно убивать короля. Ты могла бы спасти его.

Я говорила медленно и осторожно, изо всех сил пытаясь удержать себя. – Я тренировалась более двух месяцев, чтобы убить Ледяного Короля, и теперь вы предлагаете, чтобы я этого не делала?

Он развел руками. – Я только предлагаю тебе другой путь.

– Я не хочу другого пути! Моя мать была больше чем любезна ко всем, и они убили ее у меня глазах! Можете ли вы понять… – Я проглотила слова, когда мой голос сломался. Когда я снова заговорила, это было тихо и спокойно. – Нет. Я собираюсь убить короля. Вот для чего все это. Это… все, ради чего я живу.

– Это всё? Это действительно все, что тебе нужно для жизни?

Было долгое молчание. Часть моего разума говорила мне, что я нашла друзей, я нашла людей, которые заботятся обо мне. В моей жизни может было что-то больше, чем ненависть. Но другая часть говорила, что у меня никогда не будет мира. Я сжала руки на коленях, мой разум был в смятении. Брат Тисл наклонился вперед и откашлялся.

– Летнее солнцестояние – всего через три недели, Руби. Ты скоро оставишь нас, чтобы попытаться выполнить задачу, не имеющую гарантии успеха. Тебе нужно решить, для чего ты сражаешься. Кто ты на самом деле.