Текст книги "Любовь всепроникающая"
Автор книги: Элла Ямина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
17. Сплошная лажа
После сдачи последнего в этой сессии экзамена Таня решила не как обычно ехать сразу домой, а дождаться подруг. Лена уже сидела в аудитории и старательно готовилась к ответу. Света же никак не решалась идти, ссылаясь на то, что она еще не все повторила. Через некоторое время из аудитории вышел расстроенный Борис. Увидев Таню со Светой, он стал жаловаться на преподавателя литературы Смеянову Галину Петровну.
– Ой, девчонки, лажа-то какая. Я был так уверен, что пятерка у меня в кармане, билет-то мне попался совсем легкий: роман Толстого "Анна Каренина". И что вы думаете, после того как я ей все рассказал про сюжет, авторский замысел, моральные сомнения героини и устои того времени, Галина меня вдруг так в лоб и спрашивает: "А вы хоть читали роман, Бихазов, или только видели картину"? Я чуть не опешил от такого поворота событий. "Читал", – говорю, – "и смотрел тоже". "Ну если вы читали, то скажите мне, пожалуйста, как в романе Толстого звали лошадь Вронского"? Я сразу понял, что это вопрос на засыпку. Разве на такие мелочи обращаешь внимание, если тебе до экзамена нужно прочитать около ста различных произведений. А она мне снова: "Ну если вы этого не запомнили, то может помните, как была одета Каренина во время сцены самоубийства"? Я, не будь дураком, давай выкручиваться, что мол в таком пышном платье согласно последней французской моде. А она мне говорит: "Да, память у вас неважная. Ну что ж, придется вам задать еще несколько дополнительных вопросов". И давай меня гонять по всем произведениям вдоль и поперек, – рассказывал огорченный Борис.
Тане было жаль Бориса, ей нравился его открытый, добродушный характер. Кое-кто из студентов посмеивался над его женскими манерами и привычкой говорить слово "лажа", но за его душевную простоту и откровенность уважали, наверное, все. В группе знали, что он очень любил поэзию и писал неплохие стихи. После двух других студентов их группы из экзаменационной аудитории вышла взмыленная Лена.
– Ну что, как сдала? – спросила ее Света.
– Четверка. После того, как Галина чуть не засыпала Борьку, никто не смог ответить выше чем на четверку, – рассказывала, любившая сгущать краски Лена, – Она стала задавать такие коварные дополнительные вопросы, что просто уму не постижимо.
– А что она у тебя спросила? – на всякий случай поинтересовалась Света.
– Мне повезло, все вопросы были только по билету и без подвохов, – сообщила довольная Лена.
– Ладно, наверное, теперь моя очередь, – наконец набравшись смелости, решила Света.
Светлана сдала литературу на твердую тройку, и девушки в хорошем настроении спустились в фойе института, чтобы немного поговорить с другими студентами. У кабинета комитета комсомола им повстречался комсорг института Босых. Он начал агитировать подруг остаться летом в институте с целью помощи преподавателям на вступительных экзаменах. Оставшимся не нужно будет ехать на сбор табака. Предложение показалась девочкам заманчивым и они согласились. Таня спонтанно подумала об Андрее, а вдруг он приедет летом в отпуск.
Но все же помогать при приеме на вступительных экзаменах оказалось не совсем приятным занятием. Стояла невыносимая жара, кондиционеры в институте были только в ректорате и деканатах. Для обычных лекционных залов и аудиторий не хватало даже простых вентиляторов. Преподаватели, студенты и абитуриенты изнывали от жары. Таня сидела у одного из кабинетов, где велся прием экзаменов по русскому языку и литературе. Она радовалась своему тенистому местечку в коридоре. Кабинет, в котором велся прием экзамена, выходил на солнечную сторону. Деревья, посаженные вдоль окон, были еще совсем молодые и не могли защитить окон от солнца своими тонкими ветвями и скудной листвой. Таня следила за тем, чтобы во время экзамена никто из посторонних не входил в аудиторию и приглашала очередных по списку абитуриентов. Чтобы не терять время, она читала книгу. Лена со Светой тоже дежурили у соседних кабинетов и шепотом переговаривались друг с другом. Наконец Лена не выдержала, ей захотелось есть и она пошла покупать в столовой для всей компании что-нибудь съестное. Набрав пирожков с различной начинкой и не забыв прихватить с собой бутылку минеральной воды, она с победоносным видом возвращалась обратно. Таня со Светой все это время присматривали за ее кабинетом. В дверном проходе коридора Лена вплотную столкнулась с одним из преподавателей приемной комиссии. От неожиданности бутылка выскользнула у нее из рук и разбилась. Но это нисколько не смутило Лену. "Посуда бьется, жди удач!", – сказала она и, быстро собрав осколки, побежала за новой бутылкой. На грохот разбитой бутылки из Таниной аудитории высунулась недовольная поднятым шумом лохматая, заросшая черной бородой и усами, голова одного из преподавателей приемной комиссии. Таня ранее еще не встречала этого преподавателя в институте. Видимо он был новеньким. Посмотрев на Татьяну и увидев, что на столе у нее лежит книжка, преподаватель сказал:
– Я вижу у вас здесь очень много свободного времени, поэтому у меня к вам просьба. Вот здесь в ведомости проставьте, пожалуйста, везде мою фамилию, чтобы я мог только расписываться. Так дело пойдет быстрее, – и он протянул Тане экзаменационную ведомость, – Вот в этой колонке напишите мою фамилию – Юмин.
Татьяна взяла ведомость и везде аккуратно вывела названную ей фамилию преподавателя. Затем вновь прибежала счастливая Лена, она принесла не только новую бутылку минеральной воды, но и три порции вкусного сливочного мороженого. Охладившись мороженым и минералкой, подруги потихоньку возобновили беседу, но тут снова из Таниного кабинета выглянул бородатый преподаватель и, серьезно глядя на Танюшку, попросил заполненную ею ведомость. Бросив короткий взгляд на поданный Таней листок, "бородач" вдруг изменился в лице:
– Разве вы не знаете фамилии вашего проректора института по научной части?
Таня в недоумении посмотрела на него и пожала плечами. Тогда он, положив ведомость на стол, перед каждой фамилией добавил спереди букву Р.
– Извините, – промямлила Таня, – я видимо ослышалась.
Недовольный преподаватель, насупившись, скрылся в кабинете. Лена и Света прыснули от смеха.
– Ну, Танька, ты и влипла. Жаль, что с нами нет Борьки, он обязательно сказал бы: "Вот это лажа, так лажа". Это же сын нашего проректора Рюмина. Он только что вернулся из Москвы и будет преподавать в нашем институте литературу. Может быть даже у нас на третьем курсе. Теперь держись, подруга! – как всегда в своем амплуа, накаляла атмосферу Лена.
– Я же не виновата, что он картавит. И откуда мне знать, кто он такой, – пожимая плечами отвечала Таня и, вспоминая, каким ужасным взглядом наградил ее сын проректора.
– Девчонки, а давайте попросимся завтра дежурить у входа, там намного веселее, хоть поговорить можно будет во весь голос, – предложила Света, измученная вынужденным молчанием и разговорами шепотом.
В завершение первого рабочего дня подруги спустились к комсоргу Босых с просьбой перевести их на дежурство у центрального входа. Босых отказал им, сообщив, что у центрального входа должны дежурить парни. Если же они для разнообразия хотят что-нибудь другое, то он может предложить им работу в общежитии института. Как раз вчера ему звонил завхоз общежития и просил прислать кого-нибудь на помощь.
– А что там нужно будет делать? – с готовностью поинтересовалась Света, очень любившая перемены.
– Точно не знаю, но Федор Павлович просил прислать двух-трех студентов для помощи по оформлению красного уголка и еще кое-каких комнат общего назначения, – неопределенно ответил им комсорг.
Предложение показалось девушкам заманчивым и они согласились.
Федор Павлович оказался добрым и веселым старичком лет шестидесяти. Он радушно встретил девушек, угостил их конфетами и повел показывать фронт работ:
– Здесь вчера ребята побелили потолок и стены, надо вымыть все окна и полы, потом погладить и повесить шторы. Как только все закончите, вы свободны.
Света с Леной, увидев основательно забрызганные известью пол и окна, мгновенно перестали улыбаться. Завхоз выдал им тряпки и швабры и ушел по своим делам, а подруги чуть ли не в один голос произнесли: "Ну и лажа"! Вместо оформительских работ, обещанных комсоргом, им нужно было мыть комнаты после ремонта.
– И все же у нас есть большое преимущество, девочки, – пытаясь подбодрить сникших подруг, сказала Татьяна, – мы быстро все вымоем и пойдем домой.
– Татьяна, ты ошибаешься, я на сто процентов уверена, что сегодня мы здесь надолго задержимся. Посмотри, как забрызганы известью окна, парни даже не потрудились накрыть их бумагой, – печально произнесла Света.
– Да, ты права. Но зато мы можем разговаривать во весь голос и даже петь, если захотим. Ты ведь этого хотела, Света, – недовольным тоном пробурчала Лена.
– Послушайте, ведь Босых не сказал, что мы должны каждый день помогать в общежитии. Поэтому завтра мы снова пойдем в институт и будем работать в приемной комиссии. А если он начнет возражать, мы скажем ему, что уже помогли завхозу, – расплывшись в широкой улыбке, попыталась спасти ситуацию Света.
Но в этот день их ждал еще один небольшой сюрприз. После тщательной уборки в красном уголке, дядя Федя попросил девушек помочь кастелянше погладить шторы и постельное белье. Из домашней работы Таня больше всего не любила гладить белье, поэтому она взялась складывать глаженое в шкафчики и развешивать шторы. Лена тоже присоединилась к Танюшке, так как у завхоза было всего два утюга. Они с Леной ходили из комнаты в комнату и развешивали выглаженные шторы. В одной из комнат, несмотря на открытые форточки, очень неприятно пахло.
– Наверное канализация засорилась? – решила Лена, заглянув в туалет.
Но в туалете неприятного запаха не было.
– Может это с улицы запах заходит? – предположила Таня, продолжая развешивать гардины.
Стоя на кровати, Лена пыталась дотянуться до окна. Но все ее старания были безуспешны, поэтому она решила придвинуть тумбочку, чтобы встать на нее. Отодвинув прикроватную тумбочку, Лена увидела небольшую кучку сахара. Со словами "кто-то сахар рассыпал" подруга наклонилась ниже и тут же отпрянула назад:
– Вот это лажа так лажа! Таня, иди, посмотри, кто-то сходил по большому в туалет и все это дело присыпал сверху сахаром. А мы думали, откуда воняет!
Татьяна не поверила своим глазам, все оказалось действительно так, как говорила Лена. Кто и зачем это сделал, было непонятно. Наверное чья-то злая шутка, решили девушки и сообщили о своей находке дяде Феде. Света, узнав о случившемся, хохотала до слез:
– Ну, Босых, и устроил ты нам денек! Что имеем не храним, потерявши плачем.
На следующий день тише воды, ниже травы подруги пошли к комсоргу института проситься обратно в приемную комиссию. Сначала Босых ничего и слышать не хотел о возвращении девушек, мотивируя тем, что уже набрал новых людей. Тогда Света предложила ему ежедневно в порядке очередности посылать в общежитие разных студентов, на что комсорг, скрепя сердце, кое-как согласился.
18. Воскрешение
И вновь словно быстрая лань незаметно промчались летние каникулы. Наступила очередная золотая осень, а с ней и начало нового учебного года и очередного семестра для студентов высших учебных заведений. По утрам уже ощущалось дыхание грядущих холодных ноябрьских дней, но к обеду земля и воздух прогревались почти до летних температур, и тогда лица людей, спешащих по своим делам, становились мягче и добрее. Люди радовались теплу, оно вселяло надежду на хорошее, доброе и вечное. Птицы деловито пересвистывались друг с другом, в огромных лужах яркими красками отражалась пестрая осенняя листва, а воздух был насыщен таким многообразием приятных запахов, что невольно захватывало дух.
Татьяна стояла на автобусной остановке напротив центрального рынка города. Несмотря на постоянно примешивающийся запах выхлопных газов от непрерывно снующего взад и вперед городского транспорта, она полной грудью наслаждалась ароматами прекрасного осеннего дня: запахами спелых фруктов и ягод, дынь и арбузов, вареной кукурузы и жареных семечек…
Танюшка возвращалась домой с занятий со своими двумя подругами по институту Леной и Светой. Учеба только началась и серьезных заданий почти не было, поэтому девушки решили провести день беззаботно, в своё удовольствие. К тому же на вечер по инициативе нового куратора был запланирован групповой поход в цирк. Таня не любила походы в цирк, так как в детстве частенько бывала там со своими родителями. Это было излюбленное развлекательное мероприятие её отца. Но в этот раз к ним в город приехал знаменитый иллюзионист и фокусник Игорь Кио, и после короткого раздумья Татьяна все же согласилась и пригласила после занятий подруг к себе в гости.
Сидя в автобусе, её взгляд невольно остановился на чёрных лакированных туфлях сидящей напротив нее женщины. Она вспомнила, как такие же туфли когда-то были у ее мамы. Как-то, во время очередного похода всем семейством в цирк, кажется ей тогда было около шести, они вот также сидели в автобусе, настроение было праздничное. Таня радовалась своему новому шелковому платьицу, радовалась нарядному виду родителей. Вдруг она заметила, что мамины красивые лакированные туфли сильно запылились. Недолго думая, Татьяна вскочила со своего места и принялась вытирать руками пыль с маминых туфель. Окружающие невольно заулыбались, а Софья Васильевна, чувствуя себя неловко в создавшейся ситуации, мягко отстранив дочь, достала носовой платок и аккуратно вытерла сначала Танюшкины руки, затем свои лаковые туфли. Татьяне нравилось, когда её мама хорошо выглядела. Софья Васильевна частенько комплексовала по поводу своей внешности, так как ее свекровь, женщина завистливая и ревнивая, не очень-то жаловала сноху и время от времени пыталась принизить её достоинства. Таня внешне была похожа на отца, от матери же ей досталась красивая стройная фигура. Свою маму она очень любила и считала ее по-своему красивой, особенно душой – доброй, отзывчивой и чистой, как родниковая вода.
Приехав к Тане домой, подружки нажарили картошки и, заедая свежими овощами и фруктами, делились впечатлениями о первом учебном дне.
– Вы видели как изменилась Мартынова? Я что-то не поняла, то ли у неё новая прическа, то ли наконец появился вкус? – съехидничала по поводу внешности одной из их однокурсниц Лена.
– Да, чего-чего, а вкус в магазине не купишь, – подхватила Света, смакуя свое желание основательно промыть всем косточки.
– Девчонки, да оставьте вы в покое Мартынову. Это же хорошо, что она похорошела, расцвела, может, влюбилась, а может у неё появился друг. Не все ли равно. Лучше поговорим о курсовых. Какие темы вы себе выбрали?
– Эх, Таня! Вечно ты про учебу. Ты наверное до сих пор сохнешь по своему Андрею? – укоризненно спросила ее Лена, – Оглянись, сколько хороших холостых парней вокруг. Пора бы и тебе обзавестись партией.
– Да, но только не в нашем институте. Наши мальчики разве что для таких как Мартынова сгодятся, – смеясь, посоветовала Света.
– Ага! А кто это дружил на первом курсе с Аннушкиным? А? Не ты что ли? – тут же не преминула заметить Лена.
– Да вовсе и не на первом курсе, а до того, во время первой поездки на сельхозработы. И если честно, я вовсе не дружила с ним, а просто морочила ему от скуки голову. Из спортивного интереса. Меня тогда заинтересовало, почему это он на короткой ноге со всеми нашими преподавателями. Без году неделя в институте, а уже держится с ними как на равных, – пыталась оправдаться Света.
– А разве ты не знала, что Аннушкин еще до поступления работал у нас в институте электриком.
– Ну не у всех же родственники в нашем вузе, – укоризненно ответила ей Света. У Лены в институте работала одна из ее дальних родственниц.
– Лена! Света! Прекратите спорить! Вам никак не понять, что кроме Андрея мне никто не нужен. Давайте лучше посмотрим новый выпуск "Бурды", – предложила им Таня, чтобы как-то предотвратить нависший в комнате спор.
Вечером, после циркового представления, Света поехала домой, а Лена отправилась ночевать к Тане, так как не решалась в такой поздний час возвращаться в дальний район города одна. Подруги дождались рейсового автобуса, и уютно усевшись в передней части салона, стали вспоминать захватывающие трюки из выступления всемирно известного иллюзиониста Игоря Кио. Автобус был битком набит людьми, но со временем, ближе к дому, стало просторнее и легче дышать. Оглянувшись, Лена обратила внимание на группу юношей, только что вышедших из автобуса.
– Надо было нам обосноваться в задней части автобуса, там всегда больше молодёжи, – с сожалением отметила она, провожая парней глазами.
Таня тоже оглянулась, она скользнула взглядом по сидящим в салоне пассажирам и с удивлением заметила:
– Лена, посмотри на второй ряд справа от нас. Мне кажется, там сидит Аннушкин.
И подруги, одновременно обернувшись, стали разглядывать своего однокурсника. А это действительно был он. Аннушкин сидел боком, склонив вперед голову. В волосах у него запуталась паутина и парочка желтых осенних листиков, одежда была измятая и грязная.
– Да, Валерка, и как это ты до такой жизни докатился? – с горечью и усмешкой пробормотала Лена.
– Послушай, Лена, скоро конечная остановка. Нам выходить. Судя по всему Аннушкин напился со своими дружками и уснул. По-моему, он живёт в противоположном направлении от меня, где-то в районе Аламедина. Давай разбудим его, пусть выходит, садится в другой автобус и едет домой. Уже поздно, а завтра с утра на занятия, – предложила Татьяна…
Лена согласилась, подруги подошли к Аннушкину и стали тихонько его будить. Но ожидаемой ими реакции не последовало. Водитель объявил в микрофон конечную остановку. В салоне кроме двух подружек и Аннушкина никого не осталось. Двери открылись, и девочки нерешительно направились к выходу. Но громкий голос водителя остановил подруг:
– Девушки, заберите с собой вашего парня.
– Он вовсе не наш, мы его не знаем, – испуганно закричала в ответ Лена.
Тогда водитель вышел из кабины и подошёл к Аннушкину. Таня стала ему объяснять ситуацию:
– Мы пытались его разбудить, но безуспешно.
– Сейчас я попробую, – сказал водитель и взяв Аннушкина за голову, хотел было привести его в чувства. Но затем с ужасом в лице проговорил:
– По-моему ему уже ничего не поможет, смотрите, он весь холодный и синий. Этот парень мертв.
"А…!", – словно ужаленная крикнула Лена и пулей понеслась прочь. Инстинктивно поддавшись панике, побежала за ней и Татьяна. С молниеносной скоростью подруги неслись в направлении дома. Завидев знакомый подъезд, им удалось немного очнуться от шока и остановиться. Девушки присели на лавочку, чтобы перевести дыхание.
– Ты чего так ринулась? – спросила у Лены Танюшка.
– Я ужасно боюсь мертвецов, – чуть дыша произнесла побледневшая Лена.
– Откровенно говоря, я тоже, – согласилась с ней Таня.
– Да и что мы могли сделать для мертвого? Таскаться ночью по милицейским участкам мне совсем неохота, – с дрожью в голосе проговорила Лена.
– Да, ты права. Родители стали бы волноваться, если бы мы не пришли вовремя домой, – поддержала подругу Татьяна.
Не говоря больше ни слова, девушки отправились домой. Лежа в кроватях, они еще долго вспоминали пережитое. Им было от души жаль так рано ушедшего из жизни совсем еще молодого Аннушкина Валерия. Он был одним из самых видных парней их курса: высокий, хорошо сложенный, с большими серо-голубыми глазами и темно-русыми немного волнистыми волосами. Тане не нравилась в нем лишь его резкая манера говорить колкости.
Затем наступило обычное осеннее утро, неся с собой заботы и волнения грядущего дня. Таня с Леной договорились никому не говорить о произошедшем, могло случиться, что водитель ошибся. На первой паре, оглядев ряды однокурсников и констатировав отсутствие среди студентов Аннушкина, они всё же не сдержались и поведали о своей ужасной встрече в автобусе Свете. На Свету смерть Валеры произвела неизгладимое впечатление. Остаток дня подруги проходили печальные, то и дело вспоминая Аннушкина, снова и снова находя в нем хорошие черты и качества, которых почему-то не замечали ранее.
На следующий день погода заметно испортилась, всё небо было затянуто темными грозовыми тучами, нещадно дул холодный северный ветер. Войдя в фойе института, Тане бросилась в глаза обрамленная в черную рамку фотография Аннушкина. Под фотографией стояли цветы и жирным чёрным шрифтом навевал тоску скромный некролог. Ужас вновь охватил Татьяну: значит всё подтвердилось, все её надежды на то, что водитель ошибся, были напрасны. В лекционном зале стоял привычный гул, что говорило об отсутствии лектора. Танюшка села возле Светы и Лены и девушки многозначительно переглянулись. Раздался звонок, в аудиторию одновременно вошли доцент Бакунин и зам. декана по воспитательной работе Гнатюк. Гнатюк сообщил студентам о безвременной кончине студента третьего курса и бывшего работника института Аннушкина Валерия Илларионовича. Затем он произнес несколько теплых слов в адрес усопшего и попросил присутствующих почтить память ушедшего из жизни однокурсника минутой молчания. Это официальное сообщение о смерти Валеры окончательно испортило настроение подругам, они совсем сникли и остаток дня провели, грустно охая и вздыхая. Света даже откровенно призналась, что целовалась с Валерой во время поездки на сельхозработы на первом курсе.
Но, как говорится, время лечит, и на следующий день настроение у подружек заметно улучшилось. Получив задание конспектировать труды классиков марксизма-ленинизма, девушки решили прежде, чем ехать на весь день в библиотеку, основательно подкрепиться в студенческой столовой.
– Не очень вкусно, но за такие деньги есть можно, – приглядываясь к содержимому тарелок, заметила Света.
– Да вспомните лучше, как нас на сельхозработах кормили, – тут же возразила Лена.
– А разве плохо? На "сельхозработах" у нас был "свой человек" на кухне – Шахеризада. То баклажанчики пожарит, то грибочками угостит. А яблоки и помидоры – ешь сколько хочешь. Я даже поправилась на три килограмма, – включилась в беседу Татьяна.
Девушки заплатили за свои комплексные обеды и сели к наиболее чистому столику у окна. Продолжая беседу, подруги весело принялись за первое. Но громкий басовитый мужской голос за их спиной внезапно прервал всеобщее веселье:
– Это кто из вас сказал, что я умер?
Девушки с ужасом обнаружили стоявшего непосредственно у их стола Аннушкина. Света вскочила со своего места и стала кричать:
– Сгинь, нечистая! Тьфу на тебя!.
Но Валера схватил её за руку и сказал:
– Да успокойся, ненормальная, я живой. Не веришь? На, пощупай меня.
– Ты что, воскрес? Из мертвых? – упавшим голосом спросила побледневшая Лена.
– Да я вовсе и не умирал. Это вы распустили сплетни по всему институту, что я умер. Я просто заболел. А вчера в полдень ректор присылает ко мне домой машину с погребальным венком. У моей бабушки чуть инфаркт не случился, она подумала, что умер кто-то из наших родственников. Когда бабушка узнала, что речь идет обо мне, тут же отвела преподавателей к нам в гостиную, где я спокойно спал на диване. Я объяснил свое отсутствие на занятиях плохим самочувствие и показал больничный лист, который собирался передать через кого-нибудь из однокурсников. После этого зам. декана Гнатюк принес мне свои извинения, сетуя на то, что судя по всему информация была ложной и уехал, оставив венок. Ну, кого мне из вас урыкать за длинный язык, чтобы венок не пропал даром? – рычал все еще злой Валерий.
– Валера, успокойся пожалуйста, мы ведь не нарочно. Мы застали тебя в автобусе совсем без признаков жизни, да и водитель, ощупав тебя, заявил, что ты мёртв, – начала оправдываться Лена.
– И потом мы договорились, никому о случившемся не рассказывать. А вчера в фойе института появилась твоя фотография с некрологом, поэтому мы решили, что ты и в самом деле умер, – подтвердила Ленины слова Татьяна.
– Все ясно, я, кстати, вчера вечером в бассейне сильно удивился тому, как от меня шарахнулась Шахеризада. Но теперь я докопался до истины и знаю, кто распускает про меня подобную чушь. Все подтвердили, что информация поступила от вас.
Татьяна с укором посмотрела на Свету, потому что из их компании именно она не умела держать язык за зубами. Хорошо, что Аннушкин оказался не мстительным. Он от души простил девушек и даже согласился в знак примирения съесть порцию комплексного обеда за их счет.
