Текст книги "Любовь всепроникающая"

Автор книги: Элла Ямина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

19. Весточка

Январь в этом году выдался очень холодный. По ночам трещали лютые морозы и свирепствовала метель, от заунывного воя которой становилось жутко и одиноко. С крыш домов свисали огромные сосульки, похожие на острые зловещие пики. Даже птицы куда-то запропастились, лишь иногда, ближе к полудню, можно было заметить того или иного воробья, съёжившегося на одиноко торчавшей голой ветке от пронизывающего жилы ветра. В феврале снегопады немного улеглись, но студеный арктический ветер продолжал свой беспощадный крестный поход на южные земли. Старожилы поговаривали, что такой холодной зимы давно уже не было в здешних краях.

Всю эту долгую и холодную зиму Таня усердно занималась: штудировала конспекты и учебники, писала рефераты и курсовые, много и жадно читала. Ей было до сих пор неловко за незаслуженно полученную пятёрку по истории и она твёрдо решила, что такое больше не повторится. Каким бы ни был предмет скучным или скучно преподнесённым, нужно было добросовестно его изучать. Конечно же не забывала она и об Андрее. Как он там в такой холод стоит на дозоре? Хорошо ли их кормят? Пишет ли ему его последняя подружка? Хотя бы что-нибудь услышать про него или получить маленькую весточку. Но в зимнее время года старушки не сидели на лавочках и не сплетничали, поэтому и новостей почти никаких не было. Зою тоже Танюшка видела намного реже, так как подруга весь день была на работе, а по вечерам ходила на свидания или на занятия в университет. Иногда, случайно встретившись в парадной, им удавалось немного поговорить. Но такие встречи были редки и коротки.

Этим утром Татьяна как обычно посмотрела через окно на шкалу термометра. Была нулевая температура, что означало некоторое потепление. Напротив её окна на ветке старого скрипящего от любого прикосновения ветра тополя Таня заметила белобокую сороку. Она протрещала что-то на своём птичьем языке и полетела к контейнерам с пищевыми отходами. Туда постоянно слетались вороны и сороки полакомиться остатками с обеденных столов горожан. "Сорока-белобока, что ты мне на хвосте принесла"? – подумала Татьяна и отправилась на кухню завтракать.

В институте царила обычная рабочая атмосфера учебного дня. Подойдя к расписанию, Татьяна увидела, что лекции по педагогике и психологии поменяли местами. "Значит первой парой будет психология", – удостоверилась ещё раз она. Войдя в аудиторию, Татьяна постаралась выбрать место поближе к кафедре, так как у лектора по психологии был очень тихий голос. Обычно Татьяна сидела в средних рядах. "Золотая серединка", – любила подчеркнуть Лена. Но тихий голос Мухаммеда Алиевича частенько утопал в гуле шепота, доносившегося с задних рядов. Скорее всего на последних рядах его вообще не было слышно. Татьяна сожалела студентов, не слушавших или не слышавших лекций по психологии. Преподаватель Макеев, статный, симпатичный тёмноволосый мужчина средних лет, очень хорошо знал и любил свой предмет. Слушать его было сплошное удовольствие. Лене и Свете тоже нравились его лекции, но Свете нравился и сам Макеев, как видный интересный мужчина. Сегодня он затронул тему чувств и отношений в человеческой среде, приводя множество примеров из своего жизненного опыта.

Когда прозвучало слово "любовь", у Тани перед глазами автоматически возник образ Андрея и она, сама того не осознавая, прямо на лекции утонула в своих девических грёзах. Татьяна даже не заметила, как у её парты оказался преподаватель Макеев и тихим голосом что-то спросил. Только после Ленкиного толчка в бок, Таня наконец очнулась:

– А? Что?

– Я спросил Вас, – послышался вновь тихий голос Мухаммеда Алиевича, – что Вы понимаете под словом любовь, Иванова?

Татьяна, ещё не совсем спустившись с небес, попыталась как могла передать свои чувства и ассоциации, связанные с этим словом:

– Для меня, – начала она взволнованным голосом, – это прежде всего необъятная радость и душевное тепло, которые переполняют тебя всего с головы до ног, от макушки до самых пяток. И не только тебя, если любишь, то всё вокруг кажется лучше и добрее. Ты смотришь на мир совсем другими глазами, видишь во всём только хорошее и это придаёт тебе необычайную силу и энергию, и даже немного пьянит. Любовь – это солнечный свет, пение птиц, весна и просто счастливые лица людей…

– Ах, как трогательно! – послышался с задних рядов чей-то язвительный комментарий.

– Вы случайно не пишите стихов? – задумчиво поинтересовался Алиев, глядя куда-то вдаль поверх Таниной головы.

Но тут отворилась дверь и в аудиторию вошла густо покрасневшая студентка их группы Цеховцова Ольга. Таня заметила, что ее однокурсница необычайно похорошела в последнее время. Обычно скромно торчавший сзади небольшой конский хвостик теперь задиристо по последней моде был собран сбоку. Ольга совсем не пользовалась косметикой, она была от природы естественно красивой: маленький правильный носик, красивые алые губы и большие голубые глаза, в которых можно было прочесть меланхоличную задумчивость и чувственность чеховских героинь.

– Прошу прощения за опоздание, Вы позволите мне войти? – смущенно попросила она.

– Разумеется, проходите, – почему-то тоже смутившись, ответил Макеев.

С задних рядов послышался оживленный шепот и до Татьяны донеслись обрывки чьих-то фраз: "На ловца и зверь бежит". После пары девочки из соседней группы начали беспардонно промывать косточки влюбленным, так как весь поток знал об отношениях женатого Макеева со студенткой Цеховцовой. Что у них там было и было ли вообще, Таня не знала. Поговаривали, что их роман завязался во время поездки на сбор табака. Но было ли продолжение? Эта тема жгуче интересовала всю женскую половину потока. Многие завидовали Ольге. Кое-кто даже видел в отношениях преподавателя и студентки меркантильный интерес, о чем даже и речи быть не могло, потому что Ольга, как и Таня, получала повышенную стипендию, то есть училась на одни пятерки. Татьяна не осуждала и не сплетничала про Ольгу. "У каждого своя любовь. Когда и почему она приходит – неизвестно", – думала она и вновь погружалась в свои грустные мысли об Андрее.

Заключающими в этот день были занятия по физической культуре. Лене удалось уговорить заведующего кафедрой Марченко Афанасия Григорьевича создать секцию по большому теннису, в которой девушки все втроем и состояли. Но так как тренировать их вечно занятому различными вопросами организационного характера товарищу Марченко было некогда, подруги как обычно сыграли между собой пару партий и разошлись по домам.

По пути домой навстречу Тане попался почтальон. "Что-то поздно сегодня почту разносят", – отметила она про себя. Вынув из почтового ящика несколько газет, Танюшка увидела письмо. Танино сердечко встрепенулось, письмо было адресовано ей. "Но от кого? Ленинградская область", – прочитала она, – "Авиационные войска, N части и…", – совсем не та фамилия и имя, которые она ожидала увидеть. Но всё же письмо было именно из той части, где служил Андрей. Писал ей парень, с которым она однажды в школе танцевала на осеннем балу. Он был на два года старше её и видимо попал служить в те же войска, что и Андрей. Увы об Андрее не было написано ни строчки. "Но откуда же Толя узнал мой адрес"? – отчаянно гадала Татьяна, – "после танца с ним я убежала с Мариной за кулисы на сцену. Мы там просидели весь вечер и хохотали до слез, стараясь пародировать всех комично танцующих школьников. А Толик продолжал танцевать с другими девчонками. После этого Таня никогда больше его не замечала в своем окружении и даже не знала в каком именно классе он учился. Разве один единственный танец давал ему право на это письмо? Он наверное от скуки пишет всем подряд", – решила Татьяна и естественно отвечать на письмо не собиралась. Конечно же, не следовало оставлять солдата в армии без поддержки. Но по этому поводу у Татьяны были свои соображения. Во-первых, они не были друзьями. Во-вторых, ее адрес он наверняка взял у Андрея. Они наверное случайно встретились, начали вспоминать совместных знакомых и разговор случайно зашел о ней. "Ой как, здорово", – Татьяна чётко представила себе встречу двух солдат, их возможный диалог и ей сделалось легко и приятно на сердце. Татьяна поспешила к Зое, чтобы обо всем поведать подруге. Набрав хорошо знакомый номер, она услышала ее звонкий голос:

– Алло! Кто говорит?

– Зоечка, привет. А у меня радостное событие.

– Таня, это ты? Что такое радостное могло у тебя произойти?

– Я получила письмо из той части, где служит Андрей.

– Ничего не понимаю, от кого письмо? От Андрея?

– Нет. Один мальчик из нашей школы написал. Понимаешь. Он тоже служит там, где и Андрей.

– Ну и что? Он тебе про Андрея что-нибудь написал? Или хотя бы намекнул?

– Нет, к сожалению, ни строчки. Но номер части тот же, что и у Андрея, я это точно знаю. Я запомнила, когда тетя Зина рассказывала бабушкам на лавочках, где он служит.

– Ой, Танечка, извини, мне сейчас некогда, надо срочно начислить рабочим зарплату. Завтра я к тебе после работы зайду на полчасика, поговорим. С тебя ужин.

– Договорились. До завтра, Зоя.

Этой ночью счастливая улыбка не сходила с Татьяниного лица и весь следующий день она сияла как ясное солнышко. На следующий вечер, приготовив любимое Зоино блюдо, маринованные баклажаны с овощной начинкой и мясом, Танюшка продолжала весело распевать песенки и смеяться по любому поводу и без повода. Зоя пришла уставшая, но тоже в хорошем настроении.

– А, мои любимые! Танюшка, ты просто прелесть. Давно я не ела таких вкусностей, – и она принялась жадно уплетать ужин.

Заморив червячка, всё еще прожевывая и причмокивая от удовольствия, Зоя попросила подругу показать письмо. Таня зачитала его вслух.

– Ну что ж, все ясно. Мальчику захотелось поиграть в полевую почту. А ты уверена, что он с Андреем служит в одной части?

– Абсолютно. Посуди сама, откуда у него мой адрес? Он ведь понятия не имел, где я живу.

– А может, Толик видел тебя, когда приходил в наш дом к кому-нибудь из своих друзей?

– Да, и номер квартиры тоже случайно заметил. Я вообще его никогда не видела и не замечала в наших краях. По-моему, он живет в соседнем микрорайоне.

– Скорее всего ты права, Таня, твой адрес он получил от Андрея. И что ты теперь намереваешься делать?

– Ничего.

– То есть как ничего? – недоумевала Зоя.

– У меня нет никакого желания отвечать ему. Знаешь, Зоя, как это говорится, ноль эмоций относительно этого солдатика.

– Да, но однако ты прямо вся светишься от счастья. Я конечно догадываюсь, почему. Но не думаешь ли ты, что этого Толика можно использовать как посредника между тобой и Андреем.

– Что ты, Зоя. Ты хочешь, чтобы Андрей подумал, что я интересуюсь Толиком, – испуганно попятилась Таня.

– Нет, конечно. Просто ты можешь, отвечая Толику, поинтересоваться не встречал ли он твоего соседа Андрея. А там, глядишь, и сам Андрей тебе письмецо напишет.

– Ах, Зоя. Насколько я мечтательница, и то понимаю, что этого никогда не будет. Он, наверное, переписывается с Риммой Забелиной. Перед армией они дружили, ты же сама видела, как Андрей целовался с ней на проводах, – опять погрустнела Татьяна.

– Могу тебя успокоить, Забелина прошлой осенью вышла замуж и уехала куда-то в Подмосковье, – с триумфальной улыбкой на лице сообщила ей Зоя.

– И все-то ты путаешь, это Лиля вышла замуж, – напомнила Зое Татьяна.

– Какая разница, может уже и Римма вышла замуж. Спасибо за вкусный ужин, Танюшка, мне пора бежать на занятия. А ты подумай над моим предложением. Приходи ко мне в воскресенье с утра, ещё раз все обсудим.

Но Татьяна уже не слышала Зою, она была далеко, далеко в Ленинградской полосе России. Этой ночью она твёрдо решила, что напишет письмо, но только не Толику, а Андрею. Его адрес лежал у неё под подушкой.

20. Признание

Так получилось, что Таня села писать Андрею письмо в день своего рождения. Это был обыкновенный будничный день. Софья Васильевна, утром поцеловав и поздравив дочь, загадочно намекнула на вечерний сюрприз. Татьяна же, сама не своя, схватив ценный конверт с адресом Андрея, отправилась на занятия. На лекциях она постоянно думала о письме Андрею. Но сегодня нужно было много писать и конспектировать, да и лектор по педагогике напомнил, что пора сдавать курсовые работы. Танина курсовая была в стадии завершения, не хватало лишь красиво оформить и подшить листки. После занятий Лена звала ее в библиотеку, но Таня, ничего определенного не сказав в свое оправдание, отказалась. В автобусе она пробовала сочинять стихи, но из-за шума в салоне постоянно сбивалась. Наконец, усевшись дома у своего любимого окошка, Танюшка решила излить душу в прозе:

"Здравствуй Андрей!

Прошло уже более чем полтора года, как ты уехал служить. Как идет твоя служба? Наверное тяжело такое длительное время находиться далеко от дома, от родных. Твоя мама жалуется на то, что ты редко пишешь. Недавно я получила из твоей части письмо от Антонова Толика из нашей школы. Не знаю, почему он вдруг написал мне. Но это послужило поводом тому, что я сейчас пишу тебе. Мне конечно же очень неловко перед тобой, вроде бы неприлично девушке самой навязываться парню. Но я все-таки решила во всем признаться тебе. Я давно и сильно люблю тебя. До армии ты постоянно дружил с другими девушками и совсем не обращал на меня внимания, поэтому я решилась на такой шаг. Если я тебе не нравлюсь, забудь мое письмо и не суди меня строго. Что бы там ни было, знай, я всегда буду ждать и любить тебя.

Твоя соседка Таня".

Еще раз перечитав письмо, Таня запечатала его в конверт и отправилась на почту. Она знала, что если не отправит письма сегодня, то не отправит его никогда. Был последний день февраля и Танюшка по привычке надела пальто, так как по утрам еще ощущалось холодное дыхание уходившей зимы. Через десять минут интенсивной ходьбы ей сделалось жарко, Таня замедлила шаг и расстегнула пальто. Мимо нее прошла молодая симпатичная женщина, оставив после себя приятный шлейф дорогих французских духов, в запахе которых Татьяна уловила тончайшие нотки вкусно пахнувшей сладкой акации. Затем Танин взгляд невольно остановился на небольшом кусочке земли под голубой Тянь-Шанской елью. Там, робко подняв свои белые головки, уже распустились первые крохотные подснежники. Таня очень любила подснежники, это были первые цветы, которые цвели на ее день рождения. Она остановилась и долго любовалась ими, вспоминая как они с Зоей и Андреем, будучи еще детьми, ходили в горы собирать подснежники. Тогда им не нужно было далеко ходить за подснежниками, они росли буквально на каждом шагу, стоило только перейти через дорогу на большое поле, простиравшемся до самых гор. Но детям было интереснее набрать горных подснежников, которые по сравнению со своими полевыми братьями отличались более крупным размером. Они долго лазали по горам, Зоя поскользнулась и упала, измазавши свое новое пальто. Андрей остатками снега принялся вытирать грязь с ее пальто. На обратном пути он отдал Зое все свои подснежники, чтобы подруга подарила их своей маме и таким образом избежала ругани за испорченное пальто. Таня тоже хотела отдать Зое свои подснежники, но Зоя отказалась. Тогда Таня поделила свой букет пополам и отдала вторую половину Андрею, чтобы и тетя Зина не осталась без цветов. Андрей был тронут Таниным поступком, она видела в его глазах неподдельную благодарность. Теперь Танюшка знала, что поступила правильно, написав Андрею письмо. Весна стояла на пороге, а в конце мая Андрей должен был вернуться из армии.

На почте Татьяну окликнула ее бывшая школьная подруга Марина. Они долго не виделись, поэтому Марина пригласила Таню к себе в гости. Таня хотела сначала отказать бывшей однокласснице, сославшись на занятость, но увидев печальный Маринин взгляд, все же приняла ее приглашение.

– Ну как там Мухин поживает? – вспомнила Татьяна Марининого однокурсника.

– Таня, ты наверное мысли читать умеешь? Я как раз хотела тебе про него рассказать, – немного удивившись, сказала Марина, – Знаешь, так глупо все получилось. Помнишь, как в песне поется: " вот и встретились два одиночества"? Вот так и у нас с Андрюшкой получилось. Он все никак не мог отойти после вашей разлуки, я тоже рассталась со своим парнем. И вот на одной из вечеринок мы с ним изрядно напились и, ну сама понимаешь, что может произойти между мужчиной и женщиной в такой ситуации. Все бы ничего, но оказалось, что твой Мухин понятия не имеет, как правильно предохранить женщину от нежелательной беременности. Я ведь его предупредила, чтобы он был осторожнее. Но это полбеды. Я сама тоже оказалась не лучше, вместо того, чтобы "после того как" принять меры, подумала что не прошло и дня после месячных и ничего не предприняла

– И что теперь? – округлив от неожиданной новости глаза, спросила Татьяна.

– Что? Что? Иду от гинеколога со смертельным приговором, – ответила недовольная Марина.

Татьяна не верила своим ушам, всегда такая осмотрительная и все знающая про интимные отношения Марина, сама стала жертвой таковых.

– Ты будешь теперь рожать? – наивно спросила она.

– Нет конечно. Но понимаешь, после первого аборта может больше не быть детей. Это очень опасно. Но все-таки придется избавляться от ребенка, – решительно произнесла Марина.

– А может Мухин любит тебя? И у вас получится хорошая семья, – искренне жалея подругу, сказала Таня.

– Нет, ни я его, и ни он меня не любит. Андрюшка все время спрашивает и говорит только о тебе. Может стоит ему что-нибудь передать от тебя?

– Ни в коем случае. Я с ним всего два раза встречалась. Ну если считать Огонек – три. Я не хочу ему снова морочить голову, потому что люблю другого Андрея. А что по этому поводу говорит сам Мухин? Он знает о твоей беременности?

– Конечно, я его уже предупредила, если у меня больше не будет детей, вся вина ложится на него, – язвительно добавила она.

Затем подруги долго и задушевно беседовали на разные темы, вспоминали школьных друзей, общих знакомых. Не забыла Марина и того, что у Тани сегодня день рождения и подарила ей книгу на наболевшую тему. Таня обрадовалась подарку, так как книги на тему интимных отношений достать было тяжело, а опыта и знаний в этой области ей катастрофически не хватало. А скоро должен был вернуться из армии Андрей. Дома мама с папой тоже порадовали Татьяну. Они торжественно преподнесли ей в подарок ко дню рождения полное собрание сочинений А.С. Пушкина. Танюшка была на вершине блаженства, она давно мечтала о таком подарке. Не скрывая своей радости, она до поздней ночи сидела у окна и взахлеб перечитывала "Евгения Онегина", пока Софья Васильевна не настояла, чтобы дочь немедленно погасила свет. "Я вас люблю…", – твердила про себя Татьяна, медленно смыкая глаза и вызывая в памяти образ Андрея.

21. На безрыбье и рак рыба

Александр Михайлович Юрченко, новый преподаватель по педагогике, оказался неисправимым общественником. Его всегда можно было увидеть с огромной красной папкой в руке, в которой содержались записи многочисленных кружков и планы различных мероприятий института. Но любимейшим из всех кружков были для него занятия хором. Таня только и слышала, как он бесконечно призывал студентов активно участвовать и посещать занятия хора, так как сам являлся художественным руководителем и дирижёром последнего. Юрченко был плотного телосложения, лысоват, с большими голубыми глазами навыкат, во рту в верхнем ряду у него торчала небольшая золотая фикса. Роста Александр Михайлович был невысокого, но держался осанисто, с чувством собственного достоинства. Походка у него была быстрая и даже немного танцующая. Казалось, он шел под звуки, слышной только ему одному, веселой ритмичной музыки. Точный возраст преподавателя, несмотря на морщинистый лоб, из-за его через край бьющей энергии определить было нелегко. Вот и сегодня, повстречав в коридоре института Свету, Лену и Таню, он начал энергично уговаривать девушек не пропускать занятия хора.

– Хорошо, хорошо, мы обязательно придём, – заверяли подруги преподавателя.

– Непременно приходите. Скоро нам предстоит выступать на конкурсе "Студенческая весна "Ала-Тоо". Нужно будет постараться за честь института. Да и в жизни вам это тоже очень пригодится. У педагога должен быть хорошо поставленный голос, – как можно убедительнее советовал он.

Как только "Михалыч" (так окрестила его Света) скрылся из виду, Лена заявила:

– Да ну его, надоел он со своим хором. Вы как хотите, а я не пойду. У меня сегодня и так дел невпроворот.

– А я не могу не пойти, я солистка на конкурсе. Тань, пойдем хоть ты со мной. Ты ведь тоже любишь петь, – обратилась к ней Света.

– Любить то люблю, но только разве что, когда никто не слышит. Ладно, приду. Факультатива по литературе сегодня все равно не будет, наш преподаватель уехал в Москву на защиту диссертации.

Татьяна охотно посещала репетиции хора, но из-за факультатива по литературе, который по времени совпадал с занятиями хора, не могла разорваться на две части. Собравшись после занятий в актовом зале института, Света с Таней с сожалением заметили, что желающих петь оказалось не так-то и много.

– А где Мартынова? – поинтересовалась Дарья Семеновна, преподаватель кафедры Русской литературы, которая аккомпанировала хору.

– Её сегодня не было в институте, наверное заболела, – сообщила одна из студенток двести второй группы.

– На всякий случай нужно найти Мартыновой замену, в четверг уже конкурс.

После долгих просьб и прослушиваний выбор второй солистки неожиданно пал на Таню.

– Да вы что, я не смогу. Я никогда не пела на людях, тем более соло, – отчаянно отнекивалась Татьяна.

– Ничего, ты справишься. Тем более ты будешь петь не одна, а со Светой и в сопровождении хора. Света будет петь вторым голосом, а ты первым, – продолжала уговаривать Дарья Семёновна Татьяну, – вот увидишь, у вас всё получится.

– Иванова, разве ты забыла комсомольский девиз: если партия говорит надо, что отвечает комсомол? – надавил на нее только что вошедший в актовый зал Александр Михайлович.

– Есть! – дружно подхватили девушки.

– Какая из меня солистка? Получается, что на безрыбье и рак рыба. Остается только надеяться на то, чтобы Мартынова побыстрее выздоровела, – вынуждена была согласиться Таня.

До фестиваля оставалось всего три дня, и Александр Михайлович стал настаивать на обязательных ежедневных репетициях. В последний день перед конкурсом "Михалыч" даже умудрился провести репетицию во время последних двух пар, уговорив преподавателей отпустить студентов пораньше. В этот день Дарья Михайловна имела окна только в первой половине дня, после обеда она читала лекции на других курсах. Сын проректора по научной части Рюмин сильно возмущался и не хотел отпускать студентов со своих занятий, мотивируя тем, что это не театральный институт и вся общественная деятельность должна проводиться в свободное от занятий время. Дело дошло до его отца, который, встав на защиту "Михалыча", уговорил сына отпустить студентов.

Конкурс проходил на Выставке достижений народного хозяйства Киргизской Республики. В зале собралось очень много народу, в основном студенты со всех вузов города. Мартынова так и не поправилась до выступления, поэтому Танины надежды, встать где-нибудь незаметно во втором ряду и спеть в общем хоре голосов, растаяли как прошлогодний снег. Ей было не по себе. Она никак не ожидала такого огромного количества слушателей. Кроме членов жюри собрались сотни молодых любопытных лиц.

– Танька, ты кого там высматриваешь? – поинтересовалась Света, глядя на Таню, которая наблюдала за зрительным залом через небольшую дырочку в увесистых темно-вишневых бархатных занавесях.

– Ой, Света, мне боязно выступать перед таким огромным количеством людей.

– Ничего, не трусь. Дарья Михайловна вытянула жребий выступать пятыми. Посмотришь, как поют другие, и успокоишься. Думаешь, я не волнуюсь. Я только что видела в зале двух моих знакомых парней. Нельзя ударить в грязь лицом, надо постараться за честь института, – слово в слово повторила Света слова "Михалыча".

Но это не успокоило Татьяну, у неё продолжали трястись поджилки. Она решила отвлечь себя повторением текста песни, но с ужасом заметила, что слова и куплеты путаются у неё в голове. Танюшку охватила паника, захотелось бросить все и убежать как можно дальше. Но чувство ответственности все же взяло верх и она снова принялась разглядывать зрителей в зале. Наконец среди членов жюри Таня заметила Александра Михайловича.

– Света, смотри, "Михалыч" сидит в жюри.

– Да. А ты разве не знала, что он член жюри? Иметь своего человека в жюри – большое дело. Не бойся, Таня, всё будет чин-чинарём, – дружески заверила Света Татьяну.

После выступления агитбригады, созданной студентами – второкурсниками, объявили их выход. Занавес распахнулся и Танино сердечко забилось с бешеной скоростью, казалось, оно сейчас выпрыгнет наружу. Она и Света стояли спереди у самого края сцены, за ними – в два ряда девушки и парни их института. Татьяна была уверенна, что все взгляды в зале устремлены именно на неё. К счастью, Света взяла её за руку, и от этого Тане сделалось немного легче. "Давай смелее, как на экзаменах", – подумала она и к своему собственному удивлению с первыми аккордами фортепиано начала звонко петь заученную для конкурса песню "О мире…". Александр Михайлович, слушая их выступление, одобрено кивал головой. От этого Татьяна стала ещё уверенней. Она спокойно, не запинаясь и не путая слов, пропела всю свою партию до конца.

Закончив петь, Света убежала со своими знакомыми парнями в город, а Татьяна отправилась домой на автобусную остановку. На остановке она повстречала Римму, одну из последних подружек Андрея. Одетая "по последнему писку" моды, Римма училась в университете на экономическом факультете. Поговаривали, что её мать работает директором торговой базы, и поэтому у Риммы проблем никогда не было и быть не может. В ушах у неё были большие, очень модные, увесистые золотые серьги. Глядя на нее, Таня с радостью для себя отметила, что Андрей все же предпочитал не только блондинок. Римма была красивой шатенкой с большими выразительными голубыми глазами и пышными длинными черными ресницами. Знакомы они были через Танину одноклассницу Марину, с которой Римма жила в одном доме.

– Можно поздравить тебя с удачным выступлением, – улыбаясь, похвалила Римма.

– Не преувеличивай, после нас участники выступали намного лучше, – скромно ответила Татьяна, – а ты тоже пела?

– Нет, я приезжала "поболеть" за своих. Наша группа отправилась в общежитие праздновать, а мне нужно ехать домой. У нас сейчас ремонт в квартире, повсюду такой кавардак, ничего невозможно найти. Еду наводить порядок. Послушай, ты, кажется, живешь в одном доме с Андреем? Как он там, не вернулся ещё из армии?

– Нет, по-моему ему осталось служить ещё два месяца. А разве ты с ним не переписываешься? – немного удивившись, спросила Таня.

– Он написал мне несколько писем в прошлом году, но я поленилась ответить ему, – призналась Римма, – Андрей, наверное, обиделся и перестал писать.

– Ну так возьми и напиши ещё раз, – посоветовала сама не своя Таня.

– А зачем? Приедет, разберемся, – спокойно отмахнулась Римма.

Подъехал автобус, который мгновенно до отказа наполнился людьми. Римму с Таней под давлением толпы унесло в разные части салона, поэтому их разговор непроизвольно прервался. Татьяна снова загрустила, Андрей писал письма другим девушкам, почему же он до сих пор не ответил ей? Ближе к дому народ стал рассеиваться, и Татьяна решила возобновить свой разговор с Риммой, но, к сожалению, заметила, что Марининой соседки в автобусе уже не было.

Невольно Танюшке пришлось быть свидетельницей довольно смешной сцены. В задней части автобуса находилась площадка для стоящих пассажиров. Среди других пассажиров особенно выделялась из толпы высокая пышногрудая женщина, державшаяся одной рукой за верхний поручень. Одета она была соответственно теплым температурам сезона в легкий лиловый сарафанчик на бретельках. Волосы подмышками у женщины не были сбриты и густыми пучками торчали в разные стороны. Рядом с ней стоял невысоко роста, примерно по плечо этой женщине, лысый мужчина. Он держал в руках большую увесистую картонную коробку, поэтому не мог держаться за поручни. На повороте водитель автобуса резко притормозил, и мужчина непроизвольно прямо носом нырнул под мышку пышногрудой даме. Таня засмеялась, вспомнив при этом строчки из стихотворения Маяковского: "Расчёсывая пышные меха подмышек…"