Текст книги "Время Листопада (СИ)"

Автор книги: Елизавета Бранник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Она постояла, глядя на принцессу и, сердито шмыгнув носом, положила игрушку на место. В груди закипало что-то болезненное: вот она и разучилась играть. Детство никогда не вернется, остались только воспоминания да мамины книги. Нужно уходить из этой комнаты. Злата и так уже поняла, что это за место. Это – портал в прошлое, поэтому тут так больно находиться. Игорь Владимирович перевез сюда вещи из своей прежней жизни с Анной Петровной – вон, в приоткрытом шкафу лежит на полке ее желтая блузка. Куклы, вероятнее всего – изделия с той самой эксклюзивной игрушечной фабрики, о которой говорила тетя Галя. А мебель, должно быть, из прежней квартиры Листопадов. Бедновато они тогда жили, но Злата готова держать пари, что Игорь Владимирович отдал бы все свои деньги за один день в той счастливой бедности.

Злата подпрыгнула на месте от пришедшей в голову неожиданной мысли: а что если она вернет вещи Анны Петровны прямо сейчас – просто подложит их к другой одежде, хранящейся в шкафу. Вряд ли Игорь Владимирович что-то заметит, уж очень плохо ему было в день ее побега от Макса. Злата вышла из комнаты и пошла к себе. Сложила в пакет свитер, джинсы и кеды и вернулась к комнате. Подергала ручку. Закрыто? Уже? Серьезно? Она ведь только на десять минут отходила!

Злата услышала голоса и пошла на шум. Осторожно выглянув из-за угла коридора, увидела тетю Галю со связкой ключей в руках. Экономка разговаривала с горничной Ритой. Все понятно, Злате не повезло. Наверное, Галина Тимофеевна вспомнила, что не закрыла дверь после уборки, или Игорь Владимирович, в спешке побросав перевезенные из городской квартиры вещи в комнате Воспоминаний, забыл ее запереть и позвонил из Москвы. Неужели он был так привязан к вещам жены, что не расставался с ними, живя в другом месте?

Злата отнесла пакет в комнату и в расстроенных чувствах пошла прогуляться в сад. Ветер срывал последние листья с деревьев. Скоро у Владушки день рождения, Игорь Владимирович заранее предупредил Злату, что именины будут отмечаться в доме Листопадов и в большом развлекательном центре. На первом празднике будет только семья, а на втором – дети сотрудников компании «Оникс», такова традиция. Злату волновал вопрос: будет ли приятно Владушке общение с малознакомыми ровесниками? Никто из них ни разу не навещал мальчика в доме за время ее работы, она ни разу не слышала о каких-либо его друзьях. Игорь Владимирович старательно изолирует сына от внешнего мира, а в результате этого Владушка эмоционально отстает от сверстников. Злата вздохнула. Стремление оградить ребенка от бед, страх потерять и его – это фобия. Ничего хорошего Владушке она не принесет.

Злата села на скамейку, продолжая размышлять, качая ногой и поддевая опавшую листву носком кроссовки. Правду говорят: богатые тоже плачут. В их уютном, комфортном мире, где за соответственную плату можно приобрести почти все, счастье и покой, как бы не старался, не всегда получается отметить галочкой в списке «куплено».

Она поняла глаза, почувствовав… взгляд. В нескольких шагах от нее, под липой, «улыбаясь», сидела давешняя собака. Питбуль с интересом следил за движением ее ноги. Морда и лапы его были в свежей земле.

ГЛАВА 13. Рыцари и драконы

Обследование заняло почти неделю. Как и раньше, врачи не нашли никаких отклонений в физическом здоровье Влада. Игорь с осторожностью отнесся к оптимизму медиков: и прежде случались периоды, когда приступы, казалось бы, прекращались навсегда… но потом возобновлялись. Однако психологические тесты сына Листопада-среднего обрадовали: исчезли заторможенность и склонность к дезадаптации, мальчик стал более уверенным в себе и менее ригидным. Читая заключение психолога в медкарте Влада, Игорь почти не спотыкался о термины, в прежние годы заставляющие его покрываться липким потом.

И все было бы отлично, не засядь где-то в области солнечного сплетения тугой и непонятный ком тоски. Словно внезапно выглянувшего теплого солнышка и компании сына было ему мало. Он несколько раз звонил Галине Тимофеевне, и та уверяла его, что в доме все в порядке. Но тоска не проходила. В последний вечер в Москве Игорь уложил Влад спать и спустился вниз, в бар отеля. Он следил за звуками в комнате сына через специальное приложение и сидел там в гарнитуре и с двумя мобильными, выложенными на стойку.

Ему улыбнулась присевшая на табурет и заказавшая мартини молодая женщина. Она показала глазами на телефоны и спросила:

– И по ночам покоя нет?

Игорь улыбнулся и кивнул.

– У меня тоже, – она продемонстрировала ему планшет, на котором беззвучно вспыхивал и гаснул мессенджер с логотипом какой-то компании.

Они разговорились. Валя работала в области архитектуры и приехала в Москву на симпозиум. Глаза у нее были уставшими, а на пальце не было обручального кольца. Она была очень симпатичная, очаровательно пухленькая, с красивыми ногами. Игорю было приятно смотреть на нее и чувствовать ее откровенный интерес. Спиртное немного развязало тугой узел в животе. Валя тихонько смеялась, хотя Игорь не старался специально развлечь и очаровать случайную знакомую – просто рассказывал ей какие-то незамысловатые случаи из жизни.

Они попрощались, но Валя, достав из сумочки визитку, написала на ней номер своей комнаты в отеле. Она протянула Игорю квадратик бумаги, продлив контакт глазами:

– Вдруг захотите и дальше пополуночничать, у меня есть хороший кофе.

Игорь улыбнулся и кивнул. Она ушла, и он был уверен, что она ждет его в номере. Между ними было два этажа, но зайдя в лифт с намерением подняться в комнату Вали, Игорь, повинуясь внезапному порыву и вернувшейся тоске, вышел на своем этаже.

Владушка мирно спал. Тихо шелестел включенный на музыкальный канал телевизор. Игорь вышел на балкон и… позвонил, кляня себя за неспособность дождаться утра.

– Да, – ответил тихий сонный голосок, от которого по телу у него пробежала волна тепла. Голосок тревожно поднялся: – Да! Игорь Владимирович, что-то случилось?

– Нет, простите… поздно уже. Ничего не случилось, Злата Алексеевна. Я просто хотел предупредить, что мы прилетаем в два, но не знаю, сколько займет дорога от аэропорта… поэтому считайте, что у вас завтра еще один выходной. Вот.

– А… – немного недоуменно отозвался голосок. – А! Хорошо, спасибо! Я закончу дела в университете…

Игорь молчал. Няня тоже замолчала:

– Я должна что-то сделать к вашему приезду? – робко поинтересовалась она.

– Нет-нет! Отдыхайте. Это я так, предупредить.

– А. Спокойной ночи.

– Да… конечно… спокойной… ночи, – договорил он в тишину трубки и, глядя на потухший экран, ядовито произнес: – Просто хотел предупредить… отдыхайте… ничего не случилось… дебила кусок!

***

Ирина посмотрела на часы. Четыре ноль одна. Завтра опять синяки под глазами и плохой цвет лица, в ее возрасте ночные бдения без последствий для внешности не проходят. Она натянула на глаза маску и тут сдернула ее резким жестом. Какой смысл, если мысли не позволяют расслабиться, не дают покоя? Рядом похрапывал Юрий. Ирина покосилась на него с тоской. Спит довольный. Каждую ночь настаивает на сексе, и Ирине приходится притворяться, изображать пылкую страсть. Такой вот… театр, благо актриса она хорошая, а «гонорары» за каждый перфоманс нешуточные. При этом она понимает, насколько опасен ее «папик». В чем-то он, конечно, глуп и наивен, но вот в остальном жесток и непредсказуем. Раз она влезла в эту игру, играть нужно до занавеса. В конце концов, ставки высоки. А вот выйди она из игры, провались на очередном выступлении, и за ее жизнь никто не даст ни гроша.

Ирина задрожала, чувствуя, как леденеют пальцы рук. Это все он, Макс, ее молодой любовник. Он вовлек ее в этот безумный марафон лжи и удовольствий. Для него их отношения – игра, а она по краю ходит. Но остановиться уже не может. И не хочет. Макс каждый раз выпивает ее до дна и вновь наполняет – своей чувственностью и равнодушием, жестокостью и ласками, тьмой и светом.

Она встала и пошла в кабинет Пиманова. Здесь они с Максом несколько раз занимались любовью под носом у его отца. Их однажды чуть не застала новая горничная Юры, наглая чернявая деваха. Когда-нибудь они окончательно потеряют осторожность. Новая волна дрожи прошлась по ее плечам. Она вынула из бара бутылку вина и щедро плеснула себе в бокал. Может, хоть так удастся заснуть?

Она дошла до предела. Мало того, что мысли о Максе не покидают ее ни на секунду, она еще и слышит внутри его голос. Особенно, те его слова. Последний разговор вогнал ее в отчаяние, а он даже не заметил. Для него она лишь очередная постельная игрушка. А сердце… У него, оказывается, есть сердце, и в нем – другая.

Придя к нему без предупреждения, она застала его в состоянии бешенства. Он метался по комнатам, крушил мебель, разбивая пальцы в кровь, бил все хрупкое, что попадалось на пути. Ирина метнулась к нему, рискуя попасть под горячую руку, и он долго смотрел на нее, не узнавая. Но успокоился и сам начал жадно целовать, добиваясь ответной реакции. Ирине никогда еще не было так хорошо в постели. Как будто потаенная боль Макса трансформировалась в ней в ненасытное желание и яркий выплеск, от которого она даже закричала, впервые в жизни во время секса.

Они лежали на кровати в его комнате, и Макс, вопреки обыкновению, никак не пытался «догнаться» куревом или таблетками. Он просто молчал, и его неподвижность и молчание нервировали Ирину все больше. Наконец, она не выдержала и спросила:

– Что-то случилось?

Макс неподвижно глядел в потолок. Ирина уже отчаялась дождаться ответа, как вдруг он произнес:

– Так же еще хуже. Для нее. Зачем она так?

– Кто? – холодея от странной интонации любовника, спросила Ирина.

– Мой цветок, моя девочка, – ей не показалось: в голосе Макса была нежность. – Решила обвести меня вокруг пальца? Зачем она так со мной? Разве я хочу ее обидеть? Кто ей помогает? Кто это был, тот шкаф? Ее парень? Не похоже? Попросила кого-то защитить ее, – он тихо рассмеялся. – Глупенькая, разве от меня нужно защищаться? Я же принц для Снегурочки. Я буду самым нежным, самым добрым…

– Макс, о ком ты?

– Моя принцесса. Моя Снегурочка. Я скоро ее найду. Я уже близок. Остался только Родниковый. Маленькое место, где все друг друга знают. Ходить, спрашивать – рано или поздно кто-нибудь наведет на след. В деканате… секретарша… долго умолял, улыбался… бесполезно – адрес только городской. Родниковый. Ее должны там знать. Она ведь как цветок, не может остаться незамеченной… Я не могу никому доверять, не могу никуда обратиться за помощью…. Поселок Родниковый… семьдесят шесть рублей…

Он бормотал, все тише и тише, повторяя одно и то же, а у Ирины все тело постепенно покрывалось холодным потом. На следующий день, соблюдая все меры предосторожности, взяв фото Макса, она отправилась в детективное агентство. В отличие от него, без посторонней помощи обойтись она не могла. Где-то в каком-то маленьком поселке жила девушка, которой был одержим Макс. А Ирина была одержима Максом.

Она заснула в кресле, пролив вино из бокала на ковер. Ей снились страшные сны.

***

Первое, что увидел Игорь, выйдя из такси, было рэндж-ровером Сергея, припаркованным у гаража. Игорь не сразу узнал автомобиль брата: на капоте и дверях машины красовалась свежая аэрография – оскаленная морда несущегося вперед волка на фоне серых снежных гор. Игорь вопросительно глянул на Галину Тимофеевну, вышедшую им навстречу, и та тяжко вздохнула. Листопад сжал зубы и поднялся на крыльцо. Тетя Галя занялась вялым Владом, еле выползшим из такси.

– Устали? – ласково спросила она, обнимая прижавшегося к ней мальчика.

Влад кивнул.

– Перелет был спокойным, а вот от аэропорта добирались два с половиной часа. Владу нужно поспать. Он рано встал, – сказал Листопад.

– Где Злата? – сонно спросил Влад.

Галина Тимофеевна фыркнула и ответила:

– У родни твоя Злата. Скоро придет. Она у дяди с тетей с самого утра.

Экономка выразительно посмотрела на Игоря, поведя глазами в сторону окон Младшего.

– Давно приехал? – спросил он.

– Сегодня в девять.

У Листопада немного отлегло от сердца.

В комнате Сергея гремела музыка. Младший лежал на скомканной постели на животе и щелкал в своем мобильном. Игорь молча прошел к полкам и выключил стереосистему – Сергей поднял голову. Как всегда, и в детстве, и позже, при виде брата на лице его мелькнули страх и замешательство, тут же сменившиеся дерзкой, глумливой усмешкой.

– И? – сухо спросил Игорь.

Сергей перевернулся на спину, заложив руки за голову:

– Не рад?

– Пока не решил.

Сергей щелкнул языком:

– Другого приема я и не ожидал. Приехал в свой родной дом, а меня здесь опять не хотят видеть. Ни тепла, ни радости. Печалька, – Младший усмехнулся.

– Мне бы узнать цель приезда, – холодно сказал Игорь. – Тогда можно будет поговорить и о тепле, и о радости.

– То есть версия "соскучился" не прокатит? – задумчиво проговорил Сергей.

– Смотря по кому?

Младший сел на кровати, состроил снисходительную гримасу:

– Слушай, Листопад, я тут у себя дома, как никак. Не имеешь ты ни морального, ни юридического, ни иного другого права выгнать младшего брата из его… родового гнезда. К тому же, у меня здесь дела.

Игорь вопросительно поднял бровь:

– Личного характера?

– А вот это тебя не касается, Листопад. Это МОЕ, личное! Не знаю, что там тебе наговорили… хотя нет, знаю. У меня к тебе огромная просьба, брат. Не, не деньги, не пугайся. Просто…пока ко мне не лезь, постой в сторонке, ок? Я тут долго не задержусь, обещаю. Только разберусь со своими делами и сразу уеду. Мелкого доставать не буду, клянусь. Но и ты ему скажи, чтоб под ногами не вертелся.

– Уточни, с какими делами собираешься разбираться, – еле сдерживаясь, процедил Игорь.

– Я же сказал, с личными. Это у тебя, помимо работы и мелкого, жизни нет, а у меня она кипит и булькает. Короче, не делай вид, что ты не в курсе… Я в прошлый раз психанул, человека обидел одного несправедливо. Сидел в городе, сидел, а сердце не на месте. Дай думаю вернусь, исправлю свой фейл (*англ – неудача). Как ты, Листопад. Ты ведь всегда у нас эбсолютли пёрфектр (*англ – абсолютно идеален). Да, брат?

– Именно, – ледяным тоном произнёс Игорь. – И зная тебя, думаю, тут назревает очередная несправедливость. Там, где ты, всегда назревают странные ситуации. Во-первых, ничего у тебя не получится. Не умеешь ты исправлять свои ошибки. Во-вторых, в сторонке стоять я не стану: мой сын и мой персонал – это МОЕ личное, область моей ответственности. Как и этот дом, который ты считаешь своим, но в котором нет ничего твоего и в который ты всегда приезжаешь как незваный гость, без предупреждения и элементарной тактичности. После каждого твоего визита персонал вздыхает с облегчением, а мне приходится оплачивать дополнительные часы уборки. Ты эксплуатируешь моих работников без зазрения совести, не спрашивая, хотят ли они тебя обслуживать. В-третьих, у меня вопрос: желает ли человек, которого ты обидел, с тобой общаться? Насколько я знаю, по тебе НИКТО здесь не скучал. Ты уже с ней говорил?

– Нет. Но ей придется меня выслушать, – процедил Сергей, отводя взгляд.

– Вот видишь, – укоризненно проговорил Игорь. – Ты не оставляешь людям выбора, считая, что имеешь право что-либо от них требовать.

– Она не твоя собственность. Пусть сама решает.

– Пусть, – согласился Листопад. – Злата Алексеевна свободна в своих решениях. И я признаю, что ее отношение к тебе могло измениться. Не забывай только, что у нее контракт. Даю тебе три дня, чтобы разобраться с девушкой. Под моим присмотром.

– Фак! Какой еще присмотр? – сразу сбросив маску невозмутимости, завопил Сергей.

– Контракт, – напомнил Игорь. – Злата Алексеевна – мой работник. Я несу за нее ответственность, пока она не скажет, что уже на меня не работает. Вот только мы с Владом не заинтересованы в отказе от ее услуг. А ты…

– Да я заберу ее и свалю! Злата со мной будет жить! Хватит ей тут мелкому жопу подтирать! И ты, небось, девчонку задолбал своими придирками! Я же тебя знаю! Ей учиться нужно, жизни радоваться, а она тут пашет целый день на вас!

– Злата Алексеевна регулярно посещает университет. Это включено в ее контракт.

– Контракт, контракт… заладил! Видел, у нее кофточка зашитая? Ей даже в магазин выйти некогда! Ты возомнил себя барином с этими… крепостными!

– А ты спасителем несчастных девушек?

– Мне очень нравится Злата!

– Не сомневаюсь.

– У меня серьезные намерения!

– А вот тут позволь усомниться.

– Три дня? Да херня вопрос! Готовь там свои бумажки… что положено? Неустойку оплатить?

– Сначала реши этот вопрос с девушкой. Я приму любое решение Златы Алексеевны, – чувствуя, как каменеют мышцы лица, сказал Листопад. – Как принял решение Татьяны Сергеевны… в тот раз. И да, тебе придется оплатить неустойку. В прошлый раз я ничего не потребовал, а в этот проведу полную калькуляцию своих потерь.

– Да пошел ты! Ищи для мелкого новую няню!

– Три дня.

Игорь развернулся и вышел. Внутри него все клокотало. Проходя мимо комнаты няни, он постучался, сдерживаясь, чтобы не ударить в дверь кулаком. Златы Алексеевны в комнате не было. Владушка спал у себя. Игорь набрал номер няни. Писк ее телефона прозвучал рядом, она оставила мобильный в комнате и где-то… шаталась. Игорь отправился в свой кабинет и попытался сесть за стол, медленно, считая до десяти. Не досчитал: кресло, скрипя колесиками, полетело к полкам, врезалось в них, обрушив стопку книг, Листопад заметался по комнате. Выплеснув злость на ни в чем не повинные предметы мебели, он подошел к окну.

Злата Алексеевна брела по тропинке от ворот. Подойдя к дому, она подняла голову, и Игорь отступил за штору, продолжая следить за девушкой. Смотрела няня на окна комнаты Младшего. Поковыряв носком кроссовки гравий на дорожке, она двинулась… в сад. Игорь заскрипел не хуже кресла, только зубами. Он все же сумел совладать с собой, пока шел к выходу. На улице заметно похолодало, Игорь передернул плечами, но решил не возвращаться. В голове всплыли слова Сергея о том, что у Златы нет времени даже на то, чтобы пройтись по магазинам. Но как же так? Листопад ведь неплохо ей платит! Она же посещает свой университет, а в городе, рядом с Педагогическим есть крупный торговый центр! Кофточка зашитая? Это, должно быть, тот пес. Тот чертов пес, он…

Питбуля Игорь увидел сразу. Псина сидела у забора, у свежевырытой дыры, и глядела на няню. Девушка шла к ней, низко опустив голову и обняв себя руками. Собака встала и сделал шаг.

– Злата! – страшно и хрипло закричал Игорь.

Девушка подняла голову, посмотрела через плечо и радостно улыбнулась.

– Злата, беги!

ГЛАВА 14. Благородные джентльмены и их гувернантки

Взяв себя в руки, Злата решила, что не позволит долгожданному отпуску пройти без пользы. Она занялась расширением кругозора и составила список книг, с которыми по причине вечной занятости так и не смогла познакомиться, но которые считались обязательными к прочтению в мире образованных людей.

Первой в списке была интересная, но, на взгляд Златы, несколько переоцененная «Джейн Эйр». Если бы не некоторое совпадение судьбы героини с ее собственной, Злата бросила бы книгу на середине. Она залпом проглатывала описание старинного быта и загадок поместья Торнфилд, но зевала над многоречивыми рассуждениями героев, придя к выводу, что двести лет назад было принято морализировать при каждом удобном случае.

Мистер Рочестер Злате сначала понравился. Потом не очень. В конце опять очень. Раздражало ее, что главный герой, в силу своего высокого положения, считал нормальным прикалываться над героиней и устраивать странные розыгрыши. Ему-то, наверное, и в голову не приходило, что бедной гувернантке каждый вечер приходится уходить в одиночество своей комнаты и там, с кровью на сердце, переживать слова и поступки уже, с некоторых пор, любимого ею человека.

Героиню Злата как раз хорошо понимала, даже с учетом разницы менталитетов. Она сама сбежала бы, начни вокруг нее происходить всякие… непонятки и гадости. И никуда с нелюбимым человеком, будь он трижды красавчиком, как Сент-Джон, не поехала бы, позови он ее замуж хоть триста раз! Она скачала экранизацию. Фильм Злате понравился больше, чем книга.

В день приезда Игоря Владимировича как снег на голову свалился Сергей. Пока Младший расспрашивал тетю Галю и «строил» остальной персонал, Злата потихонечку сбежала через кухню, не успев даже забрать из комнаты мобильный. К вечеру, разумеется, пришлось возвращаться. Злата позвонила Галине Тимофеевне с телефона тети. Листопады вернулись. Однако Злата предполагала, что по возвращении домой Игорь Владимирович непременно затеет разговор с братом. Что-то подсказывало ей, что разговор этот будет неприятным. По некоторым причинам личного характера Злате очень не хотелось идти в дом, и она пошла в сад – проверить, не прокопал ли Пупс опять лаз под забором.

Питбуль отчаянно скучал, когда дочки Льва Михайловича уходили в школу. У породистого зверя имелось какое-то труднопроизносимое родовое имя, но девочки прозвали его Пупсиком за круглый животик в щенячьем возрасте. Животик и пухлые бочка давно уже превратились в стальную клетку мышц, а Пупс все еще гонялся за детьми и играючи клацал полуторасантиметровыми зубами. Пупса запирали в вольере, но он выл так, что жаловаться приходил весь поселок. Об этом Злате рассказали сами девочки, Варя, восьми лет, и Глаша, одиннадцати, когда помогали перетаскивать упирающегося пса через подкоп и забрасывать лаз землей. От садовника Листопадов помощи не было: сразу после отъезда хозяина Степаныч ушел в запой.

Разумеется, Пупс был там. Но Злата так задумалась, что о присутствии собаки ей «сообщил» Игорь Владимирович. Она не успела предупредить Листопада о безобидности питбуля – хозяин налетел на нее, подмял под себя и закрыл телом. Пупс сначала недоумевающе зарычал, но потом замолк. Чувствуя дыхание Игоря Владимировича на своей шее, Злата слышала, как Варя и Глаша зовут пса из-за забора.

Ситуация получилось… комичной. Злата попыталась пошевелиться, но Игорь Владимирович держал ее крепко и, судя по всему, ожидал, что острые зубы вот-вот вцепятся ему в лодыжки. Листопад сам, видимо, осознал, что делает что-то не то, отпустил Злату и повернулся к противнику лицом. Противник с наслаждением катался по листве шоколадным пузом кверху, потирая спину о корни липы.

– Он не опасный, – решилась пояснить Злата.

Листопад очень выразительно посмотрел на нее через плечо. Злата смутилась окончательно. И встревожилась:

– Где Владушка?

– Спит в своей комнате, – с вновь ставшим непроницаемым лицом сообщил Игорь Владимирович.

– Нужно увести Пупса, – сказала Злата. – Он прыгает на детей.

Вжав голову в плечи, она подошла к псу, схватила того за ошейник и потащила к подкопу (кажется, Игорь Владимирович порывисто дернулся за ее спиной, но ей, возможно, показалось). У лаза на другой стороне от забора ее уже ждали Варя и Глаша. Девочки перетащили Пупса к себе и, судя по досадливым возгласам, повели запирать.

– Степаныч он… ну… запил, – невразумительно пожаловалась Злата, вернувшись к Листопаду. – Пупс, как экскаватор, роет и роет. Где брусья, там не роет, а где нет… там роет.

– Понятно, – сухо сказал Игорь Владимирович. – Злата Алексеевна, мне нужно с вами поговорить. Разговор серьезный.

У Златы что-то тренькнуло внутри, словно струна оборвалась. Снова резко заболело левое плечо:

– Ко…конечно, Игорь Владимирович.

Листопад открыл рот, но она быстро сказала:

– Пойдемте внутрь. Холодно, а вы в свитере.

Игорь Владимирович с недоумением оглядел верхнюю половину себя и кивнул. Они прошли через холл под взглядом развалившегося на диване Сергея. При виде Златы Младший дернулся, но она спряталась за Игоря Владимировича. Листопад шел впереди, Злата семенила сзади. Они вошли в кабинет, и Игорь Владимирович указал ей на стул. Сам он садиться в кресло напротив не стал, а прошел к окну.

– Злата Алексеевна, ситуация касается моего брата, – сказал Листопад через плечо.

Злата не сдержала облегчения и выдохнула с громким «фу-у-ух». Игорь Владимирович обернулся с удивленным лицом, поднял брови.

– Я думала, вы меня за собаку ругать будете? – призналась Злата под его вопросительным взглядом. – И уволите.

– За собаку? Ругать? Уволить? – изумился Листопад. – На каком основании, позвольте поинтересоваться? В этот раз я не собираюсь приписывать вам чужие обязанности. Это разве вы… запили и не выполняете свою работу? Вы виноваты в том, что хозяин пса за ним не следит? Хорошо, что Лев Михайлович не солгал по поводу собаки, и все обошлось без травм. Плохо, что наш сосед абсолютно безалаберен. Мне страшно представить, что было бы, наткнись на собаку Влад. Вы кого-то предупреждали?

– Конечно, – кивнула Злата. – Лев Михайлович обещал все заделать, но опять не заделал. Я хотела вам утром сказать… но тут…, – она смутилась и замолчала: это из-за приезда Сергея все вылетело у нее из головы.

– Я же велел Виктору Степановичу залить цементом пространство между брусьями, – покачал головой Листопад. – А вот по поводу увольнения… Да не пугайтесь вы так! – воскликнул Игорь Владимирович, явно заметив, как напряглась Злата. – Все как раз наоборот! Вы ведь успели познакомиться с моим братом?

– Успела, – сказала Злата, отводя взгляд.

– Что между вами произошло? Говорите прямо. У Сергея своя версия событий, но в силу некоторых… особенностей характера брата, я не очень склонен ей верить.

Злата замялась. Ей не хотелось рассказывать о своем почти романтическом опыте общения с Младшим. Игорь Владимирович мог плохо о ней подумать. И неизвестно еще, что там наболтал ему легкомысленный Сергей. С другой стороны, ничего плохого она не совершила. И теперь, кстати, жалела о том, что скрыла… тот случай, в доме Макса. Расскажи она сразу, не пришлось бы теперь утаивать и многие другие вещи, как например, наличие у нее телохранителя. Если Николая возьмут на работу в охрану Листопада, Игорь Владимирович узнает об их контракте и подумает… черт знает что. Злата вздохнула и принялась рассказывать.

Говорить было трудно. Во время рассказа по непроницаемому лицу Игоря Владимировича понять, какие выводы он для себя делает, не представлялось возможным. Злата сосредоточилась на ковре. Ковер был красивый, с узорами.

Она со всей деликатностью поведала, как в первый же день ее работы Сергей начал делать ей недвусмысленные предложения. Непосредственному работодателю рассказывать о проделках его брата было страшно, будто идти по тонкому мостику над рекой проблем: скажешь хорошее – Листопад подумает, что у нее с Сергеем что-то есть, и уволит; скажешь плохое – старший брат обидится за то, что она наговорила гадостей про младшего… и тоже уволит, родная кровь ведь.

Злата сделала акцент на позитивных моментах общения с Сергеем, например, на том, как он помог ей с покупкой одежды. Правда, тут же пришлось рассказать, что помощь эта тоже совсем уж бескорыстной не была и цели Младший преследовал опять же… хм… далеко идущие. Чувствуя, что вот-вот запутается, девушка разозлилась: в конце концов, зачем ей выгораживать Сергея? Он постоянно отвлекал ее от работы и выставлял в некрасивом свете. Ей теперь приходится оправдываться, а она ни в чем не виновата. Ну, подумаешь, позволила себя поцеловать, исключительно из-за настойчивости парня! Пусть ее увольняют! Надоело врать! Нужно и про тот случай рассказать! Она там тоже жертва!

Листопад молчал. Он смотрел на Злату странно: пристально и задумчиво, словно ее к рассказу ее прислушивался, а к себе самому.

– … В первый день Владушку пугал. Сказал, что по водопроводным трубам в бассейн может проползти змея. Владушка боялся в бассейн и в ванную заходить. Вот! – быстро заговорила Злата.

Листопад молчал, неподвижно глядя на девушку.

– Мне пришлось побежать и попросить тетю Галю, чтобы она сказала Владушке, что у нас на трубах стоят специальные сетки, и что ни одна змея через них не пролезет, даже маленькая, а потом убеждать Владушку, чтобы он пошёл и спросил тетю Галю, если мне не верит. Я была… я была, как мышь под метлой! Придумывала, врала! Влад же умненький… он мне настоящий допрос устроил по поводу этих труб. А Сергею сразу поверил! Наверное, потому что в плохое легче верится! Вот! – повторила она, чувствуя себя ябедой.

Листопад помолчал, встряхнулся и, к облегчению Златы, заговорил:

– Ситуация мне ясна. Я приму меры.

– Хорошо, – кивнула Злата. – Да.

– Что-то еще?

– Нет… я… хотела… понимаете… помните…?

Она попыталась начать рассказ о воем побеге от Макса и… сбилась. Листопад смотрел на ее вязаный кардиган. Кардиган был очень хороший. Тётин. Теплый, хоть старенький и в катышках. Злате стало не по себе – Игорь Владимирович рассматривал бесформенную вязаную кофту очень пристально.

– Вам не хватает денег? – наконец спросил он. – Я вам мало плачу?

В голосе Игоря Владимировича не было слышно ни насмешки, ни упрека, но Злата почувствовала, что заливается краской.

– Мне… хватает.

– Сергей сказал, что вы ходите в зашитой кофте.

– Ой. Это наверное та моя худи, что Пупс порвал. Я ее в гостиной на диване оставила, когда… убеж… ушла к тете.

– А то, что на вас сейчас… что это?

– Это тетино. Это кардиган. Он очень теплый, – поспешно объяснила Злата.

– Почему вы не купите себе что-нибудь… другое? – с недоумением спросил Листопад. – Вы ведь… сколько вам лет?

– Двадцать один… два скоро. Все в порядке, Игорь Владимирович! Одежды мне тоже хватает!

– Я так не думаю, – изрек Листопад, словно под заключением личную роспись поставил.

Злата растерялась. Но Игорь Владимирович, стоя у окна, терпеливо ждал объяснений.

– Понимаете, – начала Злата, – у меня нет времени после университета ходить по магазинам. Это долго. Возле студгородка только большой торговый центр. Чтобы что-то выбрать приличное, мне же надо… мне целый день надо потратить! А я… а мне на автобус нужно, он зимой до восьми только ходит, и иногда последний рейс отменяется. А друзья работают.

– Геннадий Борисович? – Листопад требовательно поднял одну бровь.

– Ваш шофер? Мне неловко.

– Почему?

– Он устает.

– В поселке есть небольшой супермаркет. Уверен, там найдется одежда для молодой девушки.

«Да что ты ко мне прицепился?» – с отчаянием подумала Злата. Рассказать и про Николая? Про то, что у нее есть частный телохранитель? Она оплачивает ему часы охраны в университете, но в случае, если она захочет пройтись по магазинам, Николаю придется перечислять сверхурочные. Одной идти в торговый центр она боится: там часто (в бильярдной и боулинге) проводят время Макс и его друзья. Валере и Вике сейчас не до нее, они готовятся к свадьбе. Геннадий Борисович – человек пожилой, он и так много ездит по поручению Листопада и тети Гали. А что касается местного супермаркета… Есть еще одна причина, по которой Злате сложно выбрать в нем одежду. На этой причине она и решила остановиться.