Текст книги "Время Листопада (СИ)"

Автор книги: Елизавета Бранник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

– Нет, – сказал уверенно. – Я буду у тебя первым. Я знаю таких, как ты, сладких скромняшек, трудолюбивых умничек. Ждете принцев, мечтаете в своих уютных постельках. Принц уже здесь. Ты даже не понимаешь, какая ты… сладкая. Это хорошо. Хорошо, что я успел. И все же… если ты кому-то себя уже подарила, я буду очень разочарован. Поверь мне, тогда лучше прыгни сама с крыши, чтобы мне и моим друзьям не пришлось тебя наказывать… разными плохими способами. Здесь четырнадцатый этаж… бр-р-р… Что скажешь?

Злата закусила губу и помотала головой.

– Я так и думал.

Пиманов склонился, щелкнул механизмом наручников, рывком поднял ее на ноги. Кончик носа у него был красным, глаза закрывались, словно он не мог удержать веки открытыми. Он с трудом выговорил:

– Дверь заперта, не ломись, не откроешь. Жратва в холодильнике. Я спать. Сплю чутко. Лекарств и слабительного здесь нет, подсы́пать мне в кофе не получится. И подушкой придушить тоже. В пределах квартиры чувствуй себя… свободной. Не бойся меня. Хотя нет… бойся. Мне это нравится.

Макс пошатываясь, пошел к пустой комнате, исчез внутри. Злата слышала, как скрипнула кровать. Она заскочила в свою комнату, проверила полки: ни сумочки, ни телефона, легла под одеяло, сжавшись в комочек, тихонько плача. Она всегда была слишком самостоятельной, и сейчас нет никого, кто мог бы искать ее, а, найдя, отдубасить Пиманова. Друзья предали. И главное, Макс совершенно прав: она, как дура, ждала того самого «принца», начитавшись глупых сопливых книжек для девочек, досиделась в девках до двадцати одного года! Если бы у нее уже были отношения, пусть хотя бы с тем же предателем Никитой, Макс бы на нее не запал. Но теперь, если она вырвется, а она обязательно вырвется, то никогда не приблизится ни к одному мужчине. И не поверит в сказки.

ГЛАВА 3. Побег

Злата тряхнула волосами, стараясь выкинуть из головы печальные, унизительные воспоминания. Из кухни доносились голоса тети Жени и тети Гали. В желудке постепенно образовывалась пустота, начинало неприятно тянуть. Злата вздохнула: сколько бы она ни переживала, рано или поздно молодой организм начинает требовать пищи и хороших эмоций. С пищей все просто, но где взять покой на душе?

Накануне вечером она, изменив имена и опустив некоторые подробности, написала о том, что с ней случилось, на форуме жертв насилия. В конце поста она попросила совета. Как жить дальше? Как перестать видеть в каждом встречном мужчине абьюзера? На неё градом посыпались оскорбления и упреки. Она понимала тех, кто действительно стал жертвой изнасилования, им ее проблемы казались смешными: подумаешь, плохо спит по ночам и стала бояться мужчин. Ее же не взяли силой, не порвали ей ничего… в интимном месте, не пытались придушить или порезать. Странно, что другие форумчанки называли её дурой, мол, могла бы расслабиться и дать парню, зачем же подвергать жизнь опасности? Многие считали "опыт Золушки" романтичным, признавались, что не отказались бы побывать на ее месте. Но большинство обозвало лгуньей, выдумщицей, типа, это все эротические фантазии: сексуальный парень, похищение, удержание, побег. Злата читала комментарии с горящими от стыда щеками. Вам бы побывать на её месте!

… Макс приходил каждый день, сначала не приставал, просто смотрел, но это тоже было … страшно. Он заставлял ее ходить в тонком пеньюаре и распускать волосы, собрал в сумку и унес всю одежду, ей все время было зябко, и, когда он уходил, она закутывалась в одеяло. Однажды на него все же… нашло. Кажется, в тот момент он был пьян. Ее спасло только то, что Пиманов боялся высоты. Она выбежала на балкон и оставалась там, пока он не ушел, а было холодно, между прочим. Тогда-то она и увидела бордюр-лепнину на стене между балконами соседних квартир. Как назло, осень решила напомнить о себе, и спасительный балкон стал настоящей пыткой. Зато на нем она могла пересидеть неадекватные состояния Макса: вспышки нежности и бешенства, и, к слову сказать, из этих двух настроений Злата предпочитала второе – если она не успевала добежать до балкона, то могла сжаться в комок на диване, накрыв руками голову, вздрагивать от громких ругательств, но не так бояться за свою… честь.

Она несколько раз старалась бежать, искала ключи и попыталась даже выскочить в коридор и закричать, оттолкнув Пиманова, когда он выходил, но против его силы она была лишь легким перышком. Макс всегда оставался на шаг впереди и только издевательски смеялся, обещая в следующий раз «наказание». Она пыталась заставить себя привыкнуть к мысли о близости с ним, но ничего не могла с собой поделать: на все его «ласки» реакция у нее была одна – страх и слезы. Злата понимала, что ему на самом деле плевать на ее чувства. Ему было все равно, она была для него лишь плотью – мягкой, теплой, красивой игрушкой, от предвкушения обладания которой он истекал слюной. Она несколько дней просидела в квартире без еды, потому что он попросту забыл привезти ей продукты, и даже пыталась кричать с балкона. Но только сорвала голос: плотно закрытые окна обеспечивали в элитном доме полную звукоизоляцию, а между балконами, скорее декоративными, чем настоящими, были большие расстояния.

До именин Макса оставалось два дня, когда он пришел под кайфом, ввалился к ней в комнату и начал раздеваться, отрывисто проговорив:

– Я им заплатил! Признал, что проиграл! Не могу больше ждать! Что хочу теперь, то с тобой и делаю.

Она спрыгнула с кровати и добежала до двери, но он поймал ее, повалил на пол, набросился, притянув к себе. Злата боролась, но чувствовала, как Макс ее одолевает. Он коленом раздвинул ей ноги, но вдруг остановился, закашлялся, бросил ее и выскочил из комнаты. Злата услышала, как хлопнула дверь в ванную. Она побежала на кухню, за ножом, решительно настроенная защищаться. Макса громко тошнило. Заглянув в ванную, она увидела, что он, голый и обессиленный, лежит на коврике возле унитаза. Видно, в этот раз дурь оказалась плохой. На пороге квартиры валялся его дорогой рюкзак. Злата заглянула в него и вскрикнула от радости – в рюкзаке нашелся ее маленький клатч на ремешке, с паспортом и студенческим билетом. Телефона и денег там не было, ключей от запертой двери и времени обыскивать квартиру тоже. Лишь бы вырваться! Злата выбежала на балкон. Ветер, к счастью, почти не ощущался. У соседа справа была приоткрыта балконная дверь. И девушка решилась: встала на выступ с гневными словами:

– Нет, ты не Принц, ты Чудовище!

… – Златушка! – позвала тетя Женя. – Иди, золотце, поешь хоть чуть-чуть.

Злата заплела косу и поплелась на кухню. Тетя Галя посмотрела на нее многозначительно. Вряд ли тетя Женя рассказала близкой подруге историю с Максом в подробностях, но в глазах соседки читалась жалость. По приезде Злата со слезами поведала родственникам о том, что с ней приключилось и добрая тетушка долго ругалась (Злата даже не подозревала, что пожилая женщина знает такие слова), а дядя Семен грозил Максу всеми карами, небесными и вполне земными, от его, дяди Семы, кулаков. Однако Злата решительно отговорила дядю от ночной поездки в город и вообще от каких-либо разборок: кулаки кулаками, конечно, но Пиманов, с его деньгами и связями, опасен. Она сама придумает, как отомстить обидчику.

Тетя Женя и дядя Семен были единственными оставшимися у Златы родственниками, не считая очень дальнюю родню, у которой девушка жила в городе и которую больше интересовала плата за комнату, чем сама Злата. Есть еще школьная подруга Вика, хороший человек. Но видятся они редко с тех пор, как Злата поступила в университет. Университет! Теперь она не сможет посещать лекции! Опасность встретиться с Пимановым слишком велика.

Совершенно расстроенная Злата села за стол и начала ковыряться в тарелке с салатом. Салат был вкусным, из дорогих продуктов, тетя Галя принесла его из коттеджного поселка, где работала хаус-менеджером, иначе говоря, экономкой в семье бизнесмена, «домоправительницей», как в шутку называла ее семья Златиных дяди и тети.

Тетя Галя не ела, сидела за столом, озабоченно поджав губы.

– Галюся, ну что ты так тревожишься? – сказала тетя Женя, разливая чай. – Грипп – это же не холера.

– Женя, милая, так сначала Наталья Сергеевна, потом Игорь Владимирович, – с чувством пожаловалась экономка. – За Владушку очень переживаю! Вдруг он уже заразился? Игорь Владимирович ни разу на моей памяти так не болел, а уж Наталью как приложило… Видит бог, я ее всегда недолюбливала, но такого не желала ни разу – реанимация, тяжелое состояние. И Владушка без учителя остался.

– Он что, так дома и учится?

– Так и учится. Как Анны Петровны не стало, все болеет. Уж сколько Игорь Владимирович его по врачам возил, никто ничего сказать не может, нервное, видно. И с людьми тяжело сходится Владушка наш. К Наталье так толком не привык, хозяин ее только из-за ее квалификации держал. Сколько я раз говорила: не нравится она ему, сердце у нее закрытое, деток не любит, своих бог не дал, а может, сама не захотела. Все хвостом, хвостом, перед Игорем Владимировичем и Сергеем Владимировичем… Есть у меня подозрение, что… – соседка покосилась на Злату, многозначительно замолчала и вдруг ахнула: – Златушка, ты же у нас на педагогическом! Английский знаешь?

Злата уныло кивнула.

– Ты ж мое спасение! – тетя Галя всплеснула руками. – И русский там, чтение сможешь?

– Я на филологическом, – сказала Злата, еще не понимая, к чему ведет соседка.

Зато тетя Женя ее прекрасно поняла и протестующе замахала руками:

– Галюсь, окстись! Ну куда нашей Злате в дом к Листопадам?! Там один Сергей чего стоит? Бабник, каких поискать! А Игорь Владимирович?! Изверг! Персонал совсем загонял!

– Неправда твоя, Жень, – заспорила тетя Галя. – Игорь Владимирович справедливый. А с персоналом только так и надо. Наш, русский человек, если его не гонять, на шею сядет и ножки свесит. И я ж Злату не насовсем прошу, сама все понимаю. Это пока Наталья не вернется или Игорь Владимирович другого репетитора не подыщет. Он сейчас такой больной, что и говорить толком не может. И не пускают к нему в инфекционку. Передал только, чтобы я сама все текущие вопросы решала. А у Владушки скоро тесты, без учителя он не справится. К тому же, Сережки, оболтуса, сейчас в доме нет, он в городе живет. Что ему у нас в деревне делать? Ну приедет раз в месяц, денег у брата попросить, и опять… девки, гулянки. И в кого только пошел? Владимира Евгеньевича помнишь? Два сына, а такие разные.

– Так и не нашел себе никого? Старший. Уже за тридцатник ему, сколько можно убиваться?

– Нет, не нашел, – соседка вздохнула. – Очень сильно он Анну любил, говорят. Рано они поженились, такая пара была… Вот жизнь как развернула. Одна авария, и всё.

Злата прислушивалась. Наверное, Игорь Владимирович, которого она никогда в глаза не видела (до недавнего времени братья Листопады жили в городе и только пару лет назад, когда она уже училась в вузе, переехали в поселок, перестроив дом отца), похож чем-то на нее: один раз испытав боль, больше не хочет никаких отношений с противоположным полом. Но тетя Галя сказала:

– Говорят, в городе у него тоже баб хватает. А мне что? Молодой мужик, высокий, красивый, богатый. Почему нет? По мне, лишь бы сюда их не привозил, Владушке нервничать ни к чему. Так он все понимает, ни разу с кралей не приезжал.

«Мужчины, – с горечью подумала Злата. – И разве ж он молодой? Ему за тридцать уже!»

– Ну так что, Златочка, позанимаешься с мальчиком? Зарплату я тебе сама платить буду, как Наталье. Завтракать дома, днем – обед с Владушкой, потом полдник. Наталья занятия заканчивала в пять, а ты уж сама посмотришь.

– А какие у него предметы? – заинтересовалась Злата.

– Русский, чтение, математика, английский, еще что-то несложное. Ты же педагог будущий, разберешься. Соглашайся, деньги хорошие.

– Я согласна, – сказала Злата, немного приободряясь.

Тетя Женя покачала головой:

– Ну, Галина! Если хоть один волос со Златки упадет…

– Под мою ответственность, – твердо обещала соседка. – Вот только, – она помялась, – сделай с собой что-нибудь.

– Что? – удивилась Злата.

– Ну, волосы там… подбери, заколи. Надень… чтоб такое что-нибудь… серенькое. Уж больно ты девка симпатичная. Мало ли.

– Так вы же сами говорили, что хозяина не будет. И брата его.

– Я же говорю, мало ли.

Когда соседка ушла, тетя Женя зашла в комнату Златы и присела на стул:

– Златочка, я ведь тебя хорошо знаю, раз ты такая тихая, значит, что-то задумала. Не делай ничего. Бог миловал, ты спаслась. Это тебе урок. Разве сердце не подсказывало тебе, что не стоит в ту квартиру вселяться?

– Подсказывало, – мрачно признала Злата.

– Вот и сходи в церковь, богу помолись, поблагодари за спасение, что все сложилось так, что ты жива, не пострадала. А парень тот… мир полон злых людей, у которых деньги, власть, только бог все по своим местам расставит, уж поверь, самой не стоит ничего затевать, не те у тебя силы.

– Я так не могу.

Тетя Женя вздохнула и сказала:

– Я памятью твоих родителей заклинаю, не делай ничего. Обещай мне, что просто спрячешься, поживешь у нас, пока все… не забудется.

– Тетя Женя…

– Обещай! У меня годы не те уже, чтоб и за тебя сердце болело.

Злата сидела на кровати, кусая губы. Тетка требовательно на нее глядела. Наконец, девушка неохотно кивнула. Когда пожилая женщина ушла из ее комнаты, она легла, обняв подушку, и постаралась успокоить себя мыслями о том, что Макс уже перебесился и забыл о ней.

… Макс стоял у открытого балкона. Отойдя от дури (в этот раз Федя-дилер подсунул ему какую-то откровенную дрянь), он уже мог адекватно проанализировать ситуацию. Злата не могла сбежать через дверь. Ключи были на месте, Пиманов уже автоматически прятал их, входя, даже будучи во невменяемом состоянии. Он хорошо помнил, как запирал дверь. Как Злата оказалась в коридоре? Макс высунулся, преодолев страх высоты. Так и есть. Вдоль стены изящной лепниной тянется декоративный бордюр. Тот мужик из соседней квартиры, какой-то бизнесмен. Он был поддатый или больной. Он явно замешан в исчезновении Златы, но с ним Макс разберется позже…

Это ж надо быть такой храброй! Это ж надо так его бояться! Пиманов сжал руку так, что ногти вонзились в кожу. Он медленно разделся и лег в кровать Златы. Потерся лицом о простыни, еще хранящие ее запах. Может, он был слишком груб? Может, все было бы по-другому, будь он поласковее со своей Снегурочкой? Но это было ОСОБОЕ для него время. Ему доставляло ОСОБОЕ наслаждение сдерживаться, дожидаясь назначенного дня, своего двадцатидвухлетия. Это была ОСОБАЯ для него дата. Он не выдержал и потерял свой подарок. Впрочем, ненадолго.

Макс вспомнил, как четыре дня назад тихо вошел на кухню, пока Злата торопливо готовила для себя какую-то еду. Он смотрел на нее, стоящую у разделочного стола, спиной к нему. На ее гладкие бедра и лопатки в вырезе короткого платьица, тонкие руки и узел на затылке, открывающий изящную шею. Он подошел и привлек ее к себе. Она вздрогнула и вскрикнула. Он целовал ее, гладя шею и плечи. И она вдруг начала расслабляться в его руках, еще не откликаясь, но уже не так сопротивляясь. Странное чувство кольнуло Макса в сердце, он почувствовал, какие холодные у нее плечи и руки, как лихорадочно бьется ее сердце, отбросил Злату от себя, так, что она чуть не упала, ушел, хлопнув дверью. Он испугался. Самого себя.

Конечно, он передумал участвовать в пари, заплатил друзьям всю сумму, предупредив, чтобы пацаны держали язык за зубами. Они будут молчать, все. Каждый ему что-то должен: деньги на дурь и девчонок, походы в клубы и прочие дорогие удовольствия. Пиманов застонал, корчась в холодной постели. Ему очень нужна его храбрая, но до смерти перепуганная Снегурочка. Когда он найдет ее, не отдаст никому. Заставит ее чувствовать к нему то же, что и он: острое желание… и выматывающую всю душу тоску.

ГЛАВА 4. Дом Листопада

– Такие волосы… были, – причитала Вика, – в кого ты себя превратила?

– А что? – Злата виновато посмотрела на себя в зеркало. – Лучше, чем всякой дрянью краситься. Чтобы поменьше внимание обращали, и чтоб Макс…

– Ты просто блондинка, иначе и не скажешь! Так себя испортить! На мальчишку похожа!

– Да отрастут! Подумаешь!

– Отрастут, – проворчала подруга, немного успокаиваясь. – Была Рапунцель «до», стала «после». Никакого шарма!

– А мне это и нужно. Вдруг Макс увидит. И вообще, меня трясет, когда я вспоминаю, как его мои волосы заводили.

– Макс, Макс… Все долдонишь, долдонишь! Возьмем моего Валеру и его пацанов и поедем в город. Быстро разберемся с ублюдком. Нет, ты подумай, какая сволочь, а! Ишь ты, девочку ему захотелось! Знаешь, Степанова, у Валеры друг есть хороший. Хочешь, поговорю с ним. Решит твою проблему кардинально, не откажется, это точно! Сколько можно в девках ходить?! Ну и морду уроду набьем, разумеется! Он все равно насильник, этот твой Макс. А сколько я тебе говорила: от красивых парней больше всего проблем. Вот возьми моего Валеру. Сам не очень, зато меня любит, на руках носит. Ну что ты так на меня смотришь, глаза эти твои… зеленые. Если уже захотела прятаться, купи очки.

– У меня денег нет.

– Я дам, с зарплаты вернешь. Купи. Большие, уродские. Ты у нас заучка, вот и соответствуй своему содержанию.

– Вик, а ты съездишь, вещи отдашь?

– Ну договорились же. Съезжу, мне все равно в город надо. К тому же, очень хочется на того мужика посмотреть. Симпатичный?

– Не-е. Опухший, с красным носом, в шарфе такой… Честно? Очень симпатичный! Только старый. Вик, ты там поосторожнее. Вещи отдай и бегом.

– Да, знаю, знаю.

… Подруга вернулась вечером, со вздохом вернула Злате пакет.

– Швейцар сказал, он в больнице еще, этот твой калечный, из квартиры четырнадцать-двадцать. Передавать отказался, сказал, его заругают, у них там с безопасностью строго. Они у них там съемные, оказывается, квартиры. Живут одни бизнесмены, шоу-мены, от жен небось гуляют.

– Жаль, – Злата расстроилась. – Буду теперь должна. У него пятьсот рублей самая мелкая купюра была.

– Да съезжу я еще раз! Хотя подумаешь, пятихатный! Судя по дому, народ там небедный. И как тебя угораздило в такую ловушку попасться?! Говорят же умные люди: бесплатный сыр только в мышеловке.

– Сама знаю, что в мышеловке, – призналась Злата. – Наваждение какое-то. Я плохо соображала, наверное. Устала я с всей этой неустроенностью, вот и купилась.

… Владушка был очень милым ребенком, лет десяти, темненьким, с пушистыми ресничками и очень грустными круглыми глазками. Он посмотрел на Злату и… полез в кровать, спрятался под большим стеганым одеялом. Кажется, Злата его напугала. Галина всплеснула руками:

– Вот что делать, а? Владушка, эта тетя – твой новый учитель, я же тебе говорила. Ну, вылезай, поздоровайся. Не хочет, расстроился, думал, папа вернулся. Это теперь надолго, пока не успокоится. Пойдем, дом покажу, позже вернешься, может, вылезет.

Экономка повела Злату по коттеджу, вернее сказать, особняку. Злата раньше видела его только с улицы, через высокий забор. Отец братьев Владимир Листопад купил дом в девяностые, когда разбогател, с размахом, как тогда было принято.

– Здесь был особняк дворян Шведовых, конец девятнадцатого века. В девяностые все можно было купить и продать, хоть и старина. Впрочем, там одни стены оставались да первый этаж. Вот левое крыло все – это старый дом. А это уже новое крыло, что при отце Игоря Владимировича было построено, – проследив за ошеломленным взглядом девушки, с гордостью сказала тетя Галя. – Хозяин все тут недавно на свой вкус переделал. Мебель итальянская, посуда английская, сувениры со всех концов света. Есть наружный бассейн, есть внутренний. Оранжерея. Анна Петровна здесь не жила никогда, но Игорь Владимирович перевез сюда все ее вещи и цветы… после…

– Что с ней случилось?

– Автомобиль сбил. Скользко было, под Новый год, она домой спешила. Я тогда еще тут, в поселке, у Владимира Евгеньевича работала, подробностей не знаю. Игорь Владимирович мало что рассказывает. Владушке три с половиной годика было. Ох, такая трагедия! Вот она, Анна. Игорь Владимирович недавно только разрешил повесить. Игорь Владимирович сам рисовал, он же художник… был, до всего этого, потом только в бизнес пошел. А сначала у них с отцом даже разлад случился. Игореша из дома даже уходил. Они с Анной на частной фабрике по производству игрушек познакомились, она была дизайнер, а он там подрабатывал, что-то рисовал. Он потом эту фабрику выкупил. Хотел игрушки на ней делать, эксклюзив, но не пошло что-то.

В полукруглой гостиной, выходящей эркером в сад, над камином висел портрет очаровательной русоволосой девушки в легком летнем платьице. Глаза девушки смеялись. Она смотрела с полотна, подняв руки, так, словно хотела обнять весь мир.

– Пойдем, – экономка мягко похлопала Злату по плечу, – насмотришься еще. Днем Игорь Владимирович в поселке почти не бывает, бизнес у него весь в городе. Так, смотри, вот библиотека, вот кабинет Игоря Владимировича, мимо ходить только на цыпочках. Да Владушка и не шумит никогда. Перед полдником будете в саду гулять. А ты молодец, подстриглась, очки тебя взрослят. Ой, телефон! Игорь Владимирович звонит, ему уже легче стало. Возвращайся в детскую, дорогу найдешь?

– Ну… да.

Экономка прокашлялась и ответила на звонок. Злата неторопливо пошла прочь. Ей очень хотелось побродить по прекрасному дому и, воровато оглянувшись, она повернула в другой коридор. Она нашла оранжерею и походила по ней, наслаждаясь влажным воздухом, пахнущим прелой землей и травой, полюбовалась на мандариновое дерево и цветущие орхидеи. Видимо, выйдя из оранжереи, она повернула не туда и попала в странный коридор, со скрипучими деревянными полами и осыпавшейся местами со стен штукатуркой. Старое крыло, догадалась Злата. Ее внимание привлекла крашеная в розовый дверь, обитая ажурными металлическими скобами. Злата украдкой подергала ручку. Дверь была заперта. Загадка.

– Любопытной Варваре, – пробормотала Злата со вздохом, обращаясь к самой себе. – Вот ты … легкомысленная особа. Вчера еще убивалась, вены резать хотела, а сегодня о призраках и тайнах мечтаешь.

Она попала в нужный коридор скорее случайно. Нашла комнату мальчика, вошла и вздохнула. Судя по бугру на кровати, Владушка так и прятался в своем одеяле, огромном, пуховом, очень уютном, но теплом не по сезону. Злата села на край кровати, поджала ноги, почесала в затылке:

– Ну, послушай. Хочешь, мы не будем сегодня заниматься? Познакомимся поближе. Просто поиграем. Построим домик из лего, ты мне покажешь свои игрушки.

Одеяло пошевелилось, у края подушки открылась маленькая щелочка. Владик явно подглядывал. Приободренная Злата сделала вид, что ничего не заметила и продолжила, увидев на полке шкафа фигурки супергероев, зацепившись взглядом за знакомый символ на груди у пластикового человечка:

– Ну хочешь, я буду… кем захочешь, а ты суперменом. У тебя такая классная игрушка!

Одеяло отлетело в сторону:

– Да!!! Очень классная! – выкрикнул… крепкий сероглазый парень лет двадцати пяти, совершенно голый. – Я согласен. Познакомимся поближе!!! Поиграем!!!

Злата взвизгнула от неожиданности и свалилась с кровати, больно приложившись задом. Парень свесился с кровати и захохотал, белозубо скалясь. Потом удивленно пробормотал:

– Ого, красотка!

Приподнялся и протянул ей руку, совершенно не стесняясь своей наготы. Злата смотрела на него, окаменев, не в силах двинуться и убежать. Ее начало трясти: на миг почудилось, что ее снова заманили в ловушку, перед глазами стоял Макс.

– Нет, нет! – зашептала она, садясь и пытаясь отодвинуться подальше от кровати, не в силах ничего поделать с бьющей ее нервной дрожью.

– Эй, ты чего? – удивленно спросил парень, переставая улыбаться. – Голых никогда не видела?

Пушистый ковер не давал Злате отползти, в длинных ворсинках запутывались пальцы, из глаз брызнули слезы.

– Да что ж такое! – огорченно проговорил парень, вставая и прикрываясь простыней. – Ты чего?!! Так испугалась сильно?! Я же пошутил!

– Не подходи…те ко мне! Пожалуйста!

– Ладно! Ладно! – парень отступил, заглянул под простынь и ухмыльнулся. – А! Точно! Извини! Наслушался тут тебя, ну и… прям конфуз… один момент.

Он открыл дверь в ванную и исчез там. Появился уже в джинсах. Злата успела немного отдышаться.

– Ну, теперь-то я не такой страшный? – не без самодовольства сказал парень, расставив руки, словно приглашая Злату его рассмотреть.

Злата подняла голову, разглядывая молодого человека, постепенно успокаиваясь, но продолжая всхлипывать и чувствуя себя ужасно неловко. Она уже поняла, что опозорилась, приняв незнакомого человека за своего абьюзера.

Незнакомец не был похож на Макса, он был русым и ширококостным. Взгляд девушки невольно скользнул на крепкий торс и мускулистые руки: от запястья к локтю тянулась яркая рисованная татушка «smartass» (вот что ее тоже напугало, но у Макса была другая татуировка, очень противная). Джинсы сидели низко на бедрах. Над ремнем к плоскому, рельефному животу поднималась дорожка светлых волос.

– Извините, – пролепетала она, заливаясь краской. – Я вас приняла за другого.

Парень пожал плечами и шутливо махнул рукой, мол, ничего, подошел к ней и протянул ладонь:

– Серж. Я тут живу.

Злата вложила свою ладошку в руку Сергея, и тот легко поднял ее с пола.

– Я думала, это Владушка… ну… в одеяле.

– А это был я! Прикол, правда? Мелкий куда-то убежал. А я тут решил задрыхнуть, пока Фрекен Бок не прознала.

– Кто?

– Теть Галя. Она еще не знает, что я приехал. Увидит машину, начнет искать, найдет – станет пилить, чтобы я брату позвонил, то, сё. Я думал у мелкого пересидеть.

– Вы брат Игоря Владимировича? Листопад?

– Брат. Только я не Листопад. У меня мамина фамилия, Ведерников. А ты кто?

– Я учитель. Репетитор. Наталья заболела. Я пока с Владушкой…

– Натали заболела? – парень глумливо ухмыльнулся. – Переработала?

– Нет, тоже вирус.

– Понятно. Ты меня уже не боишься?

– Нет, – Злата смущенно покачала головой. – Извините. Просто так неожиданно…

– Ну раз ты репетитор, пойдем мелкого искать. Как тебя звать?

– Злата… Алексеевна.

– Прикольное имя.

Парень надел рубашку, и они вместе вышли в коридор. Кажется, стрижка и очки не очень помогали: Сергей откровенно разглядывал девушку, забегал вперед в открытые двери, так что ей приходилось мимо него протискиваться. И наверняка, пользовался тем, что она плохо знает особняк – заводил в самые темные углы, аргументируя это тем, что именно в них любит отсиживаться его племянник.

– Что же вы его не догнали? – с упреком и немного раздраженно спросила Злата, когда они осмотрели уже пятое место, где по словам Сергея, мог затаиться Владушка. – В таком большом доме можно целый день прятаться. А у нас уроки.

– А, да он шизанутый, – Сергей легкомысленно махнул рукой. – Больной на голову. Задержи его – плакать будет, разорется на весь дом.

– Зачем вы так? Он же маленький, – Злата нахмурилась.

– Листопад-джуниор – мелкий манипулятор. Заколдованный… в смысле, брат мой его совсем избаловал. Все с ним таскаются, ах, Владушка, ах, бедный! Один я его насквозь вижу. А, вот и он! – Сергей показал на верх лестницы, ведущей из гостиной второго этажа в мансарду.

На ступеньках у самой лестничной площадки сидел Влад.

– Слышь, мелкий, – с издевкой спросил Сергей. – Какого от учителя сбежал? По жопе захотел?

Мальчик, нахмурившись, посмотрел на дядю, потом перевел вопросительный взгляд на Злату.

– Владушка, у тебя уроки, – сказала Злата. – Пойдем?

– Влад, или ты сейчас идешь с учительницей, или со мной. Выбирай, – угрожающе протянул Сергей.

Владушка выбрал: медленно спустился с лестницы и вложил свою ладошку в руку девушки. Злата повела его по коридору, немного сомневаясь, в том ли направлении они идут. Сергей двинулся за ними.

– Мы идем заниматься, – обратилась к нему Злата, обернувшись.

– И я хочу… заниматься с то… вами, – улыбнулся во все тридцать два парень. – Знаете, какой я неуч?!

– Это вряд ли, – строго и сухо сказала Злата. – Мальчик вас боится.

– Ох! – Сергей ухмыльнулся. – Я тоже, похоже, начинаю тебя бояться … вас. Такая сердитая учительница! Эй, мелкий, скоро обед. Не засиживайтесь там.

Он повернулся и, насвистывая, пересек гостиную, скрывшись в какой-то из многочисленных дверей. Злата немного выдохнула, поняв, что все это время была очень напряжена. Неужели теперь каждый раз, оставшись наедине с мужчиной, она будет так нервничать? Или дело просто в недвусмысленном внимании Сергея?

Они с мальчиком вышли к оранжерее, но… не той. Скорее, это был длинный дендрарий с удобным мягким креслом-качалкой внутри – огороженное стеклом место посреди большого зала, освещенное низкими потолочными светильниками. Внутри перегородки росли великолепные карликовые деревья и неизменные орхидеи. Злата ошеломленно поморгала и с восхищением протянула:

– Ого! Просто дворец падишаха! Ну и где мы?

Мальчик вдруг поднял на нее голову и сказал очень серьезно, безо всякой иронии:

– Ты что не знаешь? Это же любимое место папы, зеленая гостиная! Он тут читает!

Скрывая удивление и радость от того, что мальчик заговорил, Злата проворчала:

– Вообще-то, я твой репетитор. Меня нужно на «вы» называть. Во-вторых, не знала, что у олигархов есть время на чтение.

– Папа не олигарх, – убежденно произнес Влад. – Он бизнесмен. У него мало времени, но он со мной играет и читает мне книжки. Я плохо засыпаю. А сейчас он болеет. И не приедет вечером… опять.

Из глаз мальчика покатились слезы. Злата немного растерялась. Можно три года учиться на педагога и каждый раз садиться в лужу при виде непритворного детского отчаяния.

– Не плачь, – жалобно сказала она, присев перед Владушкой на колени, чувствуя, что теряет весь свой педагогический авторитет. – Хочешь, я тебе почитаю?

– Ты не папа! – с болью выговорил мальчик, всхлипывая.

– Я понимаю. Зато я… я знаю много сказок. У меня мама была детский писатель, у меня столько книжек с волшебными историями. Про ворону! Про девочку-ангела! Про кота в штанишках!

– Про кота? – переспросил мальчик, продолжая тихо плакать. – Почему в штанишках? Я не знаю такой сказки! Нет такой сказки!

– Есть! Вот увидишь! Я принесу и покажу! Там ТАКИЕ картинки!

Злате вдруг нестерпимо захотелось перечитать мамины сказки. Как же она забыла! Почему в самую тяжелую минуту не обратилась к проверенному средству?

– Я завтра обязательно их принесу. А теперь идем. Покажешь мне, чем вы с Натальей занимались, расскажешь, что знаешь. Ты в каком классе?

– В третьем. Только я в школу не хожу.

– Я знаю. У нас с тобой будет своя школа. Там будут учиться… твои игрушки, вместе с нами. Кто у тебя из игрушек хочет в школу пойти?