Текст книги "Тени не исчезают в полдень (СИ)"

Автор книги: Елизавета Бережная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Это был первый раз, когда он уехал от неё. Тогда Алек одумался, всё бросил и вернулся. Он нашёл тогда работу в местном полицейском участке, забыв об амбициях. И Майя простила. Но только в первый раз…

Алек добрался до участка. В отделе вовсю продолжалась работа.

– Я с фотороботом как раз разбираюсь, – не оборачиваясь, бросил Вихров.

Алек остановился за его спиной и принялся рассматривать изображения на экране ноутбука. Он следил за преображением фоторобота неизвестной Шэдоу, преображением до неузнаваемости, с явным скептицизмом. Макс же начал с изменения причёски и постепенно дошёл до черт лица, сохраняя каждый вариант. Поглощённый работой, он и не замечал излишнего к себе внимания.

Макс остановился на очередном варианте. С экрана на Алека смотрела девушка, до невероятного похожая на… Камиллу.

Конечно, между фотороботом и Камиллой Алек и раньше заметил сходство, но это было уже слишком. Не могла ничего общего с ней иметь очередная девушка Влада. Алек сдвинул брови, разглядывая портрет на экране. Он на секунду всерьёз задумался над мистическим роком, который нашёл новую жертву преследования…

А потом Макс переключил картинку. Новая девушка чем-то напоминала Майю. Те же светлые, закрученные на концах волосы, та же чёлка набок, приподнятые тонкие брови и взгляд, пронзительный и острый. Майя смотрела так, когда злилась.

– Макс, ты не думаешь, что это – перебор? – Алек шагнул ближе и наклонился над ноутбуком.

– Разве? – не отрываясь, ляпнул Вихров. На экране его ноутбука собрались уже несколько десятков несхожих между собой девушек.

– Эта… – Алек для правдоподобности указал пальцем на результат экспериментов товарища. – Это не таинственная Шэдоу. Это Камилла.

Макс соизволил развернуться. Он хотел было спорить, но вовремя появилась сама Стрельцова и первым же вопросом, ещё того не понимая, поддержала Алека:

– И что это значит?

Макс присмотрелся к фотороботу и смущённо прикрыл экран. Понял, что заигрался. Алек кивнул Камилле, мол всё в порядке. Стрельцова пожала плечами, но не отступила.

– Макс перестарался, – объяснил Алек.

– Фоторобот. – Камилла вздохнула. И лицо её вдруг стало непроницаемо холодным. – Глупости. Единственное, на чём держатся наши теории – показания соседки, которая якобы из-за двери посреди ночи слышала разговор Влада с этой Шэдоу.

– А свидетели из клуба? – несмело перебил Макс и тут же потупил глаза.

– Они подтвердили только, что Влад познакомился с очередной девушкой. Алек, езжай к соседке, поговори с ней ещё раз. Мы должны убедиться.

Камилла говорила нарочито резко, даже грубо, дерзко. Но Алек заметил, как она теребила резинку на запястье и кусала губы.

– Съезжу. – Он согласился легко. Всё равно больше сделать ничего было нельзя.

– И возвращайся домой, – включился в обсуждение Андрей. Он вырос за спиной Камиллы так неожиданно, что та вздрогнула и шагнула в сторону, едва не споткнувшись о кресло Макса.

Андрей выглядел уставшим. За этот день он словно постарел на пару лет. Кожа побледнела и как-то выцвела, морщинки залегли между сведённых бровей, глаза заволокло туманной пеленой. Он зажмурился, сжал пальцами переносицу и криво улыбнулся.

– Все возвращайтесь. Я буду дежурить. Завтра продолжим.

Алек хотел спорить. Макс подскочил с кресла. Камилла открыла уже рот. Но первым оказался Олег. Как всегда невозмутимый, он отошел от окна и сказал:

– Я буду дежурить. Тебе перерыв не помешает.

Если Олег что-то решил, то переспорить, убедить его было невозможно. Андрею пришлось отступить. Олег остался в отделе. Остальные готовились расходиться. Да и время близилось в десяти. Алек вышел первым, ещё нужно было заехать к Валерии. Он разделял подозрения Камиллы. Слишком странно всё выходило с этой Шэдоу. Девушка запугала Влада, поймала его на удочку в клубе, втёрлась в доверие и пришла ночью, чтобы убить и оставить цветы и бокалы, сославшись на таинственное убийство Нагилёва. Неправдоподобно, пожалуй. Хоть других вариантов и не было.

Лера. Она тоже вызывала подозрения. Она выглядела неестественно. Может, это предчувствия бунтовали, но что-то в ней смущало Алека. Словно два человека уживались в этой девушке.

Алек быстро по пустым дорогам доехал до дома Влада. В четвёртый раз. Он взбежал по лестнице, остановился у двери и, переводя дыхание, постучал.

– Валерия? – уточнил Алек и, следуя приглашению, прошёл в квартиру.

Лера кивнула и с гостеприимной улыбкой пригласила Руденко на кухню. Но Алек жестом отказался. Он внаглую разглядывал Леру и с каждой секундой всё сильнее убеждался: подозрения были глупостью.

Лера в домашнем платье с подносом в руках казалась самим воплощением добра и честности. Ни тени надменности не скользнуло по её лицу. Если бы не внешность, Алек не поверил бы, что две эти Леры – один и тот же человек.

– Спрашивайте, вы ведь из полиции, – помрачнев, но от этого не потеряв и капли милой красоты, решительно заявила девушка.

– Вы не всё рассказали мне? – В недоумении Алек остановился. Он-то хотел уже уходить.

– Хотя я ничего и не знаю, – не заметив замечания Алека, продолжала Лера.

– Подождите… – Алек сбился. Он чувствовал себя сумасшедшим. – Вы говорили мне о девушке…

– Не говорила. – Лера смущённо улыбнулась. – Мы с вами не говорили. Я вернулась из города. Могу показать билеты…

Но Алеку не нужны были никакие доказательства. Забыв о настоящей цели своего прихода, он выбежал из квартиры. Взволнованная Лера что-то твердила вслед, но Алек был настолько потрясён очередным парадоксом, но ничего больше не замечал вокруг.

Только в машине Руденко окончательно пришёл в себя. Он готов был поверить в мистику. Или в сумасшествие, своё, Валерии, неважно. Алек поклясться мог, что говорил дважды с одной и той же девушкой и при этом говорил с совершенно разными людьми.

Голос разума упорно твердил, что этому должно быть логическое объяснение. И Алек старательно искал его всю дорогу. Не нашёл. В голове всплывали глупые теории в стиле Макса. Ни одна из них не отвечала на все вопросы. Раздвоение личности? Этот вариант Алек обсудит завтра с Камиллой.

И всё-таки что-то здесь было не так, что-то за пределами законов логики пронизывало всю историю. Сны, тени, предчувствия, невероятные обстоятельства дела, убийца-невидимка, неразгаданные мотивы – мистическая тень лукаво подмигивала из-за углов. Алек не принимал её, но сложно не принимать то, во что погружаешься с головой. А он чувствовал, как медленно тонет в безумии.

Каким-то чудом Алек добрался до дома, бросил машину на парковке, бегом достиг подъезда. Тени сопровождали его, мёртвые, неподвижные стражи. И также неподвижны были искры звёзд на синей глади неба. Они подмигивали, словно заигрывая, смеясь, лукаво и немного грустно. Они улыбались, рассыпаясь пучками света над чёрными крышами домов и корявыми ветвями деревьев. Они были выше всего этого. Они горели, и в мерцании своём то ли снисходили до людей, то ли охраняли их покой. Только покой-то был пугающе неподвижный. И луна, бледная, тонкая, тающая в синеве и пустоте, уже почти превратилась в размытое белёсое пятно. Она тоже улыбалась, совсем уж грустно, последней своей улыбкой. Луна умирала.

Алек остановился у подъезда, разыскивая ключи. Случайно он поднял глаза к небу и замер, заворожённый всеобъемлющим покоем. Великим, оттого и жутким. Покой пробрался в каждую щёлочку, в каждый переулок, закрадывался в окна, просачивался сквозь двери. Он говорил голосом заунывно поющей листвы и укрывал город одеялом тихого прохладного ветра.

И люди поддавались покою. Сам город, мельчайшая песчинка под бесконечным небом, спал, вздыхая и подрагивая. Алек спать не мог. Покой не захватил его, наоборот, насторожил. Под покровом именно такой, тёмной, спокойной ночи совершаются часто ужасные вещи.

Алек стоял у подъезда. Ключи выскользнули из его пальцев и со звоном упали на ступеньки. Алек поднял их, отряхнул, поднёс к двери и замер. Сейчас он откроет и вернётся в пустую квартиру. Там не будет даже звёзд и луны, молчаливых собеседников одиночества. Там появятся лишние мысли.

Позвонить бы…

Нике? Алек не сможет. Нике не легче. Загружать её своими проблемами слишком эгоистично.

Коллегам? Но Олег прав: всем им нужен перерыв. И Алеку тоже. Не просто нужен, судорожно необходим.

Маше? Так легко мелькнула и скрылась эта мысль, вместе с мимолетной улыбкой и порывом ветра, растрепавшим волосы. Нет. Маше он тоже не позвонит.

Алек поднялся по тёмной лестнице подъезда, с третьей попытки вставил ключ в замочную скважину и повернул. Дверь поддалась. Алек вошёл в пустую квартиру, скинул рюкзак и, как был, в одежде, завалился на диван. Веки сами опустились. Темнота окутала Алека, зашуршала над ухом мягкими ночными звуками. Свет луны, тоже мягкий, заливал блестящий пол. И оттого он казался водной гладью.

Завтра. Всё завтра.

А пока за окном мигали звезды и таял тонкий серп луны.

Глава 11

– Ты в этом уверен? – недоверчиво спросила Камилла.

– На все сто.

Алек рассматривал фоторобот, который всё ещё светился на экранах ноутбуков, но уже без интереса. Он ждал.

– Тогда едем, – предложила Камилла, поднялась на ноги. Никто не последовал её примеру.

Алек обвёл взглядом коллег. Удивление застыло на лице Макса, но глаза его поблескивали. Андрей пребывал в болезненной задумчивости. Олег рассеянно смотрел в окно. Алек не мог видеть его лица, но бессонная ночь явно отразилась и на самом выносливом человеке в отделе.

– Значит так, – взял слово Андрей. – Забываем о Шэдоу. Единственное доказательство, которое свидетельствует против неё – не подтвердившиеся показания Валерии.

– Её фоторобот уже повсюду. Я пробил по базам. Много похожих, проверяю. – В недоумении Макс указал на ноутбук, но Андрей перебил его:

– Оставляй это. – И он продолжил также твёрдо и спокойно: – Если Валерия лгала, когда обвиняла неизвестную девушку, то зачем она выдала себя?

– Совесть, – предположила Камилла.

– Возможно.

Андрей уклонился от ответа и снова задумался. Никто не решался прервать ход его мыслей. Алек же старался прочитать, о чём думает Андрей, по его лицу, по глазам. Не удавалось. Даже предположений не было.

– Если лгала, значит, что-то скрывала. Прикрывала кого-то. Может быть, даже себя, – продолжил Андрей.

– Соседке легко было бы узнать, когда Влад вернулся, – вставил Макс.

– И незамеченной пройти до его квартиры.

Алек мысленно соглашался со всем, что говорил Андрей. Но что-то в нём упорно протестовало. Алек вспоминал свои ощущения от тех разговоров с Валерией, и чем больше вспоминал, тем сильнее убеждался в безумной, мистической теории: два человека говорили с ним, два совершенно разных человека.

Но Андрей не был свидетелем тех разговоров, не слышал от Маши о тенях, не видел последние часы Влада. Он рассуждал. А рассуждения уничтожают воображение.

– Тогда вопрос: зачем. Мотив. Связь между Валерией и Владом.

Алек заметил вдруг, что все имя Влада называли как-то по-особенному. Голос Андрея становился тише и холоднее. Камилла вздрагивала, опускала глаза. Макс останавливался, словно заставлял себя сказать его вслух. Алеку и самому тяжело было говорить о Владе в таком ключе.

– Вихров, досье на Валерию, – подключился вдруг Руслан, который до этого момента оставался сторонним наблюдателем.

Защёлкала клавиатура. Макс наклонился над ноутбуком. Но обсуждение продолжалось.

– Странно. Зачем было ей врать, а потом строить из себя не причастную? – на этот раз вопрос задала Камилла.

– Стойте. Есть же билеты. Она говорила, что только вернулась из города, – выпалил Алек. И как он мог забыть о билетах!

– Билеты? Лучше поздно, чем никогда.

Алек почувствовал на себе оценивающий взгляд Руслана. Как ему хотелось поставить новоявленного начальника на место! Андрей же ничего не прокомментировал.

– Теперь точно едем, – настаивала Камилла. Алек понимал, почему. Она хотела своими глазами увидеть перемену в Валерии.

Андрей согласно махнул рукой. Макс сразу бросил поиск личного дела. Они заявились к Валерии полным составом с удостоверениями и по форме. Девушка испуганно отшатнулась от двери и тут же взяла себя в руки. Она говорила мягко, ласково, как при последней встрече с Алеком. И ничего в её облике не отражало так поразившей Руденко строгости.

Говорил Андрей. Остальные молчали. Даже Руслан не стал вмешиваться. Когда Андрей вёл допрос, вмешаться было попросту невозможно. Но как Андрей ни старался, Валерия твердила, что ничего и никому не рассказывала, а в квартиру вернулась под вечер.

– Билеты, – использовав все аргументы, потребовал Андрей.

Лера вся как-то сжалась, подскочила. Глаза её забегали, как у загнанного в угол зверька. Она пролепетала что-то неразборчивое и метнулась в комнату. Зашуршали бумаги, что-то со стуком грохнулось на пол. И снова показалась Лера с билетами.

Не слушая бормотания, Андрей выхватил бумаги из её рук и тщательно осмотрел. Руслан заглядывал через его плечо. Алек же смотрел на Леру. И когда медленно опускались брови Андрея, Лера всё быстрее теребила рукава кофточки.

– Прибытие поезда в одиннадцать часов три минуты вечера позапрошлого дня.

Лера кивнула. Она побледнела, задрожала, словно вот-вот упадёт. Андрей был непреклонен. Делая вид, что не замечает волнения Леры и слабых попыток оправдаться, он продолжал добивать словами:

– Вы приехали вечером. У вас было время, чтобы успеть оказаться у квартиры Влада Акимова к часу убийства.

– Я не убивала его! – в отчаянии крикнула Лера и уже тише добавила: – Я ничего не понимаю.

– Я вам объясню. – Андрей смягчился. И его тронуло кажущееся до невозможно искренним зрелище. – Вы единственный подозреваемый в деле об убийстве Влада Акимова, вашего соседа. Вы говорили с нами вчера, вы говорили с капитаном Руденко и капитаном Стрельцовой. И вы уверяли, что слышали ночью женский голос. Вы даже представили доказательства в виде аудиозаписи. И теперь вы отрицаете собственные слова.

Весь абсурд ситуации стал очевиден. Андрей закончил не так уверенно, как начал. Он тоже сомневался. Нелепо: девушка прямо обвиняет неизвестную Шэдоу и вдруг искусно делает вид, что в жизни не говорила с полицией. Зачем? Алек искал и не мог найти ответ.

– Я не говорила с вами, – дрожащим голосом настаивала Лера. – Я приехала в одиннадцать. Я ночью была у Маши, моей подруги. Она подтвердит. Я сюда вчера вечером приехала.

– Мы обязательно поговорим с вашей подругой, назовите её полное имя и номер телефона.

Андрей так красиво превращал допрос в разговор и наоборот. Он мог быть мягок и убедителен одновременно.

– Мария Олейник.

Телефона Алек уже не слышал. Разве возможно такое совпадение?

Все стояли, как громом поражённые. Убийства снова сшивались воедино. Две девушки, единственные подозреваемые в двух делах, оказались связаны между собой. Подруги… Только Маша могла подтвердить алиби Валерии. Но что будут стоить её слова теперь, когда они единственная ниточка, связывающая два самых таинственных на памяти Алека убийства?

Андрей переспросил. Лера подтвердила и добавила, что ни с кем не виделась больше. Тогда молча Андрей вышел, и за ним вышли остальные. Алек выходил последним. Он бросил беглый взгляд на Леру прежде, чем закрыть дверь. Девушка сидела на диване, прижав ноги к груди и спрятав голову в колени.

– Макс, досье. Олег, камеры с вокзала и с улиц, ищем её в тот вечер. Алек, на тебе Олейник, вы неплохо поладили.

Алек почувствовал, как щёки вспыхнули от этих слов. А Андрей усмехнулся и подмигнул. Заметил.

– Камилла, встретишь Лину с аэропорта. Я на вокзал за его родителями.

Андрей не смог сказать имени Влада и сразу отвернулся. Алек проводил его взглядом до угла и запрыгнул в машину.

Повезло. Разговор с Машей на его плечах. Он может выяснить всё без лишних свидетелей. Осталось позвонить Маше и пригласить в парк. Но Алек медлил. Логика подсказывала, что путь выбран верный. Только вот замешать Машу в эту историю снова… Ошибка. Маша пальцем не трогала и Нагилёва, не то, что Влада.

Алек проигрывал в голове варианты разговора и каждый раз приходил к одному результату. Маша узнаёт о подозрениях. И ей нечем будет оправдаться.

Алек понимал, что за обвинениями, которые предъявят Валерии, последует обыск, и, если что-то найдут, быстро переключатся на Машу, вспомнят о неопровержимых доказательствах, о том, что она одна была внутри в момент убийства, устроят что-нибудь и с мужским ударом. И Алек не мог или не хотел менять это. Потому что так, наверное, нужно, логично, правильно. Сил спорить не было.

Алек позвонил Маше, когда подъезжал к участку. Бодрый голос на том конце воодушевил его. Маша не задавала вопросов и назначила местом встречи парк в центре. Алек часто гулял по тому парку. Райский уголок чистой природы посреди шумного города, он привлекал людей покоем и красотой. Деревья накрывали его со всех сторон густыми кронами, спасая от солнца, от ветра, от любопытных взглядов. Ветви тянулись к небу, как сплетённые руки, в немой молитве. Парк был на удивление пуст. Редкие прохожие брели, уткнувшись в землю или в телефоны. На скамейках с резными спинками сидели старики и двое молодых людей, поглощённых друг другом. Алек обошёл парк по кругу трижды, пока не заметил Машу.

Олейник выделялась среди других гуляющих. Она улыбалась и смотрела вперёд, шла быстро, бодро, весело. Она не ждала, а искала. А Алек, стоя в тени старого толстого дерева, следил за её фигуркой. Нет, не может нести смерть воплощение жизни.

Необычную, интересную картину заметили бы прохожие, если бы подняли глаза. Парень в полицейской форме вышел из-за дерева, и девушка в светлом платье остановилась, улыбнулась ещё шире и почти бегом бросилась к нему. Но не обняла – смущённо опустила глаза, заправила за ухо волосы и тихо спросила:

– Что ты хотел?

Алек не стал начинать с удара. Он заговорил об убийстве Влада. Маша слушала молча. За это Алек был ей благодарен. Никакие сочувственные слова и соболезнования не могли заменить настоящего сильного молчания. Алек говорил и отпускал. Говорить всё это Маше было легко. Правильно.

Алек искусно перескочил на рассказ о Валерии. И Маша сама затронула нужную тему.

– Лера? Она подруга моя. Мы со школы с ней, – так наивно, не подозревая ещё ничего, говорила Маша, что Алеку стало стыдно за свои опасения.

– Вчера она была у тебя? – вышло так, словно он просто интересовался.

– У меня. Она сразу с поезда и ко мне.

Алек считал шаги. Ровно двадцать, пока он снова не заговорил.

– А хорошо Лера знала Влада? – Алек боялся, что этот вопрос вызовет подозрение, но Маша отвечала спокойно.

– Не слишком. Капитан Акимов, ты уж прости, не подходит Лере. Ей другие нравятся. – Маша задумалась. – Ты ей понравился бы.

Алек сдержался, чтобы не подхватить щекотливую тему. Сейчас у него была другая задача. И Маша сама продолжала её выполнять.

– Они были вместе, давно ещё, несколько лет прошло, наверное. Акимов бросил Леру. Или Лера о нём лишнего узнала. – Маша пожала плечами и вдруг спохватилась: – А тебе это почему интересно?

– Любые данные нужны, – уклонился Алек.

– Ты ничего не расскажешь, – не вопрос – утверждение. Без доли обиды. Как же Маша не похожа на других девушек!

– Не сейчас, – подтвердил Алек. И звонок телефона не дал ему договорить.

– Ты с Олейник? – Алек узнал голос Олега. – Выяснил?

– Да, всё готово.

– Возвращайся.

Одно слово, и Алеку пришлось извиняться перед Машей и садиться в машину, ехать в отдел по освещённой слепящим солнцем, забитой машинами дороге.

Когда он подъехал к участку, все уже собрались и готовы были начать промежуточное подведение итогов. Все, кроме Камиллы и Андрея. Причины их задержки все понимали.

– Насчёт личного дела, ничего особенного. – Макс прикрепил к доске фотографию Леры. Так странно было видеть эту девушку в графе подозреваемых. Нет, Алек ещё не верил. – Офисный работник, инженер, среднестатистическая зарплата, живёт одна, детей нет, судимости нет. Никакой официальной связи с Владом.

– С камерами не лучше, – мрачно подхватил Олег. – Её зафиксировали камеры на вокзале. Она сошла с поезда по расписанию, билеты подлинные. Валерия вышла с вокзала через главный вход и попала в слепую зону. Мелькнула на камерах поблизости. На других дорогах её не засекли.

– Такси? – высказал самое очевидное предположение Алек.

– С вокзала до дома Влада пешком не больше часа. До дома Олейник – минут двадцать. Камер на тех улицах немного. Да и в темноте сложно различить.

– Выходит, алиби нет, – со злым удовлетворением заметил Макс.

Таким Алек Вихрова ещё не видел. Это была защитная реакция на потерю. Алек понимал. Также слепо, бессильно он злился на убийцу Марка.

Алек рассказал о связи Валерии с Машей и с Владом. Рассказал всё, что сам знал. Он до последнего не осознавал, сможет, решится ли. Всё сложилось само собой от одного взгляда Макса. Прежде всего Алек полицейский. В первую очередь он должен думать о расследовании. Никакой предвзятости, только факты. А «факт – самая упрямая вещь в мире».

– Всё складывается, – подытожил Руслан. Но никто не поддержал его. Олег и Макс молча переглянулись. Почему-то когда подозрения стали подтверждаться, верилось в них всё меньше.

Руслан начал обсуждение. Алек активно принимал в нём участие и, к собственному удивлению, не защищал ни Валерию, ни даже Машу. Руслану его усердие пришлось по вкусу. Пару раз он даже назвал Алека по имени. Олег изредка вставлял свои сухие и точные комментарии и удостоился одобрительного взгляда подполковника. Макс же, всегда активный, молчал. И его молчание особенно напрягало Алека.

Андрей безоговорочно согласился со всеми выводами, едва переступил порог. Он просто устал. В нём не осталось, казалось, прежней кипящей жизни. Встреча с родителями Влада стала последней каплей.

Руслану хватило часа, чтобы обойти все формальности и взять ордер на обыск. Уверенный, что в квартире Валерии окажется что-то подозрительное, он отложил пока арест. И не ошибся.

Глава 12

Алек осматривал просторную гостиную, такую непохожую на гостиную в квартире Влада. Уже полчаса он бестолку копался в ящиках и шкафах, следуя размытому приказу Руслана. И только когда Алек во второй раз обходил комнату, взгляд его упал на вазу. Простая с виду ваза, стеклянная, с искусным вырезанным узором. Она поблёскивала в свете люстры, и голубые огоньки прыгали по её гранёным бокам. Алек заметил не огоньки – воду, немного воды на дне громоздкой вазы.

Вода и без цветов. Алеку, который искал малейшие странности, это показалось необычным. Сам по себе напрашивался вывод: цветы были, их убрали недавно или в спешке и воду вылить забыли.

Алек думал о букете, том страшном букете перед телом Влада. Цветы были ещё совсем свежие. Их держали в воде.

Алек, опустившись на колени, принялся поспешно осматривать поверхность полки вокруг вазы. И нашёл. Смятый ссохшийся, но ещё не потерявший свой жёлтый цвет лепесток тюльпана.

Как наяву, Алек видел тот букет. Цветы самых разных видов всех оттенков красного и в центре одинокий нежный жёлтый тюльпан. Тогда он показался пугающе светлым среди пятен багрового и алого. Но теперь Алек вспоминал о тюльпане и думал о Лине. Жёлтый тюльпан – её любимый цветок…

И снова завертелись перед глазами до странности чёткие воспоминания.

– И кому на этот раз? – Алек усмехнулся, развернулся в кресле, с любопытством разглядывая простенький букетик из жёлтых тюльпанов в руках Влада.

Акимов шутки не понял. Он нахмурился и как-то смутился. Такое с ним вообще бывало редко.

– Лине. Она других цветов не принимает.

Алек не знал, кто такая эта Лина и почему именно вопрос о ней вывел Влада из равновесия. Но он не удержался и всё-таки спросил:

– И кто она?

– Моя девушка, – как-то уж слишком серьёзно ответил Влад.

Алек хотел пошутить о количестве так называемых девушек Влада, но, заметив предупреждающий взгляд, не стал. В тот же день он познакомился с Линой. И сразу понял: не зря жёлтые тюльпаны её любимые. И не зря Влад её назвал своей девушкой.

Букет приобрёл новый смысл. Мороз пробежал по коже. Алек едва не выронил вазу и поспешно вернул её на полку. Букет, который должен бы намекать на развязный образ жизни Влада, стал настоящим символом. Убийца знал о Лине, о бескорыстной, искренней её любви, о жёлтых тюльпанах. И светлый хрупкий цветок в окружении пышного разнообразия алого – это она, недооценённая Владом чистая душа среди испорченных, погрязших в развлечениях клубных девчонок. Ошибок.

Алек аккуратно взял в перчатках лепесток и опустил его в пакет. Одно это доказательство могло уничтожить Валерию. Алека не пугало это. Поражённый неожиданно открывшимся смыслом, он не придал должного значения своей находке.

Убийца представал перед Алеком таинственной, туманной фигурой, которая видит людей насквозь. Тенью. Валерия же была слишком реальна. Да и откуда ей знать о тюльпанах?..

Но остальные решили иначе. Руслан так и схватился за пакетик с лепестком, поручил Олегу лично провести экспертизу. Макс уже копался в изъятом телефоне Валерии. И посреди этой напряжённой рабочей обстановки Андрей отвёл Алека в сторону.

– Завтра похороны. Они взяли всё на себя, от нас ничего не нужно.

И Андрей вернулся к столу. Только Алек не мог больше думать о тени.

Экспертиза подтвердила соответствие тюльпана из букета и лепестка из квартиры. И объяснить его совпадением Алек не мог, как бы ни старался. И всё-таки поверить в виновность Валерии несмотря на факты было сложно. Не так мстят простые, бесхитростные, как она, люди, люди, которым силы не хватает держаться своих показаний.

Алек рассказал об опасениях. Руслан слушал с явным скептицизмом. Олег не оторвался от ноутбука. Только в глазах Макса Алек увидел поддержку и понял причину его молчания: Макс тоже не верил, что всё может быть так просто.

– Нет ничего более неясного, чем очевидный факт, – прищёлкнув пальцами, процитировал он, как только Алек закончил.

– Нашёлся Шерлок, – буркнул Олег. Макс в ответ улыбнулся и открыл было рот, чтобы подтверждать слова Алека. Но Олег оказался быстрее.

– Звонки Марии Олейник, переписки с ней же. Последние сообщения отправлены Владу год назад, удалены тогда же. Некоторые восстановил. Алек прав, когда-то они были вместе и разошлись не лучшим образом.

– Как по нотам, – равнодушно бросил Андрей. И его слово стало решающим.

Олег и Руслан поехали брать Валерию. Ордер на арест был готов. Экспертизы и отсутствия алиби для обвинения хватило. Руслан настаивал и на аресте Маши Олейник. Но Алек вступился и одержал верх. На Машу ещё ничего не было.

Валерию привезли, растрёпанную, бледную. Она кусала губы, теребила застежку кофты, взгляд её, испуганный, дикий, бегал от двери к столам, по лицам ребят. И мольба читалось в блестящих круглых глазах.

Вести допрос должен был Андрей. Но Руслан перехватил инициативу. В другой ситуации Андрей поспорил бы, а сейчас только махнул рукой и пропустил Шустова в допросную, даже наушник не попросил надеть.

Руслан был жесток и непреклонен. Валерия дрожала под его взглядом. И когда Руслан заговорил, когда обвинил прямо, безапелляционно, и предъявил доказательства, она опустила глаза и только едва слышно прошептала:

– Это не я. Я не убивала его.

Большего Руслан не добился. Лера шептала, убеждала, кричала. Её подставили, ничего о букете она не знала, её не было в квартире, она не говорила с Алеком и Камиллой. Она ничего не знала. Алек готов был поверить. Руслан – нет. С каждой отчаянной попыткой Леры оправдаться он всё больше ожесточался.

Наконец Руслан вышел из допросной, громче обычного закрыв дверь. Он выглядел довольным. Макс готов был разорвать его на месте. Алек просто не одобрял, и те же эмоции читал на лице Андрея. По-другому стоило вести допрос, чуть мягче, человечнее. Лера могла открыться, рассказать, и, может быть, в рассказе её нашлось бы доказательство, такое же сильное, как лепесток.

Алек вспоминал свои ощущения при второй встрече с Лерой. Ему показалось тогда, что два разных человека в разное время говорили с ним. И если допустить что это возможно, то мысль о подставе становится более весомой. Что стоило той первой Лере подложить лепесток на полку? Одно смущало Алека – отпечаток. Как бы ни были похожи люди, но отпечатки их соврать не могут.

Об этом тихо, чтобы Руслан не услышал, и сказал Алек Андрею. И получил решение своей задачи.

– Это играет в пользу Леры, – со всей серьёзность заявил Воронцов. – Перенести отпечаток пальца на лепесток со скотча можно. И это был бы хороший ход со стороны убийцы. Одно не сходится: откуда на лепестке вообще может быть отпечаток?

Алек начинал смутно догадываться, что имеет ввиду Андрей.

– Букет держат за стебли, за ленточку, но не за засушенные лепестки. Маловероятно, что Лера сама оборвала его: выбросила бы в мусорку, а не оставила на полке. Значит, лепесток должен был упасть. Тогда откуда отпечаток?

– И что вы шепчетесь? – без вызова, скорее с интересом спросил Руслан.

Андрей ловко ушёл от ответа. И Руслан вернулся к своей идее об аресте Машу. Даже Алек, заручившись поддержкой всех коллег, не смог отговорить его. Привезти Машу в отдел, устроить очную ставку и допросить – Руслан уже выстроил план и не собирался от него отступать.

Маша выглядела более уверенной. Она ступала твёрдо, вскинув голову, всем видом показывая свою невиновность. И никто не подозревал, что Алек успел предупредить Машу сообщением и объяснить, как держаться перед Русланом.

– В чём меня обвиняют? – искренне возмутилась она. Только Алек мог заметить малейшие признаки волнения. Маша хорошо играла. И с каждым её словом росли смутные подозрения. Алек просто привык подозревать.

Руслан коротко описал ситуацию, также, как на допросе, непреклонно. Маша выслушала и не стала комментировать, дождалась вопроса.

– Одного не понимаю. Кто убил Нагилёва?

Руслан ловко манипулировал. Алек не мог этого не признать. Он говорил о подозрениях как о непреложной истине, которую и оспаривать нет смысла, а к делу подбирался с другой стороны. Но и Маша вошла во вкус.

– Не знаю. Я говорила. Я ничего не видела.

И Руслан предложил очную ставку.

Ввели Леру, без наручников и без охраны. Руслан на это внимание не обратил – Алек заметил.

– Вы знакомы? – строго спросил Шустов.

– Знакомы.

Маша через плечо Руслана смотрела на Алека, словно искала одобрения. И Руденко кивнул. Макс заметил. Алек видел, как он поднял голову, и глаза его округлились. Не выдал. Ещё недавно готовый обвинять кого попало, он всё же остался на стороне защиты.

Маша вела профессиональную игру. Алек не ждал от неё такого напора. Сам Руслан уступал перед непреклонностью Маши. Отступал, потому что не мог найти слов, подтверждений. Но он не верил. И с каждым новым вопросом убеждался в собственной правоте.