Текст книги "Тени не исчезают в полдень (СИ)"

Автор книги: Елизавета Бережная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Едва остановившееся движение. Мгновенный кадр. Словно только-только, какую-то секунду назад этот парень был жив, и боролся за жизнь, и узнал своего убийцу.

Алек опустился на корточки перед телом, осторожно, чтобы не оставить следов. Он коснулся запястья парня. Глупо. Пульса не было. Алек далёк от медицины, но и он понимал, что с момента смерти прошло не больше часа. Вблизи парень выглядел особенно живым. Живым несмотря на смерть. Алеку даже показалось, что он знает этого человека.

Взгляд ловил мельчайшие детали. Алек уже составил картинку происходящего. Два ножевых – в живот и в бок, ранения недостаточно серьёзные для мгновенной смерти. Удары наносил человек ниже по росту, стоя впереди. Судя по одежде, гостей хозяин квартиры не ждал.

Алек не заметил, как начал рассуждать, забыв о Камилле, брошенной на парковке машине и всех тех условиях, при которых он здесь находился. Он заметил окровавленный нож – орудие убийства, без сомнения, и записку. Отряхнув руки, Алек поднял клочок бумаги. Неровным и невероятно знакомым почерком на нём было написано: «Запомни наше лето».

Алек вскочил. Нога едва не попала в полосу крови. Алек удержал равновесие и прыжком оказался в центре комнаты, в полушаге от Камиллы. Тишина больше не жужжала на ухо. Алек скинул капюшон, который забыл снять ещё с подъезда.

– И что это значит?

Камилла опустила глаза. Алек не знал, чему верить. За ним следили закрытые глаза мертвеца. И в голове не укладывалось, что Камилла… могла убить человека. Даже самого плохого, самого грязного и подлого.

Алек ждал не ответа. Он ждал отрицания, объяснений. Он уверен был, что всё это – ужасная ошибка. И чем дольше молчала Камилла, тем сложнее было надеяться.

– Кто он? – приглушённо спросил Алек.

– Дорохов.

Голос Камиллы опасно дрожал, судорожно сжимались и разжимались ладони. Она тряслась, как в лихорадке. И Алек не выдержал, сделал эти полшага и заключил её в объятья. Странно, но он совсем не боялся. И если бы Камилла призналась сейчас, что убила этого человека, Алек помог бы ей очистить квартиру от следов, а найдут – помог бы бежать. И к чёрту правосудие.

Камилла молчала. Алек верил ей. Гораздо больше говорили её тихие слёзы и дрожащие плечи. Такой беззащитной, хрупкой казалась Камилла в его руках… как когда-то Майя, Лина, Маша, Ника. Все они. Неужели Алек на самом деле научился доверять?

– Расскажи. Пожалуйста, времени нет. – Он сжимал плечи Камиллы. Тихий сдавленный всхлип вырвался из её груди.

– Я хотела предупредить его. – Камилла взяла себя в руки слишком быстро для человека в её ситуации. Правильно говорил Андрей: сотрудники уголовного розыска не совсем люди. – У меня были ключи. Я вошла, и… это. Он был мёртв не больше десяти минут!

Алек прижал палец к губам. Камилла осеклась и тут же возбуждённым шёпотом продолжила:

– Ты видел записку? Это моя записка. Там мой почерк. Но я не помню, чтобы писала её.

– Почерк можно подделать, – возразил Алек. Медленно он начинал понимать, в чём дело.

– Нельзя. – Камилла мотнула головой. Её волосы ударили Алека по лицу. – Наше лето. Никто не мог знать про наше лето.

Алек окончательно запутался. Значит, Камилла знала этого парня, знала так хорошо, что ночью помчалась предупредить его, но в дневные списки не внесла. Что-то произошло между ними, что-то такое, из-за чего Камилла могла его убить. Мотив. Алек почти прощупал его. И Камилла всё прояснила:

– Лето год назад. Мы ездили к морю, мы вообще много куда ездили. А потом он исчез, уехал и ничего не сказал.

Алек подбежал к телу. Мысли крутились быстрее, чем он успевал осознавать. Алек осторожно перевернул Дорохова на бок. На спине между лопаток виднелось багровое пятно. Третье ножевое. Удар в спину.

И нож. Символ. Предательства.

Алек чувствовал на себе взгляд Камиллы. А за окном занимался рассвет. Всё быстрее солнце бежало вверх, к полосам розовых облаков и крышам первых на его пути серых пятиэтажек. Алек не смотрел на часы. Он только поспешно вскочил и заставил себя забыть о расследовании. Сейчас он, Алек Руденко, капитан полиции, играет против закона.

– Это я. Но я… я не помню, не помню. – Камилла твердила это, как мантру, словно одна фраза и удерживала её в реальности.

Алек больше не стал доводить её вопросами. Стараясь не думать о том, что творит, он заметал следы. И где Алек всё это видел? Наверное, полицейские и правда становятся лучшими преступниками, может быть, даже благодаря интуиции. Именно она спасала Алека теперь.

Первым делом он забрал записку, тщательно протёр рукоять ножа и оставил его на месте. Если пропадёт символ, возникнут подозрения. Потом Алек затёр следы на подоконнике и на полу, достал телефон из кармана убитого, нашёл даже ноутбук. И пожалел, что с ним сейчас нет Сени. Вскрыть пароли с помощью Журавлёва было бы куда проще. В конце концов бросив ноутбук, Алек присоединился к Камилле, которая судорожно что-то искала. Камеры.

– Проклятье! – Алек подскочил к дивану. Плед уже сполз на пол. Только теперь он понял, что и камерами дело не ограничится.

Алек переводил взгляд с Камиллы на диван несколько долгих секунд. И как он сразу не догадался? Где угодно может оказаться прямая улика. Любая мелочь, хоть волос, хоть отпечаток…

– Мы будем здесь первыми завтра утром, – отвечая на взгляд Алека, заявила Камилла. Она часто моргала и теребила пуговицу. Но голос её звучал так уверенно, словно утро уже наступило.

– Кто вызовет? – обрывистые вопросы, такие же ответы. Их хватало, чтобы понять друг друга.

– Я.

– Никто не заметит раньше? – на всякий случай уточнил Алек. Но если Камилла сказала, значит, сделает.

– Никто не будет искать его раньше вечера. – Она показала переписку. Алек согласно кивнул. Значит, завтра утром место убийства будет в их распоряжении, по крайней мере полчаса.

Солнце уже вовсю освещало крыши. Его алые и розовые пальцы тянулись к небу и разбрызгивали всюду утренние краски. Солнце больше не было зловещим. Наоборот, оно несло в себе что-то чистое, светлое, смутно напоминающее надежду. Алек, как во сне, смотрел на Камиллу, на следы крови на ковре. И казалось, вот сейчас этот луч, в котором уже пляшет пыль, доберётся до дальнего угла комнаты. И солнце высушит кровь. И иллюзия исчезнет. Как сон.

Но и тут вклинился голос разума: «Разве последние сны не были пророческими?»

– Это не ты, верно? Это как с Андреем. – Алек прошёл по комнате. Из угла в угол. От окна к телу. От тела к окну. Солнечный свет резал глаза после ночной полутьмы. Алек ходил, заложив руки за спину. Лишь бы не стоять на месте. Когда всё кругом движется, оно кажется менее жутким.

– Не знаю. – Алек прочитал по губам. – Я… Я не понимаю. Не помню!

Алек подскочил к Камилле, схватил её за руку. Слишком резко и слишком крепко. Она подняла глаза с испугом и удивлением. Вскрик превратился в тихий всхлип на её приоткрытых губах.

– Это не ты. – Алек больше не спрашивал.

– Что это? – Один вопрос сорвался с её пересохших губ и повис в густом воздухе. Вопрос, на который не было ответа.

Они стояли совсем рядом под лучами восходящего солнца. При утреннем свете поблёскивала, но уже не так пугала кровь. И мертвец больше не казался живым воплощением смерти. Они стояли в каком-то метре от багровых разводов на ковре, дышали воздухом, пропитанным ночными кошмарами, и держались друг за друга. Алек смотрел, как солнце золотит растрёпанные волосы Камиллы, как лицо её блестит от невысохших слёз. Конечно, всё это – одна огромная ошибка. И к чему бы она ни привела, сам Алек больше не ошибётся.

– Камера, – пролепетала Камилла. Алек встрепенулся и снова подбежал к комоду. Вместе с восходом возобновится запас сил. Алек ловко влез на комод и пошарил ладонью по плинтусу.

Камилла повторила его действия с другого угла. Она вскарабкалась на спинку дивана и, поднявшись на носочки, дотянулась до плинтуса. Камеру нашли на удивление быстро. Алек спрятал её в карман, и маленький чёрный механизм, словно жук, скрылся в складках широкой толстовки. Когда-нибудь Алек решится посмотреть, что этот жук успел увидеть.

А пока он ещё раз обошёл комнату, заглянул в гостиную и, не спрашивая у Камиллы разрешения, снял с рюкзака брелок. Больше напоминаний о том лете нигде не было. И выходя из квартиры, Алек аккуратно расправил за собой складки ковра.

Он стоял на пороге. Камилла ждала в подъезде. Квартира спала, а солнце щекотало её. И стены тихо смеялись. От их смеха прыгали по полу солнечные зайчики. Отсюда, от двери, не было видно жуткой картины, которую скрывали в себе эти весёлые стены. Квартира казалась нетронутой, девственно чистой. Алек тихо закрыл дверь. И снова, как пару часов назад, он коснулся её резной поверхности, проследил за вертушками до самого глазка. И аккуратно сдвинул его.

Только где-то на задворках сознания щёлкнула и погасла вспышка. Ведь глазок сдвинут. Значит, она зашла через дверь. Дорохов видел её через глазок и сам впустил.

Её? Алек отмахнулся от догадок, как от надоедливых мух. Но всё равно тихо шептал внутренний голос, который и называют интуицией: «Её, ты сказал её. Камиллу? Или тень?»

Алек накинул на голову капюшон, спрятал руки в карманы. Пальцы нащупали камеру. И Алек сжал её, чтобы не выронить, если придётся бежать. От телефона Дорохова он решил избавиться, как и от записки. Алек потянулся уже к ручке подъезда, когда Камилла дёрнула его за рукав и потянула назад, в тёмный угол под лестницей, в окружение велосипедов.

– Камеры у подъезда, – прошептала она, до хруста стиснув руку Алека.

И как он не подумал об этом? Камилле даже нечем было закрыть лицо. Стирать записи с камер – не вариант. У Алека с собой и оружия не было. Тем более, что окончательно становиться на скользкую дорожку он не планировал. И всё-таки предпринять все возможные меры предосторожности и спалиться на камерах у подъезда они не могли.

– Возьму завтра на себя камеры и записи с тобой. Проверять не будут.

Алек метнулся к двери. Его рука выскользнула из ладоней Камиллы. Но у входа Алек не смог не обернуться. Камилла стояла в самом тёмном углу подъезда. Её лицо было словно испачкано сажей. Печать ночи ещё лежала здесь. И Алек тихо сказал, а Камилла, он был уверен, услышала:

– Возвращайся домой через задние дворы. Звони мне. Когда будет нужно.

За спиной со стуком закрылась дверь. Алек опустил голову. Где бы ни была проклятая камера, его лицо оставалось невидимым. Той же сложной дорогой, постоянно петляя, Алек добрался до машины, и только упав на сидение, свободно выдохнул. Телефон, разбитый безвозвратно, валялся где-то на дне канавы. Смятая записка с завёрнутым в неё камнем полетела следом. На руках Алека остались камера и брелок. И если последний, вынесенный из квартиры, перестал быть доказательством, то от первого стоило бы избавиться. Но Алек не мог. Ему нужна была правда.

Глава 25

Зашипел, задумчиво хмыкнул и завёлся двигатель. Алек выехал на дорогу. Под колёсами скрипел песок, камни перекатывались в образовавшиеся колеи. Алек слышал отчётливо самые обыденные звуки. Утром тишина красивее, чем ночью. Утром она расслабляет, а не пугает, прогоняет страхи.

Алек не раз испытывал это на себе. И сейчас он ехал в машине, скинув толстовку, в одной тонкой футболке. Навстречу ему бежало солнце. И змеи-улицы превратились в яркие ленты. Алек думал о произошедшем с какой-то новой точки зрения. И то ли утро благотворно влияет на нервную систему, то ли Алек устал бояться, но он был абсолютно уверен, что ответ близко, что скоро всё закончится.

В квартире Алека ждали включённая лампа, расправленная постель и забытый с прошлого утра на столе кофе. Первое и второе он нарочно проигнорировал, закинул тостовку в шкаф и прошёл в кухню. Часа через три-четыре позвонит Камилла. Алек в форме, как и положено, словно ничего не было, выйдет из квартиры. Солнце сотрёт с него следы ночи.

Алек не заметил, как оказался на подоконнике с горячим кофе и раскопанным где-то в глубине ящика батончиком. Он смотрел, как первые маленькие человечки появляются на дорогах и первые машины выезжают со дворов. Город просыпался. Начинался новый день для всех, кроме Алека. Для него продолжалось бесконечно долгое вчера.

Люди копошились внизу. Они не подозревали, что творится под их носом. Алек тоже хотел не знать. Открытая дверь притягивала взгляд. Организм отчаянно требовал сна. Но Алек только налил в опустевшую кружку ещё кофе.

Телефон лежал рядом. Камера осталась в шкафу вместе с толстовкой. Алек спрячет её в рюкзак, когда поедет в отдел, а там передаст Сене. Он всё уже продумал. Сеня не станет задавать лишних вопросов и дело сделает на высшем уровне. Ноутбук из квартиры Дорохова тоже отдадут ему.

Алек думал о тени, о воспоминаниях, о тех словах Маши. Неужели он на самом деле будет следующим, кто увидит себя с ножом? Рука инстинктивно потянулась к телефону. Всего семь. До звонка ещё не меньше часа.

Алек боролся со сном размышлениями. Не лучшее средство, но другого не было. Алек прокручивал в голове каждое из дел. Снова он проходил по комнатам Нагилёва, Влада, Миланы и теперь уже Дорохова. После бессонной ночи легче верить в мистику. И Алек перестал отрицать существование тени. Наверное, разум уже спал. И Алек воспользовался моментом и мысленно стал составлять досье на таинственного убийцу-невидимку…

А потом позвонила Камилла. И снова Алек проснулся от звонка. Метод размышлений подвёл. Алек вскочил, едва не сбив кружку, взъерошил волосы, чтобы хоть немного проснуться, и схватил телефон.

– Готово, приезжай.

И Алек метнулся в ванную. Ледяная вода привела в чувство. В голове начинали двигаться шестерёнки. Сначала медленно, со скрипом, сквозь пульсирующую боль в висках. Но Алеку хватило пары минут, чтобы проснуться окончательно.

Эта ночь для него началась и закончилась в один час.

Через двадцать минут Алек уже мчался по наводнённым машинами дорогам. И те же дороги, освещённые ночью тусклым светом фонарей, казались далёкими. Словно всё это на самом деле было сном, невероятно правдоподобным, но ненастоящим. А Алек спутал с ним реальность.

Всё вокруг было настолько обычным и правильным, что по-привычке голос разума вытеснил ощущения. Алек снова рассуждал. И, не выдержав натиска света, уползали тени. Алек помнил ночное безумие и нарочно прокручивал в голове каждую мелочь. Даже оно при солнечном свете казалось объяснимым. Правда, пока этого объяснения Алек не нашёл.

Он бросил беглый взгляд на поворот, за которым ночью оставил машину и свернул в другую сторону. Ещё несколько часов назад по той же дороге проходил к подъезду, скрывшись за капюшоном, человек. Он озирался по сторонам, настороженно вглядывался в темноту. Заметь его кто, подумали бы: вор, преступник. Кто ещё прячется от света? Зато никто в той тени в капюшоне не узнал бы молодого полицейского, который спокойно вышел из машины и быстрым шагом двинулся к подъезду. Он остановился и позвонил, как полагается нормальному человеку. Пискнув, щёлкнул замок. Алек потянул за ручку двери.

Внутри уже не было так темно и душно. Мимо, оглядывая с ног до головы человека в форме, сбежали вниз по лестнице мальчишки. Они подхватили велосипеды, среди которых Алек оставил ночью Камиллу. Вот тут она стояла. Алек помнил. Над её головой трещины в стене вырисовывались крошечную молнию. А руль велосипеда, оказавшегося при свете дня синим, едва не касалась её локтя. Сейчас на этот велосипед запрыгнул мальчишка и укатил по залитой солнцем дороге.

Ступеньки бежали вверх. Их сопровождали облупившиеся бирюзовые стены. Алек остановился перед нужной дверью. Пальцы застыли на ручке. Дверь в утреннем свете ничуть не отличалась от ночной. Не стали менее острыми и настораживающими узоры на металлической поверхности. Повёрнутый Алеком глазок находился в том же закрытом положении. И ручка оставалось холодной, словно полоса света на ней вовсе не согревала. Наоборот, замораживала белизной.

Алек злился на себя за нерешительность. Но кое-что нельзя было оправдать сном. Войдя в квартиру, он увидит всё то же, что оставил в ней четыре часа назад.

Его встретила тишина. Алек насторожился. Пустой коридор врезался в пустую кухню. Часть окна, которую можно было разглядеть со входа, тоже была пуста. Небо без единого облачка вырисовывалось сквозь стекло. Алек шагнул дальше, вглубь квартиры. Тишина была настолько хрупкой, что стук его ботинок разлетелся по всему коридору. Медленно, вымеряя каждый шаг, Алек дошёл до двери и остановился, прислушался. Он не знал, что заставляло его быть излишне осторожным, почему напряглись мышцы и обострились чувства. Алек не знал даже, кто он сейчас: охотник или жертва. Он готов был к любому исходу.

Алек входил в комнату медленно, чтобы, случись что, отпрыгнуть и заслониться дверью. Его встретил на удивление бодрый голос Андрея. Только вместо того, чтобы расслабиться, Алек насторожился.

– Вот и ты. Новое дело, Камилла, наверное, сказала. Три ножевых, сегодня ночью.

Сегодня ночью. Знал бы Андрей что-нибудь о сегодняшней ночи… Или знал. Алек даже не испугался подобного предположения. Никого нельзя скидывать со счетов.

Андрей являл собой идеал полицейского. Камилла в форме тоже почти не отличалась от себя прежней. Алек искал следы ночи и нашёл в осунувшемся лице, покрасевших глазах, напряжённой складке между бровями. Андрей этих признаков, казалось, не видел или нарочно не замечал. Он стоял над телом, которое от Алека пока скрывал шкаф.

– Приехал.

Андрей не обернулся. Алек прочитал единственное слово по едва шевелящимся губам Камиллы.

Она первой пошла навстречу, держась рукой за стену, словно ноги отказывались служить ей. Камилла неплохо играла. Она грустно улыбнулась Андрею, поправила по-привычке волосы и резинку на запястье. Она вела себя, как всегда, держалась уверенно и спокойно. Алек знал, что это дорого обходилось.

– Ничего. – Камилла подошла достаточно близко, чтобы не бояться быть подслушанной.

– У меня всё под контролем. – Алек говорил о камере. Камилла согласно наклонила голову.

Алек сказал бы ещё что-нибудь, любую глупость, лишь бы удостовериться, что помнит всё верно. Но Андрей позвал его из глубины комнаты. Камилла отступила. Входить она категорически отказывалась. У Алека выхода не было. И он переступил порог и остановился перед Андреем.

Широкая спина Воронцова скрывала тело. Кровь впиталась в ворс паласа и слилась с полосами узора. Побагровели, застыли пятна на полу. И свет, пляшущий на них, словно на самом деле старался изо всех сил смыть, высушить следы убийства. Только от этого менее жутким оно не становилось.

Андрей выпрямился. Алек увидел Дорохова. Смерть выпустила из лап свою уничтоженную жертву. На обескровленном лице не осталось признаков жизни. Только в жуткой гримасе приподняты были уголки губ. И сведённые судорогой черты остались навсегда искажёнными. У привыкшего к виду смерти и крови Алека они не вызывали больше дрожи.

Андрей повторил то, что Алек сам прекрасно знал. Он сказал и о телефоне. И Алек представил тёмную канаву и исчезающие в её воде чёрные капли. В себе он был уверен. Телефон не засекут и не найдут.

– Это. – Андрей поднял с пола пакет. В нём, словно в воздухе, висел нож цепляясь своей резной рукоятью за невидимую опору. Следы крови на нём сжались и были похожи на простую грязь. Как быстро кровь стала землёй… – орудие убийства.

Андрей протянул Алеку пакет, и тот взял, хотя нож помнил прекрасно.

– Символ? – сделав вид, что только-только догадался, спросил Алек.

Андрей уже понял. С готовностью он рассказал про нож как символ предательства или убийства. Алек изображал интерес, а на самом деле продолжал разглядывать тело. Словно было в нём что-то новое, чего нельзя было заметить без солнечного света.

– Камилла хотела… – начал было Андрей. И тут сама Стрельцова вошла в комнату, не позволив ему закончить, и жестом подозвала Алека к себе.

– Дело в том… – Она говорила тихо, но достаточно резко, чтобы Андрей мог услышать, – что мы знакомы.

Алек понял свою роль в импровизированном спектакле. И пусть Андрей был известен среди коллег как человек, умеющий видеть людей насквозь, он не догадался о смысле сцены у себя под носом.

– Я предупредить его хотела. Вчера его не внесли в список. Он не открывал, не отвечал на звонки. Тогда я поняла, что это уже случилось. – Голос предавал Камиллу. Но искренность только делала её роль более правдоподобной.

Следующим прибыл Олег. Он не сказал об убитом почти ничего нового, только подтвердил мысли Алека. Первый удар был в спину.

Олег не требовал объяснений. А вот Макс, который вихрем влетел в квартиру, подбежал к Алеку, сжал его руку. Он тяжело дышал, а глаза кричали, умоляли. И Алек рассказал, показал всё то же, что до этого рассказали ему. Больше – не решился. Придёт время, и Камилла сама откроет правду.

Потом Алек звонил Сене. Журавлёв обещал, что приедет. Но по голосу его Алек понял, что он снова сбежит. В другой момент – поспорил бы. Но крошечная камера, тщательно спрятанная в рюкзаке, и ноутбук в руках Олега не позволили.

Только в отделе коллеги столкнулись с Русланом. И снова пришлось повторять то, что все уже знали. И, как обычно, Олег взял на себя вскрытие и контроль над лабораторией. Андрей вернулся на место. На Макса оставили досье и окружение. Камилла взялась помогать ему. Алек успел ухватить камеры. Как раз вовремя приехал и Сеня, в мятой рубашке с планшетом в руках, весь растрёпанный, взъерошенный, он появился на пороге и с головой погрузился в работу. Даже Руслан не стал спорить, когда он взял ноутбук на себя. Этот мальчишка успел себя зарекомендовать.

Алек нарочно задержался возле стола Сени. И как только на него перестали обращать внимание, прошёл к выходу, успев наклониться к его уху и шепнуть: «Сотри Камиллу». Алек не видел реакции Журавлёва. Но из кабинета он выходил с твердой уверенностью, что Сеня сделает всё на высшем уровне.

Камеры подводили. Алек пересматривал запись в отделе, нарочно заняв угловой стол, чтобы не светиться у всех на виду. Камилла испуганно поглядывала на него. Но остальные, занятые работой, не обращали внимания. Алек просматривал и перематывал запись. Себя он нашёл и едва узнал сверху. Капюшон отлично скрывал лицо. Широкая толстовка не давала рассмотреть телосложение. За себя Алек не боялся. Но не узнать Камиллу на видео было невозможно. Она входила в дом всего спустя полчаса после убийства. Такая погрешность не будет иметь значения.

Алек думал и о другом. Та, другая, Камилла, настоящий убийца, как пробрался в дом он, не замеченный камерами?

– Получается? – Камилла застыла за спиной Алека.

Он обернулся, взглядом обвёл кабинет, мол, не рискуй, не привлекай внимание. Но уже было поздно. Макс отвернулся от ноутбука и явно разглядывал изображение на компьютере Алека. Как назло, ещё и кадр остался неподходящий. Глаза Макса округлились. Но, поймав на себе ледяной взгляд Алека, он послушно отвернулся. Только вопросов всё равно уже было не избежать.

Камилла виновато потупила глаза. Алек, не вставая, дотянулся до стола Сени и пару раз стукнул ладонью по углу. Журавлёв понял. И Алек указал ему на экран.

Как странно. Достичь такого понимания с человеком, которого едва знаешь! С мальчишкой. Но Сеня закрыл экран ноутбука, медленно поднялся с кресла и наклонился над компьютером Алека.

– Удалить? – совсем тихо спросил он.

Но даже этот шёпот Алеку показался невероятно громким и опасно заметным. Одновременно они с Сеней вышли из отдела. И никто, кроме Камиллы, не провожал их взглядом. Только когда за спиной аккуратно притворилась дверь, Алек спокойно выдохнул. Сеня смотрел на него с таким серьёзным видом, что в первую секунду Руденко растерялся. Он ждал растерянности, удивления, да любых эмоций.

– Что это значит? – также тихо спросил Сеня.

Не мальчик стоял перед Алеком. Сложно было узнать горящего нетерпением Сеню. Алек даже почувствовал его превосходство. Но доверие сохранилось. Оно даже стало ещё ярче. И Алек с готовностью, не спрашивая разрешения у Камиллы, рассказал всё.

– Значит, то же, что с подполковником Воронцовым, – задумчиво произнёс Сеня. И всё. И ни единой эмоции. Алек смотрел на него с затаённой гордостью, с восхищением. Когда-то, пусть и гораздо позже шестнадцати, он также учился быть полицейским.

– Вполне возможно.

– Переписки с Камиллой сохранились на ноутбуке. Я могу стереть их. И сотру. На видео в нужное время можно подставить кадр пустого подъезда. Есть одно но…

И одновременно, не глядя друг на друга, они подумали об одном и том же. И также одновременно, зная, что другой скажет то же самое, прошептали:

– Люди.

Если стереть следы из квартиры, подъезда, ноутбука можно, то как стереть их из памяти знакомых Дорохова, людей, которые, наверняка, видели его с Камиллой, а, может быть, знают и всю историю?

– Здесь ничего не сделаешь, – первым признался Алек.

– Но если это не Камилла и не Андрей. – Сеня запнулся. Алек знал, о чём он хочет сказать.

– Не знаю, пока не знаю.

И они одновременно потянулись к двери. Сеня не стал откладывать. Разобравшись с ноутбуком, он переместился к столу Алека и подправил видео. Вернулся Олег с отчётом, в котором не было ничего нового, кроме незначительной дозы алкоголя в организме убитого.

– Дорохов Александр Петрович, 28 лет, индивидуальный предприниматель, не судим, жил в собственной квартире один. – Таким был краткий доклад Макса. Вихров всё поглядывал с подозрением на Алека и Камиллу. – Насчёт окружения, родственников в городе нет. По некоторым данным из соцсетей можно бы зайти в клубы и поискать среди коллег. Вообще человек общественный, ни от кого не прятался, душа компании…

Макс замолчал также резко, как до него Сеня. Он словно понял что-то такое, до чего только смутно догадывался, смущённо посмотрел на Камиллу и больше не продолжал. Сама Стрельцова упорно молчала.

Тогда моментом воспользовался Сеня и стал перечислять имена, фамилии, места – кучу бесполезной информации, которой легко можно было забить голову появившемся в дверях Руслану. Алек на его волне показал новое видео, и никто не заметил подмены. Кадр останавливали, рассматривали со всех сторон, пробивали по базам. Но на кадре была уже не Камилла, а парень в чёрной широкой толстовке. И узнать в нём Алека не смог никто.

Андрей тоже не принёс ничего нового. Камилла ощутимо расслабилась. Алек же, напротив, напрягся. Да если бы Андрей нёс любой бред или, как в прошлые дни, закрылся в себе, Алек был бы спокоен. Но Воронцов выглядел. Нормально? И это пугало. Вызывало неправильные мысли.

Алек даже подошёл после доклада к Андрею, но добился только одной фразы: «Тени больше нет».

Глава 26

Закрутилось такое привычное неспешное расследование, словно ничего странного не было в последних убийствах. Алек позвонил Грише, объявил, что с него обвинения сняты, но стоит немного подождать прежде, чем выходить снова в свет. Руслан со всей своей скурпулёзностью не смог найти и малейшей связи между Баговым и Дороховым. Отметена была последняя теория. Пришлось начинать сначала. Алек поймал себя на мысли, что они ходят по кругу, вот уже в четвёртый раз одно и то же.

Только лучше по кругу, чем то, что произошло вечером. Алек с Сеней вернулись из клуба. Руденко и не заметил, как негласно стал для Сени не то наставником, не то напарником. Ему легко было с Журавлёвым, пожалуй, легче, чем с другими ребятами. Перед Русланом приходилось слишком много врать. От Андрея, наоборот, скрыть что-то было тяжело, почти невозможно. Да и противное, липкое подозрение не давало Алеку покоя. Олег и вовсе оставался в отделе, никуда не выезжая. С Камиллой Алек совсем запутался. Максу пришлось бы многое объяснять, потом отвечать на вопросы, выслушивать бесконечные теории. У Алека не было на это сил. Ему бы себе хоть что-нибудь объяснить. Сеня не спрашивал и не строил теорий. Ему не надо было рассказывать, от него не было смысла скрывать. Сеня просто делал, что нужно.

– Расскажешь? – Это был единственный вопрос, который он задал за весь вечер. И Алек согласился. Расскажет. Только когда в голове немного уляжется пыль от промчавшегося безумного дня.

Алек нашёл ещё одну причину, по которой так легко сблизился с Сеней. В Сене был он сам, такой, каким всегда в глубине души хотел быть.

В клубе ничего особенного накопать тоже не удалось. Называли имена, проверяли алиби, искали людей, которые могли бы подойти под описание человека в толстовке с камер. Нелепо искать, зная, что не найдёшь. Но Алек продолжал делать вид, что работает. А сам был далеко от клуба. Он вспоминал, рассуждал, соотносил факты. Странное слово – факты. Не назовёшь фактами интуицию и ощущения. А Сеня шёл по следам Алека и повторял за ним эту игру.

Когда они вернулись в отдел, там царило неожиданное возбуждение. Алек первым делом нашёл глазами Камиллу. Она прижалась к стене, теребя пуговицы расстёгнутого воротника рубашки, и, приоткрыв рот, ловила каждое слово. Алек непроизвольно заметил браслет на её руке. Видел бы её Влад в эту секунду…

Все были на ногах. Андрей и Руслан стояли друг напротив друга у доски и в несвойственном обоим возбуждении перекидывались фразами. Олег молчал. Но по маске сосредоточенности на его лице было ясно: дело серьёзное. Макс пытался перебить то Андрея, то Руслана, забыв о всяких правилах приличия. Он крутился вокруг них, останавливался у окна, убеждал в чём-то Олега. Хлопка двери и появление новых действующих лиц никто не заметил.

Алек не стал выдавать себя. Внутренний голос саркастически подсказал, что лучше не отходить от двери, мало ли бежать придётся. Алек заставил его замолчать, но от двери всё-таки не отошел и прислушался. Имя Камиллы промелькнуло в беспорядочном потоке слов Макса. Андрей поднял руку. И настолько властным был этот жест, что не то что Вихров, даже Шустов позволил ему продолжать в тишине.

– Просто подумайте. Что это значит? – Андрей хотел казаться уверенным. Плохо получалось. – Если Дорохова видели с Камиллой. Да даже если они были вместе. Это не связано напрямую с делом. Это не значит, что мы кого-то обвиняем.

Тут Руслан не выдержал и перебил. Макс сжал кулаки. Олег подошёл к нему и что-то шепнул на ухо, явно пытаясь умерить пыл младшего коллеги.

– Их не просто видели вместе. Дорохов бросил Стрельцову. Вчера она не назвала нам его имя. Сегодня решила вдруг предупредить и обнаружила тело. А ночью отлучалась из квартиры. И это тебе ни о чем не говорит? – настаивал Руслан.

«Ночью отлучалась из квартиры». При этих словах Камилла испуганно отшатнулась. Её взгляд бегал по лицам, пока не остановился на Алеке. Камилла искала защиты. И если бы Руслан продолжал, Алек, вопреки всякому здравому смыслу, ни в чём толком не разобравшись, вступился бы. Но Андрей снова перебил. И готовые вырваться слова остались копошиться в голове.