Текст книги "Тени не исчезают в полдень (СИ)"

Автор книги: Елизавета Бережная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

– Нет доказательств, – сухо бросил Андрей. Этот спор ему явно надоедал. Легко Руслану, новому человеку в отделе, обвинять.

– Они будут, – парировал Шустов.

И тут вперёд шагнул Сеня. Алек не успел удержать его. Один единственный наивный вопрос, и все, забыв на секунду о споре, повернулись к выходу.

– Извините, а что здесь происходит?

Алек готов был аплодировать. Изобразить такую детскую наивность и так вовремя! Андрей с готовностью переключился на Сеню.

– Камиллу видели с Дороховым. Они… – Андрей замешкался, подбирая слова, – были вместе.

– Пока этот козёл её не бросил, – буркнул Макс и тут же получил от Олега тычок локтем в бок.

– Этой ночью соседка Камиллы слышала, как она выходила из квартиры. Её засекли на нескольких уличных камерах. Утверждать нельзя, но шла она в направлении к дому Дорохова и как раз в подходящее время. Больше ничего на Камиллу нет.

Андрей сделал акцент на последней фразе. И это не понравилось Руслану.

– Мотив, – поспешно добавил он. – Месть. Нож – символ предательства, ты сам говорил. Камилла вчера не назвала имя Дорохова. А сегодня пораньше пришла в его квартиру, чтобы замести следы. Зачем убийце забирать телефон, если в нём нет компрометирующих переписок?

Руслан перегибал палку. Он говорил о Камилле, словно её не было здесь, в паре шагов от него. Даже Олег заметно нахмурился и убрал руку с плеча Макса.

– Это серия, – напомнил Андрей. – Все предыдущие убийства…

– Это может быть исключением. Пародия. Да или серия. Разве есть у Стрельцовой алиби на все предыдущие ночи?

– Мотивов нет, – заметил Олег. – Не Камилла это. Её подставили.

Руслан и внимания не обратил на него. Он почему-то стал вглядываться в лицо Сени и неожиданно выдал:

– Только почему в ноутбуке нет ни единого слова о Стрельцовой?

Не дождавшись ответа, Руслан перевёл всё тот же испытующий взгляд на Алека, потом на его компьютер и добавил:

– И почему её нет на камерах у подъезда?

– Потому что её не было ночью в доме этого Дорохова! – не выдержал Алек.

Руслан криво улыбнулся. Не верил. Он догадался. У него в руках все ниточки. Ещё немного – и он доберётся до правды. Алек скрестил руки на груди, чтобы не было видно, как он сжимает кулаки, пытаясь успокоиться. Ещё немного, последняя капля, и Руслан сложит два и два, догадается, кто тот парень в чёрной толстовке с камер. Или возьмёт ордер на обыск Камиллы и найдёт в телефоне звонок ему. Или ещё лучше: найдёт камеру, которая вот сейчас лежит в кармане рюкзака.

Но ни одно из этих «немного» не случилось. Алек чувствовал на себе пристальные взгляды и нарочно не опускал глаза. Он смотрел куда-то сквозь всех, сквозь окно, даже сквозь зелёную паутину деревьев. Алек думал, как нелепо всё складывается. От кого и что он сейчас скрывает, а главное – зачем? И прав ли он вообще? О том же, наверное, думал и Сеня. Он, напротив, разглядывал носки собственных ботинок. На его месте едва ли кто выдержал бы. Но Сеня не признавался. И не признается.

– Стрельцова единственный подозреваемый, – попытался поставить точку Руслан. Зря. Никто не успел среагировать, когда Макс, рванулся ему навстречу. Глаза Вихрова пылали, на лбу проступили капельки пота. Руслан, предчувствуя бурю, шагнул к столу. Но Макс на него и не смотрел. Он остановился вдруг перед Андреем. И за секунду до катастрофы Алек понял, что сейчас произойдёт.

– Может, пора сказать правду, – сквозь зубы процедил Макс. И всё стихло. Даже ветер стал тише бить по листьями за окном.

Андрей ответить не успел. Камилла бросилась к Максу, но уже поздно. Буря разразилась.

– Конечно, хороший план. Мы всё знаем, мы думаем, что, если это ты, всё закончится. А тут новое убийство. И Камилла. – Макс говорил тихо, но нарастающая злость пульсировала в его голосе. И от этого становилось жутко. Никто не решался перебить.

Руслан смотрел с удивлением и непониманием. Остальные – затаив дыхание. Что будет, когда Макс закончит, Алек боялся представить.

– Кто будет следующим?! Мы так и будем играть в товарищей, пока ты строишь из себя невинного? – Его шёпот сорвался на крик, звоном отскочил от стен.

Андрей отшатнулся, бледный, напуганный не меньше, чем до того Камилла. Руслан, наоборот, подошёл ближе.

– Макс, не надо, – умоляюще прошептала Стрельцова. Олег не дал ей кинуться в гущу событий. На этот раз не из заботы. Он всегда стоял за правду.

– Признайся, или всё скажу я. – Шёпот Макса походил на шипение. Таким никогда ещё Алек не видел друга. Но самое страшное – он сам начинал сомневаться.

Предательская память в самый подходящий момент подкинула слова Ники. Алек и не знал, что запомнил их с такой точностью. Неужели, на самом деле всё это время подозрения зрели в его голове? Макс только распалил готовый загорелся костёр. И Алек в страхе отшатнулся от этого костра.

«Андрей оправдывается перед вами. Если будет новое убийство… это вполне может быть он».

Оправдывается. Новое убийство. Всё сходилось. Но Алек не хотел, не мог верить. И Камилла тоже. Она тщетно пыталась вырваться из хватки Олега, достучаться до Макса. И Сеня не верил. Он не шелохнулся, стоял, опустив голову.

На Андрея тяжело было смотреть. Он, безоружный, принимал удары Макса и даже не пытался защититься.

– Только зачем? Я не понимаю, зачем? – Макс усмехнулся. Но глаза его блестели.

Андрей молчал. Все молчали. Потому что есть вопросы, на которые ответов нет.

– Андрей! – первым очнулся Руслан. За несколько минут он постарел на пару лет. Морщинки залегли между бровей и в уголках рта. Впервые Алек видел Руслана растерянным. – Не молчи.

Но он молчал. Скажи Андрей хоть слово, и все сразу поверили бы. Но слова не было. И Руслан, вцепившись в волосы, обошёл вдоль столов по кругу, остановился и со всей силы ударил кулаком в стену. Глухой стук отдался где-то глубоко в груди Алека таким же глухим стуком сердца.

Олег отпустил Камиллу. И она, воспользовавшись свободой, подбежала к Максу и почти силой оттащила его от Воронцова.

– Это… – Голос подвёл Руслана, – правда?

И снова молчание. И тихий стук часов, словно стрелки, убегая, били по циферблату. Секунды щёлкали, отмеряя по каплям тишину. Алек не знал, сколько длилось молчание. Час, две минуты – не всё ли равно? Медленно стихала буря. Опускалась пыль на столы, и снова она походила на пепел. Макс опустил глаза. Он уже жалел, что не сдержался. Но о нём все забыли.

– И какие ещё тут тайны? – Выстукивая каблуками по полу ритм секунд, Руслан прошёл к двери и остановился напротив Алека. Когда-то именно он не выдал Андрея. Два дня назад. А прошла уже целая вечность.

– Больше никаких, – отчеканил Алек. Сеня кинул на него вопросительный взгляд. Алек слегка нахмурился, показывая, что не стоит. И Сеня не стал.

– Доказательства? – любимое слово Руслана.

Алек готов был снова солгать, сказать, что нет этих чёртовых доказательств, а потом опровергнуть все обвинения, сослаться на вспыльчивость Макса. Они бы придумали хоть что-нибудь! Взгляды Камиллы и Сени говорили то же самое. Но Алек не успел. Он только открыл рот, и голос Андрея разорвал в клочья хлопья тишины.

– Есть. Есть видео.

Теперь тишину можно было ловить руками и перекатывать между пальцами. Слова больше не были нужны. Говорили взгляды. Руслан переглядывался с Олегом. Камилла пронзала взглядом Макса. Сеня искал ответы у Алека. И только Андрей ни на кого не смотрел. Он всё ещё был бледен, но в расправленных плечах и вскинутой голове читалось злостная решимость.

– Покажи. – Алек не узнал свой голос. Он не хотел этого говорить. Само вырвалось.

Андрей одобрительно кивнул и сжал губы. Камилла и Макс одновременно подались вперёд. Сеня поспешно вытащил из кармана флэшку. Крошечный чёрный кусочек металла сверкнул на его ладони. И как он не расплавился под жадными взглядами?

Запись на экране планшета. Её Алек видел уже не раз. Но сейчас всё происходящее в той квартире, в тесной кладовке, осталось следом от пореза на щеке и смутным далёким воспоминанием.

Видео закончилось. Никто не поднял глаз. Никто не сказал ни слова. Только Андрей улыбнулся и тихо усмехнулся. Безумец. Все они немного сошли с ума.

– И как это понимать? – вскрикнул Руслан. Его голос сорвался на высокие ноты.

– Есть вопросы, на которые попросту не существует ответов, – беззвучно прошептал Алек. Он смутно помнил эти слова. Откуда? Где он мог их слышать?

И под навязчивый ход часов Алек пытался вспомнить. Вокруг кружил пепел, на повторе шла запись. Андрей бросался с ножом на него. Уже в третий раз. А Алек, не обращая на него внимания, вспоминал. И нужная мысль, вильнув хвостиком, мелькнула в неожиданной пустоте. Странное напряжение сковало губы. Алек поймал себя на том, что тоже улыбается, так же глупо и безумно, как Андрей.

– Брэдбери. Механизмы радости. – Он сказал это так, словно нашёл ответ и ничего больше не имеет значение.

– Ты это о чём? – Руслан вышел из оцепенения, удивлённо поднял брови.

– Так, неважно, – отмахнулся Алек.

– Кто-нибудь может объяснить толком, что происходит? – Уже Олег не стерпел ожидания.

– Это Андрей, – с неожиданной готовностью вступил Сеня. Новая странность. Мальчишка взялся объяснять взрослым людям то, что они видели собственными глазами. И никто его не перебил. Все слушали, затаив дыхание. – Но не Андрей. То есть ненастоящий Андрей. Как сегодня ночью ненастоящая Камилла. И ненастоящий Багов. Убийца – это все они сразу…

– Хороший актёр? – потирая переносицу, предложил Руслан.

– Возможно, – с сомнением отозвался Сеня. Алек снова знал, о чём он думает. О мистике, о тенях, о сверхъестественном убийце-невидимке.

– Значит, сейчас… – Руслан только оторвал ногу от пола, чтобы сделать шаг, и замер. Тень пробежала по его лицу. И все увидели: он понял что-то важное. – Среди нас сейчас может быть убийца. И мы не узнаем, кто именно, – помолчав с минуту, он продолжил с уверенностью прежнего подполковника Шустов. – На Андрея есть доказательства…

– Нет смысла скрывать. На меня тоже. – Камилла выступила вперед. Алек понял её взгляд. Дрожащими пальцами он ухватился за молнию рюкзака. С тихим шуршанием открылась зубастая пасть. И новый чёрный комочек лёг на стол.

Всё повторялось. Видео, каждый кадр которого Алек мог предсказать, молчание, голос Руслана.

– Андрей и Камилла, – заключил он с мрачной уверенностью.

– Было бы всё так просто. – К Олегу вернулось самообладание, а вместе с ним и холодная рассудительность. Алек почему-то вспомнил его, стоящим на коленях перед телом Влада, и сразу стало не по себе. – Кто угодно. Любой из нас. Хоть все мы. Мы прикрывали друг друга, прятали друг от друга правду. Мы никого не можем вычеркнуть из списка подозреваемых.

– Любой, – эхом повторил Макс, пробуя на вкус это загадочно-пугающее слово.

Алек вдруг понял, что одна секунда смешала все карты. Ещё недавно он стоял среди людей, которым мог доверять, ради которых готов был на что угодно. Сейчас он должен был искать, подозревать, высматривать, оценивать. И не мог. Слишком сильным было доверие.

Руслан с тяжёлым вздохом опустился в кресло. Оно протяжно скрипнуло, прогнулось под его весом. С тихим шуршанием покатились по полу колёсики. Руслан сидел уже за столом, уронив голову на руку, сжимая пальцами виски, словно пытался вдавить в них всё, что увидел сейчас.

Дверь оставалась заманчиво открытой. Алек не выдержал и обернулся. Один шаг, он выйдет, спокойно выдохнет, наберёт номер Ники, а лучше вернётся домой и обдумает всё спокойно, с чашкой кофе под аккомпанемент ночного города. Мечта. Алек знал, что выйти из отдела пока не удастся.

Руслан словно прочитал его мысли, вдруг поднял голову и, грозно взглянув на дверь, бросил:

– Никто отсюда не выйдет, пока не разберёмся, что происходит.

Никто не бросился к двери. Алек, напротив, отошел подальше. Как-то подозрительно дёрнулась рука Руслана. Не хватало ещё направленного в лоб пистолета.

– Вы же знаете. Один звонок, дело заберут у вас. А там уже я добьюсь ордеров на ваш арест до выяснения обстоятельств.

Руслан снова был на ногах. От растерянности его не осталось ни следа. Он смотрел свысока, с некоторым пренебрежением, презрением. Защитная реакция. Руслан тоже запутался.

– Ты подумай. Зачем это кому-то из нас? Где мотив? – Андрей попытался было образумить старшего коллегу. – Вспомни Влада… Нагилёв, Журавлёва – они ведь тоже никак нас не касаются.

– Молчи.

Руслан не кричал, не повысил голоса. Но в его словах была стальная угроза. Он держал руку на пистолете, а на самом деле достал уже его и одновременно направил его дуло на всех в отделе.

– Один звонок, – повторил Руслан. Он потянулся к телефону. И Алек среагировал первым. Он не заметил, как это произошло. Руки всё сделали сами.

– Пожалуйста, не надо глупостей. – Алек не угрожал. Он на самом деле просил. Но дуло пистолета уже смотрело в грудь Руслана. И что-то менять было поздно. – Выложите пистолет на стол. И телефон тоже.

Руслан послушно всё выполнил. Но Алек чувствовал, что перегибает палку, держа под прицелом полковника полиции и своего, пусть не прямого, но начальника.

– Убери пистолет. – Это уже Олег. Он замолчал слишком резко.

– Вы не будете никуда звонить, – продолжал Руденко, одновременно проклиная себя за безрассудство и удивляясь неизвестно откуда взявшейся смелости. Сейчас мы уберём оружие, телефоны, перестанем друг другу угрожать и просто спокойно всё обсудим.

– Не тебе это говорить, Руденко. – Руслан запнулся и опасливо посмотрел на пистолет.

– Заканчиваем цирк!

И, словно по команде, все обернулись к Андрею. В нём вдруг увидели лидера. И Алек послушно спрятал пистолет, и Руслан не стал возмущаться, не потянулся к телефону. Он скептически обвел взглядом странную компанию. Алек этот взгляд понимал. Только что всё было в полном порядке, и тут тебе угрозы, подозрения, видео, и это за неполный час.

– Послушайте. Да это безумие в конце концов. – Не дождавшись, пока начнёт говорить Андрей, Алек взял слово. – Мы можем подозревать друг друга, но сидеть здесь глупо. Предлагаю разойтись на ночь, расслабиться, всё обдумать. Этой ночью не должно быть убийства. А если будет, убийца выдаст себя сам. Мы закроемся, поставим камеры, будем соблюдать осторожность. В конце концов одна ночь ничего не изменит. Завтра в семь мы все будем здесь.

– Ни в коем случае, – отрезал Руслан.

Алек ждал отрицания. Руслан со странным подозрением косился через плечо куда-то чуть правее двери, словно кто-то следил за ним. И Алек заметил, что и сам он выглядит уставшим. Остался последний козырь в рукаве.

– Один день, Руслан… извините, товарищ полковник. Дайте нам один день. Если завтра убийца не будет сидеть в допросной, звоните, обыскивайте нас, допрашивайте, заводите дела хоть на всех сразу. Но я обещаю, один день, и я назову вам имя.

Руслан задумался. Алек знал, что он согласится. Ощущение странного триумфа опьяняло. Алек чувствовал, что бросил сейчас вызов не Руслану, даже не самому убийце. Он бросил вызов в первую очередь себе.

– Договорились.

Их ладони соприкоснулись в рукопожатии, крепком и почти дружеском.

– Алек, ты прости мне тот разговор. Делай, что хочешь. И… удачи, наверное. – Он грустно улыбнулся и отпустил руку Алека.

В первый раз Руслан назвал его по имени. Такая быстрая перемена в настроении Шустова удивила Алека. Ещё минуту назад он готов был обвинить всех в убийстве. Сейчас же давал не только время, которого оставалось до неприличия мало, но и поддержку. Последнее было просто необходимо.

– Что он сказал тебе? – уже в машине спрашивал Алека Сеня.

И Алек признался. Ему так надоело врать за последние дни. И после произошедшего в отделе разоблачения стало легче. А где-то впереди, дальше тёмной улицы, освещённой жёлтыми головами фонарей, мелькал свет. Финал скоро. Завтра.

– Мы же не успеем, – взволнованно заметил Сеня и тут же одёрнул себя, побоялся, что сказал лишнее.

– Может быть. – Алек пожал плечами, не отвлекаясь от дороги. – Но пора рисковать.

– Тогда завтра в семь? – Сене неловко было молчать. Он говорил нарочно, чтобы заполнить тишину.

– В семь, – бросил Алек и свернул с главной дороги. – Следи за тенями. И закрой этой ночью все двери и окна. Ни с кем не говори, не выходи из дома. И, Сень… попробуй отдохнуть.

Заботиться о Сене было приятно, прям как о Нике. Или Алек просто искал повод отвлечься. Он никак не мог признаться себе, что этот светловолосый мальчуган-программист стал частью команды.

– Это тебе бы отдохнуть, – отразил удар Сеня. Алек даже спорить не стал. Сеня был прав. А вот найдётся ли в эту короткую ночь время для отдыха, Алек пока не знал.

Оставшаяся часть пути прошла в молчании. Алек открыл окно, и ветер ворвался в салон. Он вихрился, кружил, пока не растрепал окончательно волосы и не закинул под сидение обёртку от батончика. Алек дышал свободно после духоты отдела и не мог надышаться. Как дорого стоит свобода, когда она у тебя всего на какие-то сутки!

Алек остановил машину у самого подъезда. Сеня выскочил едва ли не на ходу. Прижимая к груди планшет, он кинулся к дому, тараторя на бегу благодарности и уверения, что завтра будет вовремя. Только на этот раз Алек не был намерен его отпускать. Он выскочил из машины и едва догнал Сеню, подхватил закрывающуюся железную дверь подъезда. Журавлёв остановился в недоумении. И лицо его просветлело.

– Я с тобой. Скажу пару слов твоим родителям.

И Алек первым взбежал по лестнице на первый этаж. У двери в квартиру его догнал Сеня. Слабая улыбка играла на его губах. И тихое «спасибо» стало для Алека лучшей благодарностью и подтверждением: не зря он всё это проворачивает.

Сеня занёс руку, чтобы постучать, остановился на секунду, обернулся. Алек заметил, с какой осторожностью он держался. Боялся возвращаться поздно.

Дверь открылась сразу, как только рука Сени коснулась её поверхности. На пороге выросла широкая фигура и загородила собой проход. На фотографиях Алек уже видел Анастасию Журавлёву. Но в домашнем халате с заколотыми мокрыми волосами и без макияжа узнать её было непросто.

– Где был? – строго спросила она, едва заметила Сеню. На Алека Журавлёва и не посмотрела.

– Извините, Анастасия Олеговна, – Руденко взял дело в свои руки.

Журавлёва показала сыну, чтобы он прошёл в дом, а сама, прикрыв дверь, осталась на лестничной площадке. Полицейская форма Алека, похоже, насторожила и эту железную леди. Она удивлённо и немного испуганно рассматривала погоны на рубашке нежданного гостя. Алек воспользовался замешательством и поспешно продолжил:

– Капитан Руденко, уголовный розыск.

На простых людей всегда действовало безотказно. Форма и удостоверение, и человек преображается. С Журавлёвой чуда не случилось. Она, напротив, уперев руки в бока, с вызовом посмотрела на Алека.

– Это с вами Арсений пропадает?

– В участке, – спокойно уточнил Алек. – Арсений оказывает помощь следствию в деле об убийстве его сестры.

– Он говорил мне что-то подобное, – растеряв свою смелость, буркнула Журавлёва. Упоминание смерти Миланы её всё-таки задело.

Алек плотнее притворил дверь, но не закрыл до конца. Какая-то часть его хотела, чтобы Сеня из квартиры всё услышал.

– Поймите, ваш сын уникален. Он делает то, на что не способен взрослый обученный программист. Он нужен нам. Ещё один день, и мы вернём вам сына целым и невредимым. – И заметив, что Журавлёва поддаётся, он понизил голос и добавил – Я говорю с вами не как полицейский, а как товарищ вашего сына. Дайте ему свободу. Вы же знаете, что было с Миланой. Позвольте Сене делать то, что он хочет. Из него выйдет отличный человек. Немного свободы – это всё, что нужно. И я вам докажу, что знаю вашего сына лучше, чем вы. Скоро в газетах будет его имя. Скоро Арсения Журавлёва будут знать во всём городе. Тогда вы мне поверите.

И оставив Журавлёву в полном замешательстве, Алек сбежал вниз по лестнице. Не оглядываясь, он сел в машину. И тут жалобно пискнул телефон.

«Спасибо. Я и не знал, что меня так ценят».

Алек улыбнулся. Сеня многое ещё не знает. Но хочет узнать. И поэтому у него большое будущее.

«Не благодари. Я должен был это сказать».

И Алек завёл машину. В доме горели жёлтыми огоньками окна. Там смотрел вниз, на отъезжающую машину, Сеня. И Алек поднял руку в знак прощания, вдруг увидит. И, может быть, за тем окном Сеня точно также махнул Алеку.

Глава 27

Машина мчалась по трассе. Мелькали за окном дома, магазины, силуэты людей, кажущиеся размытыми тенями. Ветер уже не играл, он рвал и метал внутри салона. Алек принципиально не закрывал окно. Ветер отвлекал от ненужных мыслей и свистел в ушах. Он прогонял тишину.

Алек свернул совсем не там, где должен был, и осознал это, когда освещённая трасса осталась позади. И тогда же он понял, куда свернул на самом деле. И не стал возвращаться. Алек уже был здесь, шёл по этому двору. Даже скамейка была та же. Под ней спали, свернувшись клубочком, те же трёхцветные кошки. Услышав шаги, они подняли головы и сверкающими в темноте огненно-жёлтыми глазами проследили за Алеком до подъезда.

Руденко остановился. Позвонить в пятую квартиру? Завалиться вот так под ночь без предупреждения? Эта идея перестала казаться ему хорошей. Но отступать было поздно. И медленно, словно это могло уменьшить громкость трезвона домофона в квартире Маши, Алек нажал на кнопку. Через пару секунд раздражающего писка, что-то щёлкнуло, и зажёгся зелёный огонёк. Алек вошёл в подъезд, по-привычке оглянулся. Тяжёлая дверь закрыла от него пустую сонную улицу.

Маша ждала его. Алек понял это, ещё когда не услышал её голоса из домофона. Маша встретила его на лестничной площадке. За её спиной из открытой двери квартиры лился свет. Он играл на изрезанных царпинами, словно шрамами, стенах подъезда. И сразу стало немного уютнее, спокойнее. Всё-таки человеку нужно, чтоб его ждали.

– Заходи. – Маша отошла, пропуская Алека в квартиру. Он не заставил себя дважды просить.

Воспоминания вдруг нахлынули на Алека. Их настоящее знакомство. Точно также он приглашал Машу, взволнованную, напуганную, ищущую поддержки, в свою квартиру с тёмной улицы. Они поменялись местами. Маша открыла перед Алеком дверь. Глупо скрывать: ему нужна была помощь. Поэтому он приехал.

– Почему именно я? – Маша закрыла дверь на защёлку. И темнота осталась запертой в подъезде.

– Не знаю, – признался Алек, снимая туфли.

Он ступил на мягкий ковёр, и ноги утонули в пушистом ворсе. На самом деле это был самый простой, даже жёсткий коврик. Но после суток на ногах он казался мягким и уютным, как и всё вокруг.

– С молоком без сахара? – улыбнулась Маша. Алек кивнул. И она скрылась за поворотом в кухню.

Алек не торопился. Он наслаждался ощущением вяло текущего времени. Пару минут назад он мчался по трассе. Как же хорошо было никуда не бежать. Хотя бы час из отведённых двадцати четырёх. Алек не жалел о том, что сказал в отделе Руслану. Он сделает всё, чтобы сдержать обещание. И если имя убийцы не будет написано красным маркером на доске, то теория о человеке-невидимке – правда. Алеку казалось, что хоть из-под земли, но он достанет того, кто за чёртову неделю сломал столько жизней. Пора закончить игру.

С такими мыслями Алек вошёл вслед за Машей на кухню и опустился на стул поближе к окну. Олейник суетилась возле плиты. Тонкое стекло осталось единственным, что отделяло уютную кухоньку от холодного ночного города. Казалось, темнота не могла пробраться только на его дальние улочки, сверкающие светлыми точками. Город стоял величественной громадой. Небо накрывало его куполом, беззвёздное, даже безлунное, полосатое, чёрно-синее с редкими светлыми всполохами. Алек опустил жалюзи. Небо производило гнетущее впечатление.

Маша уже звенела чашками. От резкого запаха кофе щекотало в носу. Алек посмотрел на часы. Стрелки плелись лениво, тоже засыпая, их ход был едва слышен.

– Ещё одно убийство. Этой ночью, – без предисловий начал Алек. Маша забыла о кофе, обернулась. Теперь она стояла, опершись о столешницу, заложив руки за спину и по-домашнему согнув ногу. Алек заметил, что и одежда на ней не отличалась изысканностью: бриджи и растянутая аляпистая футболка. Волосы выбились из пучка и висели неряшливыми прядками. Поэтому Алек пришёл к Маше. Потому что перед столь открытым человеком нельзя притворяться.

– У нас последний день. Завтра всё закончится.

– И что это значит? – Маша с грохотом отодвинула стул и села напротив Алека. Теперь избегать её пристального взгляда было невозможно.

– Ты не всё знаешь. – Когда-то Алек уже говорил это. Маша на самом деле знала немного, но о многом догадывалась.

Она не стала просить. Подперев ладонью голову, она ждала, пока Алек сам объяснит. Время замедлило свой ход, словно вовсе остановилось. Алек думал, с чего начать. Но стоило сказать одно слово, и мысли понеслись потоком. Превращаясь в слова, они выстраивались в голове в чёткую картинку. Алек говорил не с Машей, он рассказывал самому себе всё то, что давно знал. Только теперь Алек смотрел на это со стороны, как смотрит на город человек из окна многоэтажки. И пусть картинка была окутана туманом, Алек с каждым словом разгонял его.

– Шустов дал сутки. Или завтра вечером мы будем закованы в наручники, и дело передадут.

– И убийства продолжатся, – задумчиво прошептала Маша. – Вас оправдают.

– Пока нам поверят, будет поздно.

Алек вскочил, едва не ударил по столу. Казалось, пол испуганно вздрогнул. Маша резко подняла голову. Алек уже не замечал её. Он мерил шагами свободный клочок пола между столом и плитой.

– Значит, сутки. – Маша тоже встала. Только она выглядела скорее напряжённой, чем взволнованной.

Также резко, как вскочил, Алек снова упал на стул. Он слышал шуршание шагов Маши. Она наклонилась над ним. Её дыхание обожгло щёки. Алек чувствовал её близость, и одна буря уступила место другой. Он наклонился к столу, но, вопреки здравому смыслу, сердце колотилось и по спине пробежали мурашки.

– Ты безумец, Алек, – совершенно серьёзно сказала Маша. – Но мне это нравится.

Её ладонь легла на плечо, и сквозь погоны и рубашку Алек чувствовал прикосновение её пальцев. Маша не заигрывала. Она просто переставила стул, села совсем рядом, спрятала руки между коленей и ждала продолжения.

– Я не знаю, кому верить, – признался Алек.

– Верь себе. – Маша усмехнулась, словно сказала что-то совершенно очевидное. А именно такими её слова и показались Алеку. Для чего он учился не доверять восемь лет в детском доме, если на сутки не может остаться наедине со своими мыслями?

Не доверять – звучало легче, чем было на самом деле. Алек ведь пришёл к Маше и скрывал от Руслана видео. Значит, доверял несмотря ни на что.

– А ты, – неожиданно для себя выпалил Алек. Маша выпрямилась, насторожилась. Но Алек уже не мог остановиться. – Почему ты мне доверяешь? Руслан говорил, что кто угодно из нас может оказаться?.. Так почему, Маш? Зачем ты сейчас меня слушаешь?

– А разве можно заставить себя не верить? – она пожала плечами с такой лёгкостью, словно речь шла о детских проблемах.

Наверное, нельзя. И поэтому как бы ни хотелось Алеку смотреть на вещи непредвзято, не получалось. Всё равно и Андрей, и Камилла в первую очередь оставались для него друзьями.

– А если веришь… – Алек осёкся. Нельзя было заводить эту тему. Но Маша смотрела с неподдельным интересом, и он продолжил, – …почему ты тогда хочешь уехать?

– Мне нужны перемены. – Маша отстранялась от ответа. Алек ещё ярче увидел в ней себя в тот день, когда оправдывался перед Майей. Он ведь и сам не знал, чего хотел тогда. Свобода…

Так хотелось сказать банальное: «А мне нужна ты». Алек её смог. Наверное, это сказал его взгляд, потому что Маша слишком быстро отвернулась.

– Но если убийца не среди нас, то кто он? Зачем ему играть с нами? – Алек не заметил, как стал говорить с Машей как с коллегой, чтобы избежать неловкости.

– Играть?

– Играть… – повторил Алек и откинулся на спинку стула. – Обвиняет, кидает подсказки, нападает на одного за другим. Это шоу, спектакль. И зрители в нём, похоже, мы. Но для чего, для чего это нужно?

Алек хотел вскочить. Маша остановила его, одним прикосновением заставила опуститься обратно на стул. Но расслабиться больше Алек не мог.

– Он сумасшедший. Он убивает за пороки, выставляет эти пороки напоказ, считает, что освобождает мир от худших людей. И показывает это нам.

Алек сам думал об этом. Какой-то безумный гений мог бы заигрывать с полицией и при этом создавать мистическую атмосферу. Сколько таких романов Алек прочитал в детстве! Но ведь жизнь – не роман. И что-то подсказывало, что простым сумасшедшим дело не кончится.

– Определить – значит ограничить, – пробормотал Алек. Он и не думал, что Маша услышит.

– Оскар Уайльд? Любишь классику? – встрепенулась Олейник. Глаза её загорелись.

– Забываюсь. Я непозволительно много читал раньше, – усмехнулся Алек.

Маша разлила кофе по кружками, поставила на стол вазочку со сладостями. Алек снова взглянул на часы. Стрелки уже перескочили половину циферблата и снова замедлились. Он даст себе немного времени, а потом вернётся в квартиру и всё обдумает. А пока Алек отпил немного горячего кофе и раскопал в вазочке овсяное печенье.

И время, забывшись, понеслось вперёд. Алеку просто хорошо было сидеть на кухне, касаться горячей ладони Маши и молчать. Или говорить обо всём, только не о деле. Но Алек ушёл. Как бы ни хотелось остаться, как бы ни убеждала его Маша, он вышел из квартиры и, чтобы не передумать, быстро сбежал по лестнице. Кое-что на этот раз он сделал. Почему-то Алек был уверен, что Маша не сможет уехать. Во дворе под скамейкой его по-прежнему ждали кошки. Также лениво они открыли каждая по одному глазу.

Мимо по улице прошла толпа пьяных ребят, шатаясь, выкрикивая что-то неразборчивое. И Алека кольнул вдруг холодный воздух. Он обернулся. Кошки снова спали. Длинная тень фонаря сливалась с его собственной тенью. На какую-то секунду Алеку показалось, что за ним кто-то следит. Но он махнул рукой и запрыгнул в машину. Времени почти не осталось. Терять нечего.

В машине странное ощущение исчезло, словно его сдуло бешеным ветром. Алек так и не закрыл окно. Волосы превратились в пушистую шапку. Но Алек только улыбнулся, когда провёл по голове рукой. В темноте его всё равно никто не увидит.

Алек ждал, что на пороге квартиры его встретит темнота. Но щёлкнул, повернувшись, ключ. Он распахнул дверь, и в лицо ударил свет. Алек отшатнулся, едва не спрятался за дверь. Одно слово всё объяснило.

– Проходи, – шутливо отозвалась Ника.

Алек сначала её увидел и уже после услышал. Ника сидела на диване, поджав под себя ноги, обнимая подушку. И Алек вошёл, мысленно пообещав в этот безумный день ничему больше не удивляться.

– Садись и рассказывай, – усмехнулась Ника. Алек раскусил её. Ни доли искренности не было в натянутой улыбке, так несвойственной настоящей Нике. Она боялась. А сердце Алека сжалось от понимания, что он причина этого страха.